Lamb to the slaughter

Эрвин некоторое время оставался рядом с Леви, зная, что ему следует лечь снова на диван. Глаза щипали от усталости, а спина болела от долгого сидения на жестком стуле. Тем не менее, он не мог заставить себя пошевелить ни единым мускулом. Неужели командир должен был принимать такие решения? Эрвин не мог не сравнить ситуацию с экспедициями за стены. Шадис отправил Леви на эту жестокую пытку, чтобы раздобыть средства, заплатить за снаряжение разведчиков. Капитан ненавидел себя за то, что понимал, из чего исходят мотивы этого отчаянного человека. В глазах Шадиса Леви был одной душой среди многих. Продажа одной души, чтобы помочь многим в краткосрочной и долгосрочной перспективе, была бы идеальным выбором, который сделал бы каждый. Это похоже на экспедиции. Вы посылаете группу душ умереть ради человечества, чтобы приблизиться на один или два шага к конечной цели. Эрвин тоже скоро это сделает. Он знал, что станет следующим командиром. Он знал, что будет так же виновен, как и Шадис. Черт. Он отправит горы жизней на жестокую смерть. В каком-то смысле это еще хуже – все равно что посылать ягненка на заклание. Но Леви не был ягненком, даже близко. Он был сильнейшим из людей. И все же сейчас он лежал в постели, едва способный двигаться, и Эрвин даже не хотел думать о том, какой психический ущерб ему нанесен. Эрвин не задумываясь поднял руку — единственное движение, которое он сделал за последние пару часов, — чтобы убрать несколько прядей волос с лица Леви. Эрвин задался вопросом, выглядит ли он сейчас внешне спокойным. Однажды Леви описал его спокойное лицо как лицо, постоянно погруженное в размышления, всегда сосредоточенное на чем-то еще. Леви часто спрашивал, о чем он думает, даже когда Эрвин просто интересовался, что будет на ужин. Иногда он чувствовал себя неловко, считая, что Леви думает о нем лучше, чем он есть на самом деле. Он, казалось, думал о нем как о человеке, всегда поглощенным чем-то важным. Это было не так. Много раз Эрвин чувствовал себя потерянным. У него было так много вопросов, но он даже не знал, что это за вопросы. Как будто ему стерли память, и он пытался что-то вернуть, но не знал, что именно. Теперь он чувствовал себя потерянным, перебирая пальцами волосы Леви. Часть его хотела, чтобы он проснулся: разговор с невысоким разведчиком всегда успокаивал его. Другая часть его надеялась вопреки всему, что его глаза не откроются. Он не хотел, чтобы Леви спрашивал, что он делает. Он не понимал, что делает. Если бы Леви спросил, он был бы вынужден обдумать ответ более глубоко. Ему пришлось бы встретиться лицом к лицу со своими чувствами. Если снаружи он выглядел спокойным, Эрвину было интересно, как он выглядит внутри. Сказать, что он был зол, было бы преуменьшением. Если бы Шадиса прямо сейчас пожирал титан, и только Эрвин мог спасти его, он не стал бы этого делать, настолько он был зол. Он не знал, какой больной человек может отправить кого-то на изнасилование и пытки за деньги. Они могли бы получить средства другим способом — любым другим способом кроме этого. Черт, если бы Эрвин мог поменяться местами с Леви, он бы сделал это в мгновение ока. Эрвин прервал зрительный контакт с лицом Леви, вместо этого переведя взгляд на бумаги, которые остались незавершенными на его столе. Он знал, что должен ими заняться, но мысль о том, чтобы оставить Леви, даже если он просто отойдет на несколько футов, была невыносима. Ему казалось, что стоит ему хоть немного пошевелиться, как кто-то придет и заберет его, что если он уберет руку с мягких волос Леви, тот исчезнет, и он снова будет искать его, как в то утро. Он решил не заниматься бумажной волокитой. Он хотел… должен был оставаться рядом с другом. Больше для себя, чем для Леви.

