25-й час

Разговоры студентов, как перелай собак начали быстро раздражать. Просматривая новости ВКонтакте в ожидании лекции, Александра попыталась сфокусироваться: изображение плыло и отчаянно не хотело собираться в целостную картинку. Вокруг многоголосый информационный шум, который рассеивал внимание, не позволяя сосредоточиться на прочитанном. Наконец смирившись, она отложила телефон, взглянув на время. До начала пары шесть минут. С этого семестра у них началась цикловая система: полтора месяца, чтобы выучить половину запланированного материала по педиатрии, а после него следующий цикл эпидемиологии. Продолжение цикла будет в ноябре. Сейчас у них должна была быть эпидемиология и их поток из двух групп уже находился в аудитории в ожидании преподавателя. Александре не нравился этот кабинет своей атмосферой. Стены — цвета персикового уныния, в старческих пятнах, потёртостях, вздутиях от высокой влажности, что проникает через щели в кривых пластиковых окнах, под которыми прилегли на скользкий линолеум порыжевшие от сквозняков батареи. Услышав из противоположного угла шум и женский писк, девушка лениво повернула голову. Оксана Мальцева, окружив себя верными крепостными, что-то трепетала в обычной манере: обсуждение третьесортных сериалов, кто-где отдыхал, с кем переспал и тому подобное. Чёрные кружевные чулки в сетку, бордовая юбка выше колена. Внешний вид под названием: «Трахни меня прямо здесь». Она из тех, кто продаёт свою любовь на задних сидениях автомобиля. Своим возмутительным поведением она уже заработала себе репутацию. Благодаря своим истерикам она всегда в центре скандального внимания, живущая по понятной только ей идеологии Джокера. Например, в прошлом году стало известно о её романе с Буровым, который вёл у них лучевую диагностику. Ему было не больше двадцати пяти и он был только помолвлен, видимо Мальцева посчитала эти критерии достаточными, чтобы раздвинуть перед ним ноги. А потом он женился, поставил ей заслуженную тройку на зачёте и больше их вместе никто не видел. Странно, что на кафедре этим никто не заинтересовался, видимо, решив, что проблема сама собой решилась. Вздохнув, Александра перевела взгляд на Игоря, который на удивление не подавал никаких признаков жизни и мирно спал на сложенных руках. Щёки пунцовые, налитые с глянцевым отливом. Сейчас он был бы похож на младенца, если бы не щетина. Переносица у него перебита и неправильно срослась. Нос набок, но как ни странно, это ему только добавляло мужества. В данный момент подруга не вызывает у него никакого интереса. С каждым его вздохом нотки перегара проступали в воздухе всё отчетливей. «Похмелье», констатирует она. Пришлось толкнуть его в бок, чтобы привлечь внимание. Парень недовольно простонал и с таким же нежеланием разлепил глаза. — Живой? — интересуется Александра, вглядываясь в его покрасневшие глаза. — Вчера напился и уснул на полу как чёрная рабыня, — сиплым голосом пробурчал он и снова закрыл воспалённые глаза. Да уж, жил он легко, если не сказать легкомысленно, вероятно даже не знает какая сейчас пара. Ещё через пару минут в кабинет зашла Кашина Татьяна с совершенно непроизносимым славянским отчеством — Апполинарьевна. Женщина пенсионного возраста с короткими волосами карамельного оттенка в мешковатой одежде. Особенно её возраст выдавали носогубные складки, уставшая кожа и поползшие уголки губ. Голос у неё был громким и звучным, как колокол. Когда она улыбается, лицо её слепнет в добрых морщинах и становится похоже на печёное яблоко. На таких женщинах целые заводы держатся. Мало, кто может сделать из лекции шоу в стиле Жириновского, но у неё это прекрасно получалось, особенно если учитывать сколько раз с темы о санитарно-эпидемиологическом надзоре, она резко переходила на политику. Как за полтора месяца с такими знаниями сдать ей зачёт, Александра мало представляла.

