25-й час

На протяжении трёх дней Макеева тщетно боролась с навязчивыми мыслями, позвонить своей старой знакомой. В ней бушевали полярные чувства. Одни — трезвомыслящие, приводящие доводы в силу того, почему не стоит этого делать. Другие — сластолюбивые, жаждущие приятно провести вечер. Решение она приняла довольно быстро. А пока было свободное время, думала стоит ли позвонить отцу и поговорить с ним. Кажется, в конце месяца он собирался приехать. Александра морально готовилась к этой встречи, понимая, что отец возьмётся за старое. По словам матери, рождение сына и его будущая футбольная карьера, наверное, всё, чем тешил себя отец ещё до зачатия. Однако, когда узнал, что у него будет дочь, стал любить Сашу ещё больше и баловал как только мог. Со временем его главной задачей стало её профессиональное определение по жизни. Страсть Александры к самолётам и перелётам сыграла свою роль и после окончания, она во всеуслышание заявила, что собирается подавать документы в авиационный. Отчего-то ей казалось, что её мечта и призвание где-то высоко в поднебесной за облаками. Отец же смотрел на развертывающуюся перспективу, в силу родительского инстинкта, более мрачно и безнадёжно, повторяя фразу: «Авиация всегда где-то рядом с войной». Бабушка не отставала и постоянно твердила: «Затонувших самолётов больше, чем кораблей в небе». Она считала это железным аргументом. Отец был абсолютно убеждён, что именно профессия врача принесёт молодой девушке хлеб с маслом и чёрной икрой. Вот только ей самой этот лозунг показался уж через чур краснокнижным, однако спорить с ним она не стала, а в конце первого курса появилось неожиданное тяготение и интерес к медицине. Сам отец прекрасно себя реализовал в сфере информационных технологий и системных интеграций, разрабатывающих мобильные приложения и сервисы на блокчейне TON (The Open Network). Его компания «5nity studio» помимо центрального офиса, имела ещё несколько филиалов, расположенных в крупных культурных городах страны. После шести часов Александра переоделась, взяла чёрную кожанку и вышла на улицу к тёмно-серебристой «Subaru Legacy B4». Зашумел оппозитный двигатель. Это был звук свободы, адреналина и отрыва. Отец всегда говорил, что под капотом находится не двигатель, а орган. По дороге девушка заехала в ближайший супермаркет купить текилу и энергетический напиток, который она высушила ещё за рулём. Адреналина отчего-то в крови было довольно много, чтобы назвать её состояние адекватным. Скрипнув тормозами у знакомого подъезда, она заглушила двигатель и вышла из машины, направляясь к пятиэтажке. Какой-то старый дяденька испугался и ломанулся в противоположную сторону и на улице не оказалось никого, кроме неё. Открыв дверь, рыжеволосая хрупкая девушка встретила гостью с кривой усмешкой, больше похожей на защемление нерва. У Вики модельная внешность и каннабиноидная зависимость, здоровье ей позволяет, а её яркие карие глаза, тонущие под тёмными синяками, обрамляли длинные пышные ресницы. Такими можно ветер в другую сторону повернуть. «Наркотики — дело коллективное», думала всегда Макеева, однако у Вики таких знакомых не было. Александра исключение . Вика жила в обычной совковой двушке вместе с тётей. В помещении стоял крепкий запах маринованного лука, повсюду мелькали иконы. У её заботливой тётушки был внутричерепной приступ православного фанатизма. Она была приятная женщина, но её повёрнутый на религии разум останавливал приток крови к жизненно важным органам. Вероятно она думала, что состояние племянницы было насылаемым демонами. Без лишних слов Вика снимает с девушки кожанку и тянет за руку к себе в комнату. Её преимущество в том, что она моментально заводится. За это время она даже не изменилась. В помещении стоял лёгкий сладкий аромат травки, низкая температура, поддерживаемая кондиционером, и