Ярый пурпур

Цзян Чен сидел в покоях клана Цзян с закрытыми глазами. Головная боль грозила перерасти в настоящую мигрень, а вернувшийся к хозяину Цзидянь потрескивал на пальце от растущего напряжения. Когда это закончится? Каждый раз Цзян Чен думал, что вот сейчас это уже край и большего недоразумения случиться не может, как в следующий момент всё равно происходило что-то ещё более смущающее! «Вы в порядке, глава Цзян?» Как паразиты эти слова всё глубже и глубже вгрызались в мозг, и Цзян Чен ничего не мог с этим поделать! — Чёртов самозванец, — чувствуя, что подступает новая волна раздражения и головной боли, Цзян Чен схватился за стоявший рядом кувшин вина и принялся пить прямо из горла. — Дядя, ещё чуть-чуть и ты точно станешь алкашом, — прозвучал рядом недовольный голос Цзинь Лина. — А ну-ка прикрой свой рот! — зашипел Цзян Чен, окинув сидевшего напротив племянника ледяным взглядом. Ещё вот этот мелкий будет тут ему тыкать! — Ты господин из благородный семьи или батрак из деревни, чтобы так выражаться? — Дядя, послушай, сути это не меняет! — возразил мальчишка. — Чего ты хватаешься за вино, когда надо проблемы решать! Ты вообще понял, что произошло? Какого чёрта Лань-самозванец подставил Цзинь Гуауэя? Разве они не должны быть заодно? Что за план такой?! А мне теперь разбираться ещё со всем этим… Да, что верно, то верно — произошедшее совершенно не укладывалось ни в какие теории. Оставалось предположить, что либо у Лань Сиченя и Цзинь Гуауэя произошёл разлад, либо они изначально не были союзниками. Но как бы то ни было, Цзинь Гуауэя вместе с близкими членами его семьи отправили в темницу для дальнейших разбирательств, а Лань Сичень, который самозванец, на правах самого уважаемого заклинателя объявил начало расследования. На взгляд Цзян Чена это была отличная возможность замести следы и отвести внимание от чего-то другого. Например, от пленения Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Или от поисков настоящего Лань Сиченя, который теперь самозванец в глазах остальных. — Ох-х… — голова Цзян Чена всё пухла и пухла. Ему нужны были ответы, а мест, где их можно было найти, и людей, которые могли их дать, было не так уж и много. — Цзинь Мэй не очнулась? Цзинь Лин нахмурился — всё это время девчонка со служанкой «гостили» в его личных покоях, и его это, казалось, не радовало. — Нет. А вот эта её служанка — та ещё приставала. Поскорей бы Мэй очнулась и увела её. — Попробуй разговорить служанку. Возможно, она что-то знает про похождения госпожи. — Да ничего она не знает. Говорит, месяц назад Мэй привела её в храм Мингуана в другом городе и всю ночь жгла благовония. Потом явился кто-то из небожителей. Мэй обратилась к нему как к Мингуану, и ля-ля, тележка поехала. А после Мэй увела этого святого некто и что-то долго объясняла. Это самое необычное из её слов. Святого? Ага, конечно… — А что из обычного? Как Цзинь Мэй вела себя с отцом? — Про казначея она не говорила, — Цзинь Лин пожал плечами. — Из того, что видел я: Мэй всегда обходила Цзинь Гуауэя за десять ли и в семье близко общалась только с Цзинь Чэнем. Подарки ему всё время искала. У меня спрашивала, что ему может понравиться… — Хорошо, я понял, — кивнул Цзян Чен. Если служанка говорила правду, Мэй не доверила свои тайны даже близкой подруге. Заодно с изменниками они не были, по крайней мере сейчас, и возможно их обеих уже внесли в чёрный список на устранение. Но кто-то точно надоумил её пойти и выложить всё самому Цзян Чену и обратиться к богам — сама бы она до такого определённо не додумалась. Поэтому определённо стоило попробовать найти того, кто направил девчонку на такие подвиги. — Не знает ли эта служанка о том, кто посоветовал Цзинь Мэй пойти в храм? Возможно, она с кем-то встречалась