Lamb to the slaughter

Леви не потрудился переодеться во что-то более официальное, надеясь просто поскорее вернуться ко сну. Это была одна из немногих ночей, когда он решил, что действительно попытается отдохнуть. Он выпил немного чая, который порекомендовала Ханджи, чтобы справиться с кошмарами, и даже начал мирно дремать в казарме, когда его вызвали в кабинет Шадиса. Надо полагать, было уже не меньше полуночи. Все капитаны, похоже, спали, и он даже мог слышать громкий храп Ханджи из спальни. На нем были шорты и рубашка с длинным рукавом, которую он на самом деле позаимствовал у Эрвина, потому что ему понравилась ткань. Туфли, которые он надел, были ему слишком велики, что заставило его усомниться, правильно ли он выбрал пару в темноте. Однако в его сонном состоянии было трудно обращать на это внимание. Он постучал один раз, прежде чем войти, не дожидаясь ответа, — привычка, от которой Эрвин велел ему отучиться. Он ожидал увидеть Шадиса за столом, однако не ожидал увидеть другого человека, одетого в одежду красивее, чем когда-либо носил Леви, и с самым неприятным, нахальным лицом, которое Леви когда-либо видел. Мужчина улыбнулся ему, кивнув головой в знак приветствия и заставив Леви задуматься, каковы будут последствия, если он просто развернется и вернется в постель. Его внутренности сжались, когда он сел в кресло напротив Шадиса, разглядывая дворянина и задаваясь вопросом, почему, черт возьми, он так нервничает? Ему вспомнился разговор с Майком и Нанабой: Майк сказал, что он нервный, как кошка, и такой же маленький. Шадис встал и налил немного чая в три чашки, поставив одну перед Леви, а вторую передав мужчине. — Леви, я хотел бы познакомить тебя с лордом Грашем — моим знакомым. Леви ничего не сказал, решив вместо этого сделать глоток чая, чтобы не пришлось говорить. Напиток был вкусным и быстро успокоил его нервы. Он сделал еще глоток и почувствовал вкус ромашки. Эрвин однажды купил ему в подарок ромашку, солдаты не могли позволить себе такой роскоши. Шадис продолжил: — Лорд Граш был твоим большим поклонником с тех пор, как услышал, что ты умеешь делать в экспедициях… — Пожалуйста, Шадис, позволь мне представиться. Не нужно говорить за меня, я не стесняюсь. Леви переводил взгляд с одного мужчины на другого, делая еще один глоток чая. Когда он понял, что тот закончился, он поставил чашку на стол, немного удивившись, когда Шадис снова наполнил ее. Еще глоток. Он надеялся, что чай останется у него, когда эта встреча закончится. — Леви, я должен сказать, что ничто не будоражит меня больше, чем рассказы о захватывающих приключениях таких героических разведчиков, как вы. Вы не против порадовать меня ими? Леви поднял бровь. — В такой час? – он внезапно почувствовал себя немного неловко. Двое мужчин были одеты в соответствующую одежду, а он выглядел так, словно только что встал с кровати. Он только что действительно встал с кровати. Мало того, он начал чувствовать себя слишком уставшим. Он поставил чашку с чаем после еще одного глотка, повернувшись, чтобы вполоборота взглянуть на дворянина с его глупой просьбой. — Ну, видите ли, я проезжал мимо этого района и подумал встретиться с вами, прежде чем вернуться домой. Я искренне извиняюсь за то, что потревожил ваш сон, но это единственный раз, когда я могу сделать подобное предложение. Я скоро женюсь, и свято верю в верные пары. Леви почувствовал, что у него начинает болеть голова, поэтому он снова взял чай, который ранее снова наполнили, и сделал маленький глоток, поставив его обратно на стол. Он понятия не имел, о чем болтал мужчина. — Поздравляю, наверное. Но какое отношение к этому имеет ваша свадьба? — он потер глаза. Черт, он так измотан. — И какое предложение? Шадис глубоко вздохнул, прочищая горло, чтобы вернуть внимание зала к себе. — Леви, лорд Граш предложил нам чрезвычайно крупную сумму денег, чтобы мы могли одолжить тебя до завтрашнего полудня. Он обещает вернуть тебя к тому времени. Леви моргнул, уверенный, что неправильно расслышал командира. Он хочет, чтобы я пошел с Грашем? Зачем? Он посмотрел на дворянина и впервые заметил его голодный, хищный взгляд. Его проницательные голубые глаза скользнули по голым ногам Леви, и Леви тут же перестал смущаться. Он встал и свирепо посмотрел на Шадиса, ударив кулаком по столу и сбив чайную чашку на пол. — Ни за что! Я отказываюсь продавать себя, как какая-то шлюха. Граш рассмеялся и встал. — К сожалению, дорогой Леви, Шадис уже согласился на сделку. Дверь открылась, и на пороге появился высокий мускулистый мужчина. Он ухмылялся и держал мешок, шатаясь из стороны в сторону. Почему, черт возьми, он шатается? Леви чуть не вырвало, когда он понял, что в чай что-то подсыпали. Он повернулся к Шадису, не веря, что это происходит. Он всегда был осторожен с тем, что ел и пил. Подсыпание наркотика в напиток было старым трюком, но он, черт возьми, попался на это. Он никогда раньше не попадался на такую глупость. Он чувствовал себя преданным. Он выпил чай, потому что его налил Шадис. Он пил этот гребаный чай, потому что верил, что его командир не поступит так с ним. Мужчина с мешком шагнул вперед и схватил Леви за волосы. Разведчику удалось слабо пнуть ублюдка в колено, но его все равно легко повалили вниз. Его конечности были похожи на желе. Он ненадолго задумался, не сон ли это на самом деле. Ему казалось, что он находится в состоянии между сном и бодрствованием. Но заснуть он не мог. Он слишком паниковал. Лорд Граш поставил свой ботинок на затылок Леви, прежде чем