два тёплых одеяла. Комната завалена подарками её возрастных воздыхателей, будь то брендовые сумки, одежда, драгоценные украшения, либо совершенно ненужные ей вещи вроде набора для гольфа или сувенирных песочных часов. Часть из них, она потом продаёт — копит на отдельную квартиру в центре. На прикроватной тумбочке в чёрной пепельнице лежат выкуренные косяки, а рядом засохшая половина пиццы, как более точный индикатор её бытия. Из динамиков дорогого смартфона, скорее всего тоже подаренного, доносилась какая-то расслабляющая музыка. Девушка оглядела Макееву с мечтательно-медитативным выражением лица. Вика стояла в обтягивающей белой футболке из-под которой виднелись чёрные ажурные трусики. Но внимание Александры не отрывалось от пепельницы с её содержимым. Проследив за её взглядом, девушка тихо произнесла: — Могу угостить, — она мило улыбнулась и подошла к тумбочке. — Не хочу, — бросает Саша, поставив бутылку текилы на стол, забитый модными глянцевыми журналами о косметике, здоровье и типичном женском счастье. На одном из них кроваво-красным напечатано: «Вамп или тихоня. Кого предпочитают мужчины?» Сжав губы, она с брезгливостью переворачивает его. Вика — девочка, воспитанная на модных журналах и рекламе. Девушка выбросила косяки вместе с недоеденным мучным изделием в урну. И в этот момент, когда она наклонилась её футболка задралась, предоставляя вниманию вид округлых упругих ягодиц в чёрных стрингах. Сглотнув слюну, Александра поборола страстное желание подойти и шлёпнуть по этой неприлично отставленной попе. Повернув голову, девушка заметила на какую часть её тела устремлён заинтересованный взгляд Макеевой. Обернувшись, она пошло улыбнулась и демонстративно потянула белую ткань вверх, открывая обзор на плоский живот и лёгкое очертание груди третьего размера. Что-что, а грудь у неё была отменная. Вика подошла ближе, её руки вцепились в голубую рубашку на уровне бедёр и она потянула Макееву на себя, желанно приоткрывая рот. Её прохладные губы впились жадно, будто последнюю неделю она только и ждала этого момента. Настойчивые руки Александры опустились вдоль стройного тела девушки, после чего с силой сжали её плотные ягодицы, требовательно прижимая к бёдрам. С её губ слетел тихий стон и она вновь приоткрыла рот, позволяя Саше проникнуть в него языком. Прикусив её нижнюю губу, Вика немного отстранилась и томно прошептала девушке на ухо: — Ты вовремя. Я как раз думала чем бы себя занять, — после чего она провела кончиком языка вдоль ушной раковины. Это был её фетиш. От такого прикосновения Александру на секунду бросило в дрожь, наэлектрилизовав нервы, а Вика заметив это, довольно ухмыльнулась. Снова касаясь Сашиных губ, её руки принялись расстёгивать на ней плотную рубашку, сопровождая этот процесс покусыванием то верхней, то нижней губы вперемешку с её тяжёлыми вздохами. Закончив с пуговицами она резко стянула её с девушки, швырнув куда-то в сторону. И опередив желание коснуться чужого тела, Макеева обхватила её запястья и протянула вдоль головы. Подцепив белую футболку, она медленно стянула её с девушки, бросая вслед за рубашкой. Как Саша и думала, под ней ничего не оказалось. Вика протягивает руки вперёд — к торсу и толкает назад, заставляя приземлиться на кровать. Она подходит ближе, желая уместиться на девушке, но Макеева её останавливает. — Сними трусики, — хриплым голосом шепчет она, наблюдая как тёмные глаза напротив отливали несдержанной похотью. Девушка большими пальцами подцепляет нижнее бельё и медленно, покачивая бёдрами, как стриптизёрша снимает трусики, не отрываясь от встречного взгляда. Её лобок гладко выбрит. Пару раз покрутив чёрной тканью перед лицом Саши, она отбрасывает их в сторону, позволяя любоваться её телом. Фигура у неё хорошая, да и сама она хороший человек. Учится на журналиста в престижном вузе, надо