Настоящая любовь

Юнги не спит вторую ночь, сидя на кухне и перебирая все свои мысли, пытаясь навести порядок в голове, расставить всё по полочкам, разобраться во всём, успокоиться хоть на минуту. Он ложится спать, пытается уснуть, но ничего не получается. Ест всё меньше, молчит всё больше. И Хосока его состояние ужасно пугает, он пытается разговорить парня хоть как-то, заставить хоть на секунду улыбнуться и поесть, но у него ничего не получается. Хосок сам нервничает вдвойне, переживая не только за Чонгука, который за всё это время так и не вернулся домой, но и за Юнги, который себя не жалеет совершенно. Хосок старается следить за Юнги, зная о его любви к селфхарму, который, кажется, вошёл в привычку. Хосок не ходит на пары, сказав всем, что сильно заболел и не может даже с кровати встать, отпрашивается с работы по той же причине и не отходит ни на шаг от парня, спит снова по два часа, запивая все недосыпы кофе, который не так сильно любит, жалеет, что не пошёл в медицину, чтобы лечить людей вот с таким состоянием, и всё больше тянется к сигаретам, но желаниям не поддаётся, задыхаясь от безысходности. — С меня хватит! — Встаёт резко из-за стола Юнги, пока Хосок пьёт очередной кофе, пытаясь не потерять связь с внешним миром. Хосок вздрагивает от неожиданности и смотрит внимательно на парня, возвышающегося над ним. — Я еду к этому чёртову Ким Тэхёну. — И Юнги уходит переодеваться, а Хосок подскакивает за ним следом, не собираясь оставлять парня одного. — Я еду с тобой. — Как можно быстрее одеваясь, чтобы парень не успел убежать без него, принимает решение Хосок. И уже через несколько минут они выходят из подъезда, ожидая такси. Хосок морщится от ударившего прямо в лицо холодного осеннего ветра, сильнее кутается в пальто и прячет нос в воротник. Юнги же стоит в одной толстовке, пытаясь закурить очередную сигарету, но не успевая, так как подъезжает в машина. Едут они в тишине, лишь изредка пересекаясь взглядами друг с другом. И Юнги не понимает порывов такого солнечного парня помочь ему. Хосок ведь даже не знает, куда они сейчас едут, но доверяет, не боясь, что ему могут причинить вреда. Юнги и сам не знает, как может отреагировать на его приход Тэхён. Юнги даже не знает, что сказать ему, когда тот откроет дверь. В какой-то момент Мин начинает постукивать пальцами по сиденью автомобиля из-за нервов, что не уходит от взгляда Хосока, который осторожно накрывает своими длинными пальцами чуть более длинные чужие, прекращая стук поглаживанием по кожи. И для Юнги это настолько по-домашнему, что даже представить трудно. А представить ему и правда трудно. Юнги не знает, что такое простая родительская любовь. В детстве ему постоянно говорили, что он ничтожество, которое только портит всем жизнь, мешается под ногами, ничем не помогая и ничего не умея. А парень, тогда ещё ничего не понимающий ребёнок, старался помогать, старался учиться, старался хоть как-то приносить пользу. Даже если этой пользой было его отсутствие. Так ребёнок оказался на улице, так начал свою самостоятельную жизнь, так повзрослел в слишком раннем возрасте. Юнги прекрасно помнит, что стало окончательной точкой невозврата, что послужило тому, чтобы в свои четырнадцать он собрал вещи и ушёл из дома навсегда, не вернувшись до сих пор. Юнги смотрит на затемнённое стекло автомобиля, по которому не аккуратно стекают капли начинающегося дождя, и проваливается в свои воспоминания с головой. Тогда тоже была осень, тоже лил дождь и дул прохладный ветер. Юнги вернулся домой после нескольких дней отсутствия, принёс матери деньги на продукты и одежду. Юнги думал мать обрадуется, думал поцелует его, обнимет, как это делают остальные матеря, но этого не случилось. Только присев на край углового диванчика, что стоял на кухне, чтобы попить воды, Юнги услышал не то, что так ожидал услышать: — Припёрся, посмотрите-ка. — Заходит с гостиной, где она убирала только что отданные сыном деньги в конвертик, на кухню мама, вставая ровно напротив и смотря на подростка сверху вниз. — Хоть бы матери помог чем-нибудь, а то только и делаешь, что шляешься незнамо где. — Я стараюсь. — Отвечает тихо Мин, не понимая, что он делает не так. Мама всегда жаловалась на недостаток денег — так он их зарабатывает сам, приносит, отдаёт всё, не оставляя себе даже на хлеб. — Я думала ты вообще нормальный ребёнок, нормальный сын, а ты стараешься. — Мычит осуждающе мать, прожигая ребёнка ненавидящем взглядом. И вот тогда Юнги, изчуменный