Секреты по запискам

      — Твоя мама так странно смотрела на меня, — сказал Чун Юнь и тут же нахмурился, закрывая за собой дверь в комнату.                    Комната Син Цю была такой большой, что Чун Юнь, приходя сюда, всегда задавался вопросом - зачем ему столько места? Он привык к своей, маленькой, но уютной, где можно было при желании дотянуться рукой до стола, лежа на кровати, а здесь только сама кровать была размером с две его, огромный шкаф с кучей дорогих разнообразных вещей, высокое зеркало рядом. И пусть так, но ему здесь все равно нравилось, тут всегда пахло также, как от Син Цю - шелковицей и чем-то еще, других странных названий, сказанных другом, он не запомнил. Но больше всего Чун Юню нравилось усаживаться в мягкое компьютерное кресло, подстроенное под весь рельеф тела, такое и себе бы хотелось. Огромные панорамные окна во всю стену нравились Син Цю, который никогда не задергивал шторы, смотря через стекло на привычные родные улочки, а вот Юня они жутко пугали, особенно по ночам, и, оставаясь на ночевки, тот всегда просил завешать все шторами, как вообще можно этого не делать? Ведь через них видно все, а если кто-то увидит то, чего не следует видеть посторонним? Излишнее внимание точно было ему не по душе. Сейчас шторы были задернуты по понятным причинам, и юноша мысленно хвалил друга за предусмотрительность.       — Ничего не странно, брось, — улыбаясь махнул рукой Син Цю и плюхнулся на кровать, — Просто она не ожидала, что ты проведешь со мной столько времени в больнице, — не дождавшись ответа, он приподнялся и сел, уставившись в голубые глаза напротив, — Чем хочешь заняться? — он произнес это заигрывающе, явно желая увидеть смущение на свою двусмысленную реплику.       — Вообще-то нам и правда есть чем заняться, — Чун Юнь сделал вид, что совершенно ничего не понял, — Я нашел способ отключить отслеживание передачи данных в наших телефонах, — не без гордости в голосе сказал юноша и едва заметно кивнул, садясь на стул.       — А ты быстро учишься, — удивился Син Цю, и спрыгнул с кровати, — Тогда за дело.       Он встал сзади, оперевшись двумя руками на спинку стула, тихо наблюдая за манипуляциями друга. Теперь телефон был подключен к компьютеру, а длинные пальцы что-то быстро печатали на клавиатуре, то и дело всплывали различные окна, и Син Цю даже не успевал понять, что происходит на экране монитора. Его очень удивляло то, как быстро Юнь мог обрабатывать информацию. Он выглядел таким сосредоточенным, и это от чего то очень умиляло, заставляя улыбку расплываться на лице. Обычно это сам синеволосый заставлял Чун Юня с открытым ртом слушать новую информацию, недавно вычитанную в новых книгах, а сейчас он чувствует чужое превосходство в каких-то знаниях, и это ничуть его не огорчает, даже наоборот, заставляет испытывать что-то более глубокое - гордость, восхищение и неподдельную заинтересованность.       Когда Чун Юнь уставился в монитор, явно ожидая окончание какого-то процесса, Син Цю обошел стул и медленно опустился ниже, приблизившись лицом, практически соприкасаясь щеками. Когда друг наконец оторвал взгляд от экрана, повернув голову в надежде что-то сказать, то получил быстрый чмок в губы. Син Цю тут же отвернулся, тихо хихикнув. Прежней смелости как несколько дней назад уже не наблюдалось, ведь тогда коктейли сделали его гораздо более раскрепощенным, а сейчас секундный поцелуй - это единственное, на что он смог решиться даже после взаимных признаний в палате.       Чун Юнь на секунду замешкался, его решительность также улетучилась вместе с алкоголем, но он так долго хотел этого, а сейчас уже во второй раз не смог первым проявить инициативу, дожидаясь пока за него все сделают сами. Так не пойдет. Руки сами тянутся к белым щекам, разворачивают лицо и притягивают к себе для еще одного, но уже более уверенного поцелуя. Они стукаются зубами и смеются, прикрывая глаза. Син Цю усаживается на чужие колени, сильнее прижимаясь губами, даже не думая останавливаться, целует так приятно и нежно, что Чун Юнь совсем забывает про все свои прежние дела, то и дело мигающие уведомлениями об успешном завершении процесса.       — Когда ты стал таким... Смелым? — шепчет в губы Син Цю.       — Ты ведь сам сказал, что мы продолжим, — подобные слова заставляют себя самого смущаться, и Чун Юнь отводит взгляд.       Син Цю смеется, утыкаясь носом в плечо, и тепло разливается в груди, ведь друг запомнил ту фразу и придал ей так много значения. Признаться, он ждал этого не меньше. Хочется еще целоваться. Юноша поднимает голову и они встречаются взглядами, не в силах оторваться, смотрят друг на друга, и только дыхание нарушает эту тишину. Чун Юнь одной рукой поглаживает спину, еле ощутимо постукивая подушечками пальцев, а второй гладит бархатные щеки, не понимая, как все это может быть реальностью? Эйфория захватывает все его чувства, внутри все распирает от нежности, и так мало просто смотреть, поэтому он прижимает Син Цю сильнее к себе, сминая в ладонях ткань его футболки. Снова губы на губах и тихие вздохи. Так приятно. Чун Юнь ерзает на стуле, пытаясь усесться удобнее, и тогда его берут за руку, тянут на себя, и вот они уже на кровати, снова смотрят друг другу в глаза. Юноша заботливо убирает синие пряди с лица, расцеловывая румяные щеки.       