Houris. Экстры и драбблы

      Эцио вошёл в дверь внутреннего пространства Дезмонда и остановился на пороге. Это был бар, это всегда был бар, но всегда — разный. Эцио нравились те, которые оформлены деревом и кожей, уютные, похожие на трактиры его времени, но неуловимо отличающиеся.       Этот же бар был полностью из стекла.       Под стеклянным полом светились огоньки. За стеклянной стеной плавали оранжевые рыбы. У стеклянной барной стойки стояли стеклянные стулья на зеркальных ножках. За спиной Дезмонда стояла вереница стеклянных бутылок, а над его головой — гирлянды стеклянных бокалов.       Эцио не мог не думать о том, что случится, если здесь завяжется драка. Вот кого-то толкнули на стеклянную стену. Она разлетается на куски, волна воды вырывается вместе с рыбами, сбивает всех с ног. Вот кто-то падает тяжёлым острым доспехом на стеклянный пол, с криком проваливается прямо в горящие под ним огни. Вот случайная стрела проходит сквозь все гирлянды стаканов, превращая их в мелкую мелкую пыль. Вот кто-то хватает зеркальный стул и разбивает его о чужую голову. Мелкие острые осколки разлетаются во все стороны.       Вода в сапогах, рыба за шиворотом, стеклянная пыль везде. Все расцарапаны, все в крови, кто-то — умер, но ни одну из этих ран не нанёс клинок.       — Добро пожаловать, Эцио, — Дезмонд улыбнулся, потирая один из стеклянных стаканов. — Желаешь ли что-нибудь выпить?       В баре его голос всегда звучал по-другому — более глубоко и гладко, чем обычно. Возможно, это был его голос для посетителей. Возможно, ему просто было спокойнее в привычной обстановке. Эцио нравился этот голос, он бы хотел его слышать чаще.       Но было забавно осознавать, что Дезмонд чувствует себя увереннее в комнате из стекла, чем в его объятиях.       — Поцелуй с твоих прекрасных губ, — ответил Эцио и очаровательно улыбнулся.       — М, сразу к эксклюзивному меню, — Дезмонд отложил стакан и опёрся на барную стойку локтями. Прямо на стекло. — Что же, для этого тебе придётся подойти.       Эцио посмотрел вниз. Стекло было тоненьким, не больше сантиметра, а под ним ещё полметра пустого пространства до огней. Огней непонятного происхождения, которые с равным успехом могли быть не горячее тёплого молока или сжечь тебе руку за считанные секунды.       Эцио шагнул вперёд, закрывая за собой дверь. Стекло было странно твёрдым и устойчивым, твёрже дерева и обычного камня, как плитка или полированный гранит. Неплохо.       — Что, неужели совсем нестрашно? — Дезмонд склонил голову набок, чуть улыбаясь.       Эцио уверенной походкой дошёл до бара, но волосы на его затылке вставали дыбом.       — Куоре мио, ты говоришь с человеком, который бегал по ветхим крышам. Я не боюсь, я испытываю здоровый азарт, — Эцио подался вперед, опираясь руками на стекло столешницы. — Где мой первый напиток?       Дезмонд чуть улыбнулся, не покраснел, и потянулся к нему. Его губы были мягкими и бархатистыми, как лепестки драгоценных роз. Не каждая девушка могла такими похвастаться, а для Дезмонда это было такой привычной чертой, что сохранялось даже в мыслях. А ещё на вкус он был как виски и…       — Куоре мио, ты уже начал без меня? — Эцио, отстранившись.       — Всего один шот для разогрева. Желаешь ли меня догнать?       — М, один вопрос.       — Да?       — Это реальное место? — Эцио показал руками вокруг. — В смысле, ты в таком бывал раньше?       — Да, даже работал. А что?       — Кто додумался сделать выпивальню из стекла? Зачем? Кто-то в неё ходил?       Дезмонд поднял брови, достал из-под барной стойки тяжёлый арбалет и не глядя выстрелил в стену из воды. Стена мгновенно покрылась сетью трещин, но не рухнула. Вода даже не начала течь!       — Бронированное, — пояснил Дезмонд, отбрасывая арбалет в сторону. Он тут же исчез из обстановки, стоило только отвести взгляд. — Не так-то просто здесь что-то разбить, даже если ты совсем пьян.       — Бронированное… стекло. Однако, не думал, что такое сочетание слов может иметь смысл.       Эцио оглядел бар новым взглядом. Если это всё случайно не разобъётся, то в принципе... что-то в этом есть.       — Желаешь ли повторить что-то с прошлого раза? — предложил Дезмонд. — Мартини, пинья колада? Виски?       — Почему бы тебе меня не удивить, сердце моё? — муркнул Эцио. — Я люблю, когда ты это делаешь.       Дезмонд улыбнулся и чуть опустил взгляд, принимая флирт, но не отвечая на него.       Посиделки в баре они обычно устраивали только вдвоём. Радухнагейду не любил вкус алкоголя, Альтаир — его эффекты. Нет, они могли сколько-то посидеть вместе, но зачем? У Дезмонда и Эцио прекрасно сошлись цели в жизни «показать все известные миру коктейли» и «перепробовать весь алкоголь будущего», зачем кому-то ещё сидеть и пить из вежливости?       — Тогда… пойдём сегодня по тропикам, — Дезмонд кивнул сам себе.       