Ярый пурпур

— Сичень, это ты… — выдохнул Цзян Чен. Лань Сичень кивнул, попросив жестом молчать, и активировал талисман тишины. Теперь можно было говорить: никто не услышал бы и звука в запечатанной комнате. Однако, находившиеся внутри прекрасно слышали всё происходившее снаружи. — Это правда ты, Сичень! — громче произнёс Цзян Чен, не сдержав порыва радости. Лань Сичень использовал ещё один талисман — и зародившийся поток погасил ближайшие свечи, погружая комнату в вечерние сумерки. Следом захлопнулись и ставни окон. — Здравствуй, Ваньинь, — наконец произнёс Лань Сичень, поднимаясь с колен. На его лице появилась тёплая, усталая улыбка. — Прошу прощения за неожиданный визит. «Я так рад, что ты вернулся… что с тобой всё в порядке…» — хотел было выпалить Цзян Чен, но прикусил язык. Теперь, когда он вернулся к жизни главы ордена, свободно выражать свои мысли он больше не мог. И потому лишь сдержанно произнёс: — Извинения не нужны, хорошо, что ты вернулся. Прошу, — Цзян Чен указал гостю на столик в гостиной, приглашая присесть. — Я обдумал слова, что ты сказал мне вчера, — начал Лань Сичень, заняв место напротив Цзян Чена. — Ты прав, я должен взять себя в руки. Сейчас не время предаваться раздумьям. Нужно действовать. Встретившись с решительным взглядом, Цзян Чен наконец почувствовал какую-никакую уверенность в будущем: в кои-то веки ему не придётся сражаться в одиночку и тащить всё на себе! — Это прекрасно, — обрадовался Цзян Чен. Года, как в прошлый раз, ждать не пришлось! — Позволь, я приготовлю тебе чай. Ещё кое-какие закуски остались с ужина. — Благодарю, я крайне признателен тебе за заботу. — Да брось… — Цзян Чен поднялся и принялся сам готовить скромный ужин. Звать слуг он не стал. — Сичень, хорошо ли ты себя чувствуешь? Снятся ли тебе кошмары? — Мне стало лучше, благодарю. Прошлой ночью мне ничего не снилось. — Это отличная новость, — пробубнил Цзян Чен. Может, Патриарх сдался? — А как ты попал в башню Золотого Карпа? — Яо… Точнее… Цзинь Гуаньяо, когда был жив, показал мне пару тайных ходов. Для меня не составило труда попасть сюда. Цзян Чен фыркнул: кажется, территория клана Цзинь изобиловала чересчур большим количеством белых пятен, и все, кому не лень (от торговцев информацией до глав других орденов), могли беспрепятственно приходить и уходить когда вздумается. Придётся в один день заставить племянника-оболтуса тщательно проработать этот вопрос! Цзян Чен вернулся к столу с парой блюдец с какой-то съедобной мелочью, горячей водой и Цзиневским набором для приготовления чая. — Ты смог увидеться с Лань Ванцзи? Услышав имя брата, Лань Сичень стал серьёзнее. — Я узнал, что Ванцзи находится под арестом, как и господин Вей… — Что? — Цзян Чен чуть не пролил кипяток мимо чайника, услышав это. — Вей Усяня… Вей Усяня заперли? Когда? Как? — До тебя ещё не дошли новости? — удивился Лань Сичень. — Могу лишь предположить, что господин Вей попытался вызволить Ванцзи, но Ванцзи отказался бежать и господину Вей пришлось остаться. — Да, это в стиле Вей Усяня, да и Лань Ванцзи, — вздохнул Цзян Чен, отставив наполненный чайник. — Но если всё наоборот? И Вей Усяня заманили в ловушку, чтобы устранить? На это он получил неожиданный ответ: — В любом случае, я не могу ещё больше скомпрометировать своего брата. Надеюсь, ты меня поймёшь. Если честно, Цзян Чен не понял. Что Лань Сичень хотел этим сказать? Если он не вернётся на своё место, хотя бы Лань Ванцзи сможет продолжить прежнюю жизнь? Или он подозревал, что Лань Ванцзи не сможет сражаться против кого-либо с лицом брата? Или… Что? Саньду Шеншоу мог только недоумевать: похоже, Цзэу-Цзюнь… этот человек, как и всегда, готов был пожертвовать собой, лишь бы никто из его семьи и близких не пострадал. — Хорошо. Что ты предлагаешь делать дальше? Ты же не пойдёшь возвращать своё место в одиночку, прямо так? — Нет. К сожалению, в данных обстоятельствах мне никто не поверит: я отдал печать главы Сычжую, а Шоюэ был похищен в ночь покушения. У меня нет доказательств подлинности своей личности. А вступать в бой с Этим человеком… как и с моим кланом… — Лань