* * *

Через полчаса Александра, Игорь и Настя уже были в психиатрической больнице. Она находилась недалеко от университета. На машине они доехали за пятнадцать минут, остальные одногруппники быстро подтянулись. Чёсова появилась в аудитории строго со звонком и быстро прошла мимо рядов походным маршем, держа изящную осанку. Студенты в каком-то полудрёме, видимо, после бурной политологии Кашиной, стали вглядываться в лицо преподавателя, дружно протягивая приветствие. — Добрый день, коллеги, — обратилась она к группе. Медицинский халат, идеально выглаженный, был расстёгнут, что позволяло разглядеть её сегодняшний наряд: белую блузку и бежевую юбку-карандаш. Не обращая никакого внимания на студентов, она подходит к рабочему месту, оставляет на нём журнал и проходит к окну, открывая его на проветривание. Потом только оборачивается и обращается к студентам: — Экзогенный тип реакций и симптоматические психозы, — громко объявляет женщина. Она проходит к столу и девушка встречается с ней взглядом, чувствуя что-то похожее на оцепенение, подспудно ощущая наслаждение от её внимательного туманного взора. Как жаль, что о причине этого взгляда Александре явно не дано узнать. Женщина приоткрывает рот, продолжая: — Ранее мы с вами уже изучили, — она медленно отводит взгляд в сторону. — Что деление всех причин психозов строго разделяется на эндогенные т. е. внутренние и экзогенные — внешние. Концепция об экзогенном типе реакций Карла Бонгеффера заключается в том, что при острых инфекциях и интоксикациях клинические психические проявления сходны или даже идентичны, — Александра тяжело вздыхает, осознавая, что придётся конспектировать в ущерб желанию разглядывать эту женщину всю пару. И словно читая её мысли преподавательница следом добавляет: — Записываем основные определения, остальное внимательно слушаем и обсуждаем. Экзогенный тип реакций проявляется следующими синдромами: делирий, аменция, сумеречное состояние, эпилептиформное возбуждение, галлюциноз. Остановимся поподробнее на делириозном помрачении сознания. Записав все определения Чёсова на минуту остановилась, в ожидании пока все студенты допишут. Александра первая подняла голову, максимально сократив слова в конспекте, чтобы выиграть время. Женщина поднимает руку, убирая волнистые локоны в сторону и опять этот отрезвляющий фактор — на глаза попалось обручальное кольцо, как тормозной суппорт, прижимающий фантазии девушки. «Лучшие люди уходят в брак», с досадой пронеслось у неё в голове. Она замужем и вероятно счастлива с ним. Должно быть, он заботится: моет посуду, относит обувь в ремонт. Поднимая глаза к женскому лицу, Александру пронзает встречный взгляд. В этот момент она ощутила тот самый «трепет сердца беспредельный». Одно дело — любоваться и вздыхать издалека и другое, когда её взор устремлён на тебя. Задумчиво она оглядела Александру, а после аудиторию. Убедившись, что все закончили, она продолжила: — А теперь ответьте мне на вопрос — какое расстройство объединяет все эти синдромы, точнее расстройство чего... — она внимательно оглядывает студентов, выжидая ответа, но игнорирует поднятые руки. — Макеева? — её взгляд был внимательным и неотрывным. За секунду в голове стремительным роем пролетают все виды расстройства: от расстройства сна до расстройство памяти, несмотря на то, что ответ был очевиден. — Сознания, — отвечает Алексадра чуть громче, словно компенсируя тем самым задержку. Чёсова довольно кивает и скрещивает руки на груди, отвечая: — Верно. А кто может мне дать определение сознания? На этот раз она спрашивает Гурову, ту самую, которая повторно поднимает руку. — Пожалуйста, — обращается женщина к студентке, переводя всё внимание на неё. — Сознание — это свойство функционирующего мозга, заключающееся