Lamb to the slaughter

Найл ненавидел выполнять подобную работу. Не только потому, что он чувствовал себя ужасно из-за того, что был сторонним наблюдателем — солдатом, который не мог защитить человека, как он поклялся, — но и потому что, возвращаясь домой, он не мог смотреть в глаза своим дочерям и жене. Он не мог вынести мысли о том, что с ними могут произойти такие же ужасные вещи. И все же он был здесь, позволяя этим ужасным вещам происходить с тем, чье лицо было спрятано в мешке. Человек, перекинутый через плечо мужчины, следовавшего за лордом Грашем, обмяк и, вероятно, потерял сознание. Они не сказали Найлу, кто там был, только велели подвесить его. С этими дворянами всегда так было. Всякий раз, когда они покупали домой какого-нибудь бедного мужчину или женщину, они не давали им шанса дать отпор. Обычные проститутки были недостаточно возбуждающими. Эти больные, богатые ублюдки заводились, когда люди плакали. Обычно человека либо накачивали наркотиками, либо связывали. Очевидно, с этим сделали и то и то. Охранник бросил тело на кровать, а Граш похлопал Найла по плечу. — Я собираюсь взять немного еды и напитков, — он ухмыльнулся, вероятно, надеясь, что Найл улыбнется вместе с ним. Обычно Найл потакал им, чтобы не злить их. Однако на этот раз он просто не смог заставить себя сделать это. Он знал, что человек, которого они купили, был из разведчиков, что Шадис продал его. Хотя Найл и считал разведчиков пустой тратой времени, ему все равно не нравилась мысль о том, что кто-то из них станет жертвой торговли людьми. Черт возьми, ему не нравилась мысль о том, что любой может стать жертвой торговли людьми. — Позови нас, когда он очнется, — закончил Граш, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Найл выпустил дыхание, которое сдерживал, прежде чем невольно перевел взгляд на лежащего на кровати человека без сознания, со связанными за спиной руками и мешком на голове. Похоже, он все еще был в пижаме и был довольно маленького роста. Найл вздрогнул, подумав, что Шадис продал одного из юных новичков, возможно, даже кого-то из учебного корпуса, кому было не больше двенадцати. Заставив себя пошевелиться, Найл подошел ближе и стянул мешок, в шоке уронив его, обнаружив под ним никого иного, как Леви, с лицом сморщенным и заплаканным, как будто ему приснился дурной сон. «Как, черт возьми, им удалось заманить сюда Леви?» — подумал Найл, с содроганием развязывая веревки, которые уже начали впиваться в запястья разведчика. Он легко отвел его туда, где дворяне хотели, чтобы он был закован в цепи, дав Леви чуть больше свободы, когда сковывал его руки — но это была всего лишь мелочь. Он снова встал у двери, наблюдая за Леви в поисках каких-либо признаков пробуждения. Он не недооценивал его. Леви был умным ублюдком, Найл знал это. Он мог уже очнуться и просто притворяться спящим, чтобы оценить ситуацию. Найл попытался напомнить себе, что Леви когда-то был головорезом — не более чем подземным отребьем, которому повезло, что Эрвин оказался в нужном месте в нужное время. Однако это не помогло. Его все еще тошнило при виде такого Леви. Прошло полчаса. У Найла было время по-настоящему задуматься о своей работе, своем звании. Когда он был новичком, он пытался навести порядок. Он действительно пытался остановить коррупцию и незаконную торговлю, которую депутаты вели с плохими людьми, но это только навлекло на него неприятности, и Найл вскоре понял, что иногда единственный способ «изменить ситуацию» — это просто заткнуться и делать, как сказано. Но, черт возьми, он на это не подписывался. Найл слегка подпрыгнул, когда Леви дернулся и напрягся, но кроме этого ничего особенного не сделал. — Ты дрожишь. Очнулся? — он увидел, как Леви вздохнул, но ответил не сразу. В конце концов, он посмотрел на Найла своими налитыми кровью глазами. Полицейский поморщился, желая, чтобы этот маленький человек перестал пялиться на него. — Э-э… Я должен предупредить их, когда ты придешь в себя, — сказал он, направляясь к кувшину на столе и наливая воду в стакан. — Сначала я дам тебе немного воды, — пробормотал он, надеясь, что каким-то образом эта вода компенсирует… все. Найл почти чувствовал, что не может дышать – он был таким трусом. Он поднес стакан к губам, и Леви залпом осушил его. На мгновение Найл почти не мог поверить, что это был тот самый головорез, который