накануне? — Знаешь, если эта Линь Кэсин вдруг что-то и знает, то, как обычно, делает вид, что ничего не видела, не слышала и бе-бе-бе… Мне что, пытать её что ли? — взмахнул руками Цзинь Лин. — Но сейчас они в такой ситуации, что ей было бы выгоднее рассказать всё, чтобы не сидеть взаперти. Уж это она-то точно понимает. Так что… думаю, она и правда ничего не знает. Наивный мальчишка. — Лучше прямо спроси её. Настойчиво! С кем Цзинь Мэй встречалась, куда ходила и так далее, — устало выдал Цзян Чен, потирая переносицу. — Растолкуй попонятнее, что от этого зависит их жизнь. — Хорошо-хорошо… А… что ты будешь делать с Саньду? — Цзинь Лин с сожалением покосился на лежавший на столе клинок — ножны и рукоять вдоль и поперёк были обёрнуты бумажными талисманами от тёмной магии. — Этот чёртов урод наложил проклятие перед тем, как вернуть его! Вот же подлый пёс! И как земля таких держит?! — Опять ты выражаешься? Кто тебя вообще такому научил?! — взорвался Цзян Чен. Цзинь Лин в ответ лишь скривился — на лбу у него было крупными буквами написано: «ты МЕНЯ об этом спрашиваешь?». — Кх-м… — кашлянул Цзян Чен, сделав вид, что ничего не понял. — В общем, здесь нет ничего, с чем бы я не смог справиться! Всё! Осознав, что настроение дяди было хуже чем просто плохое, Цзинь Лин встал и направился к выходу, качая головой: — Ладно-ладно. Не буду тебе мешать. Пойду что-нибудь тоже придумаю!.. — Эй, что ты там собрался делать?! — вмиг собрался Цзян Чен. — Я же сказал, просто пойду и подумаю! В конце-концов, я, как будущий глава Ланьлин Цзинь, должен что-то сделать с этим бардаком! …и вышел, хлопнув дверьми. — Вот же малец, — буркнул Цзян Чен под нос. Но в чём-то Цзинь Лин был прав: скоро он станет главой великого ордена и должен будет принять на себя ответственность за судьбы тысяч людей. И Цзян Чену останется только отойти в сторонку, не мешая этому фениксу расправить крылья. За тяжёлым вздохом Цзян Чен услышал звук трепещущей на ветру бумаги. Когда он обернулся, в окно влетела бумажная бабочка. Сев на его протянутый палец, та развернулась в записку: «Начало часа обезьяны. Приходи к беседке Странствующего дракона, что у дальнего озера к югу от главного зала приёмов. Твой верный друг» Цзян Чен не мог не узнать этот почерк. — Сичень… После «чаепития» прошедшим вечером Цзян Чен ожидал худшего: если Лань Сичень распознал яд в чае, то мог по ошибке обвинить Цзян Чена в попытке отравить его! В конце концов, Сичень так торопился скрыться, что даже не оставил малюсенькой наводки, где его можно было найти. Но, как оказалось, обошлось.

***

Цзян Чен выдохнул с немалым облегчением, увидев фигуру Цзэу-Цзюня в чёрных одеждах, маячившую рядом с беседкой. — Ваньинь, — Лань Сичень сделал шаг и сдержанно кивнул в приветствии. — Пройти через твоих людей днём сложнее, нежели ночью. Цзян Чен пристально огляделся и увлёк Цзэу-Цзюня в кусты. — Сичень, если бы их было так легко обойти, то меня можно было бы уже списывать в утиль. Лань Сичень лишь едва улыбнулся. — Я не хотел вовлекать твою семью, и потому позвал тебя сюда, где нас не увидят. — А-Лин и остальные в курсе происходящего, они смогут помочь в сложившейся ситуации. На несколько мгновений повисло неловкое молчание. Лань Сичень заговорил первым. — Я слышал про покушение. Ты… не пострадал? — Я… со мной всё в порядке. А ты? Ты в порядке? Вчера… понимаешь, вчера, — Цзян Чен едва подобрал нужные слова, смотря в тусклые глаза Лань Сиченя. Последний напрягся. — Тот чай, который я подал, он оказался отравлен. Надеюсь, ты не успел его попробовать. Этот яд,очевидно, предназначался мне, и я искренне надеюсь, что он… что ты… Лань Сичень шумно выдохнул. Вместо обвинений, он лишь мягко кивнул: — Как далеко зашли эти люди. Главное, никто не успел пострадать. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не простил этого. Ни себе, ни кому бы то ни было ещё. Прежде чем смутившийся Цзян Чен успел выдать что-то вразумительное в ответ, Цзэу-Цзюнь перешёл сразу к делу: — Однако, Ваньинь, я с хорошими новостями. Я нашёл полезного союзника. Точно. И как Цзян Чен успел забыть про то недоразумение? Значит, этот пёс Юй говорил правду?! — Юй Шань? — Цзян Чен нервно сглотнул. Лань Сичень кивнул. Ох-х… Цзян Чен мысленно прикрыл глаза — оставалось только поражаться способности членов клана Лань выбирать друзей из списка «всяких проходимцев». — Он уже успел сообщить тебе? Значит, не стал дожидаться… — кивнул Лань Сичень. Цзян Чен не удержался, чтобы не вставить шпильку: — Знаешь, это было крайне опрометчиво. Пожалуй, стоит объяснить ему некоторые правила. Начнём с того, что не стоит обсуждать дела прилюдно! Лань Сичень примирительно поднял ладони, призывая Цзян Чена остановиться: — Я попрошу Юй Шаня быть осмотрительнее впредь. Но, Ваньнинь, — Лань Сичень серьёзно взглянул в глаза Цзян Чену, — я слышал про вашу размолвку. Прошу тебя как старшего и более мудрого быть сдержанным и сглаживать углы, когда понадобится. Ох-х, да уж. С этим человеком только и оставалось как сглаживать углы. Но Цзян Чену оставалось только кивнуть. — Однако, позволь уточнить. Я обратился к главе Мэйшань Юй отнюдь не по причине хороших отношений, — продолжил Цзэу-Цзюнь. — Моё решение больше обусловлено оружием, которое создаёт их клан. Оно может дать нам некоторые преимущества. — Ты говоришь о способностях изгонять тёмные силы? Как у Цзидяня? — догадался Цзян Чен. — Именно так, — кивнул Лань Сичень. — Не стоит забывать и то, что клан Юй является нейтральной силой и меньше всего привлекает внимания. Что ж, эти два аргумента и правда были весомыми. Но можно ли было чем-то компенсировать вспыльчивость и неопытность Юй Шаня — оставалось вопросом. — Обещаю, я помогу тебе вернуться на своё законное место и изгнать нечистых на совесть самозванцев, — искренне произнёс Цзян Чен, глядя в смягчившиеся глаза Лань Сиченя. Они, наконец, стали похожими на те глаза, которые смотрели на него тем вечером, два дня назад… — Давай постараемся, — тепло улыбнулся Лань Сичень в ответ. — Предлагаю провести общий сбор. Ты, я и Юй Шань, возможно, и молодой господин Цзинь… — Есть ещё один человек, которого я хотел бы видеть на нашей стороне. Лань Сичень вопросительно поднял брови. — Кто этот человек? — Не Хуайсан. Если быть честным, с самого начала Цзян Чен не собирался объединяться с кем-либо ещё в этой борьбе, но после новости об участии Юй Шаня что-то внутри него вспыхнуло, и мелькнула мысль: «а почему бы не включить кого-то, кого хочу я?». Лань Сичень нервно сглотнул — видимо, с тех событий в храме Гуаньинь, когда земля и небеса поменялись местами, отношения между этими двумя оставались, мягко говоря, прохладными. На мгновение Цзян Чен решил, что говорить о Хуайсане было ох какой плохой идеей — заклинатель перед ним нахмурился и плотно сжал губы. Но, что удивительно, никаких возражений не последовало — Лань Сичень лишь выдохнул и мягко спросил: — Ты доверяешь ему? — А-а… Глава Не сам догадался о том, что ты это не ты. Прошлым вечером он поделился со мной своими подозрениями, и я решил, что он мог бы стать нашим союзником в этом деле, — честно ответил Цзян Чен. — Хотя, признаю,  что он не является такой уж нейтральной силой, как Юй Шань, но уверен, что с таким человеком у нас будут самые последние новости. После недолгого молчания Лань Сичень расслабился и согласно кивнул. Но в глазах всё равно горел огонёк недоверия. — Что ж, раз мы решили этот вопрос, давайте устроим собрание сегодня, в покоях клана Мэйшань Юй. — После срочного собрания, — согласно кивнул Цзян Чен. — Договорились.

