25-й час

Когда линия жизни ровная, как европейский асфальт, дела всегда плохи. Душа так требовала драйва и чего-то нового со стихийным стремление на фронт. Наверное, это всё привычка жить взволнованно. Александра вздыхала, медленно и задумчиво помешивая столовский кофе. Её ум находился в блуждающем состоянии, казалось отдельно от неё самой. Просто так удобно, иногда даже полезно. — Слушай, а откуда ты узнала? — недоумённо спросила Анастасия, уставившись на подругу широким любопытным взором. Видимо, она уже забыла, как читала подруге целую отповедь о пышущих чувствах к Марченко. Отпив немного горячего кофе и прогнав по горлу приторно-сливочную жидкость, Александра отвечает: — Так ты сама мне проболталась. Тебе нельзя напиваться до беспамятства, — она переводит взгляд на соседний столик в столовой, откуда послышался раздражающий гвалт скорее всего стоматологического факультета. Таких как они «лечебников» честно говоря, недолюбливают, хоть и сохраняют с ними неформальный нейтралитет. Кажется, их многие представляют, как тех, кто с кровавой рвотой излагает из себя всякую ерунду, лишь бы отстоять точку зрения. Тем более некоторые ещё не отошли от посттравматического периода после острого «синдрома третьего курса», как психологического экватора, ломающего представление о медицине в целом. Задрав рукава халата, девушка снова окунулась в собственные мысли, бомбардирующие ей голову с самого утра. Отчасти они состояли из рандомного потока параграфа по педиатрии: спинальные сегментарные автоматизмы, миелоэнцефальные позотонические рефлексы, оральные сегментарные автоматизмы. Все эти определения вразброс витали в голове. Как собрать всё это хотя бы в единую кучу, она пока не знала, даже честный семичасовой сон не навёл должного порядка в голове. Так ещё и отсутствие нормальной интимной жизни продолжает тягостно давить на психику. А может Наоми права? Может Александре стоит уже рассматривать вопросы о ценности секса в собственной жизни в ключе вялотекущей патологии? Хотя нет, ведь может быть дело в ней, она давно замечала, что они просто не подходят друг другу по сексуальной конституции. Опять её начинало заряжать волной растущего раздражения, пора уже научиться прорабатывать эмоции и не давать им над собой контроля. — Я по взгляду вижу, что ты в себе опять копаешься, — вступает Рудина, уже покончив с крабовым салатом. — Кстати, а ты это серьёзно насчёт того, чтобы с Наоми разойтись? — она пристально заглядывает в глаза напротив. — Серьёзно, — задумчиво отвечает Александра. — Достала она тебя? Девушка лишь сухо поджимает губы, допивая остывший кофе залпом. — Скорее я её. Вдруг среди общей массы людей она замечает знакомый женский силуэт и инстинктивно приподнимает голову. Но это оказалась не Чёсова. Незнакомка здоровается с другими преподавателями, что-то спрашивает у Любовь Николаевны, которая вела у них гигиену и экологию в прошлом году и направляется к выходу. Девушка тяжело вздыхает. В душе оставило след разочарование от факта, что сегодня у них нет лекций у Чёсовой. Она интриговала студентку, эта женщина осела в омуте мыслей. — Пошли на пару, — резко бросает Александра, отгоняя ненужные размышления. «Сегментарные двигательные автоматизмы включают в себя поисковой, хоботковый, ладонно-ротовой и сосательный рефлексы» — вот о чём следует сейчас думать, готовясь к паре по педиатрии у Русинович.

