25-й час

Макеева заявилась на пороге аудитории с пятиминутным опозданием в привычном расхристанном виде. Ольга заскрежетала зубами, читая в её глазах страстное смирение самоубийцы. Вначале она хотела в запале выгнать студентку за дверь, а ещё через несколько секунд, она боролась с желанием поделиться с девушкой каким-нибудь едким замечанием. Но то, с какой невинностью она на неё смотрела заставило женщину мысленно выпустить пар. Отворачиваясь, нарочито небрежно преподавательница бросила в её сторону: — Проходите. Внешне по телосложению она напоминала ей исхудалую девушку, больную очаговым туберкулёзом или же узника концлагеря, если бы не эти жизнерадостные глаза. Джинсы смотрелись на её довольно узких бедрах именно так, как нужно: словно еще чуть-чуть – и упадут. Что удивило Ольгу — так это её взгляд. Слишком суровый для молодого возраста с вечно нахмурёнными бровями. Какой-то ореол дерзости исходил от неё. Ольга отмахнулась от лишних мыслей, понимая, что слишком внимательно наблюдает за студенткой. — Говорить о болезни будем по нашему обычному плану: сначала смотрим симптоматику т.е. как выглядит болезнь, кстати, там не всё так просто; смотрим на мозг до того, как болезнь начинает проявляться; на раннее развитие; пренатальный период; гены; эволюцию и прочее. И так, давайте разберёмся с тем, как выглядит шизофрения с точки зрения поведения людей. И сразу же проблема: большое количество людей использует это слово в повседневном смысле, который вообще никак не связан с терминологическим значением. Вы, наверное, слышали: «Он шизанутый», «он шизик», «шизанутый день». Это всё никак не связано с научным значением слова и с тем как его используют в психиатрии, и неважно насколько у вас «шизанутый» выдался день. Ольга тщательно старалась нащупать силу, проясняющую мысли, но в этот раз что-то сбивало её с нужной частоты. Посторонние мысли будоражили её чувства. Она оглядела студентов и ни на ком взгляд не останавливался. Кроме Макеевой. Эти яркие волчьи глаза смотрели ясно и уверенно. Сколько раз она замечала, как этот чужой взгляд со смутными намерениями скользит по её фигуре, а она старалась просто не придавать этому значения. Обессмысливая свои переживания и подозрения. Много знающая о мире мужчин, Ольга остро ощущала этот обжигающий взгляд. Никогда ещё мужчины не смотрели на неё так, и она смутилась. Она запнулась, запуталась в словах. Нить рассуждений ускользнула от неё. Александра пугала её, но оказалось до странности приятно, что на тебя так смотрят. Через мгновение Ольгу охватило непроизвольное оцепенение, на волне которого всколыхнулись сомнения и беспокойства. Признаться честно, по-началу преподавательнице льстило внимание девушки, прикованное к ней во время лекций. В этих тёмно-карих глазах она узнавала тот самый горящий блеск, с которым сама в свои студенческие годы присутствовала на лекциях по будущей специальности. Девушка явно пыталась заполучить её внимание. Но как только она начала отмечать в её взгляде не совсем учебный интерес, пары проводить становилось всё сложнее. Раньше Чёсова умудрялась вечно отмахиваться от этих мыслей. Слишком сильно они её смущали. Но теперь они попросту не давали ей покоя. Подсознательно женщина защищалась от соблазна, расставляя знаки-ловушки: всякая вера в них отнимается как раз тогда, когда они поддаются прочтению подчеркнуто обостренно. Она вновь скрестила руки на груди, стараясь не выдавать волнения. Дыхание перевела на более глубокий и размеренный темп, чтобы замедлить сердцебиение. Продолговатый цвет дневного огня бледнел и превращался в светлую жижу, что текла по аудитории. Чёсова слушала как точится в жилах время и не могла его остановить. Она откашлялась и отвернулась, продолжая: — Шизофрения характеризуюется распадом мыслительных процессов и эмоциональных реакций, нарушением причинно-следственных связей и самое важное — больной не какой-то там псих. Это слово на самом деле ничего не значит. Существуют типичные паттерны нарушений и