в чувственно-рациональном и эмоционально-волевом отражении действительности, в разумном регулировании чувств и поведения человека, — вымуштрованно отвечает Екатерина, словно только и ожидая момента, когда её спросят. Отличница же. — Хорошо, — ответила преподавательница и внимательно оглядела группу. — Довольно академичный ответ. Давайте объясню попроще, — видимо, увидев у некоторых смятение на лице, она решила разжевать ответ. — Сознание — это способность человека мыслить, рассуждать и определять своё отношение к действительности. Чёсова проходит чуть вперёд к первому ряду и облокачивается бедром о стол. — Итак, что же значит обладать сознанием? Это возможность наблюдать за миром и получать массу впечатлений о нём: чувствовать ароматный запах кофе, любоваться ярким закатом или оперением тропических птиц, раздражаться от фальши пианиста или слишком назойливого питомца. То есть все процессы и явления, с которыми мы сталкиваемся на протяжении всей жизни, находят в нашей психике определённый субъективный отклик. Когда в детстве мама заставляла вас есть манную кашу, а вы отказывались, то руководствовались своими субъективными предпочтениями, потому что терпеть не могли эти вязкие крупинки крахмала и один вид этой молочной гадости вызывал у вас отвращение. Это блюдо порождало у вас определённую, присущую только вам глубоко личностную реакцию. А как же ваша мама? А ей каша очень нравилась, она её ела с удовольствием и никак не могла понять, почему вы воротите от неё нос. В аудитории стояла тишина, как будто слушают проповедь в церкви, а женский голос звучал как молитва в до-мажоре. Она проводила лекцию очень интересно и содержательно. Опытные преподаватели часто так говорят — громко, складно и авторитетно, оставляя впечатление высокомерия. Это так называемая профессиональная выучка. Но у Александры было к ней особое чутьё. Она чувствовала в женщине некий шарм — внутренне состояние, обращенное через внешность. Она так и излучала иронию, скепсис и превосходство. — А как же иллюзия сознания? — к этому моменту проснулся даже Игорёк, любитель философии и фильмов «Матрицы», а под его прищуренными глазами сквозило затаённое упрямство. — Это не более чем проблемы с восприятием действительности. «Мы в плену своих иллюзий» — интересное название для философской диссертации. Если вы поступите в аспирантуру на факультет психологии, там это будет необходимый предмет. Но по отношению к психиатрии философская рефлексия противопоказана. Это уже называется — антипсихиатрия. Если же мы хотим оставаться на научных рельсах, то должны признать факт наличия у человека сознания, как и более низшей системной структуры — психики. И в целом, непозволительно в этом отношении придумывать какие-то концепции, которые нарушают общее представление о мире, — женщина медленно направляется в их сторону и останавливается перед партой. — С такими рассуждениями можно легко уплыть за буйки и перестать понимать, что происходит. Это всего лишь иллюзия. Какой бы прочной она не была. — То есть вы предлагаете нам мыслить примитивно? — эта мысль появилась словно по инерции, даже прежде, чем Александра успела её обдумать. — Я вам ничего не предлагаю, — внезапно понизив голос, женщина с каким-то удивлением осмотрела её лицо. — За навязывание своего мнения всегда необходимо нести ответственность. Я же в свою очередь лишь хочу вам дать язык для осмысления, — договорив, она развернулась и прошла к рабочему месту. Марченко наклонился к подруге с самодовольной улыбкой и прошептал: — Тоже обожаю спорить с женщинами. Очень возбуждает. — Ты — женщина, и этим ты права, — комментирует она, вспоминая стихи Брюсова и продолжая завороженно наблюдать за Чёсовой остаток лекции, переваривая полученную информацию.