***

Эрвин не заметил, как задремал, пока не раздался тихий, почти беззвучный стук в дверь. Размяв затекшие ноги, он подошел и отпер дверь, после чего выглянул наружу, не слишком широко, чтобы свет из коридора не потревожил Леви в постели. Он был удивлен, увидев, что человеком с другой стороны был Майк. Тот еще не сменил форму, давая Эрвину понять, что его, скорее всего, не было в здании все это время. — Как малец? — спросил он, глядя в коридор, а не на Эрвина. — Он спит, — Эрвин знал, что Майк имел в виду не это, но это все, что он мог дать. Он не знал, как дела у Леви — даже сейчас тот, казалось, подавлял свои чувства. Майк шмыгнул носом и кивнул, но ничего не сказал. — Куда ты ушел? — спросил Эрвин, прислоняясь к двери рядом с другом. Он чувствовал себя охранником, сторожащим вход. — Просто гулял. Я взял Пенни на пробежку, нужно было проветрить голову, чтобы не врезать Шадису. Эрвин кивнул, внутренне ругая себя за то, что не догадался об этом раньше. Обычно, когда Майку нужно было побыть одному, он брал свою лошадь и гнал ее через лес. — Тебе лучше? — спросил он, отметив, что товарищ больше не выглядит злым. Майк покачал головой, доставая из кармана куртки маленькую коробочку. — Я… э-э, я также ездил в город, — пробормотал он. — Я купил ему немного чая. Эрвин поднял брови, чай в его руке, должно быть, стоил целое состояние. — Майк, — Эрвин посмотрел на мужчину, впервые заметив, что его глаза слезятся, — ты знаешь, что Леви это не примет, — вместо правды он мог просто поблагодарить друга, сказав ему, что отдаст чай Леви, когда тот проснется, но Майку всегда не нравилось, когда Эрвин юлил, ходя вокруг да около. Майк снова вздохнул. — Шадис сказал мне на днях, что если я почувствую какой-то странный запах в его кабинете, не входить. Он сказал, что у него будет встреча. Если бы я пошел туда… я мог бы… я мог бы остановить это. Эрвин покачал головой, положив руку на плечо Майка, когда тот позволил тихим слезам скатиться по лицу. Кроме остекленевших глаз, его лицо не меняло эмоций. — Это была не твоя вина, Майк. Ты не мог знать. — Я знал, что что-то не так. Знал, что от того дворянина пахнет наркотиками. Я был уверен, что почувствовал запах Леви, когда тот уходил. Вдвоем они сели на пол и тяжело прислонились к двери, оба измученные и довольно сердитые. Майк забрал коробку с чаем обратно и изучил ее, слегка нахмурившись, когда принял правду в словах Эрвина. Леви сказал бы ему, чтобы он вернул деньги и потратил их на что-нибудь полезное. Он снова шмыгнул носом и посмотрел на Эрвина. — Может быть, мы сможем украсть эти деньги у Шадиса, — он хмыкнул, вытирая лицо. — Они принадлежат мелкому парню. Как бы Эрвину ни хотелось согласиться, он покачал головой — лучше быть рассудительным. — Шадис, вероятно, уже израсходовал их… — внезапно они оба откинулись назад, когда дверь открылась. Потеря равновесия заставила их упасть на спину, где они уставились на разъяренного Леви, прислонившегося к дверному косяку и смотрящего на них сверху вниз. Несмотря на свои травмы, рефлексы солдата были быстрыми, чтобы уйти с дороги, когда его товарищи рухнули на пол. Эрвин был благодарен, что они не стояли на ногах, а также за то, что не раздавили Леви. — Мне показалось, я слышал лай, — пробормотал Леви, мягко пиная Майка в плечо. Мужчины встали, потирая головы в местах соприкосновения с твердым полом. Леви переминался с ноги на ногу, все еще прислоняясь к стене. — Куда ты идешь? — спросил