повернуться к Шадису. — Ты можешь отменить сделку в любое время, прежде чем мы доберемся до экипажа, — он усмехнулся. Леви пошевелил головой, несмотря на давление на затылок. Он взглянул Шадису в глаза, но был обескуражен, когда командир не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить происходящее. Выражение его глаз напомнило Леви взгляд, которым Кенни одарил его, когда впервые нашел его голодного и полумертвого. Лорд Граш убрал ногу и позволил другому мужчине рывком поднять солдата на ноги. Леви почувствовал, что его руки связаны за спиной. — Шадис, на случай, если тебе интересно, я планирую отвезти Леви к себе на озеро… Шадис покачал головой и отвернулся к окну. — Пожалуйста, не говори мне. Я не хочу знать. Граш все равно продолжил: — Затем я приглашу своих друзей повеселиться с ним. Двенадцать часов. Вот сколько это продлится. Ты хочешь расторгнуть сделку? Пока у тебя есть шанс. Леви почувствовал тошноту. Он понял, что Граш пытался показать ему, что Шадис ни за что не откажется — он уже играл в свою больную игру. Мужчина, державший его, заговорил: — Лорд Граш, поскольку я не буду приглашен на эту «маленькую вечеринку», вы не возражаете, если я быстренько разделаюсь с ним прямо здесь? — улыбка Граша стала шире. Шадис снова покачал головой, гневно вставая. — Я не позволю вам делать это в моем кабинете. Пожалуйста, уходите. Сделка заключена. — Шадис, — начал Граш, убирая все бумаги со стола командира, — я плачу за коротышку сегодня вечером и не хочу, чтобы ты указывал мне, где и когда я могу его использовать. Леви застонал, когда его склонили над столом, не в состоянии использовать руки, чтобы смягчить удар дерева по лицу. Он впился взглядом в затылок Шадиса. Тот дал ему хотя бы малейшее подобие уединения, отвернувшись, и Леви был благодарен этому. Затем боль пронзила его насквозь. Он не почувствовал, как мужчина позади него стянул с него шорты, он почувствовал только то, что произошло потом. Мешок был засунут ему в рот, чтобы заглушить крик, так что все, что осталось — это скрип деревянного стола, когда незнакомец вонзился в него. Он был унижен. Он не мог поверить, что это происходит, как и в то, что Шадис позволил этому случиться. Он почувствовал, как к горлу подступает желчь, когда мужчина снова схватил его за волосы, сильнее прижимая его лицо к столу и царапая щеку. Боль утихла через несколько мгновений, и Леви даже не знал, был ли он все еще в сознании или нет. Он подумывал о том, чтобы умолять, просить отчаянными мольбами о пощаде. Но даже в своем одурманенном состоянии он знал, что, даже если будет умолять, они не остановятся. Так что он не стал этого делать. Он просто принял происходящее, потому что… Потому что больше ему ничего не оставалось. В конце концов, Шадис обернулся. Он смотрел мимо глаз подчиненного. Командир показался Леви почти пустым, как будто он тоже был отчасти одурманен и сбит с толку. Он протянул руку и убрал волосы с лица Леви, но они упали обратно, когда мужчина позади него вонзился сильнее. — Наркотики подействуют очень скоро, Леви, — прошептал он, подходя ближе к солдату, чтобы тот мог услышать. — Ты этого не вспомнишь. Когда ты вернешься, ты сможешь отдохнуть. Леви закрыл глаза и позволил темноте унести его.

***

Леви очнулся, но еще не открыл глаза. Он чувствовал усталость подобно той, которую чувствуешь сразу после того, как просыпаешься после долгого послеобеденного сна, но все еще хочешь спать. В горле было неприятно, неестественно сухо. Плечи и руки были натянуты на что-то похожее на наручники, удерживающие их над головой в форме буквы «V» там, где он стоял. Он чувствовал, что кто-то еще был в комнате вместе с ним. Между ног болело и все тело было холодным. Он был унижен больше всего на свете, и его передернуло, когда он вспомнил, как его изнасиловали прямо над столом Шадиса, а командир просто стоял рядом, наблюдал и ничего не сделал. Он только продолжил сделку, несмотря на то, что Граш ясно дал понять, что может отменить ее в любое время, прежде чем они доберутся до кареты. Это было решение Шадиса. Леви чувствовал себя преданным. Усилием воли он заставил глаза не слезиться, переборов боль в груди. — Ты дрожишь. Очнулся? — Леви узнал этот голос. Найл. Разведчик открыл глаза и сделал глубокий вдох, не отвечая полицейскому, вместо этого оглядываясь по сторонам. На нем не было ничего, кроме черных шорт, тех самых, в которых он лег спать ночью. Он стоял лицом к стене, которая, похоже, была покрыта встроенными бархатными подушками. Звуконепроницаемость. Он вспомнил, как Кенни однажды рассказывал ему о подобных комнатах. Леви спросил, откуда он о них знает, но Кенни не ответил. Несмотря на то, что его голова казалась неестественно тяжелой для шеи, Леви оглянулся через плечо и увидел Найла, неловко стоящего у двери. Его пистолет был направлен немного в сторону. Он явно не представлял угрозы. — Э-э… Я должен предупредить их, когда ты придешь в себя, — сказал он, направляясь к кувшину на столе и наливая воду в стакан. — Сначала я дам тебе немного воды, — пробормотал он, и Леви почти стало жаль его. Он явно не хотел в этом участвовать, но все равно был вынужден охранять его. Леви был просто благодарен, что вместо него не привели извращенного солдата военной полиции. Это было бы еще хуже. Найл поднес стакан к губам, и Леви с облегчением осушил его залпом. Он подумал о том, чтобы попросить или скорее умолять Найла отпустить его, умолять помочь ему выбраться оттуда, но он знал, что это будет бессмысленно. В комнате, в