доставил столько неприятностей в подполье. Прямо сейчас он выглядел таким слабым и испуганным. Он явно был накачан наркотиками, и Найл задался вопросом, знает ли он вообще, где находится. Убрав стакан, он действительно подумывал о том, чтобы просто послать все и отпустить разведчика — или, по крайней мере, немного ослабить его цепи, чтобы дать ему шанс на борьбу. Однако он знал, что Леви все равно не избежать того, что должно произойти. Ему остается лишь быстрее пройти через это. Найл протянул руку, чтобы убедиться, что цепи укреплены, прежде чем повернуться и пойти сказать Грашу, что Леви очнулся. Самое большее, что он мог сделать, это ускорить все дело — может быть, пока остальные будут отвлечены, Найл сможет прихватить с кухни какие-нибудь наркотики. — Прости, Леви, — пробормотал он, прежде чем выскользнуть. Он направился в гостиную, где лорд Граш, Бейтс, Пиггри и Лидия бездельничали и пили. Граш был первым, кто увидел его. — О! — воскликнул он, вставая и жестом призывая своих друзей сделать то же самое. Они прошли в спальню, в которой держали Леви. — Он проснулся, не так ли? Леди и джентльмены, позвольте представить вам сегодняшнее развлечение! Распахнув дверь, Найл вернулся в свой угол и взял пистолет — на самом деле просто для вида. Граш что-то сказал ему, но все, что он услышал, был звон в ушах. Он просто хотел, чтобы сегодняшний вечер поскорее закончился. Все это время он не сводил глаз со стены. Он не смотрел на пол, когда они прижимали Леви к нему, ни когда он кричал, ни когда Пиггри перенес его на кровать. Ему пришлось прижать носовой платок ко рту на случай, если его стошнит, когда Бейтс схватил парня — когда треск наполнил комнату и кровь Леви забрызгала пол. Тогда дворяне были максимально отвлечены, поэтому он выскользнул на кухню, где видел, как Граш лениво выкладывал наркотики на прилавок. Когда он вернулся, Леви уже потерял сознание. Найл вздохнул с облегчением, он не заметил, как затаил дыхание — как долго он это делал? Дворяне снова ушли, велев еще раз сказать, когда Леви очнется. В их голосе звучало раздражение, как будто это им доставляли неудобства, а не они наносили кому-то необратимую травму. Когда Леви начал издавать небольшой шум на полу, Найл окликнул его, присев перед ним на корточки, но чувствуя такое отвращение к самому себе, что не мог прикоснуться к нему. — Леви, я собираюсь дать тебе немного кусочков льда, хорошо? — он снова попытался напомнить себе, что Леви когда-то был подземным бандитом. Он попытался напомнить себе хоть что-нибудь, что могло бы избавить его от чувства вины — он попытался вспомнить голос Леви, называющий его свиньей, или сердитые крики начальника, приказывающего ему разобраться с разведчиком. Ничего не помогало. Оглянувшись на дверь, Найл быстро повернулся обратно к Леви, ненавидя себя за то, что больше боялся быть пойманным, чем за Леви. Он тряхнул головой. У него есть своя семья, о которой нужно думать. Тем не менее, была одна маленькая милость, которую он мог оказать Леви. Он поместил таблетку между его зубами и передвинул челюсть так, чтобы она раздавилась у него во рту. — Это усыпит тебя на некоторое время. Ты не проснешься. Когда они увидят, что ты не реагируешь, они отпустят тебя. — Время…? — слабо спросил Леви, его зрачки расширились, а веки уже начали закрываться. Найл поморщился. Какое-то время он определенно будет страдать от ломки после такого количества наркотиков. — Сейчас только семь утра, Леви. Они вернутся через несколько минут, и я не знаю, что они собираются делать в течение следующих пяти часов. Когда он уснул, Найл вернулся в свой угол. Часы тянулись, и хотя Найл предполагал, что, возможно, раз Леви не реагирует, дворяне оставят его в покое, это было не так. Они жестоко надругались над ним во сне, и полицейский мог быть только благодарен, что разведчик был без сознания.

***

Найл чувствовал себя оцепеневшим, когда ехал в экипаже обратно к своему дому. Он не мог выбросить из головы события ночи. Он пошел домой на обед, зная, что через несколько часов ему придется вернуться в штаб-квартиру. Ему просто… нужен был перерыв. — Папочка! Найл тут же опустился на колени и крепко обнял своих девочек, сжимая их немного крепче, чем это было необходимо, и молясь, чтобы им никогда не пришлось узнать насколько жестоким на самом деле был тот, кого они так называли.