Эрвин, слегка нахмурившись, когда Леви пожал плечами. — Вы, парни, громко разговариваете. Вы знаете, насколько тонкие эти стены? Идиоты. Майк хмыкнул, зная, что друг слышал его признание. Он также, вероятно, слышал о чае, поэтому Майк вытащил его из кармана куртки и протянул товарищу поменьше ростом. Леви не смотрел на него, когда брал чай, но кивнул в знак благодарности. — Я верну тебе деньги, — пробормотал он, уже открывая коробку и обнюхивая ее изнутри. Майк покачал головой. — Не нужно. Леви не ответил на это и не показал, что он действительно слышал его. Вместо этого он пробормотал: — Ты идиот, если думаешь, что это была твоя вина, Майк. Майк раздраженно фыркнул, услышав это, но Эрвин знал, что он просто притворяется. Он мог сказать это по тому, как Майк не смотрел на Леви. — Я знаю, что это была не моя вина, Леви, — произнес Майк. — Но я также знаю, что мог бы что-то сделать. — Обвиняя себя, ты не повернешь время вспять. Я тоже многое мог бы сделать по-другому. Но я не собираюсь винить себя за это. — Я не поверю в это ни на секунду. Леви пристально посмотрел на него. — Я уже смирился с тем, что произошло, Майк, так что не смей притворяться, будто знаешь, как я себя чувствую. Прими это. Майк кивнул, но ничего не сказал. Однако Эрвин знал, что он оценил прямоту Леви, хотя бы немного. В конце концов, Майк снова кивнул Леви и Эрвину, прежде чем уйти, закрыв за собой дверь. Леви запер ее. — Заваришь мне немного? – спросил он Эрвина, протягивая ему коробку. Эрвин по-прежнему не хотел оставлять его, но он также хотел, чтобы Леви было как можно комфортнее. — Конечно, — Эрвин согласился, взяв чай, пока Леви, прихрамывая, медленно возвращался к кровати. Эрвин открыл дверь и запер ее за собой, спустившись на кухню и немного вздрогнув, когда увидел там Моблита, пьющего и сидящего на стойке. Впрочем, увидеть бутылку или фляжку в руках старшего офицера было не редкостью, поэтому он не слишком беспокоился. — Моблит? Ты не спал? Офицер усмехнулся, очевидно, по меньшей мере, подвыпивший, делая очередной глоток алкоголя. — Я не думаю, что кто-то может, Эрвин. Ханджи в своей лаборатории проводит какие-то эксперименты, Нанаба на крыше, Майк только что снова пошел в конюшню. Ты спал? Эрвин в ответ покачал головой и принялся за чай. — Ты видел Шадиса? Эрвин хотел, чтобы командир был вынужден бодрствовать с чувством вины, как и все остальные. Мысль о том, что их начальник мог проспать все это, вызывала отвращение. Черт возьми, Эрвин решил проверить и посмотреть, чем занимается мужчина после того, как напоит Леви чаем — если он крепко спит, Эрвин его разбудит. Он не заслуживал отдыха. Моблит покачал головой в ответ на вопрос и сделал еще глоток. — Он был у себя. Мне пришлось запереть Ханджи в ее кабинете. Ну, знаешь, чтобы она не улизнула и не убила его. Эрвин слегка усмехнулся, прекрасно понимая, что Ханджи, вероятно, могла убить их командира и обставить все как несчастный случай. Он был уверен, что им это тоже сошло бы с рук… — Я уверен, что ее влюбленность в него теперь прошла, — невзначай сказал он, наблюдая, как закипает вода, но заметил, как Моблит напрягся при этих словах. Эрвин слегка съежился, вспомнив, что офицер влюблен в их главного исследователя. — Почему бы тебе просто не сказать ей, что ты чувствуешь? — спросил Эрвин, заходя с другой стороны от своего друга и запрыгивая рядом с ним на стойку. Это напомнило ему о том времени, когда он был маленьким, и его отец