Песнь лавы и пепла

«Солнце взойдёт над руинами…»

Семиконечная Звезда. Зарок 20. Отрывок.

      — Рейнира.       Принцесса замерла, услышав своё имя. Но не обернулась.       — Позволь мне биться рядом с тобой в этой войне, — тихий и серьёзный голос Деймона удивил её. Рейнира невидяще смотрела перед собой. А что потом? С Корлисом Веларионом они тоже сражались бок о бок на одной войне. Вернулся с неё один лишь Порочный принц. — Что бы ни было потом, в этой битве Тёмная Сестра изопьёт столько крови, сколько ты захочешь.       Деймон смотрел на её застывшие плечи. Растерянная, полная сомнений и испуга, маленькая принцесса. Он должен подойти и покрыть её своим плащом, сокрыть, обнять. Но руки лежат на рукоятках клинков. Вот и всё, что он способен предложить: битву. Никакой пощады даже для неё. Тем более, для неё.       — Нет оружия смертоноснее Драконьих когтей и клыков.       — Да будет так, — Рейнира устало прикрыла глаза. Ей предстояло выпустить на охоту бешеного пса. Но насытится ли он той кровью, что она ему предложит?       Дальше действовали быстро. Через несколько минут они уже были в Башне Белого Меча. Только что разбуженные растрёпанные гвардейцы пытались прогнать сон, озираясь друг на друга. Сир Харрольд Вестерлинг, надо отдать должное его выдержке, примчался на собрание быстрее всех и в полном обмундировании.       — Что случилось, принц, принцесса?       Лорд-командующий и Деймон посмотрели на неё, стоило войти внутрь. В полной темноте ярко сиял жёлтым широкий круг воскового света. Гвардейцы быстро раскладывали карты, которые она уже видела. Рейнира быстро указала на несколько точек.       — Здесь, здесь и здесь ловить нечего, туда не идите, — она убрала три фигурки с карты. — Вот сюда стоит послать больше людей. Здесь будет проще загнать Мятежников в тупик.       — Не будет, — вдруг произнёс Деймон, кладя свою широкую ладонь на её. Рейнира подняла глаза на него, но мужчина смотрел лишь на карту. Мягкое прикосновение сменилось резким движением вбок. Рейнира ахнула от неожиданности. Их сцепленные руки остановились у противоположных ворот.       — Гневотворящие уже вступили в контакт с Крылоборцами. Доверия между ними пока нет. Значит, самое время уничтожить его зачатки. Надо идти с противоположной стороны.       Принцесса ловко вынырнула из-под мужской руки и сместила указательный палец к фонтану на площади. Другой рукой потянулась за портретами и положила на середину пергамент с изображением Хвата. Сир Харрольд хмуро посмотрел на угольный набросок.       — Зачем нам этот прихвостень? Он ничего не решает.       Принцесса покачала головой.       — Он решает многое. Его называют Хват. Завтра на рассвете он будет у этого фонтана. Сделайте всё, чтобы он не дошёл до септы.       — Убить его? — от слов Деймона перехватило дыхание. Лорд-командующий вопросительно посмотрел на принцессу, и сам ожидая ответ. Она не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло. Недовольные морщинки проступили на лбу Деймона. Он прищурил глаза, потом сменил серьёзное выражение на насмешливое.       — Каким будет ваш ответ, принцесса?       Когда в её глазах промелькнуло отчаяние, Деймон жёстко отрезал:       — Убить.       Лорд-командующий кивнул. Рейнира обречённо опустила глаза.       — Крылоборцы – желанный союзник и для угнетённой Церкви, и для Гневотворящих. Но вторые хотят дать власть народу, что идёт вразрез с целями первых. Крылоборцы желают видеть новый Дом на троне. Без Драконьей крови, — чётко говорил принц.       — Крылоборцы не упустят шанса прервать показательное примирение Короны и Церкви. Значит, и они зашевелятся, — кивнул сир Харрольд.       Рейнира покинула Башню Белого Меча, когда начал заниматься рассвет. Деймон стоял рядом, задумчиво глядя на небо. Морозный утренний ветер трепал волосы и обжигал дыхание. Принц первым прервал молчание:       — Сомнения не к лицу будущей королеве.       — Как и слепая жестокость, — парировала Рейнира.       — Твоя правда, — Деймон внимательно наблюдал, как предрассветные лучи мягко очерчивают молочную кожу племянницы. — Глаза жестокости не должны быть ничем затуманены.       Принцесса повернула к нему голову. Их взгляды встретились, и она положила ладонь ему на дрогнувшую скулу. Мягко, даже смиренно произнесла:       — И я смотрю в них прямо сейчас.       