Ярый пурпур

До поединка оставалось чуть более часа. Сказать, что Цзян Чен был взволнован — значило не сказать ничего. — Дядя, я не могу взять Цзидянь! — не уставая, повторял Цзинь Лин. И откуда только сил столько нашлось… Цзян Чен предвидел подобный отпор и решил заранее переговорить с племянником в покоях клана Цзян, а не на тренировочном поле, где готовились к поединку. После часа уговоров заклинателю начало казаться, что они вернулись на десять лет назад, когда этот мелкий негодник начинал кричать и плакать при одном виде этой своей каши да закатывать истерики, отказываясь вовремя ложиться спать! Как и тогда, Цзян Чену понадобилась уйма сил, чтобы уговорить это несносное дитя взять и надеть чёртов Цзидянь! — Я не хотел его принимать, потому что беспокоюсь за тебя! — выпалил в конце концов малец, чем поверг Цзян Чена в немалое замешательство. — Ты останешься без своего духовного оружия и… и… — И что? Действительно, и что? Что случилось бы? Цзян Чен не мог понять — неужели после одного неудачного случая все начали считать его, главу великого ордена Юньмэн Цзян и закалённого в многочисленных битвах и сражениях заклинателя, никчёмным слабаком, не способным продержаться и часа без духовного оружия? Или так про него думали и до всего этого? Цзян Чен почувствовал, как к горлу подкатили злость и обида. Окончив ни к чему не ведущий разговор и пожелав Цзинь Лину удачи в бою, заклинатель вышел во внутренний двор, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Рука невольно сжалась на рукояти Саньду. Нет, он не злился. Не должен был злиться. В тот момент было кое-что поважнее его задетого эго: Цзян Чен заставил Цзинь Лина надеть Цзидянь. Он сделал всё, что было в его силах. В худшем случае, какой Цзян Чен мог допустить, Цзинь Лин проиграет Цзинь Чэню и унизится перед всеми. Конечно, одна стычка не стала бы серьёзным поводом, чтобы лишить Цзинь Линя прав на пост главы Ланьлин Цзинь. В конце концов, дальше Цзян Чен смог бы нажать на кого нужно и договориться о серии испытаний, а после и вернуть Цзинь Линю первенство. Но вот допустить, чтобы племянник пострадал, став жертвой тёмного колдовства… он даже в мыслях не смел! Это был сын шицзе, и Цзян Чен обязан был сделать всё, чтобы его защитить и обеспечить ему хорошее будущее. Цзян Чен выдохнул и открыл глаза. Утреннее майское солнце приятно ласкало лицо, а лёгкий ветерок приносил освежающую прохладу. Но успокоения или маломальского облегчения Цзян Чен так и не почувствовал. Казалось, впереди их ждала тяжёлая битва.

***

Прибыл Цзян Чен к месту поединка одним из первых. Занимать своё место на поставленных вокруг тренировочного поля трибунах он не спешил, вместо этого расхаживал рядом и приветствовал прибывающих зрителей из числа глав других кланов и орденов. Многие из гостей не скрывали, что видели в предстоящем поединке случайно подвернувшееся развлечение. Самого же Цзян Чена всё больше съедало плохое предчувствие. А когда появился Цзинь Гуауэй, заклинатель едва удержался от того, чтобы прямо в тот же момент не пойти и не отрубить этому шакалу голову. После вчерашнего «чая» руки у него прямо чесались. Казначей же вёл себя как ни в чём ни бывало, не выказал ни озабоченности, ни волнения по поводу поединка. Будто не его сыну предстояло отстаивать честь семьи! С независимым видом тот склонился перед Цзян Ченом в приветственном поклоне и, не сказав ни слова, прошёл к своему месту. «Чёртов лицемер!» Вскоре Цзян Чен углядел вдалеке и одинокую фигуру в белых одеждах — спокойным, неспешным шагом к трибунам шёл Лань Сичень. Поддельный Лань Сичень. Цзян Чен невольно вздрогнул — казалось, впервые он встретил этого человека всего пару дней назад, но между ними уже столько всего произошло... Да-а… А ведь от их Лань Сиченя поддельный был почти неотличим. От его походки, гордой осанки и отстранённого выражения лица веяло такой силой, таким достоинством… какого самому Цзян Чену, вероятно, было не видать и в следующей жизни. Этот человек был словно рождён, чтобы возвышаться над остальными. Цзян Чен мог только вздыхать и молча восторгаться, а вместе с тем и сочувствовать судьбе самозванца. Каких бы высот этот Лань Сичень мог достичь, если бы не потерял любимого человека? Сколько хорошего мог