Lamb to the slaughter

Когда Кенни узнал, что Леви присоединился к Разведкорпусу, он не был с этим полностью согласен. Он чувствовал, что коротышку разыгрывают, как дурака, был уверен, что они держат его только в качестве оружия, и в ту минуту, когда титаны перестанут представлять реальную угрозу, они отдадут его под суд из-за его прошлых преступлений. Это мир, где собаки едят собак, и Кенни мог видеть сквозь их улыбки и обещания. Он всегда предполагал, что когда этот день наступит, он просто позволит Леви жить, зная, что никто с поверхности не на его стороне. Однако, когда он получил известие из нескольких надежных источников о том, что могло или не могло произойти, Аккерман пришел в ярость. Кенни вырос с подлым пьяницей вместо отца. Его старик часто водил его в бары или куда-нибудь еще, чтобы закалить его. Кенни знал, как это ужасно: быть окруженным людьми, которые хотели видеть, как ты истекаешь кровью. Он никогда в жизни по-настоящему не злился, но никто не смел трогать его семью и выходить сухим из воды. Вот почему он ждал, пока трое высокопоставленных, влиятельных засранца очнутся. Ждал, чтобы увидеть их реакцию, когда они очнутся, привязанные к стульям за лодыжки и запястья. Все они, даже Лидия, полностью голые. Дело в том, что Кенни на самом деле не получал удовольствия, наблюдая, как людей пытают или унижают, его даже не посещала мысль о справедливости или каком-либо подобном дерьме. Однако никто, блять, не связывается с Аккерманами и не надеется, что пойдет дальше своей веселой гребанной дорогой. — Что это за хрень?! — Лидия завизжала тут же, как пришла в себя. Кенни, не колеблясь, влепил ей пощечину, прежде чем сделать глоток пива. — Добро пожаловать, — сказал он, закуривая сигарету. Он положил ноги на соседний стол, прежде чем, наконец, посмотреть на дворян. Все потрясенно замолчали, когда до них дошла ситуация. — Давайте поговорим. — Кто ты такой? — требовательно воскликнул Бейтс, сжимая кулаки. Кенни усмехнулся и покачал головой, вставая и подходя к мужчине, опасно держа сигарету над его членом. Он хотел просто бросить ее... но это могло подождать. — Видите ли, дело в том, — начал он, не желая затягивать разговор дольше, чем нужно, — что я получил известие о небольшой сделке, которую вы трое заключили с корпусом. О большом человеке. Вот таком, — Кенни прижал руку к бедру, смеясь над собственной шуткой. Однако он не хотел слишком много думать об этом. Леви был примерно такого роста, когда он видел его в последний раз. Он задался вопросом, вырос ли паршивец. — Я хочу точно знать, что произошло той ночью. — Ты следователь или что-то в этом роде? — спросил Пиггри, начиная дрожать и потеть. Жирная свинья. Кенни чуть не подавился, увидев его. Он бы предпочел, чтобы ему не пришлось раздевать их, но он хотел, чтобы они были так же унижены, как и его племянник. Он здесь не из-за себя. — Не имеет значения, кто я, блять, такой. Вы все будете мертвы к концу этого, чтобы вас это волновало. Они обезумели. Кричали на него. Плакали. Проклинали. Умоляли. Кричали о помощи. Кенни позаботился о том, чтобы стены не пропустили ни единого звука. Им потребовалось примерно десять минут, чтобы измотать себя, и в конце концов они просто обмякли. Бейтс, однако, все еще был на взводе. Кенни пришлось выбить ему зубы только для того, чтобы он понял свое положение и заткнулся. Лидия снова закричала, слезы все еще текли по ее лицу. — Это не мы заключили сделку, это был лорд Граш! Кенни покачал головой, делая еще один глоток пива. — Я не спрашивал, — сказал он, снимая шляпу и пальто. Он не хотел, чтобы они стали еще грязнее. — Вообще-то, я хочу знать, что именно произошло той ночью. Лидия шмыгнула носом. — Ты отпустишь нас, если мы тебе скажем? Кенни улыбнулся и подошел, чтобы погладить женщину по волосам. Он покачал головой. — Нет. Но я мог бы облегчить исход. Посмотрим, — Кенни был уверен, что то, что он задумал для них, было намного хуже того, что они сделали с Леви. — Я позволяю вам признаться в том дерьме, которое вы натворили той ночью. — Я ни хрена не скажу, — прошипел Бейтс, кашляя кровью. Кенни пожал плечами. — Все в порядке. Честно говоря, я не хочу знать, что ты сделал. Я просто думаю, что тебе будет легче, если ты заговоришь. Если ты начнешь говорить, я лишь сделаю с тобой то, что ты сделал с ним. Око за око. Если нет, тогда я просто сделаю то, что хочу, и спущу с тебя шкуру живьем. Звучит честно. — Кенни хлопнул в ладоши. — Давайте начнем. Это