отклонений от нормы в поведении человека с шизофренией. Об этом чуть позже. Ольга взглянула в окно. Утренний туман уже рассеялся. У неё появилось страстное желание приоткрыть окно и подышать свежим воздух, избавиться от странных мыслей. Так она и сделала, продолжая лекцию: — Художественная литература пусть и не переполнена этими тёмными личностями, что явились из древних цивилизаций; всё же они тайком подсматривают друг за другом в водах, которые сами же предусмотрительно замутили. В аудитории вдруг потемнело. Должно быть, туча заслонила солнце. Потом снова посветлело, как будто плавно вывели реостат. Странная муторная волна прокатилась по желудку женщины. Неожиданно очнулся староста группы Ростовский, задавая ей вопрос. Требовать, чтобы спрашивающие или отвечающие студенты непременно вставали, Чёсовой в голову не приходило. Не кадетский корпус всё-таки. — Ольга Сергеевна, а учёт до сих пор существует или нет? — его вопрос позволил ей настроиться на нужную волну. — Самого учета, как такового, в психдиспансерах давно уже нет, теперь это называется наблюдение. Оно может быть диспансерным и консультативным, чисто формальным, не накладывающим никаких ограничений. На консультативный учет ставятся все, кто хоть раз обращался к психиатру со своими проблемами. Если пациент, состоящий на консультативном наблюдении, не обращается к врачу в течение года, то его карта сдается в архив и лежит там. — Сколько? — поинтересовался парень. — По-разному, зависит от учреждения. Положено хранить карты в архиве двадцать пять лет, но у нас везде бардак… Кстати, сняться с диспансерного наблюдения можно не только после выздоровления или, как чаще выражаются, «при устойчивой ремиссии», но и за невозможностью наблюдения. Если годами не являться, то через три года карту могут отправить в архив. Но оттуда ее можно затребовать. — А можно и не запрашивать. — Это как психиатрам захочется. — А «устойчивая ремиссия» длится сколько времени? — Не менее пяти лет. В таком случае есть возможность снять диагноз. — Но ведь устанешь бегать по врачам? — Совсем нет. Пишется заявление на имя главврача диспансера с просьбой назначить комиссию для пересмотра диагноза — и всё. Ну, и на комиссию надо прийти. Часика два помучают вопросами и снимут диагноз. На этом Ростовский примолк и принялся всё записывать в свою толстенную тетрадь. Он всё время поправлял очки, будто они могут от него сбежать. — Процент больных шизофренией в разных странах практически константен. Вне зависимости от континента, вероисповедания, от социально-демографических или образовательных особенностей. Болезнь невозможно понять, если не рассматривать ее глазами больных, их родственников и общества здоровых людей. Через парадную дверь проходят дымы оранжевого цвета, как ядовитые цветы, лес – совсем близко, и совершенно круглые женщины снуют там, собирая воскресшие цветы; мимо них проносится перелетные птицы. — Когда мы говорим о шизофрении крайне важно понимать, что это ни одна какая-то болезнь: есть огромное количество различных типов. Это куча гетерогенных заболеваний. Например, параноидная шизофрения, при которой всё расстройство сосредоточено вокруг чувства преследования. Кататоническая, когда больной впадает в ступор и надолго неподвижно замирает. Есть шизоаффективные расстройства, которые похожи на смесь шизофрении и клинической депрессии. Это не одна болезнь. Сегодня мы рассмотрим целый ряд характерных поведенческих симптомов. И некоторые из них встречаются чаще, чем другие. — Например, концепция Блейлера подвергалась критике в связи с признаваемой им самим невозможностью чётко определить симптоматику, течение, исход и этиологию, общие для тех расстройств, которые он объединял в рамках понятия «шизофрения», — вступила Гурова. Глаза её сияли несдержанностью, каким-то глубоким правом быть услышанной. — Да, но Блейлер так же как и Кандинский заложили базу для симптоматики и понятия этого расстройства. Напомню, что это был конец 1800 года, — пояснила