которой они находились, не было окон, и Леви знал, что солдат не остановит это — тот был слишком большим трусом. Найл встал перед ним после того, как поставил стакан на место. Он не стал смотреть на пленника, решив, что стена гораздо интереснее. Прошло несколько мгновений, и через пару минут Найл протянул руку и схватил Леви за скованные запястья, потянув их, чтобы проверить цепи. На долю секунды Леви понадеялся, что Найл собирается отпустить его, но тот отошел. — Прости, Леви, — пробормотал он. Леви услышал, как открылась и закрылась дверь, и Найл исчез из комнаты. Он опустил голову и закрыл глаза, пытаясь представить, что находится где-то в другом месте. Где-нибудь еще. Он не мог поверить, что это происходит. Он должен был знать, что именно это и произойдет. Он чувствовал себя глупо. Вопреки себе, он вздрогнул, когда дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался смех небольшой компании людей. Леви скривился. — Хорошая работа, Найл, — сказал Граш, подходя и становясь перед Леви. Он курил и держал в руке бокал вина, дразняще протянув его пленнику. — Хочешь немного? Леви не ответил, только пристально посмотрел на мужчину и неловко поерзал, напряжение на плечах становилось все труднее игнорировать. Граш, должно быть, заметил это, потому что ухмыльнулся и потянулся к нему, поглаживая то место, где его шея сходилась с плечом. — Бедняжка, — женский голос раздался позади Леви, и он дернулся, когда нежные руки обвились вокруг его талии, мягко потирая пресс. Ее прикосновения быстро превратились в колючие царапины на животе, сосках и руках. Когда она ущипнула его за грудь достаточно сильно, чтобы пошла кровь, Леви стиснул зубы, чтобы не закричать, и отстранился от нее. Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, кто еще там был. Найл снова стоял у двери, глядя в пол с закрытыми глазами и гримасой на лице. Женщина, державшая его, была единственной женщиной, светловолосой и симпатичной. Двое других были мужчинами: пухлый аристократ с пивным животом и молодой мускулистый дворянин, который был выше и шире Эрвина и Майка вместе взятых. Он держал хлыст, от которого по спине Леви пробежали мурашки. Граш остался стоять перед ним, допивая остатки алкоголя. Всего четыре ублюдка. Все они подошли к нему спереди, одетые в красивые халаты и пушистые тапочки. — Что ж, леди и джентльмены, вежливо будет представиться. Леви, ты уже знаешь меня как лорда Граша... Мужчина с пивным животом шагнул вперед и провел теплой рукой по боку Леви. Разведчик не потрудился отстраниться. Он хотел сохранить остатки своего достоинства, не реагируя в страхе. — Я лорд Пиггри, — прошептал он на ухо Леви. Мужчина с хлыстом скрестил руки на груди и усмехнулся, оттаскивая Пиггри от Леви, чтобы лучше видеть его. — Я Бейтс. А ты сексуальная штучка. Мы с тобой поладим, я уверен в этом, — он подмигнул, и Леви не смог удержаться от оскала, он сдержал слова, потому что ему снова захотелось пить, но ему удалось плюнуть на ноги Бейта. Удар был мгновенным, и в сонном состоянии у Леви не было времени подготовиться к нему. Его голова откинулась назад, и он застонал, чувствуя, как из носа капает кровь. Чья-то рука грубо схватила его за челюсть. Бейтс вцепился ему в лицо, сверкая злобным взглядом. — Тебе лучше проявить немного уважения, подонок. Тебе повезло, что мы вежливы, вместо того чтобы просто взять тебя прямо здесь и сейчас, — Леви замычал, когда Бейтс приоткрыл ему рот и сплюнул на язык. Он закашлял, когда тот отпустил его голову. Женщина шагнула вперед и поцеловала его в щеку. — Я Лидия, — прошептала она, прежде чем повернуться к Бейтсу и закатить глаза. — Это было очень подло с твоей стороны так обижать его. Она оглянулась на Леви и убрала волосы с его лица. — Он, должно быть, в ужасе, — она схватила Леви за лицо и притянула к себе. Их губы встретились, и прежде чем Леви успел подумать о том, чтобы отстраниться, женщина засунула что-то ему в рот своим языком. Граш схватил его за горло и запрокинул голову назад, заставляя проглотить таблетки. Эффект был мгновенным. Леви почувствовал себя еще более опустошенным и вялым. Слабым. Он даже не мог больше держать свою голову высоко, так что его шея не выдержала, и ухо легло на плечо. — Что это было? — простонал он. Даже его язык казался тяжелым. — Просто немного наркотика, дорогой. Мы не хотим, чтобы ты дрался с нами. Все дворяне повернулись к Грашу с голодными взглядами в глазах. Он улыбнулся им в ответ, выпуская еще немного дыма. Он подмигнул Пиггри и шагнул вперед, прижимая сигарету к внутренней стороне бицепса Леви. Солдат закричал сквозь стиснутые зубы, выгибая спину и отчаянно пытаясь разорвать цепи. Безрезультатно. Граш убрал сигарету, а затем снова прижал ее, получив ту же реакцию. В третий раз Леви просто повис, слишком слабый, чтобы сопротивляться. Наконец мужчина положил сигарету в пепельницу, указывая рукой на Леви, наблюдая за Лидией. — Дамы вперед, — он усмехнулся, подмигнув, когда она взволнованно перевела взгляд с него на Леви. Разведчик попытался поднять голову, но в итоге просто снова прижал ее к груди, слишком слабый от наркотиков и боли. Собрав остатки сил, которые у него были, он уставился на людей сквозь челку, устремив свой полный ненависти взгляд на Лидию, когда она хлопнула в ладоши. Он следил за ней взглядом, пока она кружила вокруг него и кричал внутри. Она провела длинным ногтем по его ребрам, груди, прессу, бедрам. — Не прикасайся ко мне, блять, — сумел он выдохнуть. Его голос был слабее, чем он когда-либо