Houris. Экстры и драбблы

      Альтаир сидел посреди своего ментального пространства и источал волны фрустрации, когда раздался стук в дверь.       В ментальном пространстве Альтаира дверей не было, только золотые полосы странных символов текли по небу крест-накрест, освещая маленький островок твёрдой поверхности. На ней был ковёр, подушки, стол, кальян, и жутко недовольный Альтаир.       — Входи, сидди, — недовольно отозвался он.       Это Эцио всегда входил через двери, как приличный человек. В какой-то мере это даже бесило — хоть бы через окна заходил, если так привык к материальным вещам! Что уж совсем как обыватель.       — Доброе утро, пиколино, — проговорил Наставник из будущего, проходя в его пространство. — Твоя обида слышна через три двери. Хочешь рассказать?       — Я не обиделся, — Альтаир бросил на него косой недовольный взгляд.       Эцио был в броне. Он почти всегда был в броне, если только кому-то не удавалось его раздеть. Слишком сильно доспехи врезались в саму его суть, чтобы даже здесь, в мире, где доспехи были полностью бесполезны, он не мог от них избавиться.       — М, — согласился старик, присаживаясь рядом. — Наверное, я неправильно почуял. Так хочешь рассказать?       Альтаиру больших усилий стоило подавить враждебность. Ходит тут, понимаешь, такой сладкоречивый и уважаемый, чует что у кого на сердце творится и старается всем помочь, как будто главная жена гарема, тьфу.       — Насколько ты разбираешься в работе мироздания, сидди? — спросил, наконец, Альтаир.       — Не моя область знания. Я больше по вину, женщинам и убийствам.       — Тогда мне нечего тебе сказать.       — Попробуй? — Эцио потянулся к кальяну. — Я могу сочувственно кивать и поддакивать в нужных местах.       Альтаир полностью развернулся к нему и смерил изучающим взглядом. Эцио знал, как обращаться с кальяном — ещё бы, он бывал в Стамбуле и вряд ли упустил это развлечение, особенно с его-то характером. А ещё Дезмонд вроде бы упоминал, что он дружил с «самым умным человеком за историю человечества», так что поддакивать наверное действительно умеет.       — Я пытался собрать единую картину того, как работает мироздание, — наконец, поделился Альтаир и показал на цепочки символов, плывущие по небу.       — Осваиваешь знания Ису?       Эцио выпустил в воздух облачко дыма.       — Не только, — Альтаир мотнул головой. — У Дезмонда в голове тоже есть нужные знания, просто он ими не пользуется, закопал поглубже и пытается забыть.       — Почему?       — Что почему?       — Почему он пытается их забыть?       — Не знаю, не спрашивал. Просто нашёл их закопанными под другими воспоминаниями… Сам спроси, если хочешь.       — Хорошо, — Эцио серьёзно кивнул. — Так почему ты недоволен? Ты получил знание о том, как работает мироздание, не так ли?       — Получил, сидди, получил, — Альтаир отобрал у него мундштук и затянулся сам. — Три разных знания, мать их ослица.       — Ты пытаешься понять, какое из них неверное? — предположил Эцио, сложив руки на коленях.       — Они все верные. Все три. Одно описывает мир на огромных масштабах, показывает, как работают звёзды и галактики. Другое — уходит в немыслимо маленькие частицы, как, например, отдельные частицы самого света. А третье выходит за пределы мира, показывает, как всё сущее является лишь отражением великого информационного поля.       — Это же хорошо? В чём же проблема, пиколино?       — Они не могут быть верны одновременно. Ни один из них не может быть верен, если верен какой-либо другой. Самое маленькое считает время и пространство незыблемым и фиксированным, самое большое гнёт их под свою волю. Запредельный мир показывает, что всё предопределено, что зная направление движения в один момент, можно предсказать, как всё работало в прошлом и будет работать в будущем. Маленький же мир показывает, что ничего не предопределено, фундаментально не может быть предопределено, и иногда даже самые невероятные вещи случаются. Большой масштаб показывает, как знание может быть стёрто, а запределье утверждает, что никакое знание не может быть потеряно.       — Хм, — Эцио кивнул, внимательно вслушиваясь в его речь.       