не займет много времени. Кенни скривил губы, увидев, что Пиггри начал мочиться. Чертовски отвратительно. — Итак. Что произошло? Он ждал, но никто ничего не сказал, они продолжали купаться в жалости к себе и унижении. Кенни мог видеть, что они даже не чувствовали вины за то, что сделали. Только жалели, что их поймали. — Я жду! — он рассмеялся, глядя Лидии в лицо, потому что знал, что она была самой слабой. Конечно, она сломалась и отвернулась от своих «друзей». — Я ничего не делала. Я не хотела, они заставили меня присоединиться! Клянусь! Кенни рассмеялся, увидев недоверчивые лица Бейтса и Пиггри. Последний покраснел лицом. — Тебя вообще никто не приглашал! Ты умоляла прийти, сука! Кенни поднял руки. — Дамы, дамы, — сказал он, прежде чем они снова начали кричать. От этого у него болела голова. — Я дам вам всем еще один шанс начать говорить. — Хорошо, хорошо! — на этот раз заговорил Пиггри. — Мы... сначала мы просто дразнили его, — сказал он в отчаянии, как будто это могло помочь его положению, что он не просто начал жестоко насиловать Леви. — Лидия намазала его сигарами и воском. — НЕТ, Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛА! Кенни рассмеялся. — Кто бы знал, что свиньи такие честные. Он прижал сигарету прямо к милому личику Лидии — правда уже не такому красивому. Впрочем, оно никогда таким и не было. Он провел сигарой вниз по ее шее к груди, вдавливая жар в сосок. Он не обращал внимания на ее крики, только смотрел на Пиггри. — Здесь она остановилась? — спросил он. Пиггри отчаянно кивнул. Кенни убрал сигарету и приподнял бровь, ожидая следующей «инструкции». — Т-тогда… Это все Граш. Он сказал нам прижать Леви к полу и… И изнасиловать его. — Кто был первым? — Она. И хотя женщина пыталась лепетать, что она ничего не делала, Кенни схватил ее за волосы и дернул голову назад. Он уже получил всю возможную информацию из ее источника. Кенни без раздумий перерезал ей горло. Для двух других это будет не так быстро и легко. — Кто был следующим? Бейтс сразу же кивнул головой в сторону Пиггри, который начал неудержимо рыдать, когда Кенни полностью переключил на него свое внимание. — И что же ты сделал, мой пухлый друг? — усмехнулся Кенни, собираясь встать позади ублюдка. — Я-я…я только занимался с ним сексом. Это все. Я не пытал его, как Бейтс или Лидия, клянусь! — Пошел ты, свинья! — Бейтс выругался. Кенни кивнул, вынимая нож и подходя к толстяку спереди. — Ну, поскольку это был просто трах, я просто возьму твой член. Думаю, это справедливо, — Пиггри закричал еще до того, как Кенни начал резать плоть у него между ног. Он использовал свой самый тупой нож, хотел причинить как можно больше боли. Несмотря на то, что нож был тупым, он все равно разрезал член свиньи за считанные мучительные минуты — ни в коем случае не гладко. Начиная с его щели, он разрезал член вдоль пополам. — Ха-ха! Теперь у тебя их два! Поскольку Пиггри продолжал кричать, Кенни отрезал одну из половин и засунул крошечную штуковину ему в рот, пока он захлебывался собственной рвотой. Теперь он мог запросто истечь кровью. Кенни обратил свое внимание на Бейтса. — Тебе это с рук не сойдет! — Бейтс закричал, начиная смеяться от отчаяния, в то время как медленно впадал в истерику. Кенни догадался, что этому парню никогда в жизни не приходилось беспокоиться о том, что он так близок к смерти или боли. Он вырос в тошнотворном комфорте. — На хуй тебя! — С твоего хуя хватит, — сказал Кенни, протягивая руку за спинку стула мужчины, чтобы схватить хлыст, который тот, похоже, так любил. Бейтс замолчал. — Что ты сделал с тем ребенком? Бейтс оскалился, но промолчал. Кенни пожал плечами и занес хлыст над плечом. Когда он опустил его, аристократ зашипел. — Я признаю, что немного неуклюж с хлыстом, — произнес Кенни, — уверен, что ты более искусен с ним. Но опять же, я не гребаный насильник. — Пошел ты! Кенни снова и снова опускал хлыст на промежность мужчины, не останавливаясь, пока из него не пошла кровь и не забрызгала лицо того, кому она принадлежала. Кенни не останавливался до тех пор, пока орган не стал неузнаваемым, а Бейтс не обмяк. Кровь капала у него изо рта, глаза смотрели в никуда. Кенни видел, как он слабо дышит — он был совершенно не в себе и потрясен. Посмотрев на двух других, Кенни поднял бровь, увидев, что только Лидия была действительно мертва. Пиггри все еще кашлял и задыхался. Кенни облил всех троих бензином, бросил свою сигарету, разжигая пламя, и ушел, пока тела горели.