слышал раньше. Приказ прозвучал почти как мольба. Она медленно выпустила сигаретный дым ему в лицо. Леви попытался сдержать кашель, но неизбежно начал хрипеть, когда дым заполнил его легкие. Это заставило Лидию усмехнуться. Она наклонилась к его уху и поцеловала его, нежно облизывая. Леви снова дернул головой, пытаясь отстраниться от этой ведьмы. В ответ она снова грубо взяла его сосок между пальцами, заставив Леви резко вскрикнуть. — Подумать только, сколько женщин сейчас позавидовали бы мне. Это я могу так прикасаться к сильнейшему бойцу человечества. Это я могу сделать его рабом. — Ты гребаная сука, — Леви процедил слова сквозь зубы и крепко зажмурил глаза, когда Лидия ущипнула его сильнее. Ему казалось, что она собирается содрать с него кожу. — Не разговаривай так со своей любовницей, — зашипела она в ответ, наконец-то ослабив хватку. Леви снова обвис на цепях, даже не осознавая, что напрягся. — Завяжи ему глаза. Он попытался отдернуть голову, когда Граш вышел вперед с толстой черной тканью. Повязка все равно была надета, и Леви внутренне запаниковал. Лишившись возможности использовать орган зрения, которым он владел лучше всего, он попытался сосредоточиться на своем слухе, попытался разобрать, что делают дворяне: по их шагам и смешкам. Он не чувствовал, чтобы кто-то еще прикасался к нему — пока, — но ужасное предвкушение убивало его. Он знал, что это должно было случиться. Он знал, что наркотики делают его слишком слабым, чтобы что-то остановить. Он знал, что чем скорее он примет этот факт, тем легче ему будет пережить это. Внезапно ослепляющая, жгучая боль вспыхнула прямо под его соском. Леви закричал, пытаясь вырваться. Он услышал смех и то, как Граш что-то сказал Лидии. Затем боль переместилась вниз к его ребру, прежде чем отступить, оставив раскаленную дорожку. Он был почти уверен, что они поливали его свечным воском. — Агх, — Леви снова обвис на цепях, позволив своей голове снова свеситься, когда ногти коснулись ожогов, заставив его вздрогнуть. — Бедный малыш. Этого бы не случилось, если бы ты просто повиновался своей госпоже. Извинись. Леви держал рот на замке, даже когда почувствовал, как ноготь начал кружить по другому соску. Он знал, что это было предупреждение. И все же он не мог заставить себя опуститься так низко, чтобы играть в их игру. Лидия снова наклонилась ближе, на мгновение прикусив его ухо, прежде чем прошептать: — Извинись, или я могу сделать это снова. Я могу сделать это с мужским достоинством у тебя в штанах. Выбирай сам, красавчик. Леви стиснул зубы, но неизбежно выплюнул это слово. — Извини. Он услышал, как кто-то засмеялся и быстро захлопал в ладоши. — Хороший мальчик, — Лидия начала целовать его вдоль линии подбородка до уголка рта. Делая это, она водила руками вверх и вниз по его телу, время от времени пощипывая и царапая. Леви прикусил язык, стараясь не издать ни звука на случай, если это разозлит их или, что еще хуже, раззадорит еще больше. — Я буду лучшим трахом, который у тебя когда-либо был, — прошептала Лидия на ухо Леви. Внезапно цепи были ослаблены, и Леви с грохотом упал на пол. Все произошло быстро. Грубые ладони схватили его, подняв его руки наверх. Он лежал на спине, извиваясь изо всех сил, на какие были способны его ноги. Несмотря на то, что он пытался брыкаться, на его бедра навалилась тяжесть, сделав его практически неподвижным. — Отвали от меня, — прошипел он, голос звучал напряженно. Он вырывался из удерживающих его рук, ненавидя тот факт, что в любой другой день он смог бы легко сбежать. Однако сегодня он был настолько слаб, что едва сопротивлялся. Его тело замедленно, разум затуманен. «Ты этого не вспомнишь», — Шадис пообещал ему это. Леви был уверен, что он все вспомнит. — Не надо, — Леви слабо пнул ногой, когда почувствовал, что с него стягивают шорты вместе с остатками достоинства, которые у него еще оставались. Он тихо застонал, когда холодная рука схватила его член, сделав несколько ленивых поглаживаний. — Почему, черт возьми, у него не встает? — Лидия заскулила, сидя на бедрах Леви. Она попыталась насадиться на его член, но, что бы она ни делала, ей не удалось возбудить его. — Должно быть, это из-за чертовых наркотиков, — пробормотала она, сильно ударив Леви по лицу. — Лидия, хочешь, чтобы кто-то другой попробовал? — спросил Граш. Леви почувствовал, как кто-то толкнул его ногой в бок. — Без разницы. Тяжесть ушла, и его ноги приподнялись, когда кто-то проскользнул между ними. Леви дернул руки, пытаясь ускользнуть от удерживающей его хватки, чтобы он мог дать отпор. Человек между его ног снял повязку с глаз и положил ее рядом с собой. Леви свирепо посмотрел на ухмыляющегося ему в ответ Граша. Тот вошел одним быстрым, сильным толчком. Леви, которому и так было больно, откинул голову назад и закричал, теперь ничто не могло заглушить звук. С каждым толчком и одобрительными возгласами Пиггри, Лидии и Бейтса Леви все сильнее и сильнее дергался в руках тех, кто держал его. Однако наркотики не отпускали, его борьба ничего не давала. Леви ненавидел, когда его удерживали. Ненавидел быть таким беззащитным. Больше всего на свете он ненавидел, когда его предавали. Он был так зол на себя, на Шадиса и на этих больных извращенцев. Он закрыл глаза и попытался представить, что он снова где-то в другом месте. Он позволил нижней части своего тела перестать напрягаться, а затем позволил всему телу обмякнуть от боли. Он позволил себе оцепенеть внутри и снаружи. Он почувствовал себя еще хуже после того, как Граш