сказать без троек, со стипендией, довольно целеустремлённа и мягка по характеру. У неё способность располагать к душевной беседе, выуживая из неё твои потаённые страсти. Она не часто употребляет, «но иногда хочется расслабиться» как говорит девушка. Вика стоит в ожидании, её налитая от возбуждения грудь с тёмными вздыбившимися сосками слегка приподнимается при дыхании. Подойдя ближе, она полностью обнажённая, осторожно присаживается к Макеевой на колени, расставляя ноги в стороны, обнимая её за шею. Александра медленно проводит по горячему бедру, от него к талии и накрывает ладонями грудь, сжимая каждую из них. Твёрдые соски упираются в кожу, а от трения девушка довольно хнычет, сжимая плечи гостьи. — Закрой глаза, — просит Саша, после чего на секунду останавливается. Из глубины души выползло наружу тайное желание представить на месте девушки другую женщину. Вика слушается, судорожно вздыхая и предвкушённо прикусывает нижнюю губу. Макеева убирает руку ей за спину и упираясь ею в поясницу, медленно наклоняется и обхватывает губами один сосок. Слышит её довольный стон и начинает дразнить сосок кончиком языка. Рука обхватывает затылок, зарывается в кудрявой копне и тянет ближе к груди. Александра любила ласкать женскую грудь, она считала это самой неотъемлемой частью процесса и уделяла ей особое внимание. Буквально пара минут и Вика уже готова отдаться. Приобняв за талию, Александра переворачивает её и укладывает на кровать. Виктория распахивает тёмные от возбуждения глаза, раздвигая длинные ноги, чтобы девушка могла оказаться между ними. Макеева снимает чёрный кожаный армейский ремень своего отца, который в детстве довольно часто касался её собственной задницы. Бабушка всегда считала это хорошей частью воспитания. А всё переходный возраст, который с треском ломал характер девушки. Она грубила ей каждый раз, когда мать отца приезжала, особо не скрывала перегара и качала свои права по полной. Такого поворота бабушка принять не могла и называла её бунтарство блядством.  Наклонившись к девушке, Александра фиксирует тонкие запястья полицейским узлом. Вика морщится, но терпит, хотя самодовольная Макеева прекрасно знала, что скорее для вида, а на самом деле она станет от этого вся мокрая. Саша наклоняется к её лицу и сжав подбородок целует в приоткрытые губы, а со стены за всем этим наблюдает всепрощающий Иисус. У Вики были полные, но всегда бледные губы. Оторваться друг от друга девушек заставляет хлопок дверью. Александра вопросительно смотрит на девушку и видит огорчение на её покрасневшем лице. — Чёрт, — вырывается разочарованный шёпот. — Тётя раньше пришла, — вздыхает она и протягивает девушке зафиксированные руки. — Снимай быстрей. Не дай бог она нас увидит, обеих обольёт святой водой. Макеева прокручивает узлы и ослабив хватку, быстро его снимает. Вика соскакивает с кровати и бросив ей голубую рубашку, натягивает на себя белый вафельный халат, уж больно похожий на гостиничный. Собрав в кучу свою сброшенную одежду, она комкает её и утрамбовывает под подушку. Через секунду выскакивает из комнаты, пока Саша застёгивала рубашку. Тяжело вздохнув и взъерошив волосы, она откидывается на кровать, прикрывая глаза. В голове нервно постукивал пульс от несброшенного возбуждения, но сердечный ритм понемногу приходил в норму. Наверное, сейчас тётя вновь проедает племяннице плешь и пытается убедить переехать в Тибет, обриться налысо и уйти в храм, где она сможет стать очищенной и одухотворенной. Хотя Александра больше чем уверена, что сама женщина в свою контору по строительству объектов культурно бытового назначения ходит гораздо чаще, чем в церковь. Взгляд девушки впечатался в картину напротив. Было темно, но можно было разглядеть силуэт обнажённой женщины, шагающей по облакам. У неё каштановые волнистые волосы как у... Дверь резко