Чёсова. — И так, переходим к симптомам шизофрении. Во-первых, возникают большие проблемы с когнитивными функциями мозга и логическим построением мыслей. Об ускоренном и замедленном мышлении мы с вами уже говорили. Напомните мне, как в научной среде они называются? — Ольга обратилась к Жданову, чтобы проверить остались ли у него хоть какие-то знания. — Жданов? В этих тесных краях царит самое обычное молчание. Равноудалённый от преподавательского надзора, парень играет заинтересованно в телефоне, но отвлекается услышав её голос. Его глаза пастельно-голубого оттенка смотрят на неё непонятливо. Между его бровями пролегла удалённая складка. Вероятно, он сам хочет хочет задать ей тот же вопрос. — Мы давно это проходили, — всё, что смог выдавить из себя студент. — Как давно? — не унималась Ольга, понимая, что если сделает сейчас поблажку, то встречаться подобное будет часто. — Это было до... — споткнулся Степан. — До рождества Христова? — уточнила женщина, слушая сдерживаемый смех от его коллег. Губы у него бесхарактерные. Молодой человек с мягким голосом и жёсткими волосами, потупил взгляд в другую сторону. Подбородок его дрожал от ярости, а стиснутые губы побелели от напряжения. Она заменяет поток образов массовой культуры потоком своих осознанных наблюдений. Старается сделать лекцию не скучной. И непонятно: кому ещё обиднее — ему или ей? Сквозь многократные сиянья недовольства, она видит хлопающее от ветра окно и поднятую руку Макеевой. Но она игнорирует её. И спрашивает Гурову. — Тахифрения и брадипсихизм, — отвечает Екатерина. — Верно. У больных шизофренией обнаруживаются проблемы с последовательным мышлением. Логического повествования нет, их мысли скачут, носятся повсюду. Иногда это называют свободными ассоциациями или ускоренный мышлением, — Ольга сохраняла медленный и надёжный темп. — Они могут спокойно потеряться в омонимах с разными значениями. Вроде лук — оружие или лук, который растёт на грядке. Им присущи постоянные соскоки в предложении. Например, больной решил поговорить с вами на обходе о боксёре, за карьерой которого он следит. Но вдруг съезжает на другую тему, скажем, смог бы ли он выстоять на ринге против сенбернара. И отсюда уже начинает вещать про собак, потому что его уносит потоком ассоциаций из-за одного слова с несколькими значениями. Вот такая картина. Чёсову вдруг истомила жажда и она прошла к рабочему столу за бутылкой прохладной воды. Когда она обернулась к аудитории, Макеева с Марченко что-то заинтересованно обсуждали. — Я сейчас рассажу ваш кабаре дуэт, — строго обратилась к ним Ольга. Марченко сгорбился и уронил взгляд к тетради, Александра же спокойно посмотрела на неё, не отводя взгляда. Ольга испытала удивление, даже оторопь от её наглости. На её слова девушка отреагировала смутным молчанием. — Дальше, ещё одна постоянная проблема абстракции. Мы все неплохо на интуитивном уровне понимает, какую историю нам рассказывают. Мы гораздо лучше понимаем, насколько буквально или абстрактно, нам необходимо оценивать информацию. У больных с этим большие проблемы. Они не способны интуитивно почувствовать степень абстракции или метафор, пословиц. Их всё время тянет в одну сторону — воспринимать всё гораздо буквальнее, чем есть на самом деле. Вот типичный пример тестирования из моей практики — я задаю вопрос: «В чем различие между самолётом и птицей?» И больной отвечает: «Птица летает на ручной тяге, а самолёт нет». Это очень характерный признак болезни. Один мой приятель — психиатр, придумал очень хороший способ проверки человека на признаки склонности к шизофрении. Есть одна очень метафорическая фраза, поговорка, которая была очень популярна в США и России во время Второй мировой войны. Её писали на постерах, в газетах, расклеивали повсюду. Эта фраза с помощью метафоры означала: «Аккуратнее подбирать слова, отправляя письмо своим близким на фронт». Потому что всегда есть опасность, что оно попадёт не в те руки, и информацию будет использована против союзных