Сичень вздохнул и посмотрел на свои руки. — …сейчас было бы нецелесообразно. Цзян Чен кивнул. То, что Лань Сичень наконец вернул себе способность здраво мыслить и не собирался бросаться в необдуманные авантюры, было ещё одной хорошей новостью. В таком случае, можно было говорить серьёзно. — Сегодня на собрании произошло кое-что важное. Ты должен знать. Лань Сичень поднял заинтересованный взгляд. — Полагаю, ордена и кланы приняли решение избрать нового верховного заклинателя? Цзян Чен кивнул. — Нужно ли мне говорить, за кого собирается голосовать большинство? Лань Сичень улыбнулся только губами: в обычных обстоятельствах он, наверное, был бы рад и польщён всеобщей поддержке, но сейчас… — Именно поэтому нам следует быстро принять какое-то решение и начать действовать, — продолжал Цзян Чен. — Казначей Цзинь с Патриархом, как видишь, время зря не теряют. — Казначей Цзинь? — переспросил Лань Сичень. — Да. Кажется, я не успел тебе рассказать… За несколько минут Цзян Чен вкратце поведал о том, что произошло за последние несколько дней: и про казначея с его сынком, и про небожителя Пей Мина, и про своё возвращение… — Это же тот самый Пей Мин? Который… Мингуан?! — удивился Лань Сичень. — Да. — Значит, поведение Патриарха привлекло внимание небожителей. Что ж… если нам повезёт… мы и мечтать не могли о столь сильном союзнике! Цзян Чен скривился, всем видом демонстрируя, насколько этот лютый тип по фамилии Пей показал готовность помочь им с их проблемой. — Пей Мин — небожитель, а небожители обычно не вмешиваются в дела смертных, — продолжал Цзян Чен. — Но, с его слов, Цзинь Мэй пришла в храм и попросила помощи в неком деле о возрождающихся мертвецах, и он согласился. Ума не приложу, что небожителей впечатлило в каких-то живых трупах — раньше они так не тряслись по этому вопросу. Однако, раз Пей Мин гоняется за тёмными заклинателями Патриарха, то те натворили что-то серьёзное. И мне это не нравится. — Нам следует тщательно разобраться в этом вопросе, когда всё вернётся на свои места. — Определённо. Если бы Цзинь Мэй пришла в себя, она, возможно, могла бы рассказать больше. Ведь, выходит, она уже давно в курсе дел в семье Цзинь Гуауэя! И о Патриархе она знает, раз позвала Мингуана… Вдобавок, я выяснил, что небожителю помогает один известный мне торговец информацией. Тот самый Ма Юнь, который послал меня в бордель, помнишь? Этот прохиндей бесплатно не работает, а значит, кто-то его нанял. И это была не Цзинь Мэй. Но этот кто-то может быть с ней заодно. — Возможно, торговец мог бы указать тебе на этого человека, раз вы знакомы, — кивнул Лань Сичень. — Если этот господин уже противостоит Патриарху или хотя бы в курсе его дел, мы могли бы получить ещё одного союзника. — Хорошо, — сказал Цзян Чен. Убедившись, что чай достаточно заварился, он наполнил изящные чашечки из Цзиневского набора. Запах напитка, к слову, показался немного необычным — наверняка, опять новомодная смесь за большие деньги, подумал Цзян Чен. — Утром отправлю кого-нибудь к Ма Юню. Одного не понимаю: если у Цзинь Мэй были союзники, тогда зачем она пришла ко мне? — Дева Цзинь приходила к тебе? — Да. Эта девица несколько раз настойчиво просила меня о разговоре. Но я думал, она хотела поговорить о замужестве… В последнее время мне приходило много писем с предложениями, кх-м… — Цзян Чен, скрывая лёгкое смущение, подвинул одну чашечку Лань Сиченю. — Она же и в таверну перед всем этим безобразием явилась, когда я прогнал тебя, помнишь? Я решил… она будет приставать ко мне со всякой ерундой, а я… в общем, вышло недоразумение. — Ваньинь, — Лань Сичень вдруг опустил чашку на стол, даже не донеся до губ, — я не приходил к тебе в таверну… В комнате воцарилось молчание. Что значит это «я не приходил к тебе в таверну»? «Но… тогда... кто?» — изумлённо подумал Цзян Чен. Если это был не Лань Сичень… не Лань Сичень его мира, значит, оставался только один вариант — приходил Лань Сичень из другого.  