открывается, прерывая её мысли. Вика виновато улыбается и медленно подходит, ложится рядом на постель, не проронив ни слова. Макеева достаёт пачку сигарет из кармана джинс и закуривает. Огонёк блекло освещает стены. Александра наблюдала как комната наполняется нитями дыма. Часть него выходила в приоткрытое форточку, а остальная разбивалась о тусклое стекло. В этой мягкой тишине неожиданно послышалась какая-то ругань за стеной с последующим разгромом. Вика тяжело вздыхает и забрасывает ногу на ногу, задумчиво глядя в потолок. — Соседи опять с ума сходят, — поясняет она. — Регулярный звон битой посуды —  не лучший саундтрек для формирования здоровой психики, — Саша медленно выдыхает никотин из лёгких. — Почему ты не переедешь? — Почему ты пришла? — внезапно перебивает она и задумчиво вглядывается в глаза курящей девушки. Вопрос отчасти застал её врасплох, ставя перед нежелательным выбором. Сказать, что соскучилась — неправда, сказать, что хотела просто секса — обидная правда. Саша делает ещё одну затяжку, немного дольше. — Прегреться где-то захотелось. Твоя тётя точно не зайдёт? — Соскучилась? — ехидно ухмыляясь, девушка прикрыла глаза, полностью поворачиваясь в сторону собеседницы. Толстое одеяло сползло, оголяя её крупные бёдра. — Возможно, — равнодушно бросает Макеева, после чего Вика забирает тлеющую сигарету из её рук и медленно профессионально затягивается секунд на пять. Александра всегда поражалась объёму её лёгких. — У тебя нет шансов. Она труженица тыла, влюблённая в коммунизм, и глубоко православная женщина, — отвечает она, выдыхая едкий дым табака в сторону. Макеева лишь прошептала: — Но она же одинока. Вика громко рассмеялась и поборов приступ, глубоко затянулась, а потом наклонившись к пепельнице, затушила её. Повернувшись к девушке, она забросила одну ногу на неё и прижавшись плотнее, чтобы Саша могла почувствовать пылающий жар её тела, зашептала на ухо, словно откровение: — Это не значит, что она будет трахаться с тобой. Макеева сбрасывает её ногу и накрывшись одеялом, отворачивается от неё. В помещении стало ещё темнее, отчего веки начали наливаться тяжестью и устало закрываться. — Я вздремну немного. — Спи, — бросила девушка и это было последнее, что она услышала. — Потом у меня для тебя сюрприз будет.

* * *

Александра проснулась от какой-то ряби перед глазами. В комнате горел яркий свет, который сейчас жутко раздражал. Она снова прикрывает глаза. С противоположной стороны от источника звуков, доносилась старая композиция «Be Without You». Женский тембр наполнял помещение приятными мелизмами, накрывая желанием полежать ещё немного. Но любопытство взяло вверх и девушка нехотя разлепила глаза, вглядываясь в циферблат наручных часов. Было без пятнадцати девять. Она повернула голову на источник дополнительных звуков. Виктория сидела за столиком перед большим круглым зеркалом и методично наносила вечерний макияж со слегка приоткрытым ртом. Их взгляды встретились в отражении. — Проснулась? — спрашивает она, в ответ девушка утвердительно кивнула. — Поехали, я хочу тебя кое с кем познакомить. Через полчаса они уже были на месте. Пройдя фейс-контроль, где двухметровое подобие «Кингпина» с лопостями вместо рук, сцеплеными в замок, сердито оглядывало всех пришедших. Девушки заглянули в чилаут зону. Здесь не было мозгодробящего шума и веселья, намного меньше танцующих, так как сюда приходят отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Играет преимущественно «New wave» с Lionel Richie, Chris Rea и Curtis Mayfield, либо Lo Fi hip-hop. Представьте, что вы попали на одну из этих творческих тусовок, где как правило собираются всякие малоизвестные музыканты, артисты, дизайнеры, stand-up comedy и всё в таком духе. В общем, малая, тёплая богема. Обычно вечера эти проходят предсказуемо и спокойно: одна часть болтает в углу, измельчая