Ярый пурпур

— Ты ЧТО сделал? — поражённо воскликнул Цзян Чен, не отрывая взгляда от племянника, сидевшего напротив. — Конечно же я согласился! Я же не трус! Цзян Чен обречённо выдохнул. Как он и опасался, на собрании клана Цзинь была поднята опасная тема: готов ли Цзинь Лин занять место главы и взять на себя ответственность за орден. Со слов племянника, часть старейшин была к нему благосклонна, соглашаясь, что он обладал всеми нужными качествами лидера и в кратчайшие сроки смог бы набраться нужного опыта. Другая часть стариков, без сомнения, подконтрольная Цзинь Гуауэю, не преминула выразить сомнения в способностях Цзинь Лина удержаться на столь сложном для его возраста посту. На мгновение Цзян Чену даже стало жаль племянника — выдержать два часа прилюдной порки… конечно, жестокий, но необходимый урок в жизни любого главы клана. И мальчишка его достойно прошёл. Однако, обсуждения стариков закончились не в их пользу. Результатом стало предложение — предложение дуэли! — И с кем ты должен сойтись в бою? — С Цзинь Чэнем. Цзян Чен покачал головой — этот чёртов Цзинь Чэнь… Конечно, Цзян Чен ожидал, что в один день кто-то осмелится побороться с Цзинь Линем за место главы Ланьлин Цзинь, но не думал, что это произойдёт сейчас. Сейчас! Когда у юного полноправного наследника была весомая поддержка в лице дяди – главы другого могущественного ордена! Да и на фоне тех событий… Нет, это не могло быть совпадением. Определённо, причина столь наглого поведения Цзинь Гуауэя крылась в чём-то другом. Возможно, тот хотел отвести от чего-то их взор. — Но я поставил условие, — продолжал Цзинь Лин. — Дуэль состоится завтра, в присутствии глав других кланов и орденов. Старейшины согласились. Цзян Чен еле сдержался, чтобы не выкрикнуть «ты решил опозориться на глазах у всех?!». Да, учителя (включая и затесавшегося в их строй Вей Усяня) хвалили Цзинь Лина весь последний год, не уставая восклицать, как молодой человек продвинулся в заклинательском искусстве, обгоняя сверстников. Однако, Цзян Чен волновался скорее о том, насколько мог продвинуться Цзинь Чэнь. Особенно в тёмном колдовстве, о котором ни Цзян Чен, ни Цзинь Лин не ведали ни сном ни духом. Единственный, кто что-то мог посоветовать, в тот момент сидел взаперти у чёртовых… монахов! Цзян Чен опустил взгляд на Цзидянь на пальце — возможно, Цзинь Чэнь и не осмелится на глазах у всех использовать техники тёмного пути, но стоило подумать наперёд и дать племяннику чуть больше шансов. Если не на победу, то хотя бы на выживание. Это была его обязанность как опекуна. — Ну и как ты собираешься победить? Наверное, у тебя и план уже имеется, раз ты осмелился ставить подобные условия? — Дядя, вот для этого я и пришёл… …И не успел тот сказать и слова о своём чудесном плане, как вдруг снова раздался стук в дверь. — Да кто там ещё! — уже не скрывая раздражения, воскликнул Цзян Чен. — Глава, позвольте доложить, — участь принять на себя гнев главы вновь досталась Чен Вэймину. — Докладывай, чего ты как всегда мямлишь? Сколько раз тебе говорил — веди себя увереннее! — Кх-м… — растерялся Вэймин и, собрав всю волю и боги знают что ещё в кулак, громко объявил: — Глава Не просит аудиенции! «Так. У меня здесь что, проходной двор?! Этому хитрецу-то тут что понадобилось в такой час?» Пытаясь унять раздражение, Цзян Чен выдохнул и приказал впустить гостя. — Брат Цзян… молодой господин Цзинь, — взволнованный Не Хуайсан поклонился, затем влетел в покои, остановился у стола и без лишних церемоний с одним