***

На срочном собрании заклинателей в главном зале состоялся ещё более жаркий спор, чем днём ранее. Случившееся на утреннем соревновании превратило бурю последних дней в настоящий ураган: появление тёмного заклинателя, затем последовавшие попытки убийства главы Лань, а теперь… теперь и покушение на главу Цзян! — Да к чему расследование?! Всё и так понятно: орден Ланьлин Цзинь — гнездо тёмных колдунов! — Подойдите-ка и повторите мне это в лицо! А заодно предъявите доказательства! — Да когда же все эти мерзкие и грязные колдуны выродятся на белом свете? — доносилось со всех сторон. Ох-х, если бы этот чёртов казначей не был из клана Цзинь, Цзян Чен бы стоял в первых рядах, чтобы объявить новый сезон охоты на тёмных заклинателей (надо сказать, этого от него и ждали)! Однако, поступи он так, то в тот же момент бы обратил в пепел жизнь собственного племянника как будущего главы ордена. По репутации Ланьлин Цзинь и без всего этого уже был нанесён удар! Так что Цзян Чен прикусил язык и пустил в ход все возможные уловки, чтобы отвести разгорающийся пожар подальше от семьи Цзинь в целом и переложить всю вину за покушение только на семью казначея. Сложившиеся обстоятельства играли на руку: очередное «расследование орденов», как и ожидалось, не выявило каких-либо улик, указывавших на связь Цзинь Гуауэя и тёмной организацию — можно было выдохнуть. Цзян Чен и не сомневался, что там уже всё подчистили. Но, конечно же, обнаружились доказательства готовящейся мести Цзинь Гуауэя в отношении главы Цзян! Только представьте, будто бы ещё в юные годы Цзян Чен «кое-чем» не угодил казначею, и бедный мужик с тех пор не ел, не спал и вынашивал свой злобный план кровавой мести. Смешно! Хорошо в эту теорию вписался «доклад» о том, что приёмная дочь Гуауэя несколько дней назад влезла в покои главы Цзян и украла Саньду, чтобы принести великий клинок своему папаше для дальнейших извращений, а потом эта же женщина дерзнула покуситься на жизнь великого главы ордена Лань! О боги… Цзян Чен на этом «докладе» лишь дал знак Цзинь Лину, раскрасневшемуся от всей этой хрени, молчать, а сам прикрыл глаза руками, поражаясь тому, как эти идиоты любили искажать факты, создавая удобную правду. С их фантазией, правда, никто так и не смог объяснить, при чём тут Лань Сичень и откуда Цзинь Гуауэй понабрался тёмному колдовству! — Только не говорите опять про Вэй Усяня… — устала прошептал Цзян Чен. — Тёмный путь? Так это всё от Вэй Усяня! — Твою ж… Этой несуразицей, впрочем, тут же воспользовались сторонники Цзинь Гуауэя, перевернув всё с ног на голову: все доводы, все улики и теории против казначея обратили практически в ничто! Цзян Чен мог лишь молча смотреть на это — его руки были связаны ещё и обещанием Цзэу-Цзюню молчать о тёмных заклинателях, с которыми был связан казначей. А другого ничего он сказать и не мог — все найденные улики вели к этим изменникам и были получены в при самых невероятных обстоятельствах (про которые Цзян Чен предпочёл бы молчать до конца жизни, ё-моё). Да и открой он рот, Лань Сичень самозванец тут же бы вступил в игру. И что-то подсказывало, что отравленным чайком Цзян Чен бы не отделался… Нет. Нужно было действовать хитрее. Цзян Чен не стал отрицать или подтверждать что-то, лишь изредка кивал на вопросы «а не видел ли он что-то подозрительное раньше?». Упоминать про отравленный чай он даже не стал. Время от времени он ловил обеспокоенные взгляды Лань Сиченя напротив. «Ну и что это за показная жалость? Боги…» После собрания, в сопровождении племянника, Цзян Чен спешно покинул зал собраний и окольными путями добрался до в покоев клана Юй. Когда из подступающих сумерек появился Лань Сичень, в гостиной, скрытой от внешнего мира печатями и заклинаниями, уже присутствовали все приглашённые: Цзян Чен, Цзинь Лин, Юй Шань и Не Хуайсан. — Брат Лань, как я рад, что с тобой всё в порядке, — вскочил было обрадовавшийся Не Хуайсан, но под прохладным взглядом Лань Сиченя сел на своё место и потупил взгляд. Цзян Чен успел углядеть, как от «брата Лань» у Сиченя едва дрогнули плечи. — Давайте начнём, — Юй Шань сел прямо с важным видом. И прежде чем он успел сказать что-то ещё, встрял Цзинь Лин: — Прошу