Дуновение горячего ветра

      На следующий день дорога через руины продолжилась. Чем ближе к центру города, тем сильнее становились разрушения инфраструктуры: всё чаще попадались дома с обрушенными перекрытиями, а то и совсем без стен – от них оставались лишь тонкие, ажурные металлические скелеты, медленно рассыпавшиеся в пыль, как и всё остальное. Ориентироваться среди завалов и гор песка было почти невозможно, но Фенрир уверенно направлял путешественника вперёд, утверждая, что курс проложен и они с него не собьются.       Противников в этой зоне практически не было, только раз над головами путняка и Фенрира кособоко пролетел странный крылатый аппарат с парой двигателей в хвосте: один из них не работал, и аппарат летел неровно, набекрень, помогая себе редкими взмахами крыльев, напоминающих крылья летучей мыши. На подвесе под узким двояковыпуклым корпусом вращалась туда-сюда инфракрасная камера, оглядывая поверхность под дроном.       – Мой глаз меня не обманывает? – произнёс путняк, когда они вышли из укрытия, – Это действительно был слайдер?       – Да. Скорее всего, один из последних экземпляров, ещё хоть как-то способных летать... – ответил Фенрир, думая, что вопрос был задан ему.       – Разве рабочие слайдеры ещё остались? Я думал, они непригодны для полётов в сегодняшних, так сказать, реалиях...       – Таких аппаратов осталось едва ли больше десятка, – до последнего времени мы теряли по два-три таких в неделю, в основном из-за ошибок пилотирования. Сейчас их поднимают в воздух крайне редко, когда в район невозможно отправить пешую разведгруппу...       – «Пилотирования», ты сказал? Разве слайдеры не являлись БПУ?       – Система, контролировавшая и объединявшая их в одну сеть, прекратила своё существование. Вместе с ней умер и ИИ слайдеров... Теперь они мало чем отличаются от обычных разведывательных дронов, поскольку им требуется пилот.       – Понятно, – ответил путешественник. – Будем осторожнее впредь. Как часто они могут пролетать здесь?       – Не имею информации. С момента отключения после моего поражения в битве с тобой, моя связь с коммуникационной системой «Вульфхаунда» была прервана.       – Ты пытался восстановить соединение?       – Да. Результат отрицательный, к сожалению. Но я буду пытаться время от времени, – разведданные будут иметь огромную ценность в случае успеха.       – Принял, – путешественник двинулся дальше, всё ещё стараясь держаться ближе к стенам зданий. Слайдер, однако, так и не появился снова...       Через час плутания между развалинами путняк выбрался к краю площади, на противоположном краю которой некогда располагалась штаб-квартира «International Marshall»: раньше это было большое, – одно из самых высоких в городе – здание из стекла и бетона с выпуклым фасадом. Но за годы воздействия песчаных бурь стекло, а за ним и тонкий стальной каркас были сточены подчистую; затем медленно, но верно стали обваливаться перекрытия, и к текущему времени от некогда прекрасной постройки остался лишь неровный ступенчатый обелиск, материал которого медленно пополнял огромную гору стальных обломков и бетонной пыли вокруг его основания. Напоминанием о том, что здесь когда-то была штаб-квартира крупнейшей военной корпорации, оставался лишь полузасыпанный песком, ржавеющий стальной логотип IM с надписью под ним, стоявший у входа на территорию. Толстенные бронированные ворота, когда-то перекрывавшие проезд, давно рухнули, и ничто не мешало проникнуть внутрь. По крайней мере, так казалось с первого взгляда.       Тут-то и пригодилась винтовка, затрофееная у командира патрульных. Приникнув к оптическому прицелу, путешественник стал разглядывать территорию здания, огороженную бетонным забором. Никакого движения заметно не было – даже через тепловизор, коим был снабжён прицел. За забором были лишь остовы техники – штурмовых вертолётов, грузовиков, бронетранспортёров... Все они, обожжённые и искорёженные, медленно погребались под песком – исчезали, забытые и не подлежащие восстановлению.       