бы сделать для своего мира, не получив удар в спину? Чёрт, да о чём он только думал? Цзян Чен влепил себе мысленный подзатыльник — он ведь до сих пор так и не принял решение, как должен был вести себя с этим Цзэу-Цзюнем после событий прошедшего дня! И почему всё всегда было так сложно и наваливалось целой кучей в один момент? Шедшая мимо служанка с полными кувшинами, видимо, тоже задумалась о чём-то своём, неотрывно глядя на «прекрасный образ Цзэу-Цзюня в лучах весеннего солнца», и, запнувшись о камень (ну или обо что они там всё время спотыкаются в такие моменты), она вскрикнула и начала падать. Лань Сичень поспешил поймать нерасторопную барышню. Но, как только та оказалась в его руках, мужчина опустил взгляд и заметил, что вино из кувшинов пролилось на его одежды. Цзян Чен в шоке — скорее из-за сложившейся ситуации, нежели из-за того, с кем это произошло — перестал дышать. Следующая мысль его была: он совершенно не знал, как в сложившейся ситуации поступит этот человек! И вот, глядя на окаменевшее лицо Лань Сиченя, Цзян Чен уже собирался бежать на помощь перепуганной до смерти служанке, и… …и вопреки худшим ожиданиям, Лань Сичень не сделал ничего, за что его можно было бы назвать злодеем. — Чёрт… — выдохнул Цзян Чен, наблюдая, как Цзэу-Цзюнь выдавил улыбку и со словами «будьте внимательны» осторожно, почти даже ласково поставил на ноги не на шутку испугавшуюся девицу. Махнув ладонью, он заклинанием очистил перепачканные одежды. Никаких скандалов, никакой ругани. «Он неплохой человек,» — вновь вспомнились слова Вей Усяня. Чёрт возьми, а нервы у Цзян Чена расшалились просто будь здоров! Но, если честно, ещё мгновение и Цзян Чен бы… Додумать, что он бы сделал, если бы всё пошло по другому сценарию, не дал раздавшийся из-за спины требовательный мужской голос: — Глава Цзян. Цзян Чен резко обернулся — он крайне не любил, когда к нему подходили сзади! Рука тут же потянулась к рукояти меча. Адепты из его сопровождения также напряглись. Но ни один клинок так и не покинул ножен в тот момент. Правда, как оказалось, привлёк внимание Цзян Чена тот, кого он был бы и не против пришибить. — Глава Юй. Молодой лидер клана Юй, Юй Шань, выглядел довольно щуплым для отпрыска знаменитого рода кузнецов. Цзян Чену представлялось, что достаточно было всего пары ударов Цзидянем, чтобы на этом недоразумении живого места не осталось. Единственное, что мешало ему проверить свою теорию, это кровные узы (никуда от них не денешься) да, пожалуй, немного благоразумия. Юй Шань выдавил сухое приветствие и шагнул к нему. Оказавшись на расстоянии ладони, тот вдруг прошептал совершенно неожиданную вещь: — Полагаю, нам стоит на время забыть о разногласиях, глава Цзян. Цзян Чен, не отступив ни на шаг, напрягся и многозначительно приподнял бровь, показывая, что совершенно не понимает, о чём речь. Об их разногласиях он бы и во сне забыть не смог! Уже больше десятка лет! С тех пор, как орден Мэйшань Юй заявил о несуществующих правах на западные земли ордена Юньмэн Цзян! И время-то те родственнички подобрали, когда клан Цзян только вставал с колен! Самым оскорбительным было то, что на этих «спорных» землях стоял родовой склеп семьи Цзян, построенный далёкими предками! И Юй Шань об этом знал! Так что за чепуха сейчас прозвучала, Цзян Чен понять не мог. Может, Юй Шань решился попросить прощение за своё оскорбительное поведение? Юй Шань, сделав вид, что не обратил внимания на реакцию Цзян Чена, продолжил: — Наш общий знакомый пришёл ко мне прошлой ночью и поведал о случившемся. О новом враге, о подмене и о зеркале. Цзян Чен пропустил удар… А вот это уже ни в какие ворота не лезло. Он же не о Лань Сичене говорил? — Конечно, я несколько смущён тем, кого Цзэу-Цзюнь выбрал союзником, — Юй Шань демонстративно обвёл Цзян Чена скептическим взглядом, — но готов смириться, раз на кону стоит судьба мира заклинателей. Готов смириться? Да Цзян Чена чуть не вырвало кровью! Действительно ли Лань Сичень обратился к этому идиоту за помощью? Нет, это выглядело так нелепо и больше походило на ловушку! Однако, если подумать, Юй Шань и Лань Сичень уже не первый год хорошо общались... Нет, пока Цзян Чен не услышит это лично от Лань Сиченя, он ничему не собирался верить. — На кой