Houris. Экстры и драбблы

      Дезмонд вёл его по городу — безлюдному, с огромными широкими улицами и ещё большими домами, с неприличным количеством стеклянных окон. Эцио не первый раз был в этой части внутреннего пространства Дезмонда, и каждый раз удивлялся, как ему удавалось вмещать в себя столько разных мест.       И как в этом помогает таинственное заклинание «процедурная генерация».       — Ты предпочитаешь быть ведущим или принимающим? — спросил Дезмонд, не оборачиваясь.       — Куоре мио, что за внезапные философские вопросы? — Эцио, легко. — Я думал, мы идём заниматься чем-то поинтереснее.       Дезмонд остановился, обернулся и подначил:       — Мне казалось, что ты уже в том возрасте, когда философия интереснее секса?       — Мой возраст мешает мне лазить по крышам, а не соблазнять красавцев.       — Да и по крышам-то не очень и мешает.       — Вот именно, сердце моё, вот именно. Так к чему внезапная философия?       — Никакой философии. Это про постель. Ты какую роль предпочитаешь, ведущую или принимающую?       — О, ты спрашиваешь, кто из нас будет за леди?..       — Нет, — ответил Дезмонд терпеливо. — Люди предпочитают разное количество активности в сексе. Кто-то любит, когда ему доставляют удовольствие, кому-то нравится его доставлять. А у кого-то может быть по настроению, сегодня ему нравится что-то делать, а завтра — только лежать и поощрять. Это не зависит от пола. То, что традиционно... то, что церковь заявляет, что женщина должна быть подчинённой и пассивной, а мужчина — активным завоевателем, вовсе не означает, что это правда.       Эцио склонил голову набок в задумчивости. Обычно он не подвергал его слова сомнению — Дезмонд буквально знал больше их всех вместе взятых, но...       — Не знаю, не знаю, мне никто не жаловался, — Эцио провёл большим пальцем по его ладони.       — Ещё бы. Им же тоже с самого детства втолковывали, что они просто обязаны отыгрывать пассивную роль, даже если им это не нравится. Чисто статистически ты должен был наткнуться на активных барышень, просто вряд ли они тебе об этом сказали.       — Какая жалость, — Эцио цыкнул. — Столько упущенных возможностей... А сколько, кстати?       Дезмонд имел устрашающую привычку знать точные цифры того, чего вообще знать не стоило. Например, длину члена кита и сколько литров спермы они производят за спаривание.       Три метра и двадцать литров, к слову.       — Не знаю, — Дезмонд пожал плечами. — Исследовать эту тему сложно, люди редко соглашаются проходить такие опросы, а если соглашаются, то ещё реже говорят правду. Но немало, больше четверти, полагаю.       Эцио замолчал, обдумывая. У него было ощущение, будто в знакомом, давно исхоженном лесу он вдруг наткнулся на незнакомый город, который там был всё это время, скрытый от его глаз.       — И... ты всегда спрашиваешь? Прямо вслух? — Эцио, недоверчиво. — И тебя даже не попытались побить за такие непристойности?       — Спрашиваю, — Дезмонд кивнул терпеливо. — Вслух. Каждый раз. По морде не получал.       — Каждый раз?       — Ну, может быть кто-то сегодня в настроении поактивничать, а завтра — полежать. Никогда не знаешь.       — Но здесь ты не спрашивал. Почему?       Дезмонд неловко дёрнул плечом.       — Да как-то нет необходимости, что ли? Мы же читаем намерения друг друга.       — А сейчас ты спросил, потому что?..       — Ты просил показать, что я делаю с симпатичными незнакомцами в баре.       — Да... да, я просил.       Эцио пробежал взглядом по его лицу. Дезмонд чуть улыбался и выглядел совершенно довольным и расслабленным. Хм...       — Что же, благодарю за науку, куоре мио, — Эцио шагнул совсем вплотную. — Подскажи, как отвечать на этот вопрос? Вот ты, ты предпочитаешь быть ведущим или ведомым? Нет, не ведомым, принимающим?       — Я обычно универсален, но больше склоняюсь к ведущей роли, а ты?       Эцио припомнил, как это обычно происходило. Радухнагейду или Альтаир обычно подходили первыми, а потом что-то случалось, и что один, что другой, оказывались на лопатках без всякого контроля над ситуацией. С ним такого не случалось, но... может, стоило?       — Знаешь, обычно веду я, — начал Эцио, — но сегодня мне хочется попробовать побыть принимающим. Как тебе такая идея, куоре мио?       — Сочту за величайшую честь.       Дез улыбнулся, чмокнул его в губы и подмигнул.