войск. Кто-то знает о чем я говорю? — Длинный язык корабли топит, — отвечает Гурова. — Да, это она. Чудесная метафора. Попробуйте усадить за стол человека с шизофренией и попросить его объяснить, что это значит. Этот человек опишет картину гигантского языка, вынырнувшего из пучины и утягивающего корабли на дно. Потому что он всё это представляет буквально. — Хороший сюжет для фильма ужасов, — комментирует Макеева. Ольга кивает и отвечает: — Вот видите. Абстрактное мышление у вас присутствует. — Можно задать вопрос? — тут же продолжает студентка. — Вы дали нам довольно сложный, в плане малоупотребимого, пример пословицы. А если человек не знаком с ней и просто ответит: «Не знаю». Этот результат же может быть ошибочным? Пока студентка говорила, женщина рассматривала её внешность. Каштановые кудри, падающие на лоб, белая, даже бледная кожа, карие глаза, не высоко над ними пышные первобытные брови. — Очень хороший вопрос, Александра. И в ответе присутствует одно «но». Если вас попросить подумать над смыслом пословицы, вы будете использовать абстрактное мышление автоматически. И ваш ответ будет начинаться со слов: «Я думаю, предполагаю», «мне кажется», «вероятнее всего», и никакой особо конректики. Человек, больной шизофренией, ответит вам буквально, даже если не знает смысла пословицы. Это ему не составит никакого труда. Никогда не забывайте задавать уточняющие вопросы. Макеева кивнула только после того, как успела проанализировать сказанное. Кудри упали на лоб и прикрыли левый глаз, но даже так женщина заметила в них задумчивость, скорее всего не относящуюся к вопросу. Чёсова тяжело вздохнула и будто делая усилие, перевела внимание: — Какие ещё есть симптомы. Бред — вера в то, чего не может быть. Что человек участвовал в каких-то давних исторических событиях. Например, вот вы сидите общаетесь пациентом, а он спрашивает вас: «А Великую Китайскую стену знаете? Это я её придумал. Ко мне генералы ночью пришли, принесли карту и я указал — вот тут она будет!» Бред — это то чего не было. Беседа с умершими, какими-то знаменитостями. С этим же связана и паранойя, которая сильнее всего проявляется при параноидной шизофрении, но встречается и в других формах. Что общего между бананом, яблоком и апельсином? Они все подслушивают. Сложно жить в мире, где каждый фрукт следит за каждым вашим действием. И конечно, когда всё в мире кажется непонятным, человек будет жить в постоянной тревоге. Самое главный фактор наличия шизофрении — это наличие галлюцинаций. Это просто классика жанра. Кого привезли в психиатрическую больницу в острой стадии и человек говорит, что слышит голоса — диагноз практически поставлен. По каким непонятным причинам по большей части галлюцинации именно слуховые. Есть довольно много разных теорий. — Пишут, что у Горького была шизофрения с галлюцинациями, — вставил своё слово Марченко. — Да и в принципе у многих творческих людей. — Можете почитать статью под названием «Делирий Максима Горького». У него могла возникнуть шизофрения на фоне употребления химических веществ. На самом деле это пугающая вещь, когда фантазии человек переживает отчасти галлюцинаторно. — Это правда, что сумасшествие предполагает какую-то форму гениальности? — продолжает Игорь. — Первое не исключает присутствия второго. Какую-то форму да, но то зависит от многих факторов. От диагноза, от состояния человека, от возможности интерпретировать и изложить свои психические переживания, от степени прогрессии фантазии. Платон называл гениальность «бредом, даруемым богами». Немалое число гениальных людей было в то же время и мономаньяками или всю жизнь находились под влиянием галлюцинаций. Но не во всех случаях, как вы теперь понимаете, это возможно, — она остановилась, бросив на Макееву быстрый взгляд. — Так же давайте обсудим то, зачем шизофрения вообще нужна, человечеству. И несмотря на глупость этого вопроса, он имеет ответ. Отчасти это и состоит в возможно приобретения гениальности и признания в мире. Также это расплата