25-й час

Тёмно-серебристый «Subaru» стремительно несся по Киевскому шоссе со скоростью почти 130 км/ч. Дорога до аэропорта долго бежала ровными полями, и поля были рагорожены, прямо к предгорью — округлым, женственным холмиком мягким и притягательным, как тело. Из заднего моста не слышалось грубого и подозрительного звука, коробка передач тихо подвывала. Однако неприятностью стал стук в четвертом цилиндре. Извечная проблема этой линейки. Сначала неприятный звук возникал только на холодную, позже стал постоянным. И это означало капитальный ремонт двигателя. Вечером всё равно придётся отрегулировать зазоры клапанов. Странный вой, доносящийся из недр моторного отсека при движении начинал раздражать. «Legacy» с виду страшная, зато едет как напуганная. Вот за то, что Александра обожала этот автомобиль. «Subaru» для девушки не просто выбор — это целая отдельная религия. Она влюбилась в эту машину ещё в детстве. Макеева плохо помнила ту поездку, только красный цвет старенький тойоты и как вместо музыки в салоне звучали православные молитвы нараспев. Потому что ехали они с бабушкой и девушка не уверена куда именно. То ли в храм, то ли на похороны. Однако на светофоре, она увидела через туманное стекло Её — «B4». Чёрная, матовая, рычащая на оппозитнике машина, которая покорила своим рыком девочку в самое сердце. Когда она резким рывком направилась дальше, Александра не могла отвести от неё глаз. — Четвёртый цилиндр стучит, — прервав молчание, произнёс отец. — Слышу, — ответила девушка, не отрывая взгляда от дороги. Его каштановые, мелкие кудри развивались на ветру. Небольшая щетина поросла на суровом лице. Белая рубашка плотно обтягивала торс. Голубые глаза смотрели пристально перед собой. В детстве его любовницы после смерти матери хорошо относились к Александре. Отец пытался воспитать её один. Но сейчас между ними не было откровенности. Хотя отец всегда на этом настаивал, всегда подчёркивал, что это важно для него. Макеева постоянно отгорождала свои извращения от его внимания. Она знала, что он бы это назвал: отсутствием психологического воспитания со стороны матери. И принялся бы это вновь исправлять. Если с отцом её разделяла пропасть, то с бабушкой целая бездна. Они близки были только в моменты Бдсмных отношений, когда та её порола ремнём. Только в её представлении у сорокалетнего человека не может быть эмоциональной жизни. Влюбленные в таком возрасте ей кажутся непристойными. Но в одном они были похожи — постоянно учили её жить. Бабушка учила смотреть в родословную, а отец в душу человека. Александра встречала и провожала отца из чувства долга, которое ей поперёк натуры. Она остаётся в силках, раскинутых для неё, пока отец этого хочет. И сейчас, она испытывала облегчение от того, что отец уезжает. Бабушка Александры всегда порицала презрительное отношение общества к представителям рабочих профессий. Говорила: «работяги» с таким презрением, будто это люди второго сорта. «Понятно, что никто не хочет идти на рабочие специальности, если общество так относится!» — негодовала она. При этом бабушка тут же оговаривалась, что для внучки рабочая специальность не предусмотрена — Саша достойна большего. Вслед за ней Александра, поругивая себя за снобизм, втайне считала, что те, кто не поступил в Вуз и пошёл работать продавцом в ларёк, не слишком состоялись в этой жизни. Правда, сама чуть не пошла туда же. Когда она закончила школу, то думала, что очень умная, ведь получила золотую медаль, поэтому её ждёт любой универ в городе мечты. Тем более родные хотели, чтобы она стала врачом, а это возможно только в большом городе. В общежитие Макееву не поселили из-за того, что она пришла в последний день приёма, поэтому отчаяние от осознания собственного положения посещало её в наспех арендованной квартире с видом на кладбище, железную дорогу и новостройки. Девушка всматривалась в проезжающие поезда и могилы и вздыхала. Это, впрочем, продлилось недолго: нужно было учиться, близкие остались в родном городе, а ей хотелось ещё и независимости. Отец увидев её бунгало, арендовал ей, спустя месяц поисков, квартиру получше в достаточно хорошем районе. И только убедившись, что она обустроилась уехал обратно в Новосибирск. В начале отец воспринял переезд как дополнительную сложность и неприятное обстоятельство, но со временем привык. Александру