***

      Они зашли в один из высоких домов, по просторной лестнице поднялись на четвёртый этаж, зашли в... в личные покои? Нет, кажется они по-другому называются.       — Я мечтаю снять с тебя одежду и запихнуть под горячий душ, — шепнул Дезмонд ему на ушко. — Как ты на это смотришь?       — Развлекайся, куоре мио, я весь твой.       Дез отвёл его в небольшую комнату, которая была вся покрыта бежевой плиткой. Тут чутьё Эцио на богатство дало сбой, как нередко бывало в пространстве Дезмонда. С одной стороны, плитка была невзрачной, без узоров. С другой — очень ровной и крупной, не каждый мастер так сделает. С третьей, может такая ровная плитка не является предметом роскоши, так зачем её вообще украшать и акцентировать на ней внимание.       — Говори, если я что-то не так делаю, — проговорил Дезмонд, берясь за завязки. — Я эти штуки обычно снимал парой кнопок.       — Почему бы тебе не сделать так сейчас, куоре мио?       — Это... не так. Не то ощущение, понимаешь?       — М-м-м, вполне. Я подскажу, продолжай.       Это был не в первый раз кто-то раздевал Эцио. Но это был первый раз, когда это было настолько не про него. Дезмонда больше интересовал его доспех и одежда под ним: он интересовался назначением каждого крючочка, проглаживал пальцами гравировку на металле, тиснение на коже и вышивку на ткани.       Оживлённый разговор о броне и поддоспшниках — это не то, что Эцио ожидал от пред постельного разговора, настроение заметно сместилось с флирта на дружескую болтовню. И с одной стороны ему хотелось добавить флирта, и как бы случайных прикосновений, а с другой... Дезмонд до сих пор не упал в обморок, так что может это и неплохая идея?..       Постепенно всё, что было на Эцио, оказалось аккуратно сложено на полку. Последним Дезмонд снимал скрытый клинок, и вот тут у Эцио защекотало в груди, а уснувшее было предвкушение настигло вновь. Дезмонд снимал клинок ловко, уверенно, в правильном порядке. Сначала деактивировал механизм, затем ослабил едва заметный ремешок, потом расстегнул основные крепления и раскрыл наруч как диковинную морскую раковину. Бережно снял и отложил клинок на полку, чтобы сразу же прижаться губами к оголённому запястью — бледному и беззащитному.       Обычно Эцио скрытый клинок не снимал, а когда снимал, то делал это сам. По телу прокатывались мурашки от невольного символизма этого жеста, от доверия, знания и общего понимания.       Эцио это понравилось.       — А теперь — в душ.       Дезмонд кивнул на маленькую стеклянную комнату, в которую с трудом могли бы поместиться три человека. Эцио шагнул туда первым, чувствуя под ногами холодный гладкий пол, а потом...       С потолка полился тёплый дождь.       Умом Эцио знал, что такое душ. Когда другие говорят о незнакомых понятиях обычно рядом идёт мысленный образ, за который можно потянуть и понять о чём речь. Но в этом образе не было ничего о том, как это ощущается. Как вода с силой падает на тебя, будто во время сильнейшего ливня, только приносит не мерзость и холод, а тепло и расслабление. Как тёплая вода стекает по рукам, щекочет кончики пальцев и непривычно обнажённые предплечья. Как греется спина и расслабляются плечи.       — Я хочу к тебе присоединиться. Можно?       Эцио открыл глаза, которые он сам не заметил как закрыл. Моргнул, посмотрел недоумённо.       — Конечно, куоре мио. К чему такие дурацкие вопросы?       — Они не дурацкие, — Дезмонд не стал входить в стеклянный шкаф, остановился, прислонившись к двери. — Это дошик, критерии активного согласия.       — А это не вид еды для бедных?       — Да, но также сокращение. Д — добровольное, о — обратимое, ш — шибко воодушевлённое, и — информированное, к — конкретное. Дошик.       — Звучит отлично, но почему ты говоришь об этом сейчас, куоре мио? — Эцио снова закрыл глаза и подставил лицо воде.       — Добровольность согласия означает, что оно дано без давления, манипуляций, подкупа, наркотиков и тому подобного. Что человек знает, что может отказать, и знает, что ему за это ничего не будет, — Дезмонд всё ещё не входил. — На самом деле здесь с этим большие проблемы, мы находимся в одном теле и отвечаем на одни и те же физиологические реакции. И вообще, мало ли как могут наши мысли влиять друг на друга, особенно мои. Никогда не знаешь...       — Ты думаешь, мы можем делать это недобровольно?.. — Эцио покосился на него.       — Я опасаюсь этого варианта, но у меня нет никакой возможности это проверить. Неважно.       