достижения друг друга, другие с любопытством проглядывают клип из какого-нибудь 2007-г, третьи только что прилетели из Форт Майерса или Тампы. Всё привычно, дежурно и травоядно. Если уйти на час-два и вернуться — мизансцена не изменится, только беседы будут менее внятными из-за алкоголя. Вика тянет девушку к высокой лакированный барной стойке, лавируя между посетителями. Она усаживается на стул и характерным щелчком подзывает бармена. Подходит высокий парень с ухоженной бородой, пышными нависающими бровями и длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Вика обращается к нему «Кокстик», он улыбается. Сначала кажется, что в начале имени ты просто ослышался, но стоит повнимательнее всмотреться в глаза напротив — и становится ясно, что ошибки нет. — Дайкири, дорогой, — девушка берёт из стеклянного стакана коктельную трубочку и кокетливо прикусывает её. — И лайма побольше, — добавляет она и переводит вопросительный взгляд на Макееву. — Ширли Темпл, — отвечает она. Девушка поддразнивающе закатывает глаза и поворачивается к Саше полностью, закидывая ногу на ногу. Её коричневая костюмная юбка в складку слегка задирается. На плечи такого же цвета наброшен лёгкий пиджак. Фасон прилежной школьницы. Вика наклоняется к девушке и поворачивает её голову в сторону зала. — Крайний столик, слева. Блондинка. Взгляд Макеевой быстро находит эту девушку или скорее женщину. При таком освещении трудно сказать. Она сидела одна, печатая что-то в телефоне. Светлые, средней длины волосы собраны в низкий хвост, открывая овальное лицо и широкий лоб. Александра переводит вопросительный взгляд на Вику. Та усмехается. — Мы знакомы, — поясняет девушка. — Холина Алёна Владимировна. Не замужем, детей нет. Макеева утвердительно кивает. В это время Кокстик приносит им по коктейлю и бросив дрюжелюбное «приятного вечера», оставил их наедине. Девушка бросает надкусанную трубочку в бокал и отпивает белую мутную жидкость, Александра же делает глоток прямо из бокала. Чувствует привычные горькие нотки имбиря и сладко-терпкий гренадин. Вика наклоняется к ней ближе и говорит на ухо: — Она по девочкам, хотя вначале не хотела в этом признаваться. Всё строго конфиденциально. Просила найти кого-нибудь помоложе. — А ты вроде сутенёра, организовываешь встречи? — усмехается Саша, делая два последних глотка. С одной стороны, это было очень удобно, ведь найти в их, пусть и большом городе, девушку нетрадиционной ориентации и к тому же свободную, довольно трудно. А все эти вылазки и поиски приносят больше разочарования, чем удовлетворения. С другой же стороны, все эти проститутские схемы вызывали у Александры чувство порицания. Хотя она всегда считала, что средства и методы заработка у всех свои. Сайтами знакомств она не пользовалась — боялась напороться на буча, которая захочет отыметь её страпоном. Плюнув на всё и отодвинув бокал, она уже делает шаг вперёд, но Вика хватает её под локоть: — Не благодари. И больше не звони мне, я планирую замуж выйти, — серьёзно говорит она, отпуская руку девушки. — Тогда зачем впустила меня? — удивляется Макеева, оставляя пару купюр на столе, поставив сверху опустошённый бокал. Вика загадочно улыбается и поправляет девушке воротник голубой рубашки. Отходит на шаг и видимо, оценивающе проходится по ней взглядом. — Сжалилась, — спокойно отвечает она. — К тому же, я буду скучать по твоим экзекуциям. — Боже, — Саша закатывает глаза, и девушка снова берёт её под локоть и ведёт в сторону незнакомки. Вика, в совершенно привычной ей манере, падает на чёрный диванчик рядом с Холиной. По строго-официальному виду, всё-таки женщина. Сначала она подняла недовольный взгляд, но увидев сияющее лицо девушки напротив, скромно улыбнулась в ответ, отложив в сторону самсунг. — Виктория, — у неё был приятный голос: не высокий, не низкий, просто приятный. — Ты