25-й час

В одиннадцатой квартире стенной шкаф был всего один, зато за раздвижной стеклянной дверью был балкон. И с этого балкона Александра видела мужчину, который развешивал бельё на улице в одной футболке и шортах, хотя стоял октябрь и седьмой час вечера. Девушка докуривала сигарету не спеша. На кухне Алёна открывала и закрывала дверь-гармошку стенного шкафа. Готовила ужин. Вчера девушку сковывало весь вечер тяжёлым сном. Сегодня она полна сил для желания, что щетинилось и вздымалось в груди. — Здесь только один шкаф, — сказала Александра, когда прошла на кухню. — Ничего. Мне всё равно нечего туда класть, — ответила Холина. — Садись, буду кормить тебя. Алёна провела по её волосам. Этот материнский жест вызвал приятное удовольствие. В смирении, с нежностью, девушка улыбнулась. Каждый раз этот жест вызывал разные эмоции: то истому, то тленное стеснение. Сейчас оно дрожа язвило грудь. «Если бы на её месте была другая женщина», мечтательно вздохнула девушка. Чёсова стала её наваждением. Этапом ранней любви. Ведь так или иначе на приманку неминуемо попадаются — и пропадают: восхищенные мерцающей, искрящейся, соблазнительной женщиной. И всё, Макеева вдруг чувствует, как почва уходит из-под ног и начинается медленное — или же стремительное, но в любом случае умопомрачительное — падение в никуда, в бездонную пропасть отсутствующего смысла, отсутствия как такового, смерти, ничто. Женщина самостоятельно вторглась в ячеи её западни. В сцеплениях вьются чувства, мысли её разъяты страстью, манят лукавой глубиной. Теперь по ней плетутся волны дрожи, и взгляд прозрачной дымкой, пускает свет в её лицо. Макеевой всегда нравились её изречения, остроты, намёки. Пусть все эти средства, приправлены крупицей надменности. Её падение перед ней неизбежно. Все эти дни Макеева изнывала от желания видеть Чёсову. Ведь обладая горячё-любящем сердцем, она как никто другой, нуждалась в сочувствии, но женщина продолжала оставаться безучастной. Она не испытывала ни радости, ни отчаяния, ни особого смысла от их встреч. Поэтому оставалось только одно — сохранять самообладание. Шум разогревшегося ужина в микроволновке отвлёк Александру. Перед ней оказалась дымящаяся тарелка с сырными шариками. Аппетит разгорелся. Девушка проколола один из них и горячий жидкий сыр вытек из него. Она отодвинула тарелку и сделала глоток вишнёвого сока. — Не хочешь есть? — Я не ем горячее, — ответила Макеева. — Думаю, что-то случилось, — вновь сказала женщина. Алёна сделала глоток сока и тонкая струйка спустилась по губе, потекла вниз и спряталась под глубоким вырезом ночной сорочки. Александра наблюдала за её траекторией, как теннисист за отбитым мячиком. Возбуждение проскользнуло по грудной клетке. Оно буйствует и дебоширит, бездумная страсть бродит у неё в голове, бушует радостно. Только этот хмель женский. Александра твердо в это уверовала после того, как провела свою первую ночь с женщиной старше. И тут всё, пылающее воображение, подобно даме полусвета пошло её соблазнять. — Ты не собираешься спать? — усмехнулась Александра и привстала из-за стола. Медленно, крадучись она прошла к женщине и встала на колени. Она прикоснулась к женской шее, настойчивым нажимом руки наклонила её вниз голову к своим губам. Впитывая терпкую сладость, девушка другой рукой ласкала колено. Исполнена она таким желанием, что женщина под её руками, отчаянно исторгает стон. В свехнувшейся натуре – в сердцах она готова мечтать о преступлении. Под этой надменной маской для девушки скрывается недоступная мечта. Необходимость вернуться к тем ещё физиологическим случаям, в которых на высоте сладострастного ощущения сильно возбудимая, но в общем адекватная, кусает и царапает партнера по половому акту, т. е. совершает действия, присущие обычно гневному аффекту. А любовь и гнев не только два самых сильных аффекта, но вместе с тем и две единственно возможные формы сильного проявления. Чувствовать как маниакальная экзальтация легко переходит в неистовое стремление к разрушению, которое девушка даже не старается контролировать. Такие акты носят характер импульсивных действий. Это похоже на то, когда ты несёшься под 200 к/ч по трассе. Испытывая такой же бешеный драйв в крови. Для неё составляет большой соблазн завоевать женщину, покорить её, и в искусстве любви непорочность женщины, пребывающей в оборонительном положении до того момента, когда она отдается, является фактором, имеющим высокое психологическое значение. Это практически либидинальный ритуал. Александра требовательно потянула за собой женщину в спальню. Её руки оплетали шею, стесняя мышцы, ласкали мягкую кожу. Подушечки женских пальцев касались тела, а после с нервной болью проходились когтями. Влага от поцелуев стекала вниз за шиворот хлопковой футболки. Алёна потянула её к дверям и через пару шагов, девушка подтолкнула Холину к кровати.