Важно. Даже если бы Эцио не чувствовал этого всей душой, они обсуждали эту тему уже раза четыре, тут бы даже дурак понял.       — Обратимость означает, что человек в любой момент может передумать и отказаться, — продолжал Дезмонд. — Даже если уже согласился, даже если это делали тысячу раз раньше, даже если двое уже голые в кровати — в любой момент можно передумать, встать и уйти.       — И нарушить своё слово?       — Да. Без угрызений совести и сомнений. Никогда не бывало такого, что утром казалось, будто ты сможешь, а на месте оказывалось, что нет?.. Если в других областях имеет смысл преодолевать это, стиснув зубы, то в сексе... Зачем? Это принесёт только мучения и никакого удовольствия.       — Хм. Ладно, в этом есть смысл.       — Воодушевлённость означает, что ты сам хочешь делать эти вещи, а не делаешь их из-за того, что таковы чьи-то ожидания — твоего партнёра, родителей, общества или сто лет дохлого чувака, который написал, как надо трахаться. Если реально хочешь — сделаем, если не особо — то и ну его.       — А как же супружеский долг?..       — Это узаконенная форма изнасилования, гореть ей в аду и всем, кто её придумал, — отрезал Дезмонд без сомнения. — Информированное — это означает, что ты знаешь, на что соглашаешься, что вся информация доступна, нет лжи и недомолвок. Конкретное — это означает, что согласие на одну вещь не распространяется на другую. Если ты согласен на поцелуи, вовсе не означает, что это согласие распространяется на секс или даже конкретные практики.       — Хм... — проговорил Эцио. — Это достаточно высокая планка... и весьма, весьма проработанный постельный этикет.       — Я к тому, что если ты хочешь просто помокнуть в тёплой водичке в одиночестве — это нормально. Тебе не обязательно продолжать, терпеть моё присутствие и откладывать отмокания на потом.       — Иди-ка сюда, куоре мио, — Эцио протянул к нему руки. — Или как это нужно говорить? Я хочу, чтобы ты пришёл ко мне в объятия, ты согласен?       — Конечно. Кстати, можешь говорить, как привык, я просто попытался рассказать, почему я всё время болтаю.       Дезмонд быстро скинул с себя одежду. По два слоя на верх и на них, чего тут снимать-то вообще?.. Эцио затянул его к себе под тёплую воду, не дав возможность снять скрытый клинок, и прижал его к себе — такого холодного и напряжённого. И высокого — Эцио не привык задирать голову, но в этом что-то было.       — Куоре мио, только честно. Тебя ведь огорчает нарушение этого этикета?       — Ну, я понимаю что у вас другое время, другие традиции, да и в моё время не все ему следовали...       — Я не это спросил.       — Не огорчает, но...       — Я сейчас очень хочу прижать тебя к сердцу и гладить тебя по голове до полного твоего успокоения. Как ты на это смотришь?       — О боже, да!       Дезмонд чуть отстранился и сел — на табуретку, которой тут раньше не было, — расставив ноги так, чтобы Эцио было удобно приблизиться вплотную. Он подошёл, прижал кудрявую мокрую голову к своей груди и начал гладить, обдумывая всё сказанное. Руки Деза оплели его за пояс, а поток тёплого дождя чуть расширился, накрывая их обоих.       Эцио определённо не следовал этому... дошику при жизни. Мадре де дио, придумают же название!.. Но он мог гарантировать, что он никого в постели не обижал, довольными были все участники, всегда. С другой стороны, это он. Эцио прекрасно видел, как такой этикет может помочь менее ловким людям, скольких недоразумений он поможет избежать тем, кого бог не наградил таким чутьём.       А ещё Эцио путешествовал достаточно, чтобы понимать, как важен этикет и к какой панике могут приводить его нарушения. Не потому, что это как-то на самом деле плохо, даже если это так, а в первую очередь потому что это разрушает привычные ритуалы.       — Но это ощущается неправильным, не так ли? — добавил Эцио после паузы.       — Я не хочу, чтобы ты приспосабливался под меня. Ты и так прекрасен.       Вместо ответа Эцио взял его руку и отстегнул скрытый клинок. Затем тем же жестом поцеловал внутреннюю сторону предплечья — такую же бледную и беззащитную, как у него самого.       — Куоре мио, разве есть что-то плохое в том, чтобы научится чему-то новому?.. К тому же, я очень хочу посмотреть на то, что ты для меня сегодня придумал. Ты ведь мне покажешь, м?       — Да. Покажу, — Дез поднял голову и посмотрел ему в глаза снизу-вверх. — Обязательно покажу.