сажал его на стол, когда готовил яйца на завтрак. Эрвин часто читал ему книгу вслух, так как его отец однажды сказал ему, что находит приготовление пищи довольно скучным. Моблит сделал еще один глоток из бутылки, вытер рот и повернулся к Эрвину. — Почему ты не скажешь Леви? Эрвин был слегка ошарашен. Моблит никогда ни с кем не был так откровенен, особенно с начальством. Хотя на самом деле Эрвина не это застало врасплох… — Я… мне не нравится Леви так, как тебе нравится Ханджи, Моблит, — он заикался, сильно краснея и надеясь, что друг был слишком пьян, чтобы заметить. Однако тот заметил, закатив глаза и собираясь снова выпить, но нахмурился, поняв, что бутылка пуста. — Конечно, Эрвин, — сказал он. Его прямолинейность исчезла, когда он спрыгнул со стойки, чтобы взять еще одну бутылку. Эрвин подумал, не сказать ли ему притормозить, впервые заметив остальные три пустые бутылки, но потом решил, что сейчас действительно не время указывать Моблиту, как справляться. — Это правда, — настаивал Эрвин, тоже вставая, чтобы налить горячей воды в чашку. Чай даже пах дорого. Леви заслужил это и многое другое. – Я уважаю Леви… но я не… влюблен в него. — Это хорошо. Тогда ты не будешь возражать, если Кейджи пригласит его на свидание, верно? Бедный паренек запал на него с тех пор, как присоединился. Эрвин совершенно не ожидал того гнева, который он почувствовал, услышав это. Он слишком быстро повернулся к Моблиту, собираясь строго сказать ему, что он абсолютно против и что Кейджи не имеет права находиться рядом с Леви. Они все равно не были в одном отряде, так что… Оу. То, как Моблит пьяно ухмылялся ему, подсказало Эрвину, что это была всего лишь ложь, чтобы проверить, будет ли он ревновать. Эрвин ахнул про себя, когда Моблит похлопал его по плечу и направился к кабинету Ханджи. Эрвин не осознавал, что ему на самом деле нравится Леви. Конечно, он думал, что тот прекрасно выглядит — красивый, изящный. Безусловно, он часто думал о том, как удобно тонкая талия Леви поместилась бы между его руками, или какими мягкими были бы губы Леви на его губах. Но он часто думал так обо всех… О, подождите. Нет, это не так. Эрвин внутренне корил себя за то, что не понял этого раньше. Тем не менее, теперь, зная, что он на самом деле чувствовал, было не легче. Теперь он понял, что имел в виду Моблит, сказав ему, что не так-то просто признаться. Нанаба, Майк и Эрвин — все приставали к парню, чтобы он рассказал Ханджи о своих чувствах, но теперь, испытывая это сам, мысль о том, что ему придется стоять перед Леви и признаваться, что он ему нравится, была невыносимой. Стряхнув с себя волнение, Эрвин отнес горячий чай обратно Леви, чуть не уронив его, когда увидел, что дверь его спальни слегка приоткрыта. Он запаниковал и вошел в свои личные покои, тихо позвав Леви, когда ставил чай на тумбочку рядом с кроватью. Он проверил ванную и свой кабинет, но нигде не увидел товарища. — Ле… — Уверяю тебя, Леви… — Заткнись. Эрвин на цыпочках вышел из кабинета к соседней комнате, прижимаясь спиной к стене, когда остановился перед приоткрытой дверью кабинета Шадиса. Его охватило облегчение, когда он услышал голос Леви. Однако то, что он сказал, заставило его снова содрогнуться. — Мне плевать на то, что ты сейчас говоришь. Твои ничтожные, пустые обещания ничего не значат. Черт, Шадис, я даже не хочу слышать ничего из твоих уст, кроме «да, я понял». А теперь позволь мне сказать: с этого момента, если когда-нибудь