лишь риторическим «Позвольте» уселся напротив Цзян Чена. Сам Цзян Чен скорее из лени ничего на это не сказал, лишь взглядом выражая своё недоумение. — Брат Цзян, первое, что я хотел сказать: я несказанно рад, что ты очнулся и в хорошем здравии. Я распорядился, завтра тебе принесут целебный чай для скорейшего восстановления. Но сегодня я пришёл к тебе, потому что не знал, к кому ещё можно было обратиться! — затараторил Хуайсан в своей прежней манере Незнайки, что немало насторожило Цзян Чена. — Хорошо. Рассказывай, глава Не, — предложил заклинатель. Не Хуайсан не мог не заметить растущее к себе недоверие и, видимо, решил изменить тактику. Распрямив плечи, он продолжил более официальным тоном: — Понимаешь, мне, возможно, кажется, но с братом… точнее, с Лань Сиченем будто что-то не так. — Не так? Что не так? — Понимаешь, сегодня я подошёл к Лань Сиченю после собрания, хотел обсудить одно дело. Семь лет назад клан Не сделал один заказ у клана Лань, и я хотел просить брата… точнее, Лань Сиченя, его повторить. Но, когда я заговорил сегодня об этом, он повёл себя несколько странно, даже не смог вспомнить деталей заказа, не говоря уже о том, когда была заключена сделка. Выходило забавно — мог ли поддельный Лань Сичень быть настолько неосторожен в разговоре с главой другого клана? Или же это Не Хуайсан оказался настолько наблюдательным? — Ну… запамятовал, с кем не бывает, — с деловым видом вставил Цзинь Лин. Это могло прозвучать правдоподобно, если бы речь шла о ком-то другом, однако, в отношении Лань Сиченя это оправдание было попросту нелепым — этот человек не зря считался образцовым главой ордена, потому как крайне редко что-либо забывал. Особенно то, что касалось дел клана. — Когда я спрашивал то же самое неделю назад, перед началом соревнований молодых заклинателей, Лань Сичень всё помнил. А тут забыл! Не странно ли? Особенно в свете вчерашних событий, когда якобы видели двух Лань Сиченей! Так вот, я весь вечер за ним наблюдал и… «Молодец, заметил. Но с какого перепугу ты вдруг пришёл ко мне?» Ведь и правда, этот хитрец никогда не бежал к Цзян Чену со своими проблемами, выбирая «жертвой» кого-нибудь другого. Вот этого его «брат Цзян, тут такое дело» Цзян Чен уже лет пятнадцать как не не слышал. Пока он сидел и размышлял над сим сложным вопросом, это нерадивое дитя вдруг открыло рот! — Глава Не… С самым серьезным видом Цзинь Лин выпрямился и выпалил: — Дело в том, что мы тоже считаем, что Цзэу-Цзюнь ненастоящий! Да Цзян Чен в тот момент будто испытал на себе удар Цзидяня! — Ты…! — Дядя, но ведь глава Не уже это заметил! «Вот же дурак… Да этому хитрому лису даже доверить присмотреть за горстью риса нельзя! А ты ему только что чуть ли не дверь в курятник открыл…» — О-о, — глаза Не Хуайсана мигом сузились и он закивал головой, — Так вы тоже уже заметили? Значит, не я один… Не он один… На самом деле, обернись всё самым невыгодным образом, Не Хуайсан был бы последним человеком, к кому Цзян Чен пошёл бы за помощью! — Но… но брат Цзян, где же сейчас настоящий? Цзян Чен чуть не подавился воздухом. — С чего ты вдруг решил спросить это у меня? — Мне показалось, по словам молодого господина Цзинь, вы будто уже давно это заметили! После слухов о произошедшем вчера у меня было неспокойно на душе! Тебе же уже известно, что произошло, да? Кажется, в тот момент ты ещё не очнулся… В общем, видели двух Лань Сиченей! А молодой господин Цзинь будто бы уже давно заметил неладное… не то что я! Поэтому, я подумал, что, может, вы уже нашли