Нэко Честэр

Я не отпускал его до тех пор, пока не услышал глухой стук позади себя. Чёрт, я не могу повернуться, иначе отец меня приложит, как же быть? Немного ослабив хватку, я с размаху вдарил мужчине перед собой, отчего тот вырубился, и его улыбка сползла с морщинистого лица. Бросив отца без сознания, я развернулся и побежал туда, где находился Нэко, но никак не ожидал, что двуличный док окажется под ним. Он тяжело дышал, хотя руки его находились на чужой шее, царапая когтями тонкую кожу. Волосы растрепались, уши были прижаты и хвост ходил ходуном. Он уже не дрожал всем телом. — Хочешь жить? — хрипло спросил котик, а потом продолжил, — Я не смогу убить тебя, даже если захочу. Природа другая. Я наполовину, казалось бы, дикий кот, но мне не чужды человеческие чувства и эмоции. Не буду мстить, не буду убивать лишь ради чужого признания. Пошлю нахуй, если будет действительно нужно, хотя в вашей с братом истории это бы не сработало. Подумай над тем, что ты реально хочешь, а не следуй за другим словно марионетка без мозгов. Сука, я так ненавижу тебя. Ненавижу до боли, но промыть мозги так хотелось хоть кому-то. Я не смел прерывать эту тираду, да даже док, казалось, прослезился от этих слов, но мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на истекающего кровью недоделанного отца с ебанцой в голове. Он открыл глаза, пытался выдавить что-то, но ему мешали струи крови, сочащиеся изо рта. Сильно же я ему вдарил… — Нэко, иди ко мне… Твой приступ… — Похуй на него… Отцу своему мозги вправь сначала, если это будет возможно… Потом полобызаемся… Он горько улыбнулся и уставился на дока. — Ути-пути… ляля нюни распустила… — Прости… Прости, Нэко… — навзрыд плакал док, закрыв лицо дрожащими ладонями, — Почему ты просто не придушишь меня? Зачем жалеешь? Нэко не смог больше ничего сказать, так как сам заплакал и жалобно замяукал. Не было сил больше сдерживать себя, поэтому пришло время ему самому снова страдать. Мяуканье становилось всё громче, тело сжалось и сильно задрожало. Я метнулся к нему, но Вайс среагировал первым и начал отмахиваться со словами: — Я сам. Я спасу его, доверься мне. —Уверен, что тебе не нужно бить ебало, а? Один раз я доверился, в этот раз пошел нахуй. Я испытывал смешанные чувства по отношению к Вайсу, но мне было важно здоровье возлюбленного. А ему становилось на моих глазах, в чужих руках, всё хуже. Перетянув его на себя, я пулей помчался с ним на руках в его палату, надеясь встретить по дороге Рэвиса. Мне было абсолютно плевать на отца и дядю, которых я оставил позади. Котик прижался ко мне, словно к матери, мяукать стал тише, но тело всё также дрожало. Я чувствовал его дыхание на своей шее, которая, казалось, просто лопнет от напряга. — Нэко, я здесь. Я рядом. Успокойся, всё хорошо. — Я люблю тебя… И хочу от тебя детей... Я резко остановился, когда его клыки коснулись моей шеи. Он лизал укушенное место шершавой поверхностью языка, а после переключился на подбородок и адамово яблоко. Мне стало так приятно, что вырвался стон удовольствия. Я опомнился и заскочил в пустую палату, защёлкнул замок двери, чтобы никто не зашёл, и небрежно лёг с Нэко на больничную койку, щекоча его кожу под одеждой. — Ты рискуешь быть изнасилованным, котик. Я так не могу. — Мы оба хотим этого. Похуй на моё несовершеннолетие, ведь всё произойдёт по взаимному согласию. Войди в меня, упырь. — Разбежался. С меня только услуга в виде дрочки. Совокупления не будет, пока тебе не исполнится 18, так что нахуй иди. Он обиженно фыркнул и уложил меня на койку так, что сам оказался сверху и разложился на мне, как на матрасе. Его ноги переплелись с моими, а хвост слегка щекотал пятки. Ушки встали торчком, а сам он уставился на меня голубыми цвета небес глазами, бледные губы слегка приоткрылись. Моё желание поцеловать его возрастало, но Нэко сделал это первым, приподняв мой подбородок одной рукой. Вторая скользнула в мои штаны, отчего мне пришлось прервать поцелуй и пустить эротичный стон. — Дрочка так дрочка. Но не думаю, что справлюсь так, чтобы ты кричал от удовольствия. — Ну, постарайся, хули ждёшь. Чем быстрее ты заставишь меня кончить, тем скорее я доведу уже тебя до оргазма. — А ты мне не указывай. Мы снова слились в страстном французском поцелуе, причмокивая и покусывая друг другу губы и языки. Жар обдал всё моё тело, даже дружок стал тверже от приятной игры чужих пальцев, сжатых в слабый кулак, который ходил вниз и вперед, ускоряясь и замедляясь. — Жаль, нет контрацептива. Тебе придется принять всё в руку. — Закрой рот и наслаждайся, мать твою. Я помою под краном, не трясись так. — Было бы сексуальнее, если бы слизал… — Я тебе сейчас огурец оторву, и вместо удовольствия ты почувствуешь адскую боль. Так что заткнись и пой. Он так забавно отвечает на мои издёвки. Красивый, хрупкий и замкнутый котёнок. Если бы его настоящие родители были живы, то наверняка приняли бы меня, хотя тогда мы бы вовсе не познакомились, наверное, и он нашёл бы себе красивую спутницу или спут… Так, блять, стоп! Не отвлекаемся и лезем в его штаны, чтобы заморить его червячка. Скользнув под его шорты, я слегка пощекотал орган кончиками пальцев, а после сжал в кулаке и жамкал, как антистресс, но не сильно. Скользя вперед-назад, я не переставал ухмыляться и наблюдать за тем, как котёнок выгибается всем телом, трётся об меня и стонет, как девушка. Он тоже не сдавал позиции и, хмурясь, улыбался мне и дрожал от возбуждения вместе со мной. В итоге мы прыснули вместе, и тут же соскочили с больничной койки. Тщательно осмотрев матрас, мы выдохнули и сполоснули руки в раковине. Нэко вышел первым, громко хлопнув дверью и оставив меня одного на несколько минут. Я успел выскочить за ним и взять за руку. — Мы сделали это в чужой палате на чужой койке. Я идиот, раз позволил тебе взять процесс под контроль. В следующий раз… Ой. — Надеешься на следующий раз? Шалунишка. — Я просто оговорился, заткнись. Следующего раза не будет. А в этот раз виноват приступ, я был не в себе. — Пиздишь, как дышишь. — Желание оторвать огурец возрастает. — Молчу-молчу. Блин, мне так понравилось видеть его слабым и чувствительным. Весь кайф обламывает своими колкостями, когда становится серьёзным. Люблю гада до потери пульса, какой бы он ни был.