прощения, что прерываю, но почему мы здесь прячемся, словно это мы преступники и планируем тут заговор? Раз этот Лань-самозванец лишился поддержки Цзинь Гуауэя, не стоит ли нам действовать, ну, более открыто? — Ты сказал, Цзинь Гуауэя? Они что, получается, заодно? — встревоженно выпалил Не Хуайсан. — Возможно, потому что мы не знаем, кто ещё на его стороне? — раздражённо осадил Цзян Чен племянника, оставив вопрос Не Хуайсана без внимания. — Ну, может, он хочет, что бы мы так думали? И боялись? — не унимался Цзинь Лин. — Лин, мы до сих пор не знаем, кто Патриарх! — Я думал Гуауэй и есть Патриарх… — Патриарх? А что за Патриарх? Я что-то пропустил, да? — продолжали сыпаться вопросы Не Хуайсана. — Позвольте, Я проясню ситуацию, — не выдержал Лань Сичень. — Мы полагаем, что Патриарх — тёмный заклинатель с высоким уровнем совершенствования в тёмных искусствах и глава подпольной организации, цели которой нам пока не до конца ясны. По нашим предположениям, Цзинь Гуауэй и его сын состоят в этой организации вместе с… моим двойником. Личности других членов нам пока не известны. — Вы… Вы серьёзно? Организация тёмных заклинателей?! — поражённо воскликнул Не Хуайсан. — Тебе что-то известно про этого Патриарха? — спросил у него Юй Шань. Все с надеждой глянули на Не Хуайсана, но тот отрицательно покачал головой. — Однако, я могу пройтись по своим источникам. Кто-то обязательно слышал это имя. Но, как всем известно, после возвышения Вэй-сюна подобные организации как грибы появляются то тут, то там. Цзян-сюн подтвердит, — Не Хуайсан с многозначительным видом посмотрел на Цзян Чена. — Но помогите удовлетворить моё любопытство… откуда вы узнали это имя? Патриарх, верно? — Про этого Патриарха уже по всем углам шепчутся, а ты ещё не слышал? — усмехнулся Цзян Чен, решив в шутку подстегнуть Не Хуайсана. — Это правда? — Не Хуайсан показал, что неприятно удивлён, но вот глаза его подозрительно сузились. — Тогда мне стоит разузнать об этом как можно скорее… — Ваньинь, есть ли вести от господина Ма? — Лань Сичень повернулся к Цзян Чену. — Пока — нет. Однако… — И не будет, — прервал его Юй Шань. — Мои люди сообщили, что Ма Юнь был найден мёртвым. Сегодня. На несколько долгих мгновений в комнате повисла тишина. Лично для Цзян Чена эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Как же так… Кроме того, что этот человек был хорошим и полезным знакомым Цзян Чена, он ещё и являлся важной ниточкой в их деле! — Его убили? Неужели из-за… — шокированно произнёс Цзинь Лин, посмотрев на Цзян Чена, но замолчал, не закончив фразу. Цзян Чен сидел темнее тучи, погрузившись в свои мысли. Всё выглядело крайне серьёзно. Ма Юнь почти назвал имя своего информатора, передавшего сведения про тот рассадник зла под видом борделя! И тут, в такой момент, его убрали! Ох-х… Если это произошло из-за того, что Цзян Чен в теле Цзинь Мэй полез на рожон, то можно было сказать, что это Цзян Чен собственными руками вырыл могилу Ма Юню! «Старик Ма, старый ты лис! Какому ублюдку ты позволил себя убить?!» — Как и в каких обстоятельствах его нашли? — спросил Цзян Чен севшим голосом. — Я послал своих людей сегодня днём разузнать нужную мне информацию, но они вернулись с вестями, что информатора Ма заколол кто-то из должников. — Смешно, — горько усмехнулся Цзян Чен. — Слишком уж подходящее время, чтобы быть просто несчастным случаем, не так ли? — Так, — кивнул Юй Шань. — Я отправил ещё группу разобраться в происшествии и, возможно, найти какую-то информацию, которая бы нам помогла. Цзян Чен покачал головой — все знали, что этот старик всё самое горяченькое держал у себя в голове, не доверяя никому и ничему. Всё таки, торговля информацией была делом всей его жизни! — Друзья, это, конечно, печальное известие. Не совру, если скажу, что мы все успели поработать с господином Ма. Но давайте вернёмся к более важному вопросу! — с вежливой улыбкой произнёс Не Хуайсан. — Если я всё правильно понял, мы находимся в не самой приятной ситуации. Тайные организации, тёмные заклинатели… если дело дойдет до чего-то более… м-м… масштабного, нам совершенно точно не обойтись без Вэй-сюна! Цзинь Лин согласно кивнул: — Согласен! Вэй Усянь у нас эксперт