* * *

— В здоровом теле — здоровый дух, — подбодряюще выступает Александра, держа подругу за голени, пока та качала пресс. — Не нагнетай мне тут, — обессиленно пробурчала Рудина вытирая проступивший трудовой пот со лба. — Тридцать, — выдохнула Настя и удовлетворённая выполненной задачей, упала на синий, потёртый мат. Отдышавшись, она присела рядом с подругой, поправляя белую футболку. — Спорт, это конечно хорошо, но когда он по телевизору. Знаешь, я больше как-то по йоге, — отвечает девушка, занявшись перевязыванием шнурков на кедах. Александра усмехается, представив подругу, занимающуюся дыхательными практиками и мантрами духовного роста в широких синих алладинах под альфа ритмы. — Ты, наверное, и в медитативный транс умеешь выходить? Расширяешь сознание, учишься осознанности, — Александра присаживается в позу лотоса и мысленно раскрывает чакры. Или что там с ними делать надо? — У нас же сейчас наркомания, бездуховность, а ты своими практиками доказываешь, что главное богатство — есть духовное. — Зря ты так, это правда работает, — подруга толкает Александру, не терпя пренебрежения к её развивающему хобби. Как можно тратить время на такие занятия, Александре, конечно, было невдомёк, но оскорблять подругу не хотелось. Йога для неё по бесполезности где-то между чтением гороскопов и просмотром погоды на месяц вперёд. А попытки Анастасии через йогу и медитацию попасть в ритм богов, изменяющих тонкие энергии мира, были достойны, как минимум внимания. — Проверять боюсь, — отвечает Александра, мысленно отключаясь от разговора, решая стоит ли сегодня поговорить с девушкой. Наверное, всё-таки стоит, хватит уже откладывать этот разговор на потом. В конце концов и ей мучиться больше не придётся из-за неопределенности, найдёт себе тихого и адекватного хиппи-брата или экоактивиста, образуя с ним идеальную духовную общину. А «сахарное шоу» вместо отношений это точно не для Александры. Её сатанинская распущенность доведёт любого индивида. — Макеева, бля! — громко обратилась Настя, размахивая перед лицом руками. — Хватит глючить, пошли переодеваться. И она хватает её под руку и тащит в раздевалку. По дороге Александра успела врезаться в какую-то рыжеволосую девушку, пробурчав что-то вроде извинения. Наверное, пора ей завязывать с привычкой ходить и думать одновременно, не хватало ещё себе шею свернуть. К середине дня у неё уже было огромное желание протереть свой мозг влажной тряпочкой и дать ему спокойно передохнуть. — У меня ощущение, что ты сейчас на какой-то другой галактике, до которой я не могу долететь, — нарочито обидчивым тоном отозвалась Рудина, падая на скамейку. — Ты знала, что человек воспринимает окружающий мир в одной плоскости, доступной нашему трезвому мозгу? — забрасывает ей мысль подруга, желая сменить тему разговора. — Александра, ты неисправима, — тяжело вздыхает девушка. — Ты же извилины кому угодно заплетёшь, — обрывает она мысль и взъерошивает подруге волосы. Они были пышные, торчали во все стороны мелкими кудряшками, похожие на скандинавский шлем. Настя ей всегда нравилась своим простодушием, в ней всё было таким: добродушное лицо сердечком, модное светлое каре и поэтично-мечтательный взгляд. Александра не знает, как Настю с таким укладом угораздило попасть в мед, она даже толком со специальностью не определилась, но девушка была искренне рада их знакомству и тёплой дружбе, завязанной на чём-то большем, чем примитивное сходство интересов. — Может тебе влюбиться по-настоящему? Вот, ничего лишнего в голове не будет, — знающим тоном проповедует подруга. Кроме гормонов, действительно ничего. Да она и вправду думает, что это происходит по щелчку пальцев. — Я скорее выберу прыжки с тарзанки акуле в пасть, — с запальчивостью возражает Александра, стягивая чёрные спортивные штаны. — Мне, это кажется безопаснее.

* * *

После методичного и свято чтимого прокуривания студенческих мозгов Александра с подругой направились на последнюю на сегодня пару, проходя в двести шестую аудиторию, которая была уже битком заполнена. Подростки, снимавшие как только возможно стресс взросления группами обсуждали насущные проблемы. Скопище разнопёрых и умирающих после активного труда на физкультуре, существ. Для многих преподавателей студенты неживой организм, лишь ячейка структуры, сменяющая себя веками, как на скоростной автомагистрали. Некоторые из педсостава даже не утруждали голову запоминанием их имён, только фамилии как в грязно-синем телефонном советском справочнике. Именно один из таких «забывчивых» товарищей должен был сейчас провести у них предстоящую пару. Всю группу сегодня ждал злобно обещанный тест по эндокринологии, а то с каким пылом в глазах он говорил об этом, явно указывало на то, что в этот раз тесты он составлял сам. Как раз со звонком в кабинет залетел Корчаков, имя-отчество, которого они так же принципиально не стали запоминать, под рукой со стопкой свежераспечатанных тестов. Этот лысеющий, но всё ещё местами молодой человек быстро прошёл ко своему рабочему месту, на ходу обращаясь то ли к группе, то к себе: — Так, пятьсот семьдесят первая. Пятый курс, — произнёс он, задумчиво потирая шкиперскую бородку, больше похожую на шерстяной подборочный ремень. Мужчина быстрым взглядом пробегается по притихшим головам и кладёт тесты на первый стол. — Раздайте, пожалуйста, — бросает он и отворачивается, доставая содержимое из своего портфеля. Подруга сидела рядом и в совершенном спокойствии разминала спину, елозя позвоночником, пока Александра напрягала затуманенный интеллект в поисках изученных конспектов. — Как закончите, можете быть свободны, — обратился преподаватель с хорошей новостью и тут же снова нырнул за компьютер. На парту перед Александрой опустился лист с печатным шрифтом: Тест по эндокринологии. Вариант 13. «Всего пятнадцать вопросов? Корчаков что-то добрый», подумала девушка. Через минут двадцать Александра остановилась на вопросе о том, что необходимо при глюкозурии. Определить уровень глюкозы или базального инсулина. К двенадцатому вопросу она в полной мере успела оценить коварство преподавателя — в вариантах ответа он менял не больше одного-двух слов, заставляя выбирать из нескольких практически идентичных предложений. Хитрый ход. — Ты не помнишь, что в первую очередь делают при глюкозурии? — шёпотом обращается она к Анастасии, не особо надеясь на помощь. — Что-то с БЖУ .. — отмахнулась подруга, страдальчески прогоняя мысли в голове. — Содержательный ответ, — хмыкает Александра, замечая, что девушка глухо встала на седьмом вопросе. — Тебе помочь? — она не простит себя, если не предложит помощь. — Да ну, у меня же интуиция природная, — бодро откликнулась Настя, переходя уже к причинам возникновения тиреотоксического синдрома. — Точно. Медитации, связь с духами, — успокоившись, отвечает Александра.