Помнится, поговорить они ни о чём так и не успели, и встреча закончилась едва ли не скандалом, но зачем тому вдруг понадобилось искать Цзян Чена? Вдруг тишину прервал стук в дверь. Цзян Чен совершенно не ожидал, что в столь позднее время к нему явится кто-то ещё, и в недоумении уставился на дверь… — Глава, прошу прощения за беспокойство… — раздался приглушённый голос Чен Веймина. — Глава Лань просит аудиенции. Цзян Чен с испугом повернулся обратно к Лань Сиченю. — Прими его. Увидимся позже, — шепнул тот и направился к окну. Цзян Чен не успел даже бросить пару слов на прощание. Дождавшись, когда Лань Сичень скроется за окном, Цзян Чен снял заклинание тишины и громко произнёс: — Впусти. Уже под звук отворяющейся двери Цзян Чен обратил внимание на смущающую деталь: на столе всё ещё стояли две полные чашечки. Наскоро выплеснув чай в попавшийся на глаза цветочный горшок и пригладив складки на одежде, мужчина повернулся к вошедшему и склонился в вежливом поклоне. — Глава Лань, приветствую. Поздним посетителем и правда оказался Лань Сичень. Поддельный Лань Сичень. — Добрый вечер, Ваньинь, —  с приветливой улыбкой, тот приблизился и, взяв Цзян Чена за плечи, словно старый друг, прервал его поклон! — Пожалуйста, давай опустим формальности, когда мы наедине. — В этом не… «В этом нет необходимости,» — хотел было сказать Цзян Чен, но, стоило ему поднять взгляд и увидеть лицо напротив, как… Чё-ёрт… …как случайно вспомнил тот злополучный момент в зале собраний (бесспорно, один из самых неловких в его жизни)! Молясь всем богам, чтобы его собственное лицо в тот момент не превратилось в красный фонарь, какие развешивали на фестивалях да в борделях, Цзян Чен опустил глаза и отступил на шаг. — Кх-м… Хорошо, как пожелаешь. «Позор. Самый настоящий позор!» — выругался про себя Цзян Чен. Это он ещё настоящему Лань Сиченю не рассказал о случившемся… Но, чёрт, как же они были похожи! — Я начал беспокоиться, когда ты не пришёл в банкетный зал, — продолжал своё «наступление» поддельный Цзэу-Цзюнь, произнося каждое слово тёплым, заботливым голосом. — Ты всё ещё нехорошо себя чувствуешь? Возможно ли, что Лань Сичень так хорошо ладил с Цзян Ченом в другом мире, что даже здесь по привычке продолжал вести себя, будто они были если не назваными братьями, то лучшими друзьями? Такое поведение у Цзэу-Цзюня Цзян Чен замечал только по отношению к «драгоценному А-Яо» и, испытав подобное внимание здесь и сейчас к себе, он несколько растерялся — никто и никогда к нему так не относился. По крайней мере во взрослом возрасте. И ему было привычно думать, что никто и не будет так к нему относиться до конца его дней. Просто так было удобно. — Кх-м, кх-м. Ты прав. Похоже, я всё ещё не поправился до конца. Но это не важно… — Тебе и правда следует уделить больше времени на отдых, — Лань Сичень перебил его, а в следующий момент вдруг встал вплотную и поймал запястье Цзян Чена! — Позволь послушать твой пульс… Цзян Чен сначала оторопел — это уже был какой-то сверхъестественный уровень «заботы»! — Глава Лань… Сичень, мне правда неловко отвлекать тебя подобными вещами, всё же ты глава клана… — начал возмущаться Цзян Чен, пытаясь вежливо выпутаться из чужих рук. Но не тут-то было — хватку стальных пальцев расцепить было практически невозможно! — Меня это нисколько не обременяет, — парировал Лань Сичень. — …и мне крайне неловко перед вашим дядей… — Пусть тебя это не беспокоит… — …и перед вашим кланом! Мда-а…  Этот Цзэу-Цзюнь несомненно знал ещё и как его смутить! — Ваньинь, клан не исчезнет, если я уделю тебе несколько минут, — добродушно усмехнулся Лань Сичень и наконец разжал пальцы. — Итак, с уверенностью могу сказать — ты идёшь на поправку! Но твоему телу всё же нужен отдых — советую на неделю отложить тренировки. А вот духовные силы полностью восстановятся через пару дней. До тех пор, прошу тебя не перенапрягаться и заняться медитациями в свободное время, не принимать алкоголь и придерживаться диеты. «Как я могу не перенапрягаться рядом с такими типами, как ты?! Чёрт!» Дальше, не дожидаясь приглашения, Лань Сичень обогнул всё ещё не пришедшего в себя Цзян Чена и прошёл в гостиную. — У тебя здесь несколько темно. Ты готовился ко сну? Я тебя побеспокоил? Цзян Чен медленно