* * *

По дороге домой Александра опять застревает в пробке, которая пожирает драгоценное время и этот город. Плотный поток машин, а за рулём пленники стального мира. Все едут то на работу, то с работы. Когда работают — непонятно. Трамваи тоже встали. Начался дождь. Задумчиво глядя перед собой, тонкие и длинные пальцы девушки, от скуки барабанили по рулю. Переключив радио волну, следующей оказался подкаст «Беседа с мёртвыми». Александра его обожала. В салоне ожил женский голос ведущей, формулирующей вопрос: «Как вам удалось создать эту живую атмосферу, в которой герой спокойно перемещается между реальностью и как будто сном воспоминаний, и кажется, что эта граница абсолютно стёрта?» Через пару секунд в ответ прозвучал задумчивый бархатно-глубокий голос мужчины: «Я живу в своих фантазиях, из которых я делаю короткие вылазки в реальность. Очень важно использовать себя не только как дерево, но и как топор. В конце концов, это всё, что у нас есть». После его слов зазвучали минорные ноты на пианино, наполняя атмосферу гнетущим переходом. Неожиданно перед капотом пробежал светловолосый молодой курьер. И что-то знакомое просквозило в его внешнем виде. Засмотревшись на него, непроизвольно это сподвигло Александру на воспоминания. Симпатичный голубоглазый блондин в джинсах, уже пошедших буграми на коленях и укороченной клетчатой рубашке навыпуск. Второй курс. Он был старше Александры на пять лет. Она точно не помнит, где они познакомились, но через пару недель парень уже начал проявлять знаки внимания. Он прижимал девушку к себе, дрожа, как в лихорадке, и задыхаясь, втягивал в себя воздух. Парень постоянно бубнил что-то под нос про любовь и притяжение, а после одним осенним вечером пригласил её на свидание. Перед встречей она намазала брови мелом, а губы активированным углем, надеясь, что он её точно не поцелует, но даже это не спасло. Он лишь громко рассмеялся и бросил фразу: «Самобытно, мне понравилось». Они ели заказанную им пиццу без мяса и колбасы — пицца абсолютно холодная, соус застыл, сыр задубел и схож был на автомобильную сношенную резину, но главное, что в ней не было мяса. Неожиданно он положил жилистую руку на колено Александры и предложил поехать к нему. Опять же, непонятно по какой причине, но она согласилась. Зато девушка прекрасно помнит, как подходя к его дому, он обнаружил, что потерял «таблетку» от дверей и на её глазах разжимал домофонную дверь, пропуская их в подъезд. Разумеется, первым делом он повёл её в спальню и начал раздевать, попутно хвастаясь тем, что он вегетарианец, а у них самая вкусная сперма. Подавив приступ тошноты, девушка легла на кровать, особо не сопротивляясь и осознавая, что рано или поздно девственности она лишится. Перед сексом со спущенными джинсами он где-то полминуты надрачивал свой член, при этом не сводя с неё взгляда. Потом стянул их, придавил девушку всем весом и вошёл, причинив немало боли. Его хватило буквально на минуту, после чего он уснул, утыкаясь потным носом ей в шею, пока Александра боролась с неприятным жжением между ног, будто её только что изнасиловал Сатана. Сейчас она уже не вспомнит его лица и сомневается насчёт имени, в памяти отпечатались только синие боксеры с надписью «magestic». Яркие красные отблески стоп-сигналов перед глазами и резкие раздражающие гудки сзади стоящего автомобиля вырвали Александру из пелены памяти, вынуждая с нейтральной передачи переключиться на первую и проехать дальше. За стеклом всё так же идет спокойный косой дождь и барабанит каплями по автомобилю, лёгкий ветер бросает струи дождя на лобовое стекло, медленно стекающих вниз. В машине стоит уютный шум позднего вечера. А у девушки желание поскорее миновать наиболее шумный и загруженный транспортом участок набережной. Уже около часа по квартире разносится скрип кожаных штанов. Тяжелое дыхание. Хаотичный топот, шорох одежды и едва слышный свист длинных волос. Наоми собирала вещи, а на предложенную помощь, лишь вскинула брови и равнодушно бросила: «Не мельтеши». Александра в это время, сидя на диване, старалась не досаждать ей своими телодвижениями и обмозговывала ситуацию, в которой они оказались. Она же знала, что всё этим закончится, она же была готова к этому. Наоми ведь столько раз ей напоминала об этом мимолётными фразами в духе: «Мы же не в браке, ты не обязана, у тебя нет причин». Их романтичные, хотя сколько в них было