настоящего! Мда, его рассуждения были откровенно притянуты за уши, не имея под собой каких-то реальных фактов. Если честно, для человека в своём уме эти слова звучали полным бредом! — Если бы мы смогли найти доказательства подмены Лань Сиченя… — заговорил Цзян Чен. — Дядя! — сразу же возмутился Цзинь Лин — видимо, этот мальчишка до сих пор не понял, что их пытались развести! — Молчать! — шикнул Цзян Чен, бросив многозначительный взгляд на племянника. — И если бы мы нашли настоящего, мы бы здесь не сидели, Хуайсан. Но позволь всё же услышать ответ на вопрос: почему ты решил поделиться с нами своими наблюдениями? Не Хуайсан не подал вида, будто его как-то задело недоверие Цзян Чена, он лишь невесело усмехнулся: — Ну… а с кем мне делиться? Ханьгуан-Цзюнь и брат Вей ныне пребывают взаперти — это уже всем известно. Учитель Лань прогонит меня ещё на пороге, а… а больше я никому не доверяю! Действительно! Просто неопровержимая логика! — Брат Цзян. Знаю, у нас были некоторые разногласия, но я ещё помню нашу с тобой хорошую дружбу со времен обучения в Гусу! «Дружбу?! Это ты с Вей Усянем ночами напролёт «дружил»! Вспомнил он!» — Поэтому, считаю, — продолжил Хуайсан, — нам стоит объединиться! Я предчувствую, что назревают очень нехорошие события!

***

Когда всеми правдами и неправдами удалось выпроводить неуёмного Не Хуайсана с обещанием продолжить сей важный разговор следующим днём, Цзян Чен уже едва стоял на ногах — этот день, казалось, длился как четыре месяца. Не было сил даже думать. — Дядя, почему мы не рассказали правду главе Не? Мы могли бы получить больше союзников! Ты же сам мне говорил, что один в поле не воин! Более того, я слышал, как он кому-то говорил, что ему весь последний месяц снились кошмары. — Кошмары? — Ты, кажется, упоминал вчера, что тот отступник насылает кошмары на людей или что-то в этом роде. Что если этот Патриарх и главу Не скосить успеет? Это будет на нашей совести. Если это было правдой, то Хуайсан и правда мог оказаться в беде. Но что-то в этом человеке казалось Цзян Чену подозрительным. — Я ему не доверяю, Цзинь Лин. Если вспомнить, именно он несколькими часами ранее, на собрании, предложил выбрать Лань Сиченя верховным заклинателем, а потом он же прибежал к нам с подозрениями, что Лань Сичень — не Лань Сичень! — Подожди, дядя, он лишь предложил выбрать верховного заклинателя! Он не выдвигал Лань Сиченя кандидатом. — И то верно, — Цзян Чен устало потёр переносицу. — Однако, всё равно, выдвигать такие предложения, зная, что кандидатом с самыми высокими шансами всё равно окажется Лань Сичень… — Но есть и другие кандидаты. Перед началом собрания клана другие главы обсуждали выдвижение своих претендентов. — Да всякую мелочь можно даже не рассматривать, — отмахнулся Цзян Чен. — Хорошо. Но я слышал, что глава Не неплохой информатор. Может, не будем говорить всего, а воспользуемся его связями и способностями? «Скорее уж он воспользуется нами…» — Тебе сейчас нужно беспокоиться о состязании. «А мне неплохо было бы вновь поговорить с Сиченем.» Только вот где его теперь искать? К сожалению, уходя, Лань Сичень не оставил ни одной подсказки, как его можно было найти. Ещё одного талисмана поиска у Цзян Чена, увы, не было. — Слушай, этот цветок так жутко выглядит. Надо будет отругать прислугу — они такие нерасторопные, что даже за цветком уследить не могут! — Цзинь Лин раздражённо кивнул на горшок за спиной Цзян Чена. Цзян Чен нехотя обернулся — там и правда стоял скрючившийся, высохший стебель. Ещё