Он достал из-под барной стойки какое-то растение, жёлтое, с метёлкой острых твёрдых листов на макушке. Взял нож и несколькими уверенными движениями отрезал листья сверху, почистил от кожуры, нарезал на дольки и кубики и засыпал кубики в машину неизвестного назначения.       — Это называется ананас. Тропический фрукт родом из Южной Америки. Можно использовать готовый сок из него, но мы тут не ограничены в ресурсах, так почему бы и нет?       Машина сделала «бжж» — почти все машины в баре делают «бжжж», но с совершенно разным результатом, — и из одного из концов машинки полилась белая мутная жидкость.       — Нам понадобится джин, вишнёвый ликёр, ликёр бенедектин, апельсиновый ликер, свежий ананасовый сок…       Дезмонд достал стакан и мерную чашечку и по мере рассказа наливал названные ликёры. Каждое движение было красивым, точёным и точным. Если что-то можно покрутить в руках, Дезмонд крутил. Если что-то можно повернуть красивым жестом, он поворачивал. Мерный стаканчик он держал между указательным и средним пальцем и наливал с тыльной стороны руки. Его рукава были закатаны, что давало прекрасный обзор на его предплечья, на браслеты и татуировку, на мышцы, перекатывающиеся под кожей.       — Свежий лаймовый сок, — продолжил Дезмонд.       Он с нажимом перекатил лайм по столу, разделил его напополам, положил в соковыжималку и сжал, играя мышцами предплечий. Он специально повернул руки так, чтобы Эцио было видно.       Эцио прекрасно понимал, что перед ним красуются. Всё то же самое можно сделать гораздо проще, — да что там! — Дезмонд запросто мог сотворить коктейль уже готовым, но… это было не то. Представление было частью напитка, будто выступление жонглёра, после которого у тебя остаётся самая изысканная выпивка. Или не изысканная — дьявольские пойла Дезмонд готовил с той же точностью и изящностью.       Эцио на это реагировал как всегда, когда перед ним красовались — с удовольствием смотрел. Оглаживал взглядом мышцы, хотя казалось бы, разве он мышц никогда не видел? Но одно дело просто видеть и знать, а другое — когда ими старательно щеголяют именно для тебя.       — Чуть-чуть сиропа гренадин, каплю биттера, заполнить шейкер льдом и взболтать.       Дезмонд вылил содержимое стакана в другой, металлический стакан, соединил их вместе и потряс, улыбаясь Эцио. Эцио не мог не улыбнуться в ответ. Затем Дезмонд достал два высоких стакана, сужающихся к низу, почти белых от инея, добавил до верху льда, разлил по ним коктейль. Вишенка на крохотной металлической шпажке, долька ананаса на край и один из стаканов оказывается перед ним на тонкой бумажной салфетке. Последним в коктейль опустилась трубочка.       — Будем? — Дезмонд приподнял свой бокал.       — Будем, — Эцио кивнул.       Тонкое стекло столкнулось едва-едва, Эцио поднёс трубочку к губам. Дезмонд смотрел на него и улыбался, ждал реакцию. Эцио его не обманул, глотнул холодной чуть кремовой жидкости и…       Эцио бы не смог описать этот вкус, даже если бы ему заплатили тысячу флорин. Он обжигал язык новыми впечатлениями, заставлял мурашки бежать по спине, заставляя его отпить больше, чтобы повторить впечатления этого самого глотка, но это уже было не то, это уже было иначе.       Дезмонд продолжал улыбаться, глотнул сам. Он казался довольным и расслабленным, на своей волне, и Эцио до смерти хотелось, чтобы он бывал таким чаще. Жизнь не для того жизнь, чтобы упускать моменты удовольствия и счастья, но…       — Нравится? — спросил Дезмонд.       — Безумно, — согласился Эцио, и снова подался вперёд. — А что ты обычно делаешь с незнакомцами, которые без ума от твоей работы?       Как правило его флирт в баре ни к чему не приводил. Чаще всего Эцио оказывался совершенно пьян и перегружен вкусами быстрее, чем он успевал добиться ответа. Возможно, это тоже было частью профессии — избавляться от нежелательного внимания так, чтобы тебе за это были ещё и благодарны.       — Смотря насколько они без ума, — Дезмонд отпил коктейль и бросил на него оценивающий взгляд.       Очень нарочитый оценивающий взгляд, который было сложно понять иначе даже если выпить пару адских коктейлей подряд.       — Совершенно без ума и немножко сверху, — Эцио прижал ладонь к груди.       — Что же, тогда я вынужден спросить, знаком ли ты с цветовой маркировкой.       — Маркировкой чего?       — Когда тебе что-то очень-очень нравится, ты говоришь «зелёный». Когда что-то такое, средненькое, но не неприятное, говоришь «жёлтый». А когда что-то совсем не подходи «красный».       — Что же, теперь знаком. А почему просто не говорить «нравится/не нравится»?       — Сложно, неинформативно, другие связанные смыслы. Настолько ли ты без ума, чтобы отправиться ко мне?       — Зелёный. Хотя коктейль я сначала допью.       — Возьми с собой.       Дезмонд обошёл барную стойку и протянул к нему руку. Эцио принял её, переплёл пальцы и допил два последних глотка напитка.       Неужели в этот раз обойдётся без обморока?..