повернулся следом. «Лань Сичень, ты что, у себя дома? Куда исчезли твои манеры?» Похоже, с этим оставалось только смириться и списать все причуды этого Ланя на десяток лет уединения. — Нет. Я… я медитировал до твоего прихода. — В таком случае, ещё раз прошу прощения за беспокойство. Я думал, что увижу тебя в банкетном зале. Мы всё же договорились встретиться. Цзян Чен и правда имел неосторожность дать подобное обещание, а потом, буквально в следующий же момент, совершенно об этом забыл! Хорош же глава клана Цзян… — Если вам… тебе не комфортно, я мог бы зажечь свечи… Но Лань Сичень лишь улыбнулся, махнул рукой, и — чёрт возьми! — свечи тут же зажглись! Этому человеку даже заклинаний и талисманов не потребовалось, чтобы породить огонь! Это насколько он был силён, и знал ли, что настоящий так не умеет? Ведь, не умеет же? Цзян Чен нервно выдохнул и, не имея вариантов, пригласил гостя к столу, занимая место напротив.  — Что ж… прошу. Так и о чём ты хотел поговорить? Получилось несколько грубо: с интонацией и жестами Цзян Чена точно так же бы из его уст прозвучало «давай, выкладывай побыстрее, что хотел, и проваливай». Но Лань Сичень сделал вид, что никакой грубости не услышал и всё было в порядке вещей. «Да у него либо душа святого, либо иммунитет к моему характеру,» — усмехнулся про себя Цзян Чен. — В первую очередь, я беспокоился о тебе. Но есть одна важная вещь, которую я бы хотел обсудить с тобой. «Беспокоился о тебе… что за смущающие вещи ты говоришь? Заканчивай уже, прошу тебя! Я не тот Цзян Чен, которого ты когда-то знал!» — Кх-м. Ты хочешь поговорить о выборах верховного заклинателя? — выдал Цзян Чен самую очевидную догадку, но получил отрицательный ответ. — Нет. Конечно нет. Клан Цзян должен самостоятельно принять решение, кого… «Ну не о том смущающем моменте же ты хочешь поболтать? Упаси Пей Мин… Я больше не выдержу!» Тут, совершенно случайно Цзян Чен перевёл взгляд за спину Лань Сиченя — и перестал дышать… Дело было в том, что рядом с единственным открытым в комнате окном валялся кусок чёрной ткани — та самая маска, что была на настоящем Лань Сичене, когда тот пробрался сюда! «Чёрт, надеюсь, этот… этот Лань её не заметил…» — …бы хотел, чтобы ты рассказал о произошедшем на озере неделю назад. Помнишь ли ты, кто тебя ранил? И во второй раз за минуту у Цзян Чена перехватило дыхание! Сначала чёртова маска, теперь вопросы… Если так и дальше продолжится, то у него следом и сердце остановится! Значит, тёмные заклинатели Патриарха не опустили руки расследовать инцидент, случившийся на ночной охоте! О том, что нападавший следовал тёмному учению, было известно уже всем, но конкретное имя до сих пор названо не было. Дети никогда не видели прежнего Вей Усяня, Лань Ванцзи молчал как покойник, а Цзинь Мэй была без сознания (вдобавок, похоже, никто не задумывался или не знал о её участии в тех событиях на озере во время охоты). Получалось, самым надёжным и разговорчивым свидетелем являлся Цзян Чен. Но говорить правду, конечно же, он никому не собирался. — К сожалению, должен тебя разочаровать, Сичень. Моя память о том вечере, увы, неполная. Иначе, я бы уже озвучил свои показания ещё на собрании. Лань Сичень сдержанно улыбнулся той своей улыбкой, которая означала «конечно, сейчас я тебе поверю, но позже всё тщательно проверю». — Да, конечно. Возможно, у тебя есть идеи, кто бы это мог быть? — продолжал заклинатель свой «допрос». — Твоё ранение выглядело, без преувеличений, странным. Когда я осматривал тебя, я заметил некоторые проблемы в работе твоего золотого ядра. — Проблемы? — Лекарь вынес заключение, что во время охоты ты истратил всю ци и уровень энергии упал до критической отметки. Но я могу утверждать, что твоё ядро словно бы… м-м… деградировало. Сейчас, когда я проверил твой пульс и каналы ци, я заметил, что оно вновь функционирует на прежнем, высоком уровне. Что думаешь по этому поводу?  