за эволюцию человечества. Шизофрения была приобретена человечеством и развивалась вместе со способностями говорить и мыслить. После прохождения лекции у ребят осталось десять минут на обсуждение материала. И больше всего её удивила Мальцева, которая наконец за долгое время подала признаки жизни. Ольга пыталась объяснить девушке, что эзотерика её мало интересует в этой жизни, если не сказать, что совсем. — Может, вам и про чакры слышать странно? — перебила Мальцева. — Во время занятия — да. — А после? — не сдавалась студентка. Кожа её блестела от кремов, которые покупаются при таких страданиях и совсем не помогают. Юбка то и дело задиралась. — А потом мне неинтересно, — честно призналась Ольга, но Мальцева не отставала от неё. — Легкие — это насос, который качает энергию из внешнего космоса. — Что простите? — удивилась Ольга. — Предлагаю медитацию. Это единственно верный путь к решению проблем со здоровьем. — А психическим? — уточнила Чёсова. — Тем более. — Боюсь, вас разочаровать. Такой настрой может привести к галлюцинациям, параноидальным симптомам и, в конце концов, к отрешённости. Иногда люди глубоко соприкасаются с болезненными точками сознания во время медитации. Это способно спровоцировать сильные истерики и вызвать паническую атаку. Неправильное дыхание — ещё один камень преткновения на сеансах. Слишком резкий вдох или большая задержка воздуха приводит к потере сознания, а в дальнейшем – к обмороку. Людям с психическими расстройствами не рекомендованы медитации т.к. в большинстве случаев могут усугубить состояние. — Это мой принцип. — Верность принципам предполагает наличие строгой души. Скажите, Оксана, как вы совмещаете подобное… мировоззрение с учебой в медицинском вузе? И почему? Если, конечно, это не секрет. — Прекрасно, — деловито ответила девушка с ярко накрашенными губами. — Я хочу открыть свою клинику по косметологии. «Кто бы сомневаться стал», вздохнула Ольга. Она решила перейти к более практическим навыкам и красочно описала ситуацию человека в психозе. — Что необходимо делать в ситуации, когда у человека наблюдаются галлюцинации? — задала женщина вопрос. — Нужно тёплое яйцо на лоб положить, — довольно громко в молчаливой аудитории послышался голос Макеевой. «И сидит непринуждённо улыбается паразитка», подумала Чёсова. Студент находится рангом ниже, поэтому в ответе проявляется свойственная ему горячесть и дерзость. Он не стремится ответить правильно, он только привлекает внимание. И Макеева занималась этим с особым стремлением. По-хорошему, подобные выпады стоило бы проигнорировать. — Александра... Вечная беда России — страсть к самолечению и «лечению» , как сказали бы сейчас, «нетрадиционными» методами, — Ольга улыбнулась. — Может вы ещё и по снам гадать умеете? — Периодически, — спокойно отвечает студентка, улыбаясь в ответ. — Думаю, эти приступы...простите, периоды можно будет купировать, если продолжите так же внимательно меня слушать. Чёсова подсознательно ощутила «остроту» этого диалога и решила переключиться на Марченко: — Как называется такое состояние? Он глубоко вздохнул и вытянул руки перед собой, растянув их на парте. — Меня мучает один вопрос... — начала Александра, но Чёсова её прервала: — Александра, я вас с удовольствием избавлю от этих нечеловеческих мучений, как только ваш коллега ответит на мой вопрос, — Ольга прекрасно понимала, что Макеева одалживает услугу своему товарищу по парте. — Мы раз пять повторили этот термин за всю лекцию, — настойчиво продолжила женщина. На лице – тревожно-тоскливое выражение, которое, к сожалению, не сменилось великим озарением. — Александра? — она перевела внимание на девушку. — Делирий, — быстро ответила Макеева. — Молодец, — женщина задержала взгляд на Александре, но потом посмотрела на бедного Марченко. — Оценку на пополам вашей парочке? — и улыбнулась широко, обнажая зубы. Не дожидаясь ответа, Ольга прошла обратно к рабочему столу и посмотрев на время, произнесла: — Всем до свидания. Лекция окончена.