Фенрир, чья голова была закреплена на левом плече путняка, также просканировал территорию штаб-квартиры и отрапортовал:       – Сектор чист. Движение на территории отсутствует.       – И без тебя вижу... Лучше скажи – есть там какие-нибудь средства слежения? Ловушки? Может, охрана в виде БПУ?       – Отрицательно. Как говорится – пусто, как на кладбище. Можем выдвигаться.       Путняк мечтательно вздохнул:       – Было бы прекрасно, если бы ты мог пойти на разведку впереди меня...       – Не хочется лишний раз напоминать, но это ты уничтожил моё тело. Пока я раздобуду себе новое, ведение разведки невозможно. Извини, – виновато ответил Фенрир. Путешественник помрачнел:       – Да... Это ты прости, – лишний раз задел больную для нас обоих тему... Ладно, хватит болтовни. Двинулись!       Перейдя площадь и перешагнув через рухнувшие стальные ворота, путняк шагнул на территорию здания. Вокруг по-прежнему не было ни души, и стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием песка. Путняк взглянул на небо: с юго-запада вновь надвигались тёмные тучи, а в воздухе в паре километров отсюда уже крутились песчаные вихри. Судя по хронометру, до прихода бури осталось чуть меньше двадцати минут.       Путешественник двинулся к развалинам здания, как вдруг...       – Сзади! – воскликнул Фенрир; путняк, почувствовав опасность, в то же мгновение рывком обернулся, высвобождая из ножен «Хамсин»... и вовремя! Саи, – короткий кинжал с тремя округлыми лезвиями – метивший в его спину, был остановлен лезвием меча.       Атаковавшим оказалось странное существо: фигура у него была человеческая, однако вместо головы был чёрный шлем, похожий на мотоциклетный, а само тело, «упакованное» в глянцево-блестящий облегающий костюм со множеством блях, было будто бы поделено на секции. Путешественник сразу понял: похоже, это и не человек вовсе, а автомат...       И верно: после нескольких секунд сопротивления у андроида, похоже, иссякла энергия, поскольку он вдруг отпрянул назад... и буквально развалился на части! Рассыпавшись на секции, его тело упало на песок, несколько раз вздрогнуло, выбрасывая фиолетовые разряды, и замерло окончательно.       – Фенрир... какого чёрта это сейчас было?! – растерянно произнёс путняк, возвращая клинок в ножны.       – Похоже, это был охранный гуманоидный БПУ. Он был в спящем режиме,– поэтому я и не увидел его через сканер – и при нашем появлении активировался... Но его энергия кончилась раньше, чем он успел хоть что-то предпринять, – констатировал Фенрир, уже просканировав отключившегося противника.       – Ага, да... А если бы он мне вот этим, – путешественник поднял саи, – дырку в спине сделал, а?       – Это ВЧ-оружие. Тех крох энергии, что оставались у него, не хватило бы, чтобы сделать эти саи смертельными для тебя.       – Высокочастотное или нет – это всё ещё холодное оружие. И весьма острое... – путняк проткнул длинным концом саи прорезиненную полу своего плаща: лезвие без труда оставило в ней отверстие. Хмыкнув, путешественник сунул саи в одну из петель на поясном ремне, осмотрел отключившегося андроида, – в подсумке на его поясе оказались две фосфорных гранаты – и вновь зашагал к зданию.       В холле царила разруха: песок сквозь разбитые двери всё время залетал внутрь, покрывая пол слоем в десяток сантиметров, стены были ободраны, держащие потолок колонны покосились, а одна из них и вовсе рухнула... Стойка ресепшена, диваны для ожидающих, стойки с журналами, висевшие на стенах экраны – всё это или не сохранилось вовсе, или превратилось в корявые, окисленные металлические скелеты. Ничто уже не напоминало о том, что здесь когда-то был крупный административный центр...       – Фенр... Можешь подсказать, где здесь проход в подвальные помещения? – спросил путешественник, осматриваясь.       – Планы здания в моей памяти отсутствуют. Извиняюсь, – ответил Фенрир.       – Чёрт... А, ну и ладно. Разберёмся по старинке, – не особо разочаровался путняк.       