закончил с ним. Не только из-за того, что только что произошло, но и из-за осознания того, что сегодня вечером все эти люди изнасилуют его. Пиггри хлопнул в ладоши и широко улыбнулся, глядя на Граша, давая понять, что теперь его очередь. Граш махнул рукой Леви, выражая свое одобрение, и сделал глоток вина, слишком запыхавшись, чтобы много говорить. Леви вздрогнул, когда Бейтс и Пиггри отпустили его руки. Кровь давно перестала течь по ним — теперь, когда он снова мог их чувствовать, они закололи. Пиггри схватил его за волосы и рывком поставил на ноги. Его конечности были слишком ватными, чтобы что-либо делать. К несчастью для него, его не собирались далеко уводить. Пиггри перегнул его через край кровати, позволив Бейтсу и Грашу снова прижать его руки. Леви снова попытался пошевелить ногами и руками, снова попытаться пнуть, или ударить кулаком, или укусить, или еще что-нибудь, но независимо от того, как сильно его разум кричал ему двигаться, его конечности отвечали лишь незначительными движениями. Они были, словно лапша. Леви ненавидел это. Пиггри снял с подушек одну из наволочек и поднес ее ко рту Леви. — Возьми это, — все его веселье ушло, сменившись жадной похотью. — Зачем? — Леви раздраженно фыркнул. Он был способен хотя бы на это. Ухмылка Пиггри была такой угрожающей, что Леви был уверен, что из-за нее все его лицо стало выглядеть иначе. Даже перекошенным. Это почти напомнило ему лицо Ханджи, когда она по-настоящему увлекалась экспериментом. Мужчина наклонился над Леви и укусил его за ухо, заставив разведчика невольно вздрогнуть. Он ненавидел быть таким беспомощным. Таким слабым. Слабак. Почему ты доверял Шадису? — Потому что я не буду подготавливать тебя. Мне нравится вид крови, — Пиггри завязал наволочку вокруг рта Леви так туго, что стало больно. Прежде чем Леви успел подготовиться, Пиггри ворвался внутрь, толкнув Леви вперед с такой силой, что Граш чуть не потерял хватку на его предплечье. Пиггри был намного крупнее Граша, но толстяк даже не дал Леви шанса приспособиться. Он вонзился в него без всякого сочувствия, так тяжело дыша ему в ухо, что Леви не слышал, как остальные подбадривали ублюдка. Он слышал только дыхание Пиггри и свои собственные приглушенные крики. Леви закрыл глаза так крепко, что ему показалось, что если он достаточно сильно сожмет веки, его глазные яблоки лопнут. — Трахни его посильнее, Пиггри! — крикнул Бейтс рядом с ухом Леви. — Ты такой злой, — засмеялась Лидия. Она смеялась, как будто это была игра. Леви подумал, что это чем-то похоже на смех Нанабы, когда она дразнила его. За исключением того, что он слышал разницу: смех Нанабы был беззаботным. За ним не стояло никаких дурных намерений. Смех Лидии был противоположным. Она смеялась над тем фактом, что Леви было больно. Ей это нравилось. Пиггри двигался только сильнее и быстрее. Его дыхание становилось громче. В конце концов, Леви перестал напрягаться и обмяк во второй раз. В этот момент он полностью перестал бороться с наркотиком, надеясь, молясь, чтобы просто поддаться легкому онемению, которое он чувствовал. Он хотел просто заснуть и проснуться снова в штаб-квартире. Он хотел, чтобы произошло то, о чем ему сказал Шадис. «Ты этого не вспомнишь.» Пиггри выдернул кляп. — Если ты поцелуешь меня... — Пиггри запыхался, но не сбавил темпа. — Я… отпущу тебя. В глубине души Леви понимал, что он лжет, но все же решил попробовать. Он повернул голову и наклонился, чтобы поцеловать жирного ублюдка, но другая рука схватила его за волосы и снова прижала голову к кровати. Он боролся, не обращая внимания на смех Бейтса. — Посмотри, как сильно он хочет поцеловать тебя, Пиггри! Пиггри шлепнул Бейтса по руке и позволил Леви соединить их губы. Разведчик прищурился, пробуя алкоголь и сигареты. Он не протестовал, когда язык Пиггри проник в его рот, исследуя каждый дюйм, прежде чем уйти. Леви снова нащупал кровать, слабо дергая руками, чтобы попытаться выскользнуть из хватки Граша и Бейтса. Гнев захлестнул его. — Я сделал это, — прокряхтел он, оглядываясь через плечо на Пиггри, который снова погрузился в собственное удовольствие. — Я сделал это… Скажи им...пусть…отпустят. Он уткнулся лицом в кровать, услышав смех дворян. Он знал, что это была уловка. Он знал, что не должен был этого делать, и все же маленькая, невежественная часть его просто хотела попробовать. Он дышал сквозь унижение и боль, дрожа и дергаясь, когда Пиггри наклонился и укусил его за ухо, проведя по нему своим отвратительным языком. Кожа Леви покрылась мурашками. Это напомнило ему о том времени, когда Изабель научилась глупому трюку, чтобы вызывать у людей дрожь. Он вспомнил старый стишок: Treasure Island, Treasure Island, X marks the spot. X marks the spot. Кряхтенье Пиггри стало громче, и он грубо прикусил Леви за затылок, прежде чем лизнуть и поцеловать его. Он повторял это до тех пор, пока Леви не почувствовал, что кожа лопнула. Dot, dash, dot, dash, question mark. Spider crawling up your back--gotcha! Spider crawling up your back--gotcha! Леви вздрогнул, когда почувствовал, как длинные ногти Лидии мягко царапают его ребра. Он чувствовал ее запах, она сидела рядом с ним. Он мог чувствовать на себе ее жестокую улыбку и пристальный взгляд. Он ненавидел, что она наблюдала — что кто-то наблюдал. Особенно Найл. Черт, он ненавидел, что это происходит, но это было бы почти терпимо, если бы ему дали уединение. Dagger in the back--blood rushes down! Dagger in the back--blood rushes down! Он чувствовал, как кровь между его ног капает