* * *

День выдался суетным, и виной тому был заказ новой мебели в учебные комнаты. Проблем была в том, что средства, отпущенные кафедре на обновление мебели, были довольно ограниченными, без возможности выхода за рамки. Горин и Родич два часа пытались заказать всё, что нужно, и не превысить при этом лимита. Едва успели разобраться с мебелью, как пришла доцент Тимонова и начала выговаривать Родич насчёт графика занятий. — Зачем вы ставите мне группы, да еще сдвоенные, в дни лекций? — возмущалась она. — Вы же знаете, насколько меня вытягивают занятия. Я же не провожу их формально, я работаю с отдачей! Выкладываюсь вся и прихожу на лекцию выжатая как лимон. Сколько можно объяснять? Родич начала окупаться, утверждать, что иначе никак не получалось, что она расписание не придумывает, а только перекраивает, стараясь всем угодить. Тимонова повздыхала-покручинилась, попросила на будущее быть повнимательнее к ее просьбам и ушла. После пяти часов Чёсову дёрнули в отделение. В приёмном покое принимали какую-то девушку в психозе. Заведующий отделением, срочно возжелал посмотреть его совместно с кем-то из кафедральный сотрудников. И в большинстве случаев выбирал именно Чёсову. Доценты, главная надежда и опора отделений, на этот раз не выручили — Бажин отъехал в академию по каким-то делам, а Горин, как всегда отказался. — Ольга Сергеевна, вы прекрасно знаете и стационарную и амбулаторную психиатрию. Нужна будет ваша помощь, — сообщил Буянов, когда они спускались в верхней одежде по винтовой лестнице на первый этаж. — Поступила в противотуберкулезное отделение с затемнением в лёгких. Они вышли на улицу и прошли по тропе к противотуберкулезному 51 отделению. Отделений в психиатрической больнице №3 было много, некоторые из них были соединены коридором, к некоторым доступ был только через улицу. На деревьях листья окрашенные в жёлтый, красный, золотистый и багряный цвета. Кусты рябины отражались ярко оранжевым цветом. Воздух становится более прохладным, кристально-прозрачным, а небо – пронзительно синим с приближением ноября. Вдоль вымощенных дорожек пестреют хризантемы и георгины. Богатые осенние наряды придают деревьям величественный, роскошный вид. Пожелтевшие листья мягко падают на пожухлую траву, укрывая ее мягким разноцветным ковром. Они подходят к зданию отделения похожее на длинный дачный дом. Перед массивной железной дверью Ольга останавливается и Буянов нажимает на старый звонок. Через две минуты санитар в голубом костюме открывает им дверь. На лице его маска и он протягивает вошедшим точно такие же. Прежде чем надеть её, Павел Владимирович произносит: — Девушка считает, что её мать Сатана. — В подростковом возрасте многие так считают, — спокойно ответила Ольга. —Между нами да, — улыбнулся Буянов. Врач, так же как и любой человек, общающийся с психически больными, обязан быть чрезвычайно осторожным. Ошибочно думать, что все больные, будучи занятыми своими переживаниями, не слышат и не понимают слов окружающих. Наоборот, большинство из них крайне наблюдательны и порой дают очень чёткие и меткие характеристики врачам, медсестрам и соседям по палате. В разговоре с больным, в умении организовывать и строить беседу раскрывается и искусство, и умение, и знания врача-психиатра. Можно очень долго и доверительно разговаривать с больным, но так ничего и не узнав о его болезненных переживаниях. Опытные врачи умеют держать инициативу беседы «в своих руках» и направлять разговор в определённое, нужное русло. Санитар Евгений подходит к массивной двери и вставляет ключ в отверстие и