Удивление промелькнуло на лице мужчины, а потом он хрипло засмеялся. Губами коснулся девичьей ладони. Грубая острая чешуя. Горячее дыхание Дракона. Его утробное урчание. Одна кровь, одно пламя. Её глаза отражают его глаза.       Вернувшись в покои, принцесса передала Диане новое послание и уединилась до самого обеда. Потянулись тревожные часы. Солнце лениво просыпалось, золотя крыши домов Королевской Гавани. Непривычно было смотреть на город сверху, ровно как и сидеть на месте, отправив других решать свою судьбу. Она переплетала нити, задавая направление и узор, а потом отпускала их в пляс, позволяя трепетать и повторять заранее заданные движения. Рейнира вдруг вспомнила Алисенту. Тепло, которое принцесса неустанно душила, никак не хотело покидать тело. Бесполезные надежды, забытые воспоминания. Алисента теперь по ту сторону стены, рядом с отцом. Не пробиться. Каково это: сидеть в этом золотом замке и рожать наследника за наследником? Птица со сломанными крыльями.       Рейнира отвернулась от оконного проёма. Дракону здесь не развернуться. Сегодня она плетёт нити, но это занятие не для драконьих могучих лап. Служанка вернулась с ответом и новым платьем. Ещё несколько девушек помогали нарядить принцессу в тяжёлый наряд цвета Дома Таргариенов. Расчёсывали её короткие прямые волосы, заправленные за уши, надевали на голову богато украшенный убор. На ключицы легло обсидиановое ожерелье, подаренное дядей, руки обняли кольца и браслеты. Рейнира посмотрела в зеркало, выпрямила спину и направилась к двери.       Алисента, в отличие от остальных членов королевской семьи, нарядилась в зелёный. Тот же цвет мелькал в нарядах её отпрысков. Визерис радостно поприветствовал дочь и остался доволен её внешним видом. Вышел Деймон. Братья поздоровались и замолкли. В воздухе повисла недосказанность. После разговора за тем роковым ужином они пересекались пару раз, но каждый заканчивался перепалкой.       Деймон продемонстрировал расслабленную уверенную походку и обаятельно улыбнулся. Бросил взгляд на дочку ублюдка Хайтауэра, на её белобрысых мальчишек, кивнул брату и позволил себе рассматривать племянницу дольше положенного. Одетая в красный и чёрный она напоминала ему о Доме Таргариенов больше, чем все эти крепостные стены за спиной и его брат даже с надетой на голову короной. Величественная, статная. Лёгкий румянец поцеловал её щёки, когда принцесса заметила его пристальный взгляд. Роскошные платья, безусловно, шли ей. Но лучше всего она бы смотрелась нагой, дикой, расслабленной, разгуливающей по Драконьему Камню. Как хозяйка его Дома.       Экипаж довёз их до одной из улиц, а дальше шли пешком. Медленно, под свист и хлопки мозолистых уставших рук. Горожане приветствовали их, кланяясь, падая на колени. Перехватывало дыхание. Вышли совсем рядом с Великой септой. С каждым шагом приближались её белые стены, золочёные башни, резной портал. У последнего стоял великий септон вместе с молчаливыми сёстрами. Высокий, тощий, с тонкой бородой, он лукаво кривил губы. Лица в толпе мелькали, гомон не позволял ни на чём сосредоточиться. Рейнира глазами выискивала знакомое лицо.       До портала оставалось два шага, когда поверх стоящих стеной людей принцесса заметила Старика. Спокойный, он смотрел цепким, проницательным взглядом. Ждал. Их взгляды пересеклись. Удушающее отчаяние подступило к горлу, но Рейнира сглотнула его, раздирая глотку. Там, где должен был появиться Хват – пустое место. Один миг – и Старик прочитал в её глазах больше, чем она могла бы сказать. Осознание мелькнуло на выцветшем лице. Рука незнакомки мелькнула на фоне толпы прямо у его шеи и резко провела острым лезвием кинжала прямо по горлу.       Старик с Рейнирой смотрели друг на друга, онемев. Семь лет разрезал поперёк кинжал. Ему нужно было убить её раньше – вот, о чём они оба подумали в то мгновение. Но всё случилось так, как случилось. Минутная слабость заполнила чашу и вылилась на улицы кровавыми ручьями.       Послушница храма Лиетты Великой глубже спрятала лицо под капюшон, а окровавленный кинжал – под накидку. Она исчезла так же внезапно, как и появилась. Старик упал. Рейнира видела, как жизнь покинула его. Прямо на её глазах. Это её нити держали руку, орудовавшую кинжалом. Победа за принцессой. Отчего же одинокая слеза течёт по бледной щеке?       