Цзян Чен напрягся. Не мог не напрячься: выходило, этот тип, как и оригинал, был до крайности любопытным и проницательным, а также хорошо разбирался в аспектах работы золотого ядра. И, по всей видимости, не преминул заглянуть к Цзян Чену, когда тот находился без сознания. Если поддельный Лань Сичень знал то же, что рассказал Вей Усянь касательно возможностей зеркала Вэней, то мог бы и догадаться, что Цзян Чен поменялся с кем-то телами и ядрами. И если догадался, то сейчас он проверял Цзян Чена. Если, всё таки, он про зеркало не знал, то именно любопытство не позволяло пройти мимо, ведь в действительности ещё не было зафиксировано случаев, чтобы золотые ядра скакали в уровнях! — Должен сказать, ты задаёшь подобные вопросы не тому человеку, — ответил наконец Цзян Чен, прикрываясь маской усталости и безразличия. — Я не так хорош в науке о золотом ядре. Более того, я не имею ни малейшего понятия, что со мной происходило последнюю неделю… когда я был без сознания.  На идеальном лице Лань Сиченя мелькнула тень подозрения. — Разве тебе не интересно, что с тобой случилось? В каком состоянии ты был и почему?.. Цзян Чен не мог не почувствовать, как рос градус напряжения — вопросы становились всё более провокационными. «Главное, не оборачивайся…»  — …Неужели нет желания отомстить обидчику? И разве не ты прежде был в числе первых в борьбе с тёмным учением?… Вот тут Лань Сичень его подловил. Цзян Чен не знал, что и думать: этот человек очень хорошо его знал! — …Или… — Лань Сичень на мгновение замолчал, глядя в глаза Цзян Чена. — Возможно ли, что ты знаешь, кто это был, и выжидаешь удачного момента для нападения? «Боишься, что я выйду на вашего Патриарха?» — чуть было не спросил Цзян Чен, но, вспомнив, что его шансы одолеть этого заклинателя в тот момент были близки к нулю, прикусил язык. — Ты прав в том, Сичень, что мне следует восстановиться, для начала… Должен признаться, никогда прежде я не получал подобных ранений. В конец-концов я не зеленый юнец, чтобы сломя голову бросаться в борьбу чёрт знает с кем. Но я… точнее, клан Цзян проводит собственное расследование. И если у тебя есть какие-то сведения, которыми ты бы мог поделиться, мы с признательностью выслушаем их. …И, чтобы прекратить дальнейшие разговоры на эту тему — всё равно ничего полезного этот хитрец ему не сказал бы, и самому проболтаться тоже не хотелось, — Цзян Чен поспешил перевести тему. — Прошу прощения, я просто ужасный хозяин! Позволь налить тебе чай. Не дожидаясь ответа, Цзян Чен вытащил две чашечки из набора. — Пожалуйста, — наполнив обе, Цзян Чен подвинул одну гостю. — Кажется, у меня ещё остались закуски с ужина, позволь принесу. Наконец найдя повод встать, Цзян Чен поспешил подобрать злополучную маску. Сунув её в рукав, он отправился искать оставшиеся закуски (совершено забыв про те, что уже стояли на столе). Лань Сичень со вздохом лёгкого разочарования взял чашечку и поднёс к губам. Но, лишь смочив губы, замер. Со стороны могло показаться, что на него будто бы наложили замораживающее заклятие, но в следующий момент он медленно отвёл руку и внимательно взглянул на чашку. А точнее на её содержимое. — …Но кое-что я с того вечера помню, — Цзян Чен вернулся к столу с новой парой тарелочек. Садясь на своё место, он заметил, как Лань Сичень, не сделав и глотка, поставил чашечку на стол и натянуто улыбнулся, ожидая вопроса. — Зачем ты приходил ко мне в таверну? Я, к слову, так и не извинился за свою грубость в тот вечер… А ты… ты так.. беспокоишься обо мне. Лань Сичень несколько секунд молча смотрел на него, словно искал ответ на свой вопрос. А после — улыбнулся по-настоящему и просто сказал: — Да неважно, Ваньинь.  