тоже все устраивало: квартира на улице Амбарской, хорошее расположение — пятнадцать минут до площади Александра Невского, от дома ходят автобусы до площади Восстания, одна остановка до метро. И сама квартира тоже полностью устраивала: в двадцатиэтажном из железобетонной панели здании всё обжито, на террасе лежит искусственный газон, трубы не текут. Четыре комнаты. Девушка видела, какой ремонт делают в квартирах по реновации: с одним краном на ванну и раковину. Придорожные канавы под высокими зарослями бурьяна стали жилищем для маленьких лисиц, а в сезон дождей — водоёмом для птиц. А осенними вечерами на колючей проволоке плечом к плечу, километр за километром сидели траурные голуби, и перекличка их катилась на километры непрерывной нотой. К полудню с юго-запада надвинулись тучи. Ещё виднелись клочки голубого неба, и то и дело слепящий луч солнца упирался в землю. Из туч должно было хлынуть. Александра видела, как одна туча на западе посеклась. Там уже начиналось, и сейчас понесётся по небу ещё один осенний ливень. Свет опять стал металлическим, застиранным и блёклым. Дождь начался. Не порывами и потоками, а сильный, настойчивый, барабанящий дождь, который изливает столько-то литров час на данную площадь. Ветер совсем стих. Это был отвесной ливень, дождь как таковой. Автомобиль с шипением и плеском давил ровную дорогу. Машину неожиданно подрезает водитель на старой «Хонде» и, прибавив скорость, исчезает за поворотом. Александра фыркает: — Идиотизм какой-то, там же фура впереди! — злится она. Отец усмехнулся и наставительно произнёс: — Осторожнее надо быть на дороге. Сейчас столько идиотов права получают. Александра кивнула, вспоминая, как сама сдала город только с третьего раза. Во время второй пересдачи ей показалось, что инспектор сканирует её мозг и знает, что она не любит развороты. Она посмотрела в зеркало заднего вида, сзади никого не было. В зеркале она заметила шишку на носу. У неё был сломанный нос. В шестилетнем возрасте во дворе она не поделила место для велосипеда со своим неприятелем Стёпой с третьего этажа. Они подрались и Александра упав, сломала нос. Увидев на асфальте несколько тёмных капель крови, она не заплакала, а врезала Стёпе в ответ и рассекла ему губу. В конце концов, разумеется, набежали взрослые. Раздали лекарства, вызвали «скорую». Родители бесновались, обмениваясь дипломатическими залпами, но довольно трудно вызвать сочувствие соседей к несчастному раненому ребенку, когда камеры наблюдения под прямым углом записывала, как милая кроха бьёт Стёпоньку. Отец со своей стороны воспользовалась подержанными аргументами про трудное детство и сломанный нос дочери. В два часа, ровно в то время, когда Александра обычно садилась завтракать, они выехали на Пулковское шоссе. Дождь усилился и пару раз прекращался, пока они ехали. Всю дорогу до городского аэропорта отец, сидя на переднем сиденье, внимательно осматривал окрестности и увлечённо расспрашивал дочь об учёбе. Александра его успокоила, сказал, что всё хорошо. Девушка помнит, как рассказала о своих впечатлениях. Когда в конце первого курса их кинули в реальную жизнь познавать на практике всё написанное в учебниках. Реальность, естественно, отличалась от книжек в худшую сторону и заставляла задуматься: может, авторы этих учебников живут в параллельной России? Как на третьем курсе начались такие предметы как патологическая анатомия, патологическая физиология, общая хирургия, пропедевтика внутренних болезней. И как Александра чувствовала запал к этим дисциплинам. Сейчас же появилось больше вещей и событий, о которых лучше не рассказывать отцу. И как ни странно, он это понимал. Всё-таки она уже прошла момент перехода через рубикон взросления. — В сервис отдашь или пока что сама разберёшься? — поинтересовался отец, видимо, его начал раздражать стук цилиндра. — Вечером посмотрю, — ответила девушка, понимая, что в сервис обратиться придётся. — Если нужны будут деньги на ремонт, напиши мне и я переведу. — Спасибо, пап, — ответила Александра. Мужчина протянул руку к ней и ласково провел по затылку. Александра вздохнула, но не стала ничего говорить. На неё этот жест действовал раньше, тогда её характер становился теплее и колючки втягивались под кожу. Он знал тогда, что только лаской можно добиться её расположения. Но не сейчас. Отец сразу приметил её