на ковер. Когда он немного сдвинул ногу, пытаясь сомкнуть бедра, пол был влажным. Он задался вопросом, заметили ли они, учитывая, что ковер был красным. Cool breeze, tight squeeze, now you've got the chills! Наконец, он почувствовал, как напрягся член Пиггри. Почувствовал, как толстяк кончает в него. Бейтс захлопал в ладоши. — Так держать. Ты наконец-то позволил сорвать свой цветок, — он усмехнулся. Пиггри фыркнул и отодвинулся от Леви, снова натягивая на себя халат, но оставаясь на кровати. — Мы с тобой оба знаем, что ты здесь единственная девственница, Бейтс, — он хмыкнул, используя одну из своих гигантских рук, чтобы нащупать задницу солдата. Леви чувствовал, что ему нечем дышать, хотя он знал, что это связано с тем фактом, что он прижимался ртом и носом к кровати. Ему хотелось потерять сознание. Ему не нужен был кислород, он просто хотел, чтобы это закончилось. Он даже не мог припомнить, чтобы раньше испытывал такой ужас. Нет, неправда. Он помнил, как почувствовал ужас, осознав, что ему придется продолжать жить без Изабель и Фарлана. Но это было совсем другое. Лидия схватила его за волосы и приподняла его голову, отказываясь дать ему облегчение от удушья. Она рассмеялась и снова опустила его. — Его глаза полностью затуманились. Видимо, член Пиггри действительно нечто другое. Леви почувствовал, как чья-то рука грубо дернула его назад. Лицо Граша, которое мгновение было наполнено паникой, сменилось облегчением, прежде чем он засмеялся. — На секунду я подумал, что ты убил его, — сказал он, выливая остатки своего вина на лицо Леви, отчего тот закашлял. Однако он облизнул губы, отчаянно желая, чтобы хоть немного влаги попало на язык. Бейтс усмехнулся, хватая Леви за волосы и стаскивая с кровати. — Я не трахаюсь с кем-то липким. Это отвратительно. «И все же изнасилование тебя вполне устраивает?». Леви задался вопросом, роняли ли Бейтса когда-нибудь на голову в детстве? Было ли так со всеми этими психопатами? Он застонал, когда Бейтс швырнул его в другую комнату, наклонив над ванной и открыв кран. Леви оперся руками о край ванны, когда мужчина схватил его за затылок и подставил голову под быстро бегущую холодную воду и отпустил только тогда, когда Леви захрипел и начал слабо сопротивляться. Он поднес его под воду еще несколько раз, прежде чем закрыть кран. — Думаю, теперь твоя очередь повеселиться с ним, — сказал Граш, стоя у двери, держа в пальцах еще одну дорогую сигару. Леви вспомнил, что однажды застукал Майка за курением. Ему нравился запах. Теперь это было просто отвратительно. Он дрожал, когда Бейтс наконец поднял его, заставив встать на колени на ковре. Мужчина сел на край ванны, протянув руку, чтобы схватить Леви за волосы. — Не могу поверить, что Шадис действительно позволил тебе сделать это, — сказал Бейтс Грашу, не сводя глаз с пленника. — На самом деле я тоже. Сначала это была просто шутка, но он быстро подхватил ее. Разведчики, должно быть, действительно отчаянно нуждаются в деньгах, если так охотно передают нам своего самого сильного солдата. — Держу пари, они были бы готовы сделать это снова, — сказала Лидия, тоже подходя и становясь в дверях. — Вы больны, — Леви зашипел на них. Его голова казалась тяжелой. Глаза расширились, когда Бейтс распахнул халат, обнажив эрекцию. Единственным предупреждением, которое получил Леви, была ухмылка, прежде чем Бейтс засунул свой член мимо его губ. Леви хрипел и боролся, но это было бесполезно. И снова его тело запаниковало, когда он понял, что задыхается от проникновения. Однако его разум принимал это. Он надеялся потерять сознание. Он начал видеть звезды. Пожалуйста, отключись. Края его зрения расплылись. Пожалуйста, отключись. Он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, когда Бейтс еще раз вошел ему в рот, прежде чем отстраниться, наблюдая, как Леви давится. — Давай сыграем в игру, — сказал он, поглаживая волосы Леви в притворном восхищении. — Найл! Леви съежился, когда вошел полицейский. — Да, лорд Бейтс? — Подвесь его снова. Найл кивнул, шагнув вперед, чтобы схватить Леви за бицепс и вытащить из ванной. Леви хотел бы, чтобы его ноги слушались настолько, чтобы позволить ему ходить самостоятельно, но они все еще были, как лапша. Он оставался вялым, когда Найл заковывал одно запястье за другим, пока не оказался в том же положении, в котором очнулся. Плечи снова вопили, как и все остальное тело. Пожалуйста, отключись. Вшух! Леви дернулся вперед и издал сдавленный крик. Он не ожидал, что внезапная, острая, жгучая боль пронзит спину. В его сознании всплыла картина того хлыста, с которым он видел Бейтса. Издав стон, он подался вперед. — Итак, Леви, сильнейший из людей, — Бейтс снова щелкнул хлыстом по его спине, заставив Леви отреагировать, пытаясь укрыть свое тело. В этот момент он чувствовал себя, как в бреду. Он хотел либо потерять сознание, либо сбежать, но побег не был вариантом, он был слишком накачан наркотиками и слаб, чтобы сделать это. Кенни всегда учил его никогда не сдаваться в подобных ситуациях, бороться до самой смерти. Однако он также учил Леви не быть глупым, знать, когда ты проиграл. Леви знал, что ситуация проиграшная — все, что он действительно мог сделать, это переждать. Они вернут его к полудню. Который сейчас час? Вшух. — Я бы хотел быть снисходительным к тебе. Леви горько усмехнулся, позволяя своему телу обмякнуть, когда Бейтс снова хлестнул его. — Это чушь, — ему удалось прохрипеть. — Я могу быть очень снисходительным, — весело возразил Бейтс. Он ударил еще раз, прежде чем подойти к Леви и схватить его за волосы, откидывая голову назад под болезненным углом. Разведчик зашипел и зажмурился, не позволяя больше литься слезам. Ему просто нужно было дождаться полудня. — Расскажи мне, Леви. Расскажи мне о своем первом разе. Леви повернул голову и плюнул Бейту в лицо. Мужчина отбросил волосы и вытер окровавленную слюну, прежде чем ударить Леви коленом в живот. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Леви вскрикнул от последнего удара, тело снова напряглось, прежде чем сдаться. — Он остановится, как только ты начнешь говорить, — сказала Лидия, стоя перед Леви. Она накрасила губы перед ним, прежде чем наклонилась, чтобы поцеловать его в подбородок. — Вот так, — произнесла она, — я оставила на тебе свою маленькую метку. Леви тоже плюнул на нее, заставив визжать и царапать его лицо и грудь. Она напомнила ему умирающее животное. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. — Блять! — Леви застонал, он не верил, что Бейтс действительно остановится, если он начнет говорить. Он думал, что это еще одна уловка, такая же, как с Пиггри. Однако он снова был в бреду, и, по крайней мере, с помощью этой уловки, если начнет говорить, он сможет получить хотя бы передышку, даже если Бейтс продолжит избивать его, когда он закончит говорить — Так что? — сказал Бейтс. — Кто был тем удачливым ублюдком? Я хочу знать имя. Вшух. — Ай! Э-э-э-рвин, — Леви стиснул зубы, вздыхая, после чего порка ненадолго прекратилась. — Продолжай. Леви наклонился вперед, дергая за цепи и желая, чтобы они немного ослабли. Он почти не чувствовал рук. — Мы были пьяны, — тихо продолжил разведчик, — он не помнит. Я тоже едва ли. — Расскажи нам немного подробнее, коротышка. — Граш усмехнулся, делая глоток алкоголя. — Он был груб? Или он пытался «заниматься любовью»? Леви закашлялся и сплюнул немного крови. — Мы были небрежны. Я же сказал, что мы были пьяны. — Ну же, расскажи нам, что он сделал. Леви покраснел и опустил голову. Последнее, чего он хотел, это рассказывать дворянам о своем первом разе. Он хотел сохранить этот секрет при себе. Черт возьми, даже Эрвин не знал об этом. Часть Леви чувствовала себя виноватой за то, что он вспомнил. Он чувствовал себя так, словно воспользовался Эрвином. Хотя капитан был инициатором, Леви был достаточно трезв, чтобы понимать, что происходит, в то время как Эрвин нет. Когда они проснулись, то, как Эрвин испугался… ранило Леви. Отвращение в его глазах, когда он посмотрел на Леви, заставило того захотеть убежать подальше и никогда больше не видеть капитана. Он надеялся, что Эрвин проснется и будет нежен с ним, как во время акта. Он надеялся, что эта ночь положит начало отношениям или чему-то большему, чем капитан и подчиненный. Но то, как Эрвин смотрел на него тем утром, его взгляд, полный паники, потому что переспать с Леви казалось ему таким ужасным исходом, заставили Леви солгать в мгновение ока и сказать, что ничего не произошло. Эрвин вздохнул с облегчением, подтвердив Леви, что его чувства к капитану не были взаимными. Он был унижен. И все же, чтобы защитить достоинство Эрвина, он солгал. Часть Леви чувствовала, что он заслужил это. В ту ночь он воспользовался Эрвином и теперь расплачивался за это тем, что пользуются им. Вшух. — Агх! Сначала он поцеловал меня, — зашипел Леви, вспомнив, чего они от него хотели. — Это было за стеной, так что никто на вечеринке не мог видеть. Он отвел меня в свою комнату. — Продолжай, — настаивал Бейтс с ноткой волнения в голосе. — Я хочу знать пикантные подробности. Он нагнул тебя над своим столом или трахнул прямо в постели? Давай, Леви, ты можешь придумать что-нибудь получше, чем это дерьмо. — Он... мы сделали это на его кровати. Он раздел меня, а затем я раздел его. Бейтс подошел и встал перед ним. — И?! — мужчина крикнул ему в лицо, пытаясь вывести его из себя. Это сработало. Леви поднял голову и тоже закричал. — И ВСЕ! Разозлившись, Бейтс ударил Леви кулаком по голове, прежде чем снова встать у него за спиной. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух. Вшух.

***

Когда Леви очнулся, он лежал на полу под цепями. Все его тело болело, и он чувствовал, что его спина горит. Он услышал, как закрылась дверь, прежде чем шаги приблизились. — Леви? Найл. Солдат присел на корточки перед ним, держа руки над его телом, боясь прикоснуться. — Леви, я собираюсь дать тебе немного кусочков льда, хорошо? — он встал и снова поспешил к кувшину, вернувшись с пригоршней тающих льдинок. Он медленно скармливал их Леви, давая им растаять во рту и попасть ему в глотку, прежде чем положить еще. Когда все кусочки закончились, Леви собирался попросить еще, но вместо этого Найл достал маленькую таблетку. Разведчик даже не заметил, как он сунул ее между его зубами, придерживая челюсть, чтобы помочь Леви раздавить таблетку. — Это усыпит тебя на некоторое время. Ты не проснешься. Когда они увидят, что ты не реагируешь, они отпустят тебя. — Время...? — слабо спросил Леви, уже чувствуя, как действует наркотик. — Сейчас только семь утра, Леви. Они вернутся через несколько минут, и я не знаю, что они собираются делать в течение следующих пяти часов. Леви не мог ответить, поскольку его тело обмякло, а разум, казалось, перестал работать. Однако он был благодарен Найлу за то, что тот дал ему таблетку. Он просто хотел проснуться, когда все это закончится. Ему было все равно, что они собираются делать с ним после того, как он будет без сознания. Его глаза закрылись, когда Найл встал и пошел прочь.