Будто он что-то понял. Альтаир-то сам себя не понимал, слова были слишком блеклые, без многодневных объяснений ему бы не удалось объяснить почему именно они настолько несовместимы.       — Они верны по отдельности, но неверны все вместе? — уточнил Эцио.       Жестом он попросил у него мундштук.       — Да, — Альтаир выпустил в сторону кольцо струю дыма, отдал мундштук.       — Ты пытался их совместить, но ничего не вышло?       — Да.       Альтаир нахохлился, почти надулся, но не надулся, конечно. Орлы не надуваются, они хохлятся.       — Хм… — Эцио внимательно на него посмотрел. — У тебя есть три взгляда на мироздание, но только два источника? Из прошлого Ису и будущего людей? Верно?       — Да, — Альтаир стал ещё более нахохленным.       — Значит, из одного источника два взгляда?       — Да, у людей.       — И что они говорят насчёт этого противоречия?       — Что оно есть, — Альтаир стал совсем кислым. — И что им не удалось его ещё преодолеть.       Эцио чуть улыбнулся.       — Что? — Альтаир отобрал кальян и демонстративно затянулся. — Что смешного?       — Прости. Просто ты сейчас такой юный…       — Ой, иди ты. Ты же знаешь, что я запросто могу подтянуть воспоминания и добавить себе возраст.       — Нисколечки не сомневаюсь, пиколино. А почему ты этого не делаешь?       — Мне нравится быть мной, а не превращаться в кого-то ещё. Если тебя что-то не устраивает, это не моя забота.       — Разве меня что-то не устраивает?       — Я знаю, что я не тот, кого ты помнишь и чьи воспоминания смотрел.       Эцио смерил его долгим взглядом.       — Да нет, всё тот же. Просто ещё не пережил некоторые события. И на самом деле некоторые из них лучше никому не переживать.       — Тогда к чему комментарий про возраст?       — Ты очень нетерпелив, — Эцио покачал головой. — Раз мудрецы будущего не могли просто так разрешить эту задачу, то почему ты решил, что это будет просто для тебя?       — Хочешь сказать, что я глупый?       — Нет. Я уверен, что если кто-то может решить эту загадку, то это ты. Только… это не будет просто, это потребует терпения и времени.       Альтаир внимательно на него посмотрел. Это что, действительно толковый совет по теме, которую старикан даже не понимает?       — Но если ты хотел спровоцировать меня на драку, я могу с удовольствием поддаться, — Эцио усмехнулся. — Хочешь?       — Нет. Драки здесь ужасно скучные.       И то правда. Обычно победитель определялся с одного удара, и весь бой занимал полторы секунды.       — Я могу отвлечь тебя по-другому, — предложил Эцио.       Альтаир понял, что он имел в виду, и вот тут разница в возрасте была ощутима. Так просто говорить об этом — без пошлости, пафоса и шуточек. Просто предлагать такое с той же лёгкостью, что и спарринг. Просто скрасить время, что в этом такого?..       Альтаир недостаточно времени уделял интимным взаимодействиям, чтобы его не щекотало каждый раз новизной.       — Даже не знаю, не знаю… Поуговаривай меня?       Эцио улыбнулся и быстро пробежался по нему взглядом. Альтаир предпочитал ломать голову в удобной одежде, поэтому был босоногим, в мягких широких штанах и короткой белой рубашке. Не в таком виде он обычно ходил, но в отличии от некоторых он мог снять доспехи, когда они не нужны.       — Не особо похоже на уговоры.       Эцио подался вперёд медленно, давая ему всё время мира, чтобы отступить. Альтаир надулся и демонстративно сложил руки на груди. Никуда он отступать не будет, ишь чего взял! Если что, возьмёт и укусит за это наглый нос!..       Затем Эцио положил горячую ладонь ему на грудь и надавил, сначала немного, а потом всё сильнее и сильнее. Сначала Альтаир сопротивлялся на чистой вредности, затем ему пришлось отставить руки назад для упора, а потом и они подломились. Альтаир упал спиной на прохладные подушки.       Эцио навис над ним, массивный, огороженный сталью доспехов. Альтаир как никогда чётко ощутил, насколько тонкая на нём ткань.       Технически, это было его внутренне пространство, и он мог в любой момент выгнать наглеца. Но наглец с опытом и уверенностью давил на слабые места так, что выгонять его ни в коем случае не хотелось.       — Ты невероятно мило дуешься, — поделился Эцио, обжигая дыханием его ухо. — Совершенно убийственная, — чмок в висок, — прелесть.       — Я не милый! — возмутился Альтаир и тут же дрогнул от прикосновения бороды к шее. — Я ужасный и опасный ассасин!       — Да, — старикан имел наглость этого не отрицать. — И это делает тебя только милее.       Альтаир попытался возмущённо отпихнуть его, но Эцио перехватил его руки и прижал их к подушкам, не давая пошевелиться, а сам коварно продолжил зацеловывать за ушком.       Альтаир охнул, выгнулся, чувствуя как стремительный огонь пробегает от ух по животу до самых кончиков пальцев ног. Это было его слабое место. Это всё было его слабым местом — и доспехи, и фиксация, и поцелуи за ухом и даже умный разговор. Начинаешь думать, что старикан никакую магию не осваивает, потому что она ему вовсе не нужна.       «Когда получается думать, конечно», — поправил себя Альтаир, когда следующая горячая молния прокатилась по телу и осела где-то в груди.       Эцио навалился всем весом, прижался бедром между его ног, не тяжело, но увесисто. Альтаир извернулся змеёй, потёрся ещё до того, как успел подумать, просто ему нужно ещё, ещё больше.       — Совершенно милейший и опаснейший воробушек, — поделился Эцио. — Будем считать, что я тебя уговорил?..       — А незаметно? — Альтаир потёрся более демонстративно.       — Ну не знаю, не знаю. Не думаю, что эта часть тела уполномочена принимать такие решения.       — О Аллах несуществующий, за что мне это нак-ах!       Альтаир осёкся на полуслове. Щекотка бороды за другим ухом, нежный поцелуй, и Альтаир уже забыл, на что он собирался там ворчать.       — Раздевайся, — скомандовал Эцио.       «Может, ты меня тогда отпустишь сначала?» — мелькнула у Альтаира ворчливая мысль, но одежда растворялась в небытие быстрее, чем он успел её додумать.       Прохладные металлические детали амуниции обожгли беззащитный живот. Эцио явно не собирался раздеваться сам, не тогда, когда кто-то так тащился от доспехов.       А затем Эцио принялся покусывать, щекотать и вылизывать то самое местечко за ухом, пока Альтаир не начал дёргаться на каждое небольшое движение, пока его кожа не раскалилась настолько, что каждое прикосновение, куда угодно, заставляло горячие огоньки бежать по телу. Эцио толкнулся, потираясь бедром о его эрекцию, напоминая о своём весе и о том, что Альтаир почти не может шевелиться сам, только беспомощно дёргаться под чужими губами.       В какой-то момент он потерял всякий контроль, и даже мысли погрузились в блаженную белизну.       Эцио отстранился, Альтаир следил за ним через полуприкрытые веки. Терять вес и опасность было почти не обидно, всё его тело походило на сладкую патоку, в которой нет ни одной жёсткой косточки, нет-нет.       Эцио сел на колени, расстегнул штаны — совершенно по-простецки, будто они были материальными, — и достал налитый кровью член. Альтаир смутно припомнил, что наверное справедливо будет как-то помочь и потянулся к нему рукой. Его собственная рука показалась ему невероятно медленной, будто он пьян.       Эцио это ничуть не смутило.       — Благодарю за помощь.       Он взял его руку, обернул пальцы вокруг собственного члена и задал уверенный ритм движений, посматривая на Альтаира со странным выражением. Его послеоргазменному мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это гордость за хорошо проделанную работу.       От этой мысли Альтаир покраснел.       — Да ты же совершеннейший милашка, — проговорил Эцио невнятно и наклонился его поцеловать.       Губы обожгло чужими эмоциями — через них связь всегда была лучше, — а потом Эцио накрыло оргазмом, и Альтаир, кажется, чувствовал его отголоски на себе.       — Не возражаешь, если я тут полежу? — спросил Эцио, бухаясь рядом с ним на подушки.       — Ещё бы я возражал... — Альтаир махнул испачканной рукой.       Некоторое время они смотрели на плывущие по тёмному небу золотые символы. Те самые символы, которые нанесли Альтаиру невероятную обиду одним своим существованием.       — Красиво, — выдохнул Эцио.       — Мгм...       Может, действительно не стоило так рьяно пытаться их всех объединить, а просто полюбоваться тем, насколько прекрасны они сами по себе?..       И уже потом думать, как их свести воедино, да.