час назад, если ему не изменяла память, в горшке цвела и пахла шикарная магнолия семи лун — домашнее растение с маленькими цветками, напоминающими бутоны магнолии, выведенное заклинателями Ланьлин Цзинь для улучшения ауры дома. Растение было способно впитать небольшое количество духовной энергии и после, в течение семи лун отдавать её обратно. А тут всего за полчаса цветок иссох. Значит, что-то случилось с его источником ци! Но что такого могло произойти, чтобы иссушить растение? Единственное, что случилось… Это… Чай! Цзян Чен вылил чай в этот самый горшок! Цзян Чен перевел взгляд на чайник, оставленный на тумбе — совсем недавно Лань Сичень без жалости выплеснул всё содержимое того чайника! «Значит, что-то было подмешано в чай?» Возможно, поддельный Лань смог почувствовать какой-то яд в напитке и потому так странно себя вёл всё это время? Наверняка он ещё и подумал, что Цзян Чен хотел отравить его… О боги! Но, когда Цзян Чен сам чуть не выпил отраву, именно Лань Сичень же и остановил его! — Гуль его за ногу! — прошептал заклинатель. Кажется, он несколько раз чуть не умер за последние полчаса! Так… Чай был в его комнате, значит, предназначался для него. — Цзинь Лин, — взволнованно позвал Цзян Чен. Но слова «быстро зови сюда прислугу» так и не сорвались с его губ. Не было никакого смысла идти и выяснять, кто это сделал. Ответ был очевиден — тот, кому была наиболее выгодна смерть или любое недомогание Цзян Чена, был Цзинь Гуауэей. Также, вероятно, все следы уже замели. Скорее всего, этот яд делал что-то с золотым ядром. Без своих сил Цзян Чен становился лёгкой мишенью, а Цзинь Лин терял поддержку. Но любой другой поспешил бы избавиться от Саньду-Шеньшоу, когда он ещё был без сознания. Почему же тогда этот хромой тигр ждал, когда он очнётся? Или тот вообще не ожидал, что он очнётся?

***

— Прошу прощения, глава, нам не удалось добиться освобождения господина Вея, — отчитался Чен Фэнг в покоях Цзян Чена следующим утром. Голос его звучал сухо, но Цзян Чен уловил нотки сожаления. — Орден Гусу Лань отказывается отпустить господина Вея, так как, по их словам, он должен нести ответственность за свои проступки перед своим кланом. «Своим кланом, значит,» — усмехнулся Цзян Чен. Что ж, раз даже Чен Фэнг оказался бессилен, то дело и правда было плохо. А Цзян Чен в способностях своего помощника не сомневался. Вместе с сыном, Чен Вэймином, Чен Фэнг служил под знамёнами Юньмэн Цзян уже более пятнадцати лет — с тех самых пор, как орден, словно феникс, возродился из пепла и разрушительной волной обрушился на головы псов Вэнь. Цзян Чен не сразу разглядел таланты тогда ещё молодого заклинателя — в те времена все вокруг казались ему ничего не понимающими идиотами, не умевшими воевать, неспособными мстить и убивать. Лишь позже, когда пришло время не разрушать, а строить, Цзян Чен мог оценить таланты своих людей. Чен Фэнг выделился способностью трезво оценивать ситуацию, вести переговоры и грамотно решать проблемы. Причем так, как не мог и не умел решать сам Цзян Чен. Нельзя было исключать, что, благодаря стараниям этого человека, орден Юньмэн Цзян вернулся в число великих и по сей день там и оставался. В один день Цзян Чен не сдержался и прямо спросил Чен Фэнга, отчего тот не покинет орден и не создаст свой клан, ведь с такими опытом и талантами в самый раз стать главой, на что тот сначала испугался, что его хотят выгнать, а потом ответил, что не видит жизни за стенами Пристани Лотоса, и что эти самые таланты раскрылись лишь