Вот так вот. Ну, неважно, так неважно. Цзян Чен не стал ломать голову ещё и над этим. Излишним любопытством он не страдал, да и причина, если честно, была уже не важна. Чтобы заполнить возникшую паузу, он взял свою чашечку и, зажмурившись, поспешил опрокинуть её содержимое в себя, скорее по привычке представив, что в ней был крепкий алкоголь. Но не успел он сделать и глотка… как вдруг ощутил на запястье стальную хватку. В шоке Цзян Чен открыл глаза и уткнулся взглядом в нависшего над ним Лань Сиченя! «Я даже не успел заметить! Когда он… и так быстро…? Он… хочет убить меня? Точно убьёт!» Цзян Ченом завладел ужас — на мгновение он ощутил мощный поток ци от заклинателя перед собой, и ему представилось, что он был всего лишь мелкой рыбёшкой посреди огромного моря! В голове колом стояла всего-лишь одна мысль: он не справился бы с этим Сиченем, даже окажись в отличной форме! И ужас от этого осознания заструился по венам, парализуя напрочь… А тем временем на лице Лань Сиченя проскользнуло странное выражение: то ли испуг, то ли злость… но уже через секунду оно сменилось нечитаемой маской. Не моргая, они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. — Лань… Сичень? — спросил, наконец, Цзян Чен потухшим голосом, после того, как несколько секунд ничего не происходило. И, когда его нервы уже были близки к тому, чтобы взорваться от напряжения, мужчина перед ним вдруг смягчился: — Прошу прощения. Этот чай уже остыл, — последовал самый нелепый ответ, какой только мог прийти в голову! Голос Лань Сиченя, при этом, звучал мягко. — Это я должен извиниться, — выдохнул Цзян Чен, пытаясь унять дрожь в пальцах от непроходящего шока. — Я… невероятно хреновый хозяин… Лань Сичень, не возразив даже из вежливости, наконец отпустил запястье Цзян Чена, но только для того, чтобы в следующее мгновение забрать чашку из его руки! Цзян Чен же всё ещё сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть, и, глядя на опустевшую ладонь, продолжал недоумевать от происходящего! — Позволь мне заварить другой чай, — вдруг сказал Лань Сичень. — Этот чай тебе не подходит. — Но… ты же у меня в гостях… — Пожалуйста, не говори ничего. Я настаиваю. Я сам сделал заготовку для этого чая и мне было бы приятно, если бы ты оценил его. «Да что происходит, чёрт возьми? Ты меня только что убить хотел или… что?» Лань Сичень, словно не замечая затянувшейся реакции Цзян Чена, встал и, подойдя к окну, безжалостно выплеснул весь чай из чайника. «Может, этот Цзиневский чай настолько оскорбил его вкус?» — предположил Цзян Чен. Всё таки ситуация была крайне непонятной! А Цзян Чен ненавидел непонятные ситуации! Более не в силах усидеть,  Цзян Чен последовал за заклинателем. Вдруг, если драка всё таки начнётся, лучше бы ему было оказаться на ногах. Но, в итоге, всё, что он увидел, как заклинатель на его глазах готовил чай. Через пару минут Лань Сичень протянул Цзян Чену наполненную новым чаем чашечку. — Пожалуйста, попробуй. Я сам придумал этот рецепт. Он придаёт сил и эффективно восстанавливает тело после болезни и ранений. Цзян Чен заставил себя взять предложенный напиток и сделать глоток. Он ожидал уже чего угодно — плохого, ужасного и даже самого худшего, — но, вопреки ожиданиям, он ощутил приятный вкус и растекающееся по внутренностям тепло. Напряжёные мышцы вмиг расслабились, а руки перестали дрожать. «Поразительно...» Похоже, за десяток лет уединения Лань Сичень научился делать потрясающие вещи — чаи из духовных трав высоко ценились за способность в короткие сроки восстанавливать силы. И сейчас он безвозмездно делился своими достижениями с каким-то чужаком из другого мира! — Благодарю, — только и смог произнести Цзян Чен. — Это… это потрясающая вещь. — Тебе стоит отдохнуть — я вижу, ты чересчур напряжён. Я оставлю тебе ещё несколько порций смеси — тебе нужно заваривать и выпивать перед сном. Цзян Чена начали одолевать сложные чувства: не мог он больше не замечать, что по неизвестной причине этот человек искренне стремился помочь ему, при этом, он же был его врагом. «Он неплохой человек,» — вновь вспомнились слова Вей Усяня. Может, так и было… — Твой колокольчик… — неожиданно сказал Лань Сичень. Цзян Чен бросил взгляд на клановый артефакт. — Хорошо, что тебе его передали. — Так это… это ты нашёл и принёс его? — Да. Он ещё и этим обязан? Знал ли Лань Сичень, что именно колокольчик мог помочь вернуться Цзян Чену? Или же он просто случайно нашёл его? Да сколько же долгов у Цзян Чена уже накопилось перед этим человеком? — Я… искренне благодарен тебе, Сичень. Цзян Чен даже не выдержал и поклонился в благодарность!.. Но Сичень, положив ладони на плечи, остановил его прежде, чем он успел склонить голову. — Не стоит. Я