Всё произошло так быстро и стремительно, что люди вокруг не сразу поняли, что случилось. Волна паники поднялась от тела Старика. Послышался женский крик. Взбудораженные люди встрепенулись и пустились рекой по узким улицам. Началась давка. Всё перемешалось, Рейнира и не поняла, как оказалась внутри септы. Только тело жгло от железной хватки сильных рук. Деймон отпустил её, почти оттолкнул, а сам кинулся на улицу, чтобы втащить брата. Когда вся королевская семья оказалась внутри, принц закрыл высокие деревянные створки. Великий септон с ужасом и удивлением смотрел на собравшихся. Септы беспокойно мельтешили по храму. Рейнира пыталась отдышаться. Деймон несколько секунд стоял, уперев ладони в тёмные двери. Потом развернулся, подошёл к ней и помог подняться. В итоге почти самостоятельно поднял и заставил стоять на дрожащих ногах.       Визерис гладил по плечам испуганную до смерти королеву, которая, покачиваясь, обнимала сыновей. Её рука легла на круглый живот, и губы зашептали молитву.       — Что, в пекло, это было? — взревел король, поднимаясь. Он даже и не знал, к кому обращался. Рейнира неосознанно схватила Деймона за пальцы, сжала. — Где вся Королевская, мать её, гвардия? Нас чуть не снесло толпой!       — Видимо, что-то их задержало, — покачал головой Деймон. Он перехватил руку племянницы, держа её ладонь полностью. — Никто не ожидал, что прольётся кровь. Это в планы не входило.       — В какие ещё планы? — зло прищурился великий септон. Принц взглянул на него и положил руку на Тёмную Сестру. Великий септон изумлённо отшатнулся.       — Что всё это значит, Ваше Высочество? Семеро свидетели, я не потерплю кровопролития ни внутри Великой септы, ни рядом! — горячо и громко говорил служитель.       — Молчите! — железным тоном огласил Визерис. — Никто не собирается размахивать оружием перед лицом Семерых. Мы здесь в интересах Короны, по доброй воле, с миром. Что бы ни произошло за пределами септы, это останется снаружи. Усмирите гнев, великий септон. Это в ваших интересах.       Мужчина хмуро молчал. Потом склонился в почтительном поклоне королю. Септы повторили за ним.       — Это честь – снова принимать Дом Таргариенов в Великой септе. Помолимся.       Рейнира заметила, как по лицу Деймона прошла судорога от сдерживаемого смеха. Он снисходительно усмехнулся и посмотрел на неё, позволяя пройти вперёд. Принцесса расцепила их руки и двинулась в сторону алтаря, ощущая его присутствие и уверенные шаги за спиной.       — Премилую картинку ты вышила, мой дракон, — еле слышно, только для её ушей. Рейнире не нужно было оборачиваться, чтобы видеть его искривлённые в полуулыбке губы. — Этот хаос – твоих рук дело, я знаю.       Она чуть обернулась, так, что он мог видеть её подрагивающие ресницы.       — Я уже оплела всю Королевскую Гавань, дядя, но не нашла твоих нитей. Где же ты практикуешься в ткачестве?       — О, дорогая, — Деймон оскалился, чуть опуская голову, — Дракону не развернуться в этом маленьком городе. Пока тренируй свои ловкие пальчики, играя в куколок в столице. Позже я покажу тебе, как протянуть свои руки до самых окраин Континента.       — Не могу представить принца, прилежно вышивающего нитками у окошка, — хмыкнула девушка.       — Мне не нужны нити, — незаметно для остальных Деймон на мгновение оказался непозволительно близко. — Я беру всё, что захочу, голыми руками.       Этот день запомнился многим как день примирения Короны и Веры. О сроках говорить не приходилось. Гневотворящих разогнали. Слабые, перебитые, они были вынуждены спрятаться в такие тёмные норы, из которых не посмеют показаться ещё долго. Лишённые руководителя и главного алхимика, они теперь представляли собой не опасную организацию, а разрозненную шайку нищих и бандитов.       Рейнира лично позаботилась о том, чтобы уничтожить то, что заставляло её беспрерывно сомневаться в правильности решений. Часть её умерла вместе со Стариком и Хватом. С людьми, разделившими с ней кров и еду. Посеявшими в неё семя мятежных идей. Всё сгорело в диком зелёном огне, освещая принцессе путь к Железному Трону.