благодаря наставлениям главы Цзян. — Без вас я бы остался обычным разгильдяем, глава Цзян, — сказал тогда Чен Фэнг с лёгкой усмешкой. — Моя семья прежде не порождала гениев или именитых заклинателей. Лишь увидев ваши стремление и упорство, а также позже осознав своё место в ордене, я решил стать лучше! И свой новый дом сделать лучше! Тогда ответ помощника показался Цзян Чену неискренним, но со временем Цзян Чен заметил, что Чен Фэнг как будто и правда равнялся на него. Иногда он даже находил Чен Фэнга в одиночестве тренирующего речь, причём с теми же самыми интонациями, что использовал сам Цзян Чен. Однако, как бы подчинённый ни пытался на него походить, тому, на удивление, удавалось перенять только хорошие черты. Чему сам Цзян Чен искренне завидовал (всё же он признавал, что некоторые его стороны лучше бы никогда никому не показывать). Радовало Цзян Чена и то, что этот человек оказался верным и надёжным помощником, поэтому со временем уже не боялся тому доверить и собственную жизнь. — Неудивительно. И что он успел натворить? — спросил Цзян Чен, вставая из-за стола. — Я слышал, это был приказ главы ордена, а не наказание за серьёзный проступок, господин. Вот оно что… Значит, поддельный Лань Сичень всё же опасался Вей Усяня. Но в чём была причина такого недоверия? Связь с взбунтовавшимся Лань Ванцзи? Природное любопытство Вей Ина? Или, может, то, что Усянь был близок с ним, с Цзян Ченом? Не мог заклинатель не подумать и о том, где второго Вей Усяня-то носило? — Так, а что насчёт Ма Юня? — Господин Ма оказался не сильно разговорчив, когда мы спросили о том, кто поведал ему про дом развлечений и повелел передать информацию господину Пею. Он не сказал ничего даже после того, как мы ему передали ваши слова, что это якобы вы отправили к нему госпожу Цзинь, — и, прежде чем глава успел что-то сказать, Чен Фэнг добавил, — а, и… шантаж тоже не помог. Цзян Чен усмехнулся — Ма Юнь, вот же старый, изворотливый змей! — Вы же ничего ему не сделали? — Нет. От денег он отказался. Сказал лишь, что не может поведать нам имя того человека, так как это его ценнейший и самый надёжный партнёр, — с лёгкой улыбкой и многозначительным взглядом Чен Фэнг посмотрел на Цзян Чена. — Узнавать силой, как вы и просили, мы не стали. Ага, значит, ценнейший и самый надёжный партнёр. — Хорошо, молодец, эта информация полезна, — кивнул Цзян Чен. — Можешь идти. Выдвигаемся через десять минут. Чен Фэнг кивнул. — Так, к слову, если позволите… госпожа Линь, прислуживающая молодой госпоже Цзинь, просила передать самые тёплые слова благодарности за их спасение, — вдруг добавил Чен Фэнг. — Госпожа Цзинь ещё не очнулась? — Нет, глава. К сожалению, нет. Цзян Чен уловил лёгкую жалость в его голосе — Чен Фэнг всегда был сентиментален, когда дело касалось детей. — А Пей Мин? Вы его нашли? Чен Фэнг отрицательно покачал головой. — Простите, господин, сегодня я оказался не слишком полезен, — со вздохом сказал Чен Фэнг и с поклоном удалился. Цзян Чен устало потёр переносицу. Если бы Цзинь Мэй очнулась, то не нужно было бы так извращаться и бегать то за одним, то за другим… Честно говоря, он надеялся узнать больше, отправляя людей к старому лису. Выяснить, кто же на самом деле призвал Пей Мина и кто, скорее всего, знал всю подноготную той тёмной шайки и Патриарха, дорогого бы стоило. Но, даже отказавшись указать прямо на того человека, старик Ма дал намёк — ценнейший и самый надёжный партнёр. Зачем он это сказал? Кто бы это мог быть? В общем, вопросов стало больше.