реакцию и убрал руку. Макеева чувствовала, как пристально он на неё сейчас смотрит и внезапно захотелось покурить. — У тебя всё хорошо? — спросил он, выжидающе глядя. Александра перевела на него спокойный взгляд и ответила: — Да, хорошо. — Ты же знаешь, что если у тебя проблемы... я надеюсь, ты ничего меня не скрываешь? Александра начинала злиться, но старалась абстрагироваться от происходящего. Он, как воду смотрит. Не дай бог, отец узнает, что она снова сидит на таблетках. — Отец, всё ок. Проехали уже, — она вцепилась взглядом в дорогу и сжала челюсть. — Ну, ладно. Дорога пошла в гору, и здесь вода на ней не задерживалась. По кюветам она проскальзывала поровень с верхом. Ведущие колёса пробуксовали, растирая грязь по дороге. Подъезжая к аэропорту память обрушила на Макееву картины обожженных солнцем холмов и утренний холодок Лахтинского разлива. Они с отцом в первый раз поехали в аэропорт, чтобы полететь в Мексику. Александра вспомнила зной Соноры с запахом сосновых шишек в домах, с запахом маисовых лепешек. Вкус свежих апельсинов и огонь жаркого перца. Завеса лет отлетела и, наложившись на Пулково, она увидела и услышала Мексику. Гомон рынка, скрипучий крик попугая в саду, яркие цветы и рыбу, дух горячих бобов и смуглых девушек в голубых шляпах. За столько лет Александра забыла об этом. Душа томилась и девушка не могла понять, что за диковинная западня её настигла. Дождь редел, было видно с дороги светло жёлтые водовороты в широком потоке и раздёрганные пряди грязной пены. Александра вздохнула облегчённо. Ей не хотелось мокнуть под дождём. Выхватывая светом фар косые потоки дождя, машина стремительно приближалась к зданию аэропорта. Перед ними показались воздушные ворота Санкт-Петербурга с архитектурой оптимизма и спокойной уверенности. Александра сбавила скорость до 60 км/ч. Над плоской крышей длинного здания возвышаются пять стеклянных усеченных конусов, впускающих в интерьер не просто свет, но небо с проплывающими облаками. Вечером эти огромные фонари создают над аэропортом сияющий ореол. Некоторые жители видели в нём аллюзию на силуэт Санкт-Петербурга — низкий, ровный, с высотными акцентами. При такой трактовке эстакада уровня отправления с ведущими к ней широко раскинутыми пандусами становится аналогом Невы. Симметрия и мерное чередование навесных панелей с узкими оконными проемами верхней части сообщает ультрасовременному зданию величавое классическую стойкость. Машина проехала через арку Аэропорта к парковке. Оставивившись, Макеева включила нейтральную передачу и затянула ручник. Отец достал чёрное пальто с заднего сидения и повернулся к дочери. — Можешь не провожать меня, мы как раз вовремя, — сказал отец, проверяя документы в кожаной дорожной сумке. — До зала ожидания хотя бы провожу, — ответила девушка и заглушила двигатель. На улице приятный свежий воздух. На парковке стояло несколько такси «Uber». Отец быстрым шагом направился к выходным дверям. Александра поспешила за ним. Макеевой здесь не нравилось. В аэропортах пассажиры вынуждены томиться в очередях, сталкиваться с неорганизованностью и беспорядком, которые порождают чувство раздражения и подавленности. Диктор начал четко объявлять: «Рейс 5N539. Рейс 5N539. Посадка на самолет, следующий прямым рейсом до Москвы совершается через вход номер 4. Всех пассажиров рейса 5N539 просят пройти через вход номер 4 на посадку. Просьба не курить». Оторвавшись наконец от расслабляюще-мягких кресел или от осточертевшего чтения газет, часть ожидающих в едином порыве устремилась к указанному входу. Они заехали по пандусу на эспланаду, отец зарегистрировался и сдал багаж. В зале ожидания на уровне второго этажа, Александра прошла к автомату с кофе и достав из внутреннего кармана кожанки сторублёвую купюру заказала латте. Отец стоял у информационного табло и сверял данные. Вылет самолёта S7 5002 не задерживался. На удивление, залы ожидания не были забиты. Из этого стеклянного помещения был отлично виден весь аэропорт: взлётно-посадочные полосы, рулёжные дорожки, складские помещения. Более просторный обзор открывался только с КДП — командно-диспетчерского пункта, расположенного в том же здании и занимавшего два верхних этажа. — Давай прощаться, — объявила Александра, поставив кофе на мягкий стул. Отец отвлёкся и крепко обнял девушку, сказав на ухо: — Береги себя.