по тёмному пути! Нужно его вытаскивать! — Цзинь Лин! — шикнул Цзян Чен. — Что? — Никто пока не собирается влезать в сражения! Пока ещё есть возможность, мы должны решить всё без шума и без лишних жертв. К тому же, неужели никто не подумал, что Вэй Усяня специально убрали со сцены? И идти за ним — ловушка?! — Как умно, Цзян-сюн! — согласно закивал Не Хуайсан. А вот Юй Шань был категорически не согласен: — Послушай только себя, Ваньинь. Наши враги не будут сидеть и ждать, когда ты придешь и уничтожишь их! Они уже натворили немало из того, за что их следует казнить незамедлительно! И они явно не идиоты! У них есть ещё чем ответить. Нам нужно разобраться со всеми ними быстро! А так как они последователи тёмного пути, то нам нужен Вэй Усянь! — Все эти люди скрываются под личинами уважаемых заклинателей. Ты предлагаешь просто прийти и прилюдно им глотки перерезать? — вспыхнул Цзян Чен. — Ну и… Предположим, есть у них козыри в рукаве. А дальше что? Если бы они были такими смелыми, как ты говоришь, то перебили бы уже всех неугодных! И начали бы с меня! — Может, не такая уж ты и важная фигура? —скривился Юй Шань — наконец он сказал то, что на самом деле думал! С этим своим мерзким оскалом! — Ты! — едва не взорвался Цзян Чен, но тут же был прерван Лань Сиченем: — Остановитесь, прошу вас… глава Цзян прав, нам не следует спешить и действовать в открытую, пока есть возможность уладить всё мирным путем. Но глава Юй прав в другом — действовать нужно быстро. На этом Цзэу-Цзюнь сделал многозначительную паузу. Но все поняли, что это означало. — Надо это сделать до того, как выберут верховного заклинателя, — сказал Цзян Чен. — Верно, — кивнул Лань Сичень. — И с чего предлагаешь начать, Цзян-сюн? — спросил Не Хуайсан. — Выманим поддельного Цзэу-Цзюня!

***

Ждать он не любил. Но тем вечером Лань Сиченю пришлось прождать немало. Погрузившись в неглубокую медитацию, он едва не упустил, как скрипнула входная дверь, и в слабоосвещённый зал неспешно вошёл мужчина. Их… его союзник. Как и всегда, меча при заклинателе не наблюдалось, однако в складках его шёлковых одежд нашлось бы оружие и пострашнее — Лань Сичень не сомневался. — Доброго вечера, брат Сичень, — с лёгким приветственным поклоном мужчина подошёл к невысокому столику в центре зала и плавно сел на напольную подушку. — Надеюсь, ты не долго меня ждал и простишь мне моё небольшое опоздание. Крайне важные обстоятельства заставили меня задержаться. Лань Сичень, сидевший напротив в пол-оборота к гостю, открыл глаза и прошептал заклинание — в тот же момент комнату накрыл барьер тишины. Затем он повернул голову. Единственная горевшая в комнате свеча, стоявшая на столике, осветила его безразличное холодное лицо. В противоположность его виду, голос его прозвучал мягко и спокойно: — В таком случае, не заставляй ждать дольше, Хуайсан. Поздним гостем Лань Сиченя самозванца, как вы уже догадались, оказался Не Хуайсан. Ох-х, скажи кто Цзян Чену, кого он решился сделать своим союзником… — да его бы стошнило кровью! Изобразив приветливую улыбку, Не Хуайсан продолжил: — Брат Сичень, не сердись, но я и правда не с пустыми руками! — с лёгкой обидой воскликнул Не Хуайсан. — Но, прежде всего… позволь спросить. Готово ли моё оружие? Лань Сичень лениво опустил взгляд на продолговатую коробочку из тёмного дерева на столе. Не Хуайсан в предвкушении отодвинул крышку — внутри в свете свечей, на подушечке из чёрного шёлка сверкнули лезвия двух тешаней. — Ох, это превосходно, брат Сичень! Ты их и правда починил, — счастливо улыбнулся заклинатель. — Прими огромную благодарность. Я был крайне расстроен, когда твой двойник… то есть, наш дражайший друг повредил несколько лезвий. Ах-х, заклинания клана Лань и правда столь губительны для моих клинков… — Позволь поторопить тебя, Хуайсан, — нетерпеливо вздохнул Лань Сичень. — Конечно-конечно, брат, ты всегда такой серьёзный, хоть и заботишься обо мне, — суетливо закивал заклинатель, переложив коробку с оружием на пол ближе к себе. — У меня есть несколько новостей для тебя. Во-первых, пришлось избавиться от нашего связного с уважаемым небожителем. Информатор оказался слишком болтлив, и всего час назад я убедился, насколько