черт ты подошёл обсудить со мной подобное, глава Юй? — тихо ответил Цзян Чен, силясь скрыть своё раздражение. Выходило так себе. — Хотел убедиться, понимаем ли мы, что находимся на одной стороне. Захотел убедиться? Чёртов Юй Шань! Бросив мимолетный взгляд в сторону Лань Сиченя (самозванец приветствовал остальных глав, не обращая на них никакого внимания) Цзян Чен шепнул в ответ: — Если ты действительно ценишь доверие нашего, как ты сказал, общего друга, воздержись от подобных разговоров там, где их могут услышать! Юй Шань ничего на это не ответил. Лишь холодным взглядом проводил Цзян Чена и его людей, завернувших к трибунам. С невозмутимым видом Цзян Чен занял своё место под навесом. Каким бы невозмутимым ни старался казаться заклинатель снаружи, внутри он закипал и взрывался. Разговор с Юй Шанем наводил его не на самые приятные мысли. Что, если Лань Сичень и правда попытался привлечь Юй Шаня на свою сторону? Всё же, это не выглядело чем-то из ряда вон выходящим: Цзян Чен уже давно начал замечать, что между этими двумя завязывались дружеские отношения, а клан Юй охотно шёл на уступки и снижал цены на своё высококлассное оружие для клана Лань. Это, собственно, было одной из причин, почему Цзян Чен начал недолюбливать клан монахов в последние годы. Юй Шань всеми силами старался подмазаться к Цзэу-Цзюню, и, видимо, у него это хорошо получалось! Хорошо. Даже если представить, что Юйшань не врал… Значило ли это, что Лань Сичень не доверял Цзян Чену до конца? Или же сомневался в его способностях быть союзником и вести совместную борьбу? Оба варианта звучали подавляюще. Но ведь всё ещё был шанс, что речи Юй Шаня были, к примеру, искусной игрой той тёмной шайки предателей? Цзян Чен мельком глянул на Ланя-самозванца, занявшего место неподалёку. — Приветствую, Ваньинь, — с крайне дружелюбной улыбкой поздоровался тот, заметив внимание к себе. — Приветствую, глава Лань, — выдавил Цзян Чен и быстро отвёл взгляд. Нет… Если Юй Шань был подослан их шайкой, то ситуация выходила какая-то странная. Даже если предположить, что Сичень-самозванец знал об осведомленности Цзян Чена про зеркало и Патриарха, то почему сразу от него не избавился (да ещё и спас)? Зачем требовалось подсылать человека, с которым, как все вокруг знали, у Цзян Чена была укоренившаяся годами вражда? Даже в самой изощрённой игре такой ход выглядел бесполезным. Ох-х, тогда настоящий Лань Сичень и правда мог пойти на подобный шаг… Когда Цзян Чен вынырнул из своих бесполезных размышлений, Цзинь Лин и Цзинь Чэнь уже вышли на поле и встали в боевые стойки. «Что, уже началось?» — встрепенулся Цзян Чен, переключая своё внимание на поле. — К бою! — воскликнул кто-то из старейшин Цзинь. И вот поединок начался! Однако, никто из соперников не сдвинулся с места. Оба молодых заклинателя не отрывая глаз смотрели друг на друга. Наблюдая за этим, Цзян Чен теперь мог воочию убедиться, насколько вырос его племянник. Случись этот бой год назад, Цзинь Лин бы сразу ринулся в атаку сломя голову. А сейчас мальчишка был собран и спокоен. Он наблюдал и выжидал! «Молодец, — мысленно похвалил его Цзян Чен. — Но при равных силах преимущество обычно у того, кто бьёт первым.» Первым начал атаковать Цзинь Чэнь. Цзинь Лин принялся защищаться от стремительных выпадов, но вместе с этим и едва заметно провоцировал соперника показывать свои приёмы и тактику — такому Цзян Чен его не учил. Отбив несколько неплохих ударов, Цзинь Лин внезапно отпрыгнул в сторону и сам ринулся в атаку! Дерзкую и стремительную! Неожиданный ход сразу поубавил прыти у соперника, а последовавший обманный манёвр и вовсе чуть не лишил Цзинь Чэня оружия! Ох-х, пропади всё пропадом… да это же был коронный приём Вей Усяня! Зрители на трибунах загалдели в восхищении. Даже Лань Сичень не умолчал: — Ваш племянник вырос достойным заклинателем и искусным мечником, глава Цзян! Вы постарались на славу! Цзян Чен несколько смутился от неожиданных слов Лань Сиченя. С лёгким поклоном он принял похвалу, едва сдержавшись от комментария, что здесь, увы, другой учитель постарался — причём хорошо так постарался! Даже тут его обошёл, чёртов Вей Усянь (когда он только успел-то?)