романтики вспомнить трудно, отношения, как ванильно-молочный коктейль, которым обе были вдосталь пресыщены. Всё было правильно и буднично между ними, никаких пламенных искр и неистового шторма. Только безветренная и тихая погода со слабым ветром. Но впрочем перед их сожительством Александра практически дала присягу о том, что никогда не обидит девушку, из-за неё она никогда не плакала и Александра ни разу ей не изменила, уличить её было не в чем. Однако чувство пронизывающей вины перед Наоми это не сбавляло. Наверное, самый эротичный момент в их связи был странный трюк Наоми, будто в состоянии психоза со срыванием одежды. Вопрос, повисший в воздухе о её душевном состоянии так и терзал Александру всю ночь. Интересно, о чём она думала в этот момент. И сам факт, как эта, любящая рядиться во все яркое и броское, девушка с образованием филолога, с синдромом правильного питания могла заинтересоваться Александрой. Девушкой, которая принципиально не носит юбок, обожает исключительно нейтральные оттенки, не вылезает из-под машины и обожает сыр в любом его, даже извращенском проявлении. Их жизни, как две диаметрально противоположные и противоречащие друг другу истории. Хотя Александре нравилась её привычка, когда она во время дежурной уборки или готовки, задумавшись о чём-то своём, начинала напевать какие-то чернокостные репризы, будто через её душу и тихий голос исходила подспудная, невесомая тоска по родине. И поёт Наоми хорошо, так трагично, со слезой в голосе. Ей бы поющей официанткой в джаз клуб на подработку. Но этого мало, отчаянно мало для серьёзного и крепкого союза. Они в последнее время только и делают, что качаются над бездной в этих отношениях. И в ходе долгой, извилистой и сложной беседы, всё же обоюдно решили — лучше разойтись. К тому же, как бы это грубо не звучало, в глубине души Александра понимала, что использует девушку скорее для собственного комфорта и удобства. — Может мне тебя выгнать? — раздался голос Наоми, когда она принесла ещё одну спортивную сумку в коридор. Александра повернула голову в её сторону и так чувствуя, что в голосе была ирония. Девушку радовало, что она не держит на неё злобы, да и голубые глаза смотрели привычно спокойно, без истерик. На  предложение, остаться друзьями и поддерживать контакт, она всё же согласилась. — Я здесь прописана, я с полицией приду. Наоми улыбается, именно так, как делает всегда: приподнимает вверх только один уголок губ. Азиаты в принципе скупые на эмоции. Переводит взгляд на телефон и произносит вслух: — Влад приехал, — для того, чтобы перевезти сумки она вызвонила своего лучшего друга и однокурсника по совместительству. Через пять минут он появился на пороге и смерив Александру явно недовольным взглядом, помог Наоми отнести вещи. Этот взгляд означал только одно — он был уже в курсе их расставания. На прощание Наоми подошла и вручила Александре белую баночку с изображением то ли зелёного папоротника, то ли мяты. Единственное, что она разобрала из этих иероглифов, так это какое-то заморское название: «Лук Тай Бай». — Это капсулы для очистки печени, — пояснила она. — Они Tốt, тайские. Слово «Tốt» девушка распознала через внутренний переводчик. Оно было ей знакомо и означало «Хороший». Наоми так называла ужин, погоду, какие-либо новости и иногда даже Александру. — Зачем мне это? — удивилась девушка. — Ты много пьёшь, — спокойно объяснила она и въерошив кудрявую копну волос, добавила: — Я суп приготовила, твой любимый — грибной. На плите стоит, — Александра не стала поправлять, что любимый у неё борщ, а не грибной. Потом подняла взгляд на девушку и ощутила сквозь него с какой теплотой она прощается с ней. — Береги себя. И в этот момент Александра ощутила, что пришло время не только заедать кефир консервированными персиками, но и мириться с тишиной в пустой квартире и непривычно огромным пространством в постели. На журнальном столике Наоми оставляет уже ненужные ей ключи от квартиры своей «подруги». — И ты тоже, — бросает она вслед и наблюдает, как за девушкой захлопывается дверь. Тяжело вздохнув, Александра медленно подошла к окну и просто смотрела в сторону горизонта, где ярко-рыжим кинжалом вспорола серую небесную гладь надвигающаяся заря. И было что-то пленительно-волнительное в этом мгновении, когда садящееся огненно-багряное солнце касается горизонта, разбрасывая по вечернему городу тёплый свет «Золотого часа».