же длинным был его язык, бездонным кошелёк и нечистой совесть. — Теперь небожитель сам по себе, — задумчиво кивнул Лань Сичень. — В этом есть свои преимущества. — Верно. Своё дело мы сделали, остальное зависит от небожителей. Я и правда в них верю, хе-хе, —  усмехнулся Не Хуайсан. — Но вот что я никак не ожидал — так это то, что ты решишь вывести из игры достопочтенного Гуауэя. Не обижайся на меня, брат, но выглядит оно всё так, будто бы ты решил срубить ветку, на которой мы сейчас сидим. Это вызвало переполох в наших рядах. — Эта ветка уже начала гореть. Не сруби я её — пламя бы перекинулось на всё дерево, — спокойно ответил Лань Сичень. — Не спорю, иногда брат Цзинь может погорячиться, однако он был полезен. — К сожалению, Цзинь Гуауэй оказался не в состоянии держать под контролем ни свои амбиции, ни членов своей семьи. И, поверь, я намерен срубить эту ветку до конца, — Лань Сичень многозначительно посмотрел на Не Хуайсана. Последний лишь закачал головой. — Ты столь категоричен, брат Сичень. Я даже немного напуган. Но, пожалуйста, не забывай, что у каждого из нас свои интересы. Пока у нас есть общая цель избавиться от Патриарха, мы идём рука об руку. — Это ваша цель, — несколько мрачно отрезал Лань Сичень. — Эх, брат. Если твоё желание обосноваться в этом мире и правда столь сильно, придётся избавиться от Патриарха. Пока он не превратил этот несчастный мир в гору трупов. — Не буду с тобой спорить, Хуайсан. Я сдержу обещание с этим помочь, — Лань Сичень устало выдохнул. — Эх-х. Окажись я на твоём месте, пересмотрел бы свои цели, — вдруг произнёс Не Хуайсан, став абсолютно серьёзным. — Прошедшим днем я перехватил одного из шпионов брата Цзинь и узнал одну интересную вещь, что меня заинтриговала. А сегодня я получил подтверждение, — заклинатель наклонился ближе. Лань Сичень же продолжал безразлично смотреть ему в глаза. — Цзян Чен знает, что ты не настоящий.  А вот после этих слов маска безразличия на лице Лань Сиченя начала трескаться.  — И, хуже всего, он заодно с другим тобой. Кажется, они даже стали близки… Зрачки Лань Сиченя расширились в тот же миг, а челюсти крепко сжались — Не Хуайсан и не ожидал, что эта новость вызовет такую бурю! Как бы то ни было, намеренно злить этого человека он бы никогда не решился — всё же, это был не их всегда понимающий и готовый ринуться на помощь Цзэу-Цзюнь-размазня! Тьфу! Да уж. Не Хуайсан лишь сочувствующие улыбнулся. — Мне жаль это говорить, но твой первоначальный план больше не имеет смысла. Лань Сичень отвернулся и закрыл глаза, пряча лицо в тени. — Ты ещё можешь отказаться и вернуться, — негромко произнёс не Хуайсан, принявшись перебирать пластинки на своём любимом декоративном веере. — Правда, если ты так поступишь, мне, похоже, придётся придумывать новый план по спасению этого бренного мира. Лань Сичень долго молчал. Казалось, что даже за этими стенами мир замер в ожидании ответа… Вдруг тишину прорезало всего одно слово: — Нет. Не Хуайсан удивленно поднял взгляд. — Нет? — Я даже ожидал, что ваш Цзэу-Цзюнь обратится за помощью. — Более того, Цзян Чен знает и о Патриархе, и о зеркале, и о нашем м-м… кружке по интересам. Да ещё и, как выяснилось, копал под Цзинь Гуауэя много времени. Уверен, эта девчонка Цзинь, дочь Цзинь Гуауэя, проболталась ему о наших планах. Теперь они ищут способ избавиться от тебя… — Ты говоришь про барышню Цзинь, что вступилась за нашего дражайшего друга? — Да-да, — закивал Не Хуайсан. — Я полагал, она на нашей стороне: убедил её позвать небожителя, и поплакаться о происходящей бесовщине. Мингуан откликнулся резво, как и планировали. На этом её роль должна была закончиться. Но несколько дней назад, во время облавы на людей Патриарха в борделе, я вдруг столкнулся с ней. Она чуть не сорвала наш план. Но я успел оценить — кажется она овладела новыми навыками и приемами в бою, странно похожими на приемы Цзян Чена. Что это значит? А значит это, что она уже некоторое время обучается у него. Лань Сиченя передернуло от тих слов. — Во время соревнований я был в таверне, где видел, как молодая госпожа Цзинь пришла к Чену с просьбой принять её в ученики. С тех пор у них не было возможностей для обучения. Так