* * *

Вечером Александра направилась к своему гаражу. Фонарь с мелким, обращенным вниз отражателем, ярко освещал только ботинки, ноги, шины и комли елей. Он нырял вниз и раскачивался, и бело-голубой пузырь лампочки ослепительно сиял. Александра подошла к гаражу, вынимая из куртки связку ключей. Нашла ключи от висячего замка и отомкнула ворота. Лязг разблокированного замка сотряс недвижный вечерний воздух, и большие металлические ворота медленно поползли в стороны, раскрываясь. Внутри Макеева зажгла верхний свет и он плеснулся по помещению. Она прошла к шкафу и поставила греться чайник. Взяла с верстока черную рабочую кепку, сгребла пятёрней густые каштановые волосы и заправила под кепку. Потом шагнула за дверь и взглянула на тёмное небо. Воздух переменился. Ветер колыхал старые жёлтые берёзовые листья, шнырял между елями — нерешительный влажный ветерок. Александра принюхалась и подумала, что ещё один дождь будет лишним. На востоке посветлело, стали обозначаться вершины многоквартирных домов. Александра ещё раз вдохнула вечерний аромат и сев в машину, загнал её в гараж. Возле верстака Александра сняла с крепления инструменты и уложила в широкий ящик — ключи, пассатижи, набор отвёрток, молоток и бородок. Она подготовила щупа с разбегом 3-5 соток Ей необходимо было отрегулировать зазоры клапанов. Клапан является системой ГРМ поэтому с ним нужно обходиться аккуратно. Это одна из самых теплонагруженных частей двигателя. Диаметр штока клапана всего 5 мм. Девушка открыла капот потянув за рычаг и принялась снимать аккумулятор, бачок омывателя, гофру впускного коллектора. Потом выкрутила свечи и сняла крышки клапанов. Убрала защитки ремней, открутив два болта головкой на 10. Ключом на 12 ослабила болт, который крепит генератор. Она приостановила занятие и подошла к стремянке, чтобы заварить чая. Она любила кислый вкус каркаде, поэтому одну упаковку бережно хранила в гараже. Налила кипятка и отпила немного чая, доставая телефон. Было уже полвосьмого. Макеева выставила ВМТ на распределительном (впускном) и коленчатом (выпускном) валу. Щупами она проверила зазоры первого, второго, пятого и шестого клапанов. Результаты она записала в таблицу. Самый большой оказался на 5 клапане впускного вала — 0,13 мм. В таблице указывается фактический и номинальный (в инструкции) зазоры, а так же уровень просадки клапана. Потом провернула распредвал против часовой стрелки и метки на шестернях встали друг напротив друга. Метка ВМТ встала на 90 градусов. Осталось измерить зазор на 3 и 4 клапане с обоих валов. И при 180 градусах 7 и 8 клапан. Получился нижний предел 0,15 и 0,25 — это хорошо. Значит двигатель стучать не будет. Потом проверила все 16 клапанов. Через минут двадцать Макеева вытащила все клапаны и шестерёнки. Распредвалы были демонтированы. Достала стаканчик, весь в масле и замерила каждый из них с рабочей части через микрометр. Проделала так с каждым и путём математических расчётом, узнала допустимое значение зазора. Достав мешок с абразивными шкурками и выложив их на зеркале, она принялась стачивать лишнее с шайбочек. Закончив с ними Александра поставила все детали на место и проверила щупом параметры. Ключом отрегулировала зазор, ослабив гайки на клапан. Немного поджала отвёрткой. Вставила отвёртку и ключи, и потянула клапан. Т. к. сила затяжки составляет 1 кг, Макеева встала поудобнее и приложила усилия. Проверила, вставив щуп обратно и он прошёл с легким натягом.