! Но Цзян Чену казалось, что всё шло как-то слишком гладко. Словно Цзинь Чэнь не рвался к победе. Хотя, это могло и казаться Цзян Чену — нельзя было отрицать и то, что Цзинь Лин оказался довольно хорошо подготовлен к подобным поединкам. Но будет ли Цзинь Чэнь использовать тёмное колдовство, чтобы одержать верх? Да и намеревался ли тот победить? Цзян Чен глянул на Цзинь Гуауэя, закутанного в тряпки. Никаких эмоций — как всегда, казначей был собран и сосредоточен. Слишком уж тот был спокоен, будто совсем не волновался о происходившем на поле — это было странно. Он точно что-то задумал — в этом Цзян Чен совершенно не сомневался… Цзян Чен перевёл взгляд на Лань Сиченя — возможно, они что-то готовили вместе? Но Лань Сичень сидел рядом и, казалось, был абсолютно расслаблен. Не выказывая заинтересованности в ставках и спорах других глав, мужчина спокойно попивал свой чай. Почувствовав чужой взгляд на себе (и как он всё время это делал?), Сичень обернулся. Встретившись взглядом с Цзян Ченом, тот опять улыбнулся и отвернулся, ничего не сказав. А тем временем на поле Цзинь Чэнь сдаваться явно не собирался и пошёл в контратаку, яростно тесня Цзинь Лина к краю площадки. Племянник вновь перешёл в оборону, ставя блок за блоком. «Не растягивай поединок, А-Лин! Что ты делаешь? Чем больше сил ты сейчас тратишь на блоки, тем меньше у тебя остаётся шансов на победу!» — мысленно взмолился Цзян Чен. Цзинь Лин словно услышал его. Ловко отбив очередной выпад Цзинь Чэня, он резко сменил позицию и начал атаковать с ещё большей скоростью чем до этого! — Давай-давай-давай! — начал подначивать Цзян Чен, вскочив с места. — Тесни его! Цзинь Чэнь едва успевал отбивать и уворачиваться от молниеносных выпадов, пропуская удары через один! Стало ясно — развязка поединка была уже близка! Однако Цзян Чен так и не увидел, кто же одержал победу… Вдруг краем глаза он заметил мелькнувший рядом белый силуэт! В следующий момент Цзян Чена резко дёрнули в сторону! Цзян Чен не устоял на ногах и почти упал в чьи-то объятия! Тут же послышались возгласы возмущения и негодования, но, когда Цзян Чен смог прийти в себя и осознать, что происходит, то увидел над собой потемневшее от гнева лицо Лань Сиченя. Самозванца! Мужчина холодным взглядом рассматривал что-то в одной руке, а самого Цзян Чена крепко прижимал к себе другой. «Он меня хотел убить? Или нет? Или… что за чертовщина?!» Цзян Чен внимательно вгляделся в то, что сжимал кулак Сиченя — между пальцами искрилась воспламенившаяся печать. И от неё на целое ли разило тёмной энергией! — Т-тёмное колдовство! Кто-то использует тёмное колдовство! — закричал кто-то в толпе, словно озвучивая мысли Цзян Чена, и все стоявшие рядом заклинатели тут же обнажили свои мечи! Цзян Чен, ощутив, что его ноги уже способны его держать, отшатнулся от Лань Сиченя и также поспешил вынуть меч. Но он не смог обнажить клинок даже на цунь — ладонь Лань Сиченя твердо перехватила его запястье! — Что ты… — Ваш клинок… кажется, он проклят, глава Цзян. — Что? Лань Сичень не стал пояснять — он разжал кулак и догорающая тёмная печать буквально приклеилась к ножнам Саньду! — Твою ж… — выдохнул Цзян Чен. Что должно было произойти, окажись печать всё ещё целой, даже думать не хотелось. — Кто посмел?! — воскликнул кто-то в толпе. Кажется, это был голос Лань Циженя. Лань Сичень закрыл глаза и прочёл заклинание — что-то похожее на магию поиска. Хлынувший из его пальцев поток ци скользнул к рукояти Саньду, а дальше тонкой светящейся нитью заструился в пространстве, стремясь куда-то в толпу. Долго гадать, куда она пыталась указать, не приходилось. Цзинь Гуауэй. — Что? — Казначей Цзинь? Отовсюду полились возгласы возмущения. Цзинь Гуауэй в растерянности глядел на нить, приклеившуюся к нему. Маска невозмутимости наконец оказалась сорвана с его злодейского лица! В следующий момент его глаза гневно сощурились и вперились прямо в Лань Сиченя! — Ты! Как ты смеешь..? — воскликнул казначей, краснея, но его голос потонул в гомоне толпы! — Быстро! Схватить его! — Да, глава Не… — Отец!.. Цзян Чен же в тот момент думал — не мог не думать — кое-о-чём другом… Насколько же он был жалок, раз его враг постоянно спасал его? Что вообще произошло? Разве они не были союзниками? Вдруг рука того самого врага легла на его плечо. — Вы в порядке, глава Цзян?