откуда она может владеть приёмами Чена? — Думай как знаешь. Мне не интересно разбираться с этим. Девчонка исчезла, и моим людям не удалось её найти. Хорошая новость — она не успела рассказать Цзян Чену и компании обо мне. — Кто в этой компании? — Три имени, — Не Хуайсан наклонился ближе к собеседнику. — Само собой, Цзэу-Цзюнь. Племянник Цзян Чена, Цзинь Жулань. И глава клана Юй, Юй Шань. И по твоему лицу вижу, что ты не впечатлён. — Не особо. — Правильно. Беспокоиться сейчас нужно о Цзинь Гуауэе, которого ты отправил в темницы, — Не Хуайсан откинулся назад и принялся обмахиваться веером. — Его дочь и его союзник предали его. Более того, оба указали на крепкую связь с Цзян Ченом. Гуауэй уже нацелился на главу Цзян, и что-то мне подсказывает, что после такого он более охотно доведет своё дело до конца. — Он — не особая проблема. — Ох, хорошо, у тебя есть решение. Но что ты будешь делать с Цзян Ченом? Лань Сичень вновь закрыл глаза. — Я мог бы избавиться от нашего дражайшего друга Ланя. Без него разрушится их весёлая компания… Лань Сичень отчётливо слышал нотки ненависти в голосе Не Хуайсана. Оставалось только гадать, насколько тот ненавидел его двойника в этом мире. — Мне это не поможет. — Ты прав в том, что это не поможет тебе оказаться на его месте. Однако это поможет разбить их союз, как я сказал… Вдруг глаза Лань Сиченя резко открылись — Не Хуайсан замолчал. Он бы сказал, что тот только что что-то придумал. — Оказаться на его месте… — задумчиво прошептал первый нефрит и вскочил, оглядывая комнату безумными глазами. Взгляд его метался от предмета к предмету, пока не наткнулся на мешочек Цянькунь. Через пару мгновений Лань Сияне достал оттуда колчан стрел. — Эй, брат Сичень, что ты собираешься делать? Заклинатель вытащил одну из стрел и оглядел её решительным взглядом: — То, ради чего сюда и пришел. …и с размаху вонзил стрелу в правое предплечье. — Брат!..

***

Из тускло освещённого прохода вынырнула тень. С низким поклоном она подошла к двери камеры, отворила её и скользнула внутрь. — Ваш чай, господин казначей, — мужчина в тёмных одеяниях опустился на колени перед сидевшим у решётки узником. Цзинь Гуауэй кивнул, позволяя слуге поставить перед собой небольшой столик с чайным набором. Сидевший рядом Цзинь Чэнь лишь мельком смотрел, как слуга заваривает чай. — Пока мы здесь наслаждаемся напитками, эти ублюдки… — выпалил он с отвращением. — Когда случился отлив, дальше стоит ждать лишь прилива, — произнёс Цзинь Гуауэй, принимая протянутую чашечку с ароматным напитком. — И ты либо к этому подготовился, либо тебя смоет. — Ты был готов к произошедшему? — выдал молодой человек разочарованным тоном. — Я был всего в шаге от того, чтобы одержать победу над Цзинь Линем! А теперь что? Теперь нас подставили! Цзинь Гуауэй закрыл глаза и закачал головой. — Пока ещё ничего не решено, — спокойно ответил казначей. И прежде чем его сын с краснеющим лицом успел что-то ответить, добавил: — Прямых доказательств причастности нашей семьи к произошедшему с нашим дражайшим главой Цзян нет. И не будет. То, что увидели на тренировочном поле, оспорят наши дорогие старейшины, а сам Цзян Чен с охотой им в этом поможет, если хочет сохранить орден для своего племянника. — Отец… — Не перебивай старших! — шикнул Цзинь Гуауэй. — Куда делись все годы твоего обучения? Посмотри на происходящее с другой стороны. — Какой? — отчаянно выдохнул Цзинь Чэн. — Нам открылась интересная сторона нашего союзника. — Ты про Ланя-самозванца? — Именно, — кивнул Цзинь Гуауэй, ставя выпитую чашку на столик. Слуга тут же поспешил её наполнить. — Раньше я мог лишь подозревать, но сейчас он открыл мне глаза. Этот Цзян Чен… их что-то связывает. Что-то личное. — Не понимаю, — закачал головой Цзинь Чэнь. — Я думал, он просто хотел убрать тебя. — Не-ет, — усмехнулся казначей. — Он хотел устранить меня, чтобы защитить Цзян Чена. На лице Цзинь Чэна появилась сложное выражение. — Он узнал про наши попытки отравить его вчера? Но… Зачем Лань Сиченю из другого мира защищать кого-то из этого? — Это уже будет неважно, когда мы избавимся от них обоих. А одно слабое место мы нашли, — довольно улыбнулся Цзинь Гуауэй, отпивая свой чай.