своими мыслями, работой и психологическими травмами, не выдержал. Парень вскочил из-за стола, быстро собрал все свои вещи, которых было не так много, отдал молча ключи от дома матери и ушёл, закрыв за собой дверь. Обещав самому себе, что вернётся сюда только в самом крайнем случае. Юнги до сих пор задаётся вопросом о том, что значит быть «нормальным». Что такое быть «нормальным» ребёнком или человеком? Ведь у каждого человека своё понимание нормальности, каждый мыслит в меру своего ума. И если для одного что-то является ненормальным, то для другого — это часть повседневной жизни. И это не значит, что нужно обвинять человека в том, что для тебя это является ненормальным. Существует ли в этом мире нормальность? И кто решает, где она начинается и заканчивается? Может быть, безумие — это нормально? Может, истинные безумцы — это те, кого принято считать нормальными? Люди разные, у каждого свои проблемы, свои мысли, свои чувства, и не каждый способен понять другого. Кто-то даже в себе разобраться толком не может. И это не значит, что ты ненормальный. Ты такой, какой есть. И в любой ситуации нужно оставаться самим собой. Машина подъезжает к огромному серому забору, за которым расположен коттедж. Дом, в котором живёт Тэхён. Юнги не сразу понимает, что машина остановилась, а Хосок пытается сказать ему, что пора выходить, лишь приходя полностью в сознание, Мин понимает, где они. — Может ты не пойдёшь? — Юнги немного пошатывается, выходя из машины, от чего Хосок ещё больше переживает за этого парня. — Я пойду. — Терпит парень лёгкое головокружение и потемнение в глазах, идя к калитке, и нажимая на звонок. Хосок лишь вздыхает и идёт следом. Ни к чему хорошему такое состояние парня не приведёт, и Чон прекрасно это понимает.

***

— Очень вкусный кофе, кис. — Богом делает глоток свежего кофе, приготовленного Кимом, и откидывается на спинку кресла в гостиной. — Иди сюда. — Кивает на свои колени, и Тэхён покорно идёт, улыбаясь игриво. Его приобнимают за талию и аккуратно целуют в губы, когда он устраивается на коленях у своего парня. Утро на улице было дождливым и пасмурным, зато в доме с утра были лишь яркие краски игривости и совместного счастья. Ким не жалеет, что вернулся. Он пьёт свой любимый дорогой кофе, спит с Богомом, играет с собакой, купается в домашнем бассейне и не задумывается о том, что ждёт его завтра. Ким беззаботен и расслаблен, но, кажется, не совсем счастлив. Ночами парня посещают кошмары, в которых его Чонгук кричит о помощи, утопая в красной жиже и давясь своими слезами, пытаясь выбраться, но лишь больше пачкаясь, а ещё Чонгук во снах шепчет беспрерывно словно сумасшедший три слова, которые въедаются в память Киму: «Я тебя люблю». Тэхён просыпается, когда слышит этот крик в своих снах, и больше не может заснуть, выпивая успокоительные и садясь за написание очередной картины. Картины, которая как и предыдущая будет в тёмных тонах и с потёками красного цвета по всему холсту. Тэхён не знает, что он рисует — это отголоски его души сами изображают на холсте всё, что их тревожит, но иногда, приглядываясь, он видит очертания татуировок Чонгука или его рук, волос, глаз, и отшатывается, выбрасывая все холсты. А утром просыпается Богом, и Тэхён забывает о своём мальчике по имени Чонгук, утопая в нежности и ласке, которые так неприсуще Паку, что парень не может привыкнуть. Тэхён пытается не думать. И если днём это хоть как-то получается, то ночью, особенно перед сном, мысли не слушаются, давят со всех сторон, лишь нагнетая обстановку. Тэхён иногда встаёт ночью и замечает блеск тоненького серебряного колечка на своей руке, того, которое подарила ему когда-то бабушка. И единственное, что тогда приходит в его мысли это: «бабушка бы не одобрила». Бабушка бы приютила и помогла, подсказала бы как ему быть — думает потом Тэхён и мысленно умоляет её помочь. Только, кажется, всё бестолку. Кажется, он столько всего натворил, настолько увяз в грязи, что ему уже ничем не поможешь. Кажется, Чонгук был единственным его спасением, да только Тэхён умудрился и своему ангелу крылья обломать. Богом допивает свой кофе, поглаживая Тэхёна под его большой майкой по животу, когда кто-то звонит в калитку. Ким встаёт первый, направляясь сразу в коридор, чтобы посмотреть по видеокамере кто это, и встаёт на месте как вкопаный, боясь пошевелиться, когда узнаёт Юнги — лучшего друга его ангела, которого он «своим» называть права не имеет. У Тэхёна сердце пропускает удар. — Я сейчас