* * *

— Знаешь, что? — возмутилась Наоми. — Что? — удивлённо вопрошает девушка в бессмысленно продолжающемся поиске своего халата. — Может мне вообще съехать от тебя обратно в общагу? — на удивление, кидает она рациональное зерно в их беседу или ссору. Александра проходит к дивану, мимо девушки, которая стояла посреди комнаты со скрещенными руками и недовольно сведёнными к переносице тонкими бровями. — Наоми, блять уймись! — рычит Александра. — Ты песок к морю возишь, — неожиданно вбрасывает она фразу в ворота девушки. Александре показалось, что она уже слышала что-то подобное, только в несколько другом контексте. И сейчас вместо того, чтобы анализировать слова и ломать голову над причиной её протеста, она лишь устало бросает: — Господи, говори по-русски. Чего ты хочешь? А русоволосая всё не унималась, видимо, прикинув роль сварливой обиженной жены. Да, вот только обижаться то на что?! — Тебя на день без секса оставь, так ты себя оскорблённой чувствуешь. — А как мне себя чувствовать? — наигранно недоумевает Александра, мысленно прикидывая: «А, не стащить ли носки с Наоми?» — Самоудовлетворённой? — Mẹ kiếp! — грубо отвечает голубоглазая и выходит из гостиной. — И тебе тоже, — бросает Александра. Была бы она такой же страстной в постели, как в этих странных разговорах. И всё ведь было хорошо. Александра всего лишь не купила ей диетические хлебцы, изучив состав которых, начала искренне беспокоиться за её желудок. Итак живёт, как в санатории с ней на травах и отрубях, не видя нормальной еды. Или дело не в них? «Ты много думаешь последние дни, тебя из гипноза приходится выводить» — сказала Наоми за столом, от чего у Саши развеялся аппетит, глядя на диетическую бледную курицу, которая явно не о такой смерти желала. Честно говоря, Александра уже давно думала о том, что лучше бы им разойтись и не травмировать друг другу психику, оставшись друзьями. Но согласиться ли Наоми? Решив проверить террасу, Александра нашла халат именно там, одиноко висящим на спинке стула. Подхватив его, она направилась в душ. Остатки хорошего настроения из-за ссоры полностью ушли. Из зеркала на неё глядело осунувшеся мрачное лицо с печальным блеском в глазах. Под карими глазами залегли тёмные круги от беспокойных ночей. С каждым днем нарастало ощущение, что жизнь стала лихорадочной и бессмысленной. Главное — временами не принимать действительность. Если всё принимать близко к сердцу, его затрахают и ты умрёшь. Почистив зубы и умыв лицо, она заметила, что освежить выражение лица это не помогло. В ванной комнате было душно, Наоми помылась до неё. Александра прошла к душевой кабине, стянула с себя одежду, оставив её на крючке. Холодные капли воды хлестали разгорченную кожу, заставляя судорожно сжиматься брюшные мышцы. Александра, наслаждалась свежестью, помогающий взбодрить мозг. До такой степени, что перед глазами всплыло лицо Чёсовой. Слишком детализированное — настолько мозг был впечатлён этой женщиной. Эта часть ритуала, а именно мысли о ней, одновременно возбуждали и вызывали в ней стыд, так, что она не могла определить, какая из эмоций была сильнее.