* * *

Лёжа на диване, ковыряя недоеденную фасоль с кисло-сладкой курицей в пластиковом контейнере, Макеева недовольно листала ленту новостей в соцсети. Ход мыслей прервало сообщение от Алёны. «Приедешь сегодня?)» Александра смахнула сообщение, словно негласно придерживаясь целомудрия. «Потом ей отвечу», подумала девушка. В Инстаграме она увидела новую публикацию от Инги. Почему она до сих пор на неё подписана — Саша не знала. Перед глазами всплыла фотография бывшей и какого-то парня, смачно держащего её за задницу. «Сумасшедшая, — подумала Александра. — Хотя скорее всего специально это сделала», — пронеслось в её голове, пока пальцы переключали телефон на приложение для заказа автозапчастей. И пока она просматривала проставки увеличения клиренса и масляные фильтры, ей пришла в голову идея — найти Чёсову в соцсетях. И почему-то эта идея ей пришла только сейчас. Странно, но за все это время ей даже не приходила такая мысль в голову. Александра достала ноутбук и подождав пока он загрузиться, включила VPN и зашла через Google. Под принципом: «Я не преследую, просто проверяю». С VPN ничего не грузилось, связь упала. Пришлось его отключить. Девушка вбила в поисковике ВК: «Чёсова Ольга» и прошерстив за полчаса все аккаунты — расстроилась, так и не найдя её страницы. «В одноклассниках точно есть», подумала девушка и зашла на свою фековую страницу, к созданию которой отнеслась крайне серьёзно. Нашла на зарубежном форуме фотографии пожилой женщины с собаками, поставила соответствующий возраст, привязала второй номер телефона и подписалась на несколько групп с тематикой СССР, садоводство и клуб любителей собак. В принципе, подкопаться не к чему было. Главное, не забывать в 7-8 утра заходить и постить всякую, никому неинтересную фигню с кучей смайликов. И конечно же музыка от Аллы Пугачевой до Елены Ваенги. В поисковике Александра так же вбила имя и фамилию и через 5 минут нашла нужную страницу. В распоряжении был возраст женщины — 43 года. На двадцать лет старше. «Плевать», подумала девушка. Пять фотографий. На трёх она где-то в отпуске, на берегу моря в голубом платье в белой широкополой шляпе. Прекрасно видно спину и длинные ноги женщины. Пальцы сами нажали «скачать». На следующих двух она с сыном. У него грязно-русые волосы и тёмно-голубые глаза. «Красивый, как мать», заметила Макеева. На четвёртой и пятой она была в привычном белом халате, на работе. Александра, удивилась: «Ни одной фотографии с мужем». Она решила посмотреть аудиозаписи, но их не было от слова совсем. Жаль, конечно, интересно было бы узнать какие у неё вкусы. Макеева вернулась на главную страницу. «Может написать?», пронеслось в голове девушки. Но она тут же поняла абсурдность этой мысли. Будет она общаться с какой-то сумасшедшей бабкой. Хотя, может она её, как пациентка заинтересует? «Пиздец», подумала девушка и захлопнула ноутбук. Сейчас она особо остро ощутила, какая пропасть отделяет её от этого человека – виной тому культура, – тут без труда не перемахнёшь через пропасть назад. И девушка сейчас думает не о себе. Её воображение лежало в затемнённой психиатрической палате, куда не проникает ни единый луч света. Но как-то туда попала Чёсова.