поворачивает по часовой стрелке. Дверь открывается и за ней металлическая решётка, которую открывает с другой стороны санитарка. Чёсова и Буянов проходят в коридор и запах хлорки моментально ударяет в нос. Евгений открывает дверь напротив — приёмное отделение. Там уже стоит главврач Сергей Петрович. Огромный мужчина с размером одежды где-то 58-60. Его мощные кулаки спрятаны в карманы халата. Ещё двое врачей стоят рядом с ним. Скорее всего интерны судя по возрасту. Изображают глубокомыслие. Пыхтят над каждым сказанным словом. Ольга такой же была. Рядом с главврачом стоит взрослая женщина с русыми прямыми волосами по плечи. Взгляд у неё тревожно-обречённый, будто она вот-вот заплачет. Со времени её первого в жизни первого врачебного обхода прошло уже много лет, и ей самой теперь знакомы те, ни с чем не сравнимые удовлетворение и радость, которые испытывает врач-психиатр, когда в опустошённых многолетней болезнью глазах её пациента огоньки человеческого тепла, когда больной избавляется от мучительной пелены психоза. — Скажите, что ещё вас сейчас беспокоит? — поинтересовался Сергей Петрович. Девушка плотного телосложения сидела на коричневом диване из искусственной кожи. На ней чёрное расстёгнутое пальто , на ногах ботинки челси. Но взгляд у неё напуганный, тёмные волосы лохматые от ветра, часть лица под маской болезненно-желтеющего оттенка. Это насторожило Чёсову. — Мне плохо от таблеток, — ответила девушка. — От противотуберкулёзных? — уточнила Ольга. Её мать, скорее всего, решила подойти к Ольге, видимо, не найдя поддержки у главврача и решив, что Чёсова лучше её поймёт как женщина. Она одета в дорогое серое пальто. В руках чёрная сумка, которую она держит двумя руками в попытке совладать с собой. — Вы знаете, она уже полтора года от туберкулёза лечится. Где-то месяц назад ей поменяли лечение, представили на комиссию и поменяли таблетки. Я их видела. Это ужас! Там целая горсть! — Названия препаратов не помните? — Парочку помню точно...левосакцин вроде... — Левофлоксацин, — поправила Чёсова. — И протионамид был. Её голубые глаза вцепились в женщину с мольбой о помощи. — Был или принимает сейчас? — уточнила Чёсова. — Не знаю точно, — неуверенно произнесла женщина. — Ничего, наш фтизиатр позвонит вашему по месту жительству и уточнит этот вопрос. — Я не знаю как так получилось. Не уследила за ней. Поменяли лечение и буквально за месяц кошмар начался. Начала постоянно спать днём. За таблетки сходит — и ложиться спать сутками. А потом сон пропал. Уже неделю не спит нормально, бред начался, галлюцинации, голоса какие-то слышит. От меня шорохается, злится постоянно. Я, думаю, ей лечение просто не подошло, потому что раньше такого не было и характер у неё совсем не такой. — Из-за отсутствия сна в течении трех дней галлюцинации могут начаться, так же как и бред . Скажите, у неё какой тип туберкулёза? Девушка пока что сидит и беседует с Буяновым. Рядом сидит медсестра и держит в руках документы о добровольной госпитализации. Девушка берёт документы и подписывает их только после того, как медсестра угрожает ей судом. — Устойчивый к нескольким препаратам, — горько произнесла женщина. — Скажите, а её долго тут держать будут? — Зависит от того, как быстро снимут психоз и её состояние придёт в норму. Девушку проводит санитар в отделение. Сейчас её поведут в санчасть. Там переоденут в дурацкий халат — голубой или красный в цветочек или в клеточку. Заберут все вещи — оставят только расчёску, туалетную бумагу и мыльные принадлежности. И она выпадет их общества на несколько месяцев.