* * *

Восходит солнце и прозрачный небосклон розовеет. В душу Александре суровый рассвет вновь вселяет сомнение. Пьяные глаза расходятся в движении. Она не может сконцентрироваться. По стенам призраком плывут утренние лучи солнца. Рычат грозные раскаты головной боли, взрывают уличную тишину. Перейдя последний предел, Макеева решила ненадолго ограничить себя в приёме алкоголя. Натянутая тетива внутри держалась на колоссальном напряжении. Глаза еле зацепили б за бетонные ступеньки и Александра решила перекурить. Её тошнило. И только сейчас до неё дошло, что не стоило смешивать виски с колой. Та ещё хрень. Рассвет пылал огнём. Холодный бетон приятно остужал тело, хотя изо рта и так шёл пар. Подкурив сигарету девушка медленно затянулась. Гадкая смесь никотина и грязи попала в лёгкие, и она чуть не закашлялась. Курить резко расхотелось. Макеева вытащила из кармана бутылку минеральной воды и сделала пару жадных глотков. В горле по-прежнему было сухо. Вся плоть сжалась в пружину к горлу подступила тошнота. Девушка медленно встала и сделав пару шагов, заглянула за угол. Там не было никого из людей, только какой-то тощий бело-рыжий кот рылся в рваном жёлтом пакете из-под мусора. Александра двинулась вперёд и зацепилась рукой за чёрный мусорный ящик для сохранения равновесия. Другой рукой прикрывала рот, чтобы её не стошнило раньше времени. Пнув ногой по ящику, она отогнала кота. Пушистый вылез из пакета и рванул в сторону дороги. Избавившись от возможных зрителей, Макеева зашла за мусорное ограждение и только наклонилась, как её тут же вырвало. Лёгкие и желудок судорожно сжались. На глазах проступили слёзы. Девушка привстала, чтобы отдышаться, но тут же взорвался новый позыв. От колючих спазмов голова закружилась. И дёрнул её чёрт, сбегать с квартиры? Осталась бы у Алёны и утром бы уехала. В горле появился кислый привкус. «Понятно, значит печень», подумала девушка. Покончив с запредельным мучением, девушке стало получше. Из головы ушёл туман, стало легче дышать. Волна пенящейся брани дошла до её ушей не сразу. Александра разогнула спину и повернула голову за мусорный ящик. Какой-то парень в чёрном капюшоне, приставал к девушке и что-то кричал неразборчиво. Девушка пыталась вырваться, но он крепко держал её коричневую кожанку. Они были одни, вокруг больше никого. Александра понимала, что ситуация была ужасная, но её состояние было ужаснее. Она огляделась вокруг и заметила старые доски разбросанные у ног. Макеева подняла одну. Она была трухлявая, вся в грязи, зато в ней были толстые гвозди. Девушка вышла из-за ящика и подойдя ближе, громко крикнула: — Эй, отошёл от неё! Парень обернулся и Александра оценила его в масштабе. Он был крупный, с широкими ладонями. Однако девушка подошла ближе. Противник был самоуверен и напорист, поэтому без разговоров нанёс правый кулак в челюсть. Александра еле увернулась, сделав шаг назад и пропустила удар мимо себя, но палка вылетела из рук. Она перехватила его запястье правой рукой, а левой надавила чуть выше локтя, немного подкручивая кисть. Захват прошёл неудачно и сделав шаг в сторону, девушку отбросили назад на землю. Макеева упала на локоть и он тут же заныл, тянущая боль не давала ей встать из-за болевого воздействия на сустав. Парень набросился на неё и практически оседлал. Он завернул ей руку за спину, надёжно фиксируя захват. В таком положении теперь было достаточно контролировать только её кисть. Один удар пришёлся по животу. Макеева двинула ему коленом в копчик и тут услышала мужской голос: — Вот они! Давай забирай! Парень тут же спрыгнул с неё и побежал куда-то в сторону металлического перекрытия района от полицейских. Александра отдышалась и медленно привстала. К сожалению, встать ей помогли — один из полицейских. Ощущение было, будто кто-то плектром по торсу ударил. Мёртвый стук проступил у горла в жутких судорогах боли. По желудку прошлась волна и девушку снова стошнило. — Поедешь с нами, — объяснил ей полицейский, когда рвота прекратилась. — Класс! Я отменю такси, — съязвила Макеева. Через полчаса Александра уже сидела в изоляторе временного содержания. Её раздирал огонь как при температуре в 39. В желудке тряслись хилые судороги. У неё не было сумки с собой и не было таблеток. Голова дрожала, противные волны стучали по вискам. Взвихрённая буйством мрачной ночи, она не могла отделаться от ощущения, что издевается сама над собой. Будто сама побежала под страшный удар молнии. Мысли потоком неслись и не было желания их остановливать. Перед глазами бездонно-мёртвая чернота. Где не мелькнёт и тени. Где-то в коридоре одна лампа, но она не освещает эту пропасть. Девушка сидела и смотрела перед собой, уперевшись взглядом в решетку, словно искры высекает. «Что можно в темноте искать?» подумала она. Началось мерещиться, как на неё с двух сторон плывут из темноты страшные облака. Она услышала какой-то странный гул. «Биенье сердца? Шелест крови или электричество замыкает» перебирала варианты она. Потом смирилась: «Наверное, белка». Оказалось это были шаги. Александра тут же встала, чувствуя головокружение и медленно, на ощупь, подошла к решётке. Мимо неё кто-то прошёл. Кажется полицейский или охранник. — Мне положен телефонный звонок, — сказала девушка, повысив голос. Перспектива остаться здесь на сутки не радовала её. — После 10 часов, — сухо ответил мужской голос и его обладатель быстро скрылся в коридоре.