Так хочется остановить время и больше никогда-никогда не расставаться. Языки переплетаются, и Син Цю поджимает колени, стараясь унять тянущее тепло внизу. Руки сильнее сжимают друг друга в попытке выразить все свои чувства. Это так не похоже на их первый поцелуй - быстрый, резкий, смазанный опьяненным сознанием, сейчас все гораздо более чувственно, живо и по-настоящему. Он жмется всем телом, чувствуя как ладонь Чун Юня хватается за бедро и закидывает на себя. Так необычно видеть его таким, и как только Син Цю упустил этот момент, когда друг превратился из робкого и стеснительного мальчика в такого решительного и властного в своих движениях парня? Син Цю тает в сильных руках, наслаждаясь этой волнующей близостью. Сейчас это чувствуется так ярко, как никогда до этого - возбуждение. Оно заставляет дернуть бедрами и потереться своим пахом о чужой, чтобы получить еще больше удовольствия, и это так до невозможности приятно, что с губ срывается тихий стон. Чун Юнь тут же вздрагивает и отстраняется.       — Эй, — шепот заставляет остановить движения, — Твоя мама дома.       Чун Юнь тоже до безумия хочет большей близости, но здравый смысл все не оставляет попытки пробраться через пелену желания.       — Мне так нравится целоваться с тобой, — признается Син Цю и после дарит еще один поцелуй, — Я просто не могу оторваться от тебя. И это так странно, — он усмехается, утыкаясь в чужую шею.       — Странно? — недоумевает Чун Юнь и с опаской спрашивает, — Ты считаешь это неправильным? Ну, потому что мы парни и...       — Нет же, — палец ложится на губы, заставляя замолчать, — Просто мы всегда были лишь друзьями, а сейчас целуемся в моей комнате, и я не знаю, как жил без этого столько лет.       — Мне тоже нравится быть с тобой, — успокаивается Чун Юнь, наконец избавляясь от тревожных мыслей.       — Скажи, — Син Цю приподнимается и чуть нависает сверху, закусывая губу, — А кто лучше целуется? Я или Мэй?              Чун Юнь совсем не ожидал услышать подобного, поэтому смеется, Син Цю всегда был таким любопытным.       — А как ты думаешь? — он состроил серьезное лицо, подыгрывая.       — Конечно же я! — не раздумывая отвечает юноша, ища поддержку в голубых глазах, но Чун Юнь лишь хмурит брови, озадаченно смотря в ответ, — Эй! — Син Цю поджимает губы и опускает взгляд.       Его тут же хватают и утягивают на себя, зарываясь ладонью в синих прядях.       — Ну конечно же ты, — поцелуй в щеку, — Всегда, — еще один в лоб, — Я всегда буду выбирать тебя, — чмок в нос, — Лучше, чем с тобой, мне ни с кем не будет.       — Получается мы теперь встречаемся? — широко улыбается Син Цю.       — Да, но... — заметно смущается Чун Юнь, — Давай не будем говорить никому, кроме наших друзей. Не хочу, чтобы кто-то знал.       — В чем дело? — испугался Син Цю, — Ты стыдишься этого?       — Дело в моих родителях, — вздохнул тот и уставился в потолок, — При одном упоминании об отношениях между людьми одного пола они реагируют так, словно это худшее, что существует в мире. Не один ты боишься стать разочарованием и позором семьи.       — Мы будем осторожны, — с грустью произнес он, укладываясь на плечо, — Нужно поскорее найти его, иначе не будет никакой гарантии сохранности наших секретов.       — Когда-нибудь я признаюсь им, — едва заметно уголок рта приподнялся в подобии улыбки, — Вечно прятаться и жить, скрывая настоящего себя, мне не хочется.       — Я даже не знаю, что сказали бы мои родители, особенно отец, узнай они, что я встречаюсь со своим лучшим другом, — хмыкнул юноша, — Хотя, в последнее время мне все больше хочется рассказать им правду обо всем. Но потом я вспоминаю, что вряд ли могу рассчитывать на счастливый конец.       — Я хотел спросить тебя, — осторожно начал Чун Юнь, — Я не хочу быть навязчивым, но и не хочу, чтобы ты переживал что-то в одиночку. Почему ты сказал, что виноват в разводе родителей?       — Несколько месяцев назад я увидел отца с другой женщиной, — тяжело вздохнул Син Цю, мыслями возвращаясь к событиям того дня, — Я видел, как он целовал ее, и видел как он, приходя домой, целует маму, делая вид порядочного семьянина. Я не знал как мне поступить, но с каждым днем держать это в себе становилось все труднее. Когда я наконец решил рассказать, мать сказала, что лучше бы я молчал, — он усмехнулся, — Ей было бы лучше жить во лжи, чем узнать правду. Отец тоже злился, говорил, что я предал его. Да, они извинялись за это сотню раз, но я никогда не забуду этих слов.       — Ты поступил правильно, — Чун Юнь снова прижал его к себе, — Они не должны вешать эту ответственность на тебя.       Син Цю молчит, он очень благодарен за поддержку, и Чун Юнь чувствует это.       — Там наверное все закончилось, — кивает Чун Юнь в сторону компьютера, — Нужно будет сходить к Альбедо, узнать о камерах, потом...       — Нет, нет, — протестует Син Цю, хватаясь за его кофту, — Сегодня никаких разговоров про все это. Сегодня только ты и я. Ничего больше.       Он поворачивает его к себе, утягивая в поцелуй, которого так не хватало. У них весь день впереди, а губы еще даже не болят.