* * *

— На ужин котлеты со спагетти. Я имею ввиду вместе с гарниром, а не вместо, — произносит женщина, пока сын накладывает себе еду. — Ма, я понял, — упрямо отвечает Артём. Ольга наливает себе зелёный чай без сахара, присаживается за стол и помешивает спагетти. Есть не особо хотелось. Она чувствует усталость, однако и виду не подаёт. — Ты же у нас главный мясоед. Отцу хоть оставь. — Пусть сам себе готовит, — недовольно пробурчал Артём, так же присаживаясь за стол. Чёсова смотрит на настенные часы. Доходил девятый час. Она устало потёрла запястья и сделала пару глотков горьковатого чая. — Сынок, наши непростые отношения с отцом не должны распространятся на тебя. Он меня разлюбил, а не тебя. — Он никого не любит, — ответил он и принялся быстро поглащать ужин. — Просто никому не говорит об этом, — поправила она. На кухню зашёл муж со спокойным выражением лица. Ольга почувствовала это и поняла, что он пока что ни на кого не броситься с претензиями. Владимир никогда не шёл на услуги, на которые казался не способен. Например, починить ножку от стула или найти, где продается её любимый зеленый чай. Ольга, вынужденная чинить в доме всякие мелочи — ведь сыновья в таких делах менее одаренны, чем их отцы, — крепко чертыхалась, пытаясь ударами молотка вправить расшатанные ножки стула. А после переходила к готовке, стирке, работе к чему угодно — лишь бы занять себя. Сын, стоящий за сохранность семьи, демонстративно быстро доел, положил грязную посуду в раковину и вышел из кухни. Владимир старался этого замечать, молча накладывая ужин. Но женщина знала, что его это ранит где-то в глубине души. Когда он сел за стол налёт строгости исчез. В груди женщины странный вихрь; это похоже на шум далёких городов около одиннадцати часов ночи. Каждый вечер они слышат тёмный звук, болезненно проходящий через их усталые уши. В пучине сумасшедшего и беспредельного возраста. Тишина падала с потолка и, кажется, смешивалась вместе с ужином, делая спагетти чуть преснее. Женщина даже решила отставить еду. В который раз. — Передай, пожалуйста, соль, — произнёс Владимир. Они, наверное, слышат мысли друг друга, но машинальному «незачем», гордому выражению их отказа, не пристало быть произнесённым во время этого обычного ужина. Легче избавиться от жирного пятна, чем от мёртвого сердца; по крайней мере руки не дрожат. У Владимира вызывающе сильный голод. Он готовится к завтрашнему заседание. Мужчина, конечно, не жаловался, не проявлял уныния — держать себя умел всегда. Но был желт, словно у него печень разыгралась, сидел в каком-то напряжении, будто его мучит артрит. Сынок доставил ему немало переживаний. Отказался от обучение в Европе в пользу обычного отечественного Вуза, особо не думая над специальностью. Сменил аналитику ума на глупости фантазий. И ненавидел его за то, что тот бросает мать. Витавшая над головой ночь взгромоздилась ей на плечи. Ей нужно хорошо выспаться, чтобы не содрогаться завтра. Зрелость рассудка должна ей в этом помочь. Она понимала, что всё будет непросто. В груди — гнетущая тяжесть, вялый физический ужас, но она устала жить слабыми звуками.