Обойдя разрушенный ресепшн, он поднялся по разбитой лестнице к лифтовым шахтам: самих кабин в шахтах давно уже не было, да и сами шахты были в большинстве своём завалены обломками, падавшими с верхних этажей, однако путешественнику и не нужно было наверх. Осмотрев шахты одну за другой, он наконец нашёл одну не заваленную, ведущую вниз. Порывшись в рюкзаке, он вытащил из него бухту альпинистского троса, свободный конец которого был разделён натрое, а каждый конец был снабжён крюком-кошкой; как следует растянув их и закрепив за проёмами соседних шахт, путешественник закинул бухту на плечо и спрыгнул вниз. Осторожно преодолевая пролёт за пролётом, он начал спуск по шахте.       Когда он преодолевал пролёт между минус восьмым и минус девятым этажами, Фенрир внезапно заговорил:       – На данном этаже наблюдаю активность тяжёлых БПУ.       Путняк замер, повиснув на тросе:       – Что?! Какого чёрта они здесь делают? – произнёс он полушёпотом.       – Активность слабая. Скорее всего, у этих БПУ иссякают запасы энергии, но тем не менее они всё ещё подвижны.       – То есть?..       – Как бы сказал человек – они «слоняются из угла в угол». Их энергоресурс уже почти на нуле, так что большинство из них едва волочит ноги.       – С них наверняка удастся добыть что-то полезное, по опыту знаю... Стоит пойти и посмотреть, а, Фенр?       – Я бы не стал рисковать, – лаконично отозвался ИИ. Пожав плечами, путешественник спрыгнул на площадку минус девятого этажа, закрепил на полу трос и отправился вперёд.       Вездесущего песка на этом этаже не было, вместо него всё покрылось пылью: стены, пол, даже, кажется, потолок. Стальные сапоги путешественника взметали клубы серой взвеси, покрывавшей пол почти двухсантиметровым слоем. «Странно...» – подумал он, – «Последний человек ушёл отсюда от силы три года назад, а пылищи столько, будто сюда лет сто никто не заглядывал... С чего бы вдруг?»       Фенрир направлял его по широкому коридору с серыми, абсолютно пустыми стенами; временами то слева, то справа попадались толстые шлюзовые гермодвери, но они были либо заперты, либо сорваны и валялись на полу, а внутри помещений за ними царил такой непроглядный мрак, что заходить туда отпадало всякое желание. Вскоре коридор закончился: здесь тоже стояла гермодверь, только пребывала она в странном положении – полуоткрыта, и при этом край двери выгнут (!) в сторону коридора, будто сквозь узкий проём наружу прорывался кто-то огромный. Рука путешественника на рукояти «Хамсина» сжалась сильнее...       Он заглянул внутрь и... застыл. В сравнительно небольшом прямоугольном помещении с низким – едва больше двух метров – потолком, находилось около десятка громадных чёрных фигур. Фигуры эти карикатурно напоминали людей – мощные торсы, небольшие сплющенные головы в шлемах и неестественно толстые, будто раздутые ноги и руки без кистей. Часть фигур лежали на полу в разных позах, часть – сидели, прислонившись к стенам, и лишь единицы из них двигались, шатко передвигаясь по помещению в совершенно хаотичных направлениях. Когда путешественник заглянул в помещение, десяток голов почти одновременно повернулись и посмотрели на него, сверкнув в темноте ярким светом оранжевых глаз. Одна из фигур, издав утробный звук, похожий на стон гориллы, двинулась к путешественнику, вытянув вперёд одну из рук; запоздало увидев торчащий на руке ствол автоматического гранатомёта, путняк шарахнулся назад, обнажая меч...       Но фигура, вновь застонав, споткнулась и рухнула на пол, поднимая тучи песка. Пару раз скребанув по полу ногами, она замерла окончательно. Другие фигуры, равнодушными взглядами проводив упавшего товарища, потеряли к путешественнику интерес и снова вернулись к своим делам. Даже когда тот опять вошёл, ни одна из них не подняла на него взгляд.       – Тяжёлые пехотные БПУ класса «Мастифф», – произнёс Фенрир. – Их дела совсем плохи. Энергии настолько мало, что даже базовый инстинкт охотника, заложенный в корень их программ, похоже, не работает должным образом.       – Точно, «Мастиффы»... – поскрёб затылок шлема путешественник, – Кажется, я видел их ранние прототипы, ещё когда работал с IM. Но... что они здесь делают, в таком количестве, да ещё и не деактивированные?       Внезапно голова Фенрира, направленная на группу «Мастиффов», стала издавать равномерно учащающееся потрескивание...       – Кажется, я знаю, почему, – мрачно произнёс он. – Все эти БПУ поражены радиацией, тяжело поражены. Не имею информации о том, где они работали, но заниматься их очисткой точно не стали – слишком неэффективно. Должно быть, после выполнения задачи их просто сбросили сюда и заперли, не постаравшись даже выкачать из них энергию.       – Бедняги... – с сочувствием ответил путешественник. – Им повезло не иметь самосознание вроде твоего, а то они точно послетали бы с катушек...       – Вряд ли. Судя по объёму пыли в помещении, они здесь сравнительно недавно – год, а может быть, и меньше. Хотя это и не основной критерий: их электронные компоненты имеют не очень надёжную защиту от радиации, и это объясняет, почему они отреагировали на тебя так «вяло».       – Хочешь сказать, что из-за радиации их мозги уже давно превратились в кашу?       – Похоже, что так и есть. Также компьютерная неисправность может быть и объяснением тому, почему их не потрудились отключить...       Несколько секунд оба молчали. Затем Фенрир предложил:       – Ты сказал, что для тебя что угодно может иметь ценность. Если я выкачаю из головы одного из этих БПУ его память и перепишу её на жёсткий носитель – она может тебе пригодиться?       Путешественник ненадолго задумался.       – В принципе, я знаком с парой барыг, торгующих чипами старых беспилотников, в том числе и военных... Если они найдут знающего покупателя – выручат за такое неплохую сумму, да ещё и со мной долей поделятся. Но... ты разве не боишься, что вслед за их мозгами от радиации сплавятся и твои?       – Моя антирадиационная защита превосходит аналогичную у «Мастиффов» на три порядка. Мне это не грозит. Просто подсоедини меня к наиболее слабо облучённому БПУ, а сам пока отправься дальше на разведку – процесс переноса данных займёт около часа.       – Ладно, твоя взяла, – махнул рукой путняк. – Но как я в случае чего свяжусь с тобой?       – В твоём рюкзаке лежит рабочая коротковолновая рация. Я уже настроился на её частоту – дальности связи здесь должно хватать.       Удивлённо покопавшись в рюкзаке, путешественник действительно вытащил оттуда маленькую клипсу КВ-рации. Индикатор, до этого равномерно мерцавший красным, теперь светился зелёным...       – Чудеса, да и только! – усмехнулся он, закрепляя клипсу на правом ухе. Сняв с плеча голову Фенрира, и по его указке подойдя к одному из «Мастиффов», прислонившемуся к стене, он вытянул из затылка головы тонкий провод и почти на ощупь подсоединил его к разъёму на затылке мастодонта. Глаза «Мастиффа» и Фенрира вспыхнули ярче, а в ухе путешественника раздался голос ИИ:       – Процесс пошёл. Можешь отправляться.       Путешественник развернулся и собирался было уходить, но голос Фенрира вдруг остановил его:       – Стой. Возьми с собой это.       Обернувшись, путняк... с удивлением увидел, как цилиндрический окуляр Фенрира с щелчком отсоединился от его головы!       – Я буду помогать тебе издалека. Процесс передачи данных идёт в полуавтоматическом режиме, так что мой глаз и мой сканер тебе точно не помешают.       – И куда мне его прицепить?       – Место для окуляра в левой половине твоего шлема свободно. Установи его туда.       С некоторым трудом, но путешественник всё же воткнул цилиндрик в отверстие в левой части лицевой пластины, ранее заделанное заглушкой. Поправив его, он спросил:       – Ну как тебе?       – Вижу чётко и ясно. Давай, пошёл! – подбодрил его Фенрир. Усмехнувшись, путешественник поправил на поясе ножны и зашагал вон из комнаты с обезумевшими, обессилевшими и лишёнными надежды на восстановление машинами. Пусть они и были лишь бездушными железками, да к тому же и условно-вражескими, но путняку было их по-своему, по-человечески, жаль.