в будущем ты примешь больное, извращенное решение, что тебе нужно снова продать одного из своих солдат — ты продашь меня. Эрвин покачал головой, его переполняла ярость. Как Леви мог такое сказать? — Если тебе когда-нибудь понадобится пожертвовать солдатом, чтобы получить средства, ты пожертвуешь мной. Если я когда-нибудь узнаю, что ты, блять, продал одного из моих товарищей, я без колебаний убью тебя, воткнув клинок тебе в задницу. Ты понял? Эрвин затаил дыхание. — Да, я понял, — вздохнул Шадис. Эрвин отошел на несколько шагов от двери, когда услышал, что кто-то приближается к ней. Леви не удивился и не посмотрел на него, когда вышел из кабинета. Они вдвоем медленно вернулись в комнату Эрвина. Капитан поддерживал Леви на ходу. Как только Леви вернулся в постель с чаем в руке, и дверь оказалась заперта, Эрвин снова сел на стул. Леви наморщил нос. — Так вот для чего он здесь? Ты теперь смотришь, как я сплю? — Да, смотрю, — пробормотал Эрвин, наблюдая, как товарищ делает глоток своего напитка, кончики его ушей покрылись густым румянцем. — Леви, почему ты сказал это Шадису? По сути, ты дал ему разрешение сделать это снова, если нам когда-нибудь понадобятся средства. Леви поднял бровь. — У нас с тобой очень разные определения разрешения, Эрвин, — сказал он, снова потягивая чай. – Все в порядке. — Зачем тебе это? Леви сделал еще глоток, схватив коробку с чаем с тумбочки, чтобы прочитать состав. — Я не так зол, как ты и другие, Эрвин. Думаю, оно того стоило. Эрвин нахмурился и сел на кровать, схватив Леви за плечи. Он не мог поверить в то, что слышал. — Как ты вообще можешь такое говорить? Еще глоток. Эрвин схватил чашку с чаем и поставил ее на стойку, не сдержавшись. Леви свирепо посмотрел на него и скрестил руки на груди. — Эрвин, из-за того, что это произошло, мы получим больше лекарств, еды, коек для лазарета, лучшее оборудование для тренировок — список можно продолжать. И ты говоришь, что это того не стоило… — Это того не стоило, Леви! Ты не какой-то скот, который можно продать, когда нужны средства! Леви шлепнул Эрвина по рукам. — Я, блять, никогда такого не говорил. Но это того стоило. И мне все равно, что ты думаешь. Называй меня шлюхой, но я сделаю это снова, если это означает, что мы получим припасы, необходимые для возвращения большего количества выживших. Я не жалею об этом. — Леви, это было не ради благой цели… — Это было сделано для того, чтобы получить средства для экспедиций! Чем это отличается от смерти за стенами?! А? — Это ты! Вот в чем разница! Леви закрыл рот и уставился на Эрвина, не зная, что ответить. Эрвин опустил глаза. Если и было что-то, что он ненавидел, так это лицемерие. Как он мог приставать к Моблиту с просьбой рассказать Ханджи о своих чувствах, но при этом не сказать человеку перед ним, что он его любит. Эрвин наклонился вперед и чмокнул Леви в губы, удивив его этим настолько, что Леви опустил взгляд. Эрвин чуть не рассмеялся. Он выглядел таким очаровательным. — Леви, во-первых, ты не шлюха, и я никогда не посчитаю тебя таким. Во-вторых, ты мне… ты мне нравишься. Очень. Пожалуйста, никогда не соглашайся на подобное. Пожалуйста, не считай нормальным это делать за небольшие средства, — Эрвин поднял голову и медленно потянулся вперед, чтобы положить руку на щеку Леви. — Если ты согласишься сделать это добровольно, я тоже это сделаю. Леви прищурился. — Не смей, черт возьми. — Тогда и ты не смей. — … Некоторое время они оба молчали, прежде