знаю, насколько важны колокольчики ясности для членов семьи Цзян, — продолжал Лань Сичень этим своим странно нежным голосом, не убирая ладоней и подходя совсем вплотную. И… Такая близость полностью и бесповоротно выбила Цзян Чена из колеи! «Да остановите это уже кто-нибудь!» Короче, продлись это безобразие мгновением дольше, и Цзян Чен упал бы всё таки прям там с сердечным приступом! Но тут случилось желанное чудо — в комнату ворвался «ураган»! — Дядя! Дядя, ты тут?! Я должен тебе сказать… Как и всегда, никого и ничего не стесняясь, Цзинь Лин влетел в гостиную! Увидев происходившую там сцену, он остолбенел! Ну конечно же увиденное можно было трактовать неправильно и… и в разной степени неправильно! А учитывая юношеский возраст и буйную фантазию этого несносного мальчишки, Цзян Чен понял, что в глазах племянника это «неправильно» грозило превратиться в «катастрофически неправильно»! И это мигом привело Цзян Чена в себя! — Дядя? — Кх-м, кх-м… — закашлялся Цзян Чен, отскочив от Лань Сиченя на пару шагов. Руки Лань Сиченя так и остались в воздухе. — Глава Лань проводил медицинский осмотр… слушал пульс и прочее… — Но он же… — начал было возражать Цзинь Лин, но прежде чем с губ мальчишки сорвалось что-то смущающее, Цзян Чен воскликнул: — Он беспокоился о моём здоровье, Цзинь Лин! Глава Лань днями и ночами пытался вылечить меня, ты же знаешь, и я ему за это искренне благодарен! — Цзян Чен снова поклонился. — Официальные благодарности клан Цзян принесёт клану Лань в ближайшее время, а сейчас глава Лань вынужден удалиться ко сну. Отбой в его ордене уже наступил, и мы более не смеем его задерживать. Лань Сичень наконец опустил руки и, едва ли скрывая разочарование за лёгкой улыбкой, произнёс: — Глава Цзян очень… внимателен. — Я не хотел бы стать помехой, из-за которой вы бы нарушили свой режим и не успели бы хорошо отдохнуть, глава Лань. — Пожалуйста, не говорите так, глава Цзян. Вы никогда не станете для меня помехой. А я всегда рад вам помочь, — с этими словами Лань Сичень поклонился и покинул апартаменты клана Цзян. А Цзян Чен же в очередной раз за день впал в ступор. «Вы никогда не станете для меня помехой.» Кажется, сегодняшний день точно добьёт его. — Дядя, — прошептал Цзинь Лин, — это же… ну, поддельный? — Да.

***

Доклад разведчиков Цзинь Гуауэя не обрадовал. Казалось, что несмотря на тяжёлые усилия, проблем становилось больше с каждым днём. Проблемой первой стала Цзинь Мэй. Со дня провальной ночной охоты девчонка демонстрировала подозрительное поведение: вела себя вызывающе, вмешалась в покушение на Лань Сиченя, а кое-кто доложил, что видел похожую девицу в мужских одеждах на тайном собрании в борделе! Цзинь Гуауэй огорчённо вздохнул — жаль, что управляющую борделя, не проснувшуюся после ритуала Патриарха днём ранее, расспросить было уже невозможно. И, хотя Цзинь Чэнь сразу опроверг возмутительную новость с переодеваниями, Цзинь Гуауэй держал ухо востро. И не зря. Через день после якобы отправления в Мейшань, Цзинь Мэй явилась в башню Золотого Карпа и снова вмешалась, поспособствовав побегу Лань Сиченя! А после — бесследно исчезла. Всё! Всё указывало на то, что эта неблагодарная девица узнала о его, Цзинь Гуауэя, делах и вставляла палки в колёса! И это, скорее всего, было как-то связано с проблемой второй. Цзян Ваньинь. Чёртов Саньду Шеншоу, на много лет ставший противной занозой для Цзинь Гуауэя, пролежал без сознания целую неделю, а потом вдруг восстал из мёртвых (ведь его уже все успели «похоронить») и, не медля, отправился в неизвестном направлении. От него не удалось избавиться в ночь покушения на Лань Сиченя (опять же из-за Цзинь Мэй), и, потому казалось, что за стенами башни тот в одиночку и ослабленный должен был стать лёгкой добычей! Но нет — глава оправдывал звание искусного заклинателя, двигаясь быстрее, чем люди клана Цзинь, отправившиеся в погоню. Дальше обнаружилось, что, оказывается,  Цзян Ваньинь шёл по следу изгнанного Лань Сиченя! Разговор с беглецом, подслушанный одним шпионом, всё таки нашедшим заклинателя, раскрыл Цзинь Гуауэю неожиданные карты: Ваньинь знал о заговоре! Что в итоге? Они получили надоедливую муху в качестве противника. Третья проблема вызывала у Цзинь Гуауэя головную боль похлеще, чем Цзян Ваньинь, — Лань Сичень! Этому… монаху слишком везло, считал Цзинь Гуауэй. Всё таки, тот нашёл союзника… — Значит, монах и надоедливая муха, — произнёс Цзинь Гуауэй с усталым вздохом. Но всё-таки, стоило признать — пока эти двое не были непреодолимым препятствием. Особенно Цзян Ваньинь, вернувшийся в башню Золотого Карпа, был относительно предсказуем и как на ладони. Никто из союзников Цзинь Гуауэя пока не знал об осведомлённости Цзян Ваньиня. Нужно ли было оповестить их? Цзинь Гуауэй решил, что надобности в этом не было: с большой вероятностью именно Цзинь Мэй была тем, кто предупредил Цзян Ваньиня. Если этот факт вскроется, это могло бы выставить Цзинь Гуауэя с плохой стороны.  Будет ли он сидеть сложа руки? Определённо нет. Проблема номер два должна была решиться тем же вечером: после сложного дня Цзян Ваньинь сядет выпить чай, на следующий день почувствует лёгкое недомогание и затем… затем произойдёт нечто неожиданное, что однозначно заставит всех поверить в виновность неких убийц из Ку Джуа в нападении неделю назад. После всего — найти Цзинь Мэй и Лань Сиченя проблемой не было. Они должны были прийти на помощь Цзян Ваньиню, где Цзинь Гуауэй собирался ждать их с… распростёртыми объятиями! Ха! Цзинь Гуауэй вздохнул, вглядываясь в надвигающиеся к башне Золотого Карпа грозовые тучи, — его ждало много дел. Затем он повернулся и направился к столику, за которым уже сидел его сын. Цзинь Чэнь без слов налил чай и подвинул севшему напротив отцу изящную чашечку. — Отец, касательно вашего предложения о дуэли на собрании клана. Хотите ли вы, чтобы я убил Цзинь Лина? Цзинь Гуауэй поднял ничего не выражающий взгляд. Ответ был категоричен: — Забудь о жалости, Чэнь-эр. Убей тигра, чтобы избавиться от дракона. Иначе дракон может добраться до тебя.

***

О подлости некоторых тигров в тот же самый момент размышлял Лань Сичень, сидя в отдалённой беседке в башне Золотого Карпа. В руках перед его глазами была элегантная кружечка — та самая, что он забрал из покоев Чена. Забрал из Его рук. Она, точнее, то что в неё было налито, чуть Его не убила. — Снова, — лишь губами произнёс мужчина. Когда Лань Сичень попробовал чай, предложенный Ченом, подумал, что тот намеревался отравить его. Но после, когда Чен сам чуть Это не выпил, стало понятно — яд предназначался для Чена. Конечно, Лань Сичень несколько преувеличил, назвав это ядом — травы, добавленные в тот чай, не были ядом в привычном понимании. Получаемое из них вещество было способно привести к серьёзным нарушениям в работе золотого ядра и остановке циркуляции ци в организме. Мало кто знал о нём в этом мире. Но в Его мире оно получило широкую известность во времена войны с орденом Цишань Вэнь, когда члены клана Вэнь в шутку заставляли пленников с заклинательскими способностями принимать его, а после — наблюдали, как ядра внутри несчастных буквально таяли или взрывались. Преступник явно ненавидел Чена и тщательно спланировал покушение, сделав расчёт на неразборчивость главы Цзян в травах и чайных смесях: отравы в чае было достаточно, чтобы уже на следующий день жертва потеряла половину сил. Но так уж получилось, что Лань Сичень, заглянувший вечером в гости, хорошо знал об этой проклятой богами траве. Очень хорошо знал! Теперь же ему предстояло узнать, кто желал навредить Чену. Вдруг, за раздумьями он ощутил знакомую ауру… Могло ли ему показаться? Этот человек никаким образом не должен был явиться сюда, в этот мир! Через несколько мгновений вспышка молнии осветила и возникшую перед ним фигуру гостя, стирая остававшиеся сомнения… Это был Вей Усянь. Вей Усянь из его мира. Пришелец не спешил начинать драку, вместо этого он застыл в нерешительности, словно что-то ожидая. — Брат Сичень? Это же ты? — наконец спросил он. Значит, узнал. Поставив кружку на стол с тяжёлым вздохом, Лань Сичень взял Шоюэ и встал перед тёмным заклинателем. Глядя в знакомые глаза, он сказал лишь два слова: — Больше нет.