***

Леви снова очнулся, когда был в карете. Он прислонялся к Грашу — он понял это по запаху, но еще не открыл глаза. Он не хотел, чтобы они знали, что он в сознании. Он не чувствовал солнечного света, поэтому предположил, что занавески были задернуты. Однако он почувствовал, как чья-то рука легла ему на бедро. Больше всего на свете ему хотелось взять эту руку и отрубить ее, но он чувствовал, что даже если он попытается пошевелить руками, они не смогут подняться. — Мы на месте, — Леви услышал, как Лидия вздохнула. — Граш, это была самая веселая вечеринка за последнее время. Очень жаль, что ты женишься. — Да, это досадно. Тем не менее, тот факт, что ты смог провернуть эту сделку, кажется чудом. О, вот и он. Леви был вынужден прислониться к сиденью, когда Граш вышел наружу. Он слышал, как тренируются кадеты, и мысль о том, что они увидят его таким, была невыносима. Он не был уверен, было ли на нем что-нибудь надето. Он почти ничего не чувствовал, и не собирался прикасаться к своей промежности, чтобы проверить, есть ли там ткань, прикрывающая ее. Внезапно чья-то рука схватила его за волосы и выдернула из кареты, бросив к чьим-то ногам. Наконец, он приоткрыл налитые кровью глаза, увидев стоящего над ним Шадиса. Он попытался встать, ненавидя себя за то, каким маленьким он чувствовал себя у ног командира. Шадис наклонился, и Леви отчасти ожидал, что он попытается принести какие-нибудь дерьмовые извинения или попытается помочь ему подняться и загладить свою вину. Его кровь вскипела, когда все, что тот сделал, это схватил цепь, которую нащупал на шее, и взял то, что было тяжелым на ее на конце. Все остальное произошло как в тумане — сначала он увидел лицо Эрвина. Оно заслоняло солнце, придающее его светлым волосам красивый ореол. Затем Майк куда-то понес его. После этого его зрение на мгновение затуманилось, но он почувствовал, что его положили на пол, а затем боль усилилась, когда Ханджи и Моблит промыли и перевязали его раны. Он пытался сказать им, что ему плевать на свою спину: все, чего он хотел, это принять ванну. Моблит помог ему, и, как бы неловко это ни было, он был благодарен, когда товарищ начал говорить о вещах, которые не имели никакого отношения к той ночи. Он не задавал Леви никаких вопросов и не позволил полной тишине наполнить комнату. — Знаешь что? Я думаю, Нанаба планирует пригласить нас всех на пикник на день рождения Майка. Она пытается сделать это сюрпризом, но она сказала Ханджи, а та вроде как рассказала всем. Не удивлюсь, если и Майк уже в курсе... Кровать Эрвина была такой же мягкой, какой он ее помнил. И пахла тоже им. Он слушал капитана, пока тот занимался бумагами. Леви был слишком смущен, чтобы показать свое лицо, но он перевел взгляд туда, где, как он знал, Эрвин сидел за своим столом. Он попытался представить, как выглядел мужчина в этот момент — вероятно, глубоко задумавшись, пытаясь понять, когда отправлять документы и кому они достанутся. Леви был уверен, что он сосредоточен. Эрвин всегда был сосредоточен. Когда Ханджи принесла еду, Леви обнаружил, что его желудок не может принять ничего, кроме чая. Однако, зная, что ему нужно что-то съесть, зная, что он не должен выбрасывать еду, потому что там, откуда он родом, это была роскошь, он начал ковыряться в хлебе. Ему нужно было поскорее поправиться. Следующая экспедиция едва не дышала им в шею. Она будет достаточно скоро, чтобы начать задумываться о ней. Если он собирался быть полезным к тому времени, он не мог зачахнуть в постели Эрвина. Ему нужно было вернуться к тренировкам. Ему нужно было стать сильнее. Ему нужно было взять себя в руки. — Хочешь, я буду спать в своем кабинете? Я не возражаю, если ты хочешь побыть один. Последнее, чего хотел Леви, так это оставаться в одиночестве, хотя он и не хотел в этом признаваться. На протяжении всего времени, пока он был с дворянами, он чувствовал себя одиноким. Он покачал головой, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Эрвина, дабы убедиться, что тот получил ответ, что он не уйдет. — Шадис получил деньги? (Стоило ли оно того? Был ли я полезен? Внес ли я вклад в дело?) — Он взял портфель. Леви уставился, немного сбитый с толку, когда Эрвин начал расстилать одеяла на диване. Он покраснел, когда понял, что ожидал, что капитан проскользнет в постель рядом с ним. Конечно, он бы этого не сделал. Леви теперь был грязным. — Тебе нужна вода? Или еще чаю? Горло болит? Леви усмехнулся. Эрвин говорил, как ребенок, пытающийся быть полезным, это было забавно. Он подумал о том, чтобы попросить еще чая, но знал, что сейчас ему нужно пить воду. Ему нужно поправиться. — Воды. Выпив, он снова лег, намереваясь хотя бы попытаться заснуть. Он был почти уверен, что четырехглазая подсыпала что-то в чай, чтобы помочь ему погрузиться в сон. После того, как он выпил его, он почувствовал то же самое, что и после того, как выпил чай Шадиса. Однако он не возражал, он знал, что подруга пытается помочь. Он был благодарен. Он был уверен, что без чая не смог бы уснуть, а он не хотел больше бодрствовать. Находясь на грани потери сознания, Леви не осознавал, что говорит вслух, пока Эрвин не ответил на его вопрос — Да, я помню. Что такое? У нас действительно был секс. Я солгал, чтобы избавить тебя от унижения. Чтобы сохранить твое достоинство. Ты прижал меня к кровати и целовал меня повсюду. Ты назвал меня красивым. Я чувствовал себя таким. Чувствовал себя любимым. Счастливым. Я был уверен, что ты тоже любишь меня, но потом ты проснулся и испугался, что мог переспать со мной. Ты проснулся и опомнился, потому что мысль о том, чтобы переспать со мной, подземной крысой, была настолько невыносима, что ты упал с кровати. Мне жаль, что я воспользовался тобой той ночью. Я не знаю, когда я начал любить тебя, но… Я действительно подумал, что, возможно, мы могли бы… — Ничего, не бери в голову. Чай подействовал, и Леви заснул.