приду, можешь не выходить. — Кричит Богому Тэхён, когда нажимает на кнопку для открытия калитки, и обувается, чтобы выйти на встречу. Ему не хотелось бы разговаривать с Мином в доме. Первым заходит Юнги, врезаясь взглядом в парня, стоящего перед ним в одной майке с короткими рукавами и спортивных штанах. Следом заходит Хосок, переставая в миг кутаться в пальто от холода, чтобы не казаться какой-то тряпочкой, которая холода боится. Тэхён не знает, что за парень пришёл вместе с Юнги, поэтому пытается не смотреть ни на одного, ни на другого, опуская глаза на свои ноги. — Ну и как тебе живётся, Тэхён? — Выдавливает из себя Юнги, понимая, что дольше молчать уже нельзя. — Отлично. — Частично врёт Ким, выдыхая тяжело и пытаясь бороться с навязчивым желанием заплакать и молить о прощении. Его никто не простит. Да и не перед Юнги ему извиняться. — Поздравляю. — Едко выплёвывает Юнги, желая поднять голову парня так, чтобы можно было заглянуть ему в глаза и увидеть, осталось ли там ещё хоть что-нибудь живое. — Чонгук у тебя? — Спрашивает зачем-то, зная заранее ответ, но надеясь, что всё-таки Чонгук здесь, у Тэхёна и с ним всё хорошо. — Что за бред…? — Качает головой Тэхён, усмехаясь уголками губ, но головы не поднимая. — Конечно нет. — Бред, Тэхён? — Срывается на крик Мин. — Это для тебя бред? То, что Чонгук неизвестно где уже третьи сутки для тебя бред? В тебе вообще осталось хоть что-то живое, которое умеет хотя бы сочувствие проявлять? Или ты машина, которая просто выполняет свою работу? — Хосок подходит ближе к Юнги, поглаживая его осторожно по плечу, надеясь этим успокоить. — Ты на личность на мою не переходи. — Выпускает иголки Ким, включая режим самообороны. — Не тебе меня судить. Или ты сюда пришёл просто, чтобы задеть меня? — Тебя задеть? Да больно надо. — Юнги молчит пару секунд, а после уже более громко, закипая внутри, добавляет. — У меня Чонгук пропал по твоей милости, а ты тут за свою честь переживаешь? — А после никто не успевает даже просто осознать, как Юнги замахивается и со всей силы проходится рукой по скуле Тэхёна, задевая большую часть лица, чем планировал. Ким отшатывается назад и немного в сторону, не ожидая такого удара. Из его носа немного начинает течь кровь, и Тэхён, вытирая её рукой, засматривается на красную жижу, вспоминая сон, в котором его помощь ужасно нужна Чонгуку. И Тэхён думает — заслужил. И Тэхён думает — это ещё мало досталось. И Тэхён думает, что хочет, чтобы его ударили ещё раз, потому что одного удара мало, чтобы искупить вину. У Хосока округляются глаза, и он винит себя в том, что не успел остановить Юнги, когда тот замахивался. Чон хватает Мина за руку и выставляет за калитку, указывая садится обратно в такси, водителя которого он попросил подождать их, а сам в несколько шагов оказывается около Тэхёна, присаживаясь на корточки. — Извини его. — Произносит, опасаясь, что парень может снять побои и написать заявление в полицию, а им только этого сейчас не хватало. — Я заслужил. — Хрипит, глотая половину крови, которая стекает из носа. И Хосок перестаёт волноваться о заявлении, потому что после этих слов становится понятно, что парень не пойдёт в полицию, приняв свою вину. — Это ещё мало досталось. — Хосок протягивает Тэхёну свой платок, лежащий постоянно у него в кармане пальто. — Чонгука правда нет уже трое суток, если не больше, телефон выключен, а где он мы не знаем. — Поясняет вкратце Хосок, помогая Киму, у которого кровь мешается с каплями дождя, встать на ноги. — Если ты, вдруг, узнаешь, где он, сообщи пожалуйста. — И протягивает маленький листик с номером телефона. — В любое время суток.-Тэхён понятливо кивает, и Хосок прощается с ним, похлопывая его пару раз по плечу, а после закрывая за собой калитку и уезжая отсюда как можно быстрее. Юнги приходит в себя только, когда Хосок садится рядом на пассажирское сиденье. И единственное о чём думает Мин — Тэхён. Юнги хотел бы ещё раз ударить его, потому что ему было мало, потому что Чонгук намного больше страдает. Единственное, что понимает Юнги — он не жалеет. Машина уезжает всё дальше от дома Кима, Хосок сплетает пальцы, оказывая поддержку так, как может, и Юнги успокаивается, выдыхая. Тэхён ещё долго стоит под дождём, пока кровь не перестаёт литься, а после идёт в дом и закрывается в ванной, смывая все красные пятна, кидая вещи в стирку и долго стоя под горячим душем. А в мыслях у него лишь Чонгук, его ангел, теперь безкрылый ангел, которого он сам таким сделал.