неожиданно. — Прости, задержалась, — извиняется девушка и переводит взгляд на Макееву. — Я с... — она уже ожидала услышать: «С товаром», но девушка продолжает: — Подругой. — Друзьями они, конечно, были только по постели и то, исключительно в особо одинокие вечера. Алёна переводит любопытный взгляд на Макееву, как и предполагалось, изучающе осматривая на наличие брака. Снова встретившись с тёмными глазами, она задумчиво кивает. То ли здороваясь, то ли одобрительно соглашаясь с кандидатурой. Женщина убирает в сторону чёрную сумочку с логотипом «Emporio Armani». «Понятно, значит дамочка богатая. С такими надо довольно деликатно», подумала Александра и присела рядом. Алёна подаёт ей руку ладонью вверх и подсознательно это вызывает у девушки лёгкую и обаятельную улыбку. — Очень приятно, — женский голос становится чуть глубже. — Алёна. — Александра, — отвечает девушка и отпускает её руку с широким, сплетенным из серебряной сетки браслетом. Смотрится тоже дорого. Белоснежная льняная рубашка, расстегнутая на три верхние пуговицы, оголяет чуть покрасневшую кожу. Выглядит она на двадцать восемь-тридцать лет. К приятному удивлению девушки, взгляд у неё заинтересованный, будто она неотрывно наблюдает за счётом игры. Виктория, видимо, заметив расположение обстановки, встала и не скрывая удовлетворения, бросила: — Ну, ладно. Я пойду, мне ещё к Феликсу заскочить. Кто такой Феликс, Макеева понятия не имела, да и её это сейчас мало заботило. У Вики широкий, разнородный круг общения. Дама бросила на неё не то удивлённый, не то благодарный взгляд. Глаза серо-зелёные, чуть мутноватые, тонкие стрелки, придающие её виду загадочность. Она берёт в руки бокал с красным вином и делает пару глотков. Александра берёт в руки бутылку, изучая этикетку. — Креплёное вино, да ещё и в одиночестве... это же прямой путь к алкоголизму. Алёна слегка улыбается и достаёт из сумочки тонкие сигареты «Vogue» бледно-зелёного цвета. Девушка прикуривает ей, Холина благодарно кивает. — Можете составить мне компанию, — затягиваясь тонкой попироской, предлагает она. — Простите, я не пью. — Это медицинское противопоказание? — интересуется женщина, не скрывая удивления. Александра усмехается, отмечая про себя, что и улыбка у неё достаточно приятная. Хоть внешне она не выделяется из безразличной толпы и кучки мокнущих у стены универмага, но в её глазах было что-то особенное. — Нет, это правила дорожного движения, — спокойно отвечает девушка, тоже доставая сигареты. — Так вы за рулём, — по интонации не понятно то ли вопросительно сказано, то ли утвердительно. — Вы учитесь? — продолжает Алёна. — Учусь, — Саша покручивает сигарету в руках, мысленно возвращаясь в университетскую круговерть и отводит взгляд в сторону на пустующий танцпол. — На кого? — всё по сценарию, разговор как между случайными прохожими заводится пустячный, лёгкий. — Анкета обязательна? — как девушке показалось прозвучало чуть грубо, поэтому она улыбается, переводя всё в шутку. Макеева обычно легко знакомиться с людьми, но у неё есть правило — многие сведения всегда держать при себе. Больше спрашивать, чем говорить. Например о том, что ему катастрофически не нравится, что вызывает вдохновение и т. п. Когда человек увлечённо заявляет о себе, надо показать ему, что ты воспринимаешь его как личность. — А вы надеялись её избежать? — Довод, — соглашается Саша. — На медицинском. Девушка вспоминает про сигарету, по прежнему зажатую между пальцами и закуривает. Алёна придвигает пепельницу из чёрного стекла ближе и так же наклоняется корпусом в сторону собеседницы. — А будущая специализация? На пару секунд Александра задумалась, хотя ответ уже крутился у неё в голове, поэтому продолжает: — На разветвлении. Кардиохирургия и психиатрия. Женщина задумчиво оглядывает её. По лицу не понятно вызывает ли у неё будущая