чем Эрвин решил проскользнуть в постель к Леви после того, как вернул ему чай. Покончив с напитком, Леви лег к нему спиной. — Леви, это несправедливо, что ты думаешь, что должен разбираться с этим в одиночку. — Знаешь, что несправедливо, Эрвин? Ты ведешь себя так, будто я тебе нравлюсь, морочив мне этим голову. Это не смешно. Никогда больше, блять, так меня не целуй. Эрвин нахмурился, поворачиваясь, чтобы посмотреть на затылок Леви. — Ты мне правда нравишься. — Конечно. — Почему ты мне не веришь? Леви напрягся, и Эрвин подумал о том, чтобы потянуться вперед и погладить его плечо. Он собирался это сделать, но затем остановился, как вкопанный, когда Леви заговорил напряженным голосом. — В ту ночь, когда мы напились, у нас действительно был секс. Эрвин всегда ожидал, что если он услышит, как Леви говорит ему это, он будет смущен, виноват, зол на себя. Однако сейчас он определенно был доволен тем, что услышал это. Он нахмурился еще больше, когда понял, что Леви это не устраивает. Ужас наполнил его, когда Леви продолжил. — Но тем утром тебе было противно находиться со мной в постели… а теперь ты говоришь, что я тебе, нахрен, нравлюсь? Это чушь, Эрвин. Может, я и из подполья, но даже я знаю, что люди, которым кто-то нравится, не стали бы, блять, выпрыгивать из кровати в панике, потому что поняли, что они переспали. — Леви, я… тебе нравлюсь? Леви минуту не отвечал. Эрвин собирался спросить снова, когда он тихо прошептал: «Да». Эрвин слегка прочистил горло. Ему всегда казалось, что он хорошо владеет словами — он знал, что может быть обаятельным, когда захочет. Но прямо сейчас он не знал, как сказать Леви, что он не испытывает отвращения, что он никогда не испытывал отвращения к нему. Он не ожидал, что это будет так трудно. — Могу я… могу я обнять тебя? Леви снова напрягся, но кивнул. Эрвин придвинулся ближе и обнял его за талию, стараясь не прижиматься к его спине. Он решился и прижался губами к волосам Леви на затылке, глубоко вдыхая и улыбаясь, когда почувствовал запах своего шампуня. Тишина опустилась на них обоих, когда Леви начал расслабляться в объятиях Эрвина. Он осмелился на еще один шаг. — Можно я поцелую тебя в голову? Леви снова кивнул, и Эрвин поцеловал его в волосы. Потом еще раз. И еще. Некоторые поцелуи были короткими, а иногда он дольше прижимался губами к коже головы Леви. Внезапно Леви вздохнул, слегка повернув голову, чтобы краем глаза увидеть Эрвина. Эрвин поцеловал его в висок. — Если ты делаешь это только из жалости, то можешь остановиться прямо сейчас. Эрвин не удивился этим словам. — Я делаю это не потому, что мне жаль тебя, Леви. Я никогда не жалел тебя. Я равняюсь на тебя, я уважаю тебя, я люблю тебя. Леви поморщился, когда повернулся к Эрвину, уткнувшись своим покрытым синяками лицом ему в грудь и обхватив его руками. Эрвин начал перебирать пальцами его волосы, отмечая, насколько они невероятно мягкие. — Я заглажу свою вину перед тобой, Леви, — сказал Эрвин, проводя рукой по волосам. — Это… только на сегодняшний вечер? — спросил Леви так тихо, уткнувшись ему в грудь, что Эрвин едва расслышал. Эрвин задумался над вопросом. Было ли это только на сегодня? Он надеялся, что нет. Он надеялся проснуться с Леви в руках и улыбкой на лице. Он надеялся просыпаться с Леви каждое утро. — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Я хочу всегда быть с тобой. Пожалуйста, оставайся со мной каждую ночь. — Это приказ? — Да. — Тогда есть, сэр.