профессия девушки интерес или нет, но то, что интерес к ней самой у Алёны присутствовал, она ощущала интуитивно. По открытой, расслабленной позе, по дружелюбной мимике и жестам, которые девушка называет «женские выверты», чтобы привлечь внимание. Будь то томный взгляд, чуть приоткрытый рот с влажными губами или демонстрация хрупких запястий. От неё исходило какое-то доверие. — По вам видно, — комментирует Холина, слегка приподнимая подбородок. Александра делает последнюю затяжку и тушит бычок. Женщина опустошает бокал одним глотком, не прерывая взгляда и девушка наливает ей ещё, наполняя наполовину. В воздухе появляется аромат красной смородины и специфический медицинский запах — спирт, в перемешку с табачным горьким дымом. — По какому признаку, боюсь спросить, вы это определили? — спрашивает Макеева с лёгкой издёвкой и замечает небольшую стеклянную бутылку «Swell» с апельсиновым соком объёмом в четверть литра. Если в Европе апельсиновый сок в первую половину дня – это неотъемлемая часть жизни, то в России у некоторых, особо осведомлённых — неотъемлемая часть похмелья. — Суровый взгляд, — выдаёт Холина, наблюдая, как Саша наливает сок в небольшую рюмку, стоящую рядом. — Ну, как говорит одна моя преподавательница: «Человек не должен быть случайным в своей профессии», — Александра улыбается, вспоминая о Чёсовой, которой и принадлежала эта фраза. Даже на душе стало теплее. — Вы пили либо джин, либо ром? — девушка вопросительно переводит взгляд на женщину. — Может водку? — возражает она встречным вопросом. — Вряд ли водку, — качает Макеева головой. —Для такой женщины как вы... — Она намеренно прерывает повествование. — Кстати, а кто вы по профессии? Алёна загадочно улыбается и откидывается назад на кожаный диван. Глаза цвета хамелеона становятся насмешливыми и от алкоголя слегка блестят хмелем. — Следователь по особо важным делам, — спокойно отвечает она так, словно девушка должна была догадаться сразу. Удивлённо-озадаченный вид Александры отчего-то её рассмешил. Девушка, конечно, не рассчитывала, что эта женщина работает воспитателем детского сада или физиком-ядерщиком на АЭС, скорее, что представится хозяйкой этого заведения или начнёт с восторгом рассказывать про свой процветающий бизнес в сфере красоты. — Надеюсь, вы здесь не на спецоперации? — с нарочитой опаской интересуется Макеева. — После спецоперации, — поправляет она. Девушка чувствует, как под столом нога женщины касается её. Скорее с расчётом, нежели случайно. «Алкоголь подействовал», подумала Саша. — Кольца у вас нет, по взгляду видно, что вы свободны, — она специально не использует слово «одинокая», женщины его не любят. — Это связано с вашей профессией? — Отчасти, — Алёна оказалась немногословна, но откровенно настойчива в отношении своей ноги, которая уже оплеталась вокруг ног девушки. — Я надеялась услышать душещипательную историю о том, как «девушка любила, да не вышла замуж». — Я скорее не Ася Клячина, а сбежавшая невеста, — она допивает вино и решительно отодвигает от себя пустой бокал, на котором остаются следы красной помады. Неосознанно Александра переводит взгляд на губы женщины. Пара секунд и встречается с её не менее решительным взглядом. В котором читалось только одно — желание. — Поехали, — довольно нежно произносит Алёна, словно предлагает ночную романтичную прогулку и целомудренные поцелуи с сомкнутыми губами. Она забирает с дивана сумочку и привстаёт. Макеева утвердительно кивает и не успев среагировать, женщина достаёт купюру из кармана чёрной юбки и кладёт на стол, не ожидая со стороны спутницы дополнительных действий. Александра подходит к ней ближе, она обхватывает её за плечи горячей ладонью. От неё пахнет дорогим вином, сладкими духами и женским возбуждением. — Только я люблю быть сверху, — шепчет женщина на ухо и слегка прикусывает мочку девушке.