Песнь лавы и пепла

«…Славься, Пророк, правь над руинами…»

Семиконечная Звезда. Зарок 27. Отрывок.

      Облачные вихри заклубились над Королевским лесом. Ветры, точно встрепенувшись, очнулись ото сна и скрестили свои невидимые мечи в зелёной шершавой листве. Поднялся в небо животный страшный рёв. Воздух сжался, замер, а потом лопнул, разрываемый столпом рыжего огня, вырывающегося из клокочущей глотки. Ноздри расширились и выдохнули горячий осязаемый на коже пар. Исполинское тело красного змея смяло под своим весом могучие вековые деревья и палаточный лагерь короля, как карточный домик, с которым играли дети. Когти – острее любых клинков, взрыхлили податливую плодородную почву. Трепещущие языки занимающегося пожара заплясали на меди. Чешуя при каждом движении переливчато сминалась с тихих шершавым звуком.       Рейнира застыла как вкопанная. Порывы ветра, смешанные с жаром огня, хлестали её по телу, кусали за рассечённое лицо, вгрызались в порез, словно пытаясь напитаться такой же древней драконовой кровью, как и они сами. Растерзанные людские тела стелились у её ног киноварно-золотым ковром.       Ступай, принцесса.       Звенящая в ушах тишина стала медленно сливаться с нарастающим гомоном. И, наконец, звуки ударили по ней с такой силой, что дыхание перехватило. Лёгкие жгло от дыма, следовавшего за пожарищем, как шлейф огненного платья. Людские крики. Нет – дикий, душераздирающий вой.       Люди бежали. Не оборачиваясь, без оглядки. Вставали на дыбы беспокойные кони, скрипели колёса повозок, мелькали лица, искорёженные ужасом. Кроваво-красный змей за их спинами ярился, изрыгая пламя, бил длинным могучим хвостом, ломая деревья. Его клыки покраснели от крови. Огонь не трогал Рейниру, но стремился к ней, ластился, пытаясь ухватиться за подол платья. Пожарище развернулось, накрыло небо, обняло Дракона, как вулканово чрево. Животные с горящими шкурами проносились мимо. Принцесса заметила короля леса. Белый олень – гордый, статный – умирал вместе со своим королевством. Смотрел на неё, стоя в ореоле пожирающего его огня.       Рейнира закрыла глаза. Крупная дрожь била холодные руки.       Принцесса не знала, что делать. Она запела.       Древний валирийский потёк с покрасневших губ легко, знакомо. Ветры подхватили его, устав насыщаться кровью, запёкшейся на её лице, и понесли глас вверх, вплетая в вихрь, в языки пламени, в драконий клёкот. Песня звучала всё чётче. Рейнира снова переступала через ограду, в бездонную пещеру сознания, где свернулся её Дракон. Он поднял морду, потянул к ней шею, выдохнул горячий пар. Его дыхание наполнило её раздавшиеся лёгкие. Голос стал звонче, ярче, взметнулся, натягиваясь тонкими крепкими нитями. Оплёл разъярённого красного змея, проник в прорехи его чешуи.       Рейнира почти дотянулась, почти добралась, как вдруг ком встал в горле. Дракон внутри вскинул голову и полукругом опалил своды пещеры, осушая её горло. Поднялся, собираясь расправить крылья. Грудную клетку рвало и сжимало. Кровь Деймона взывала к её крови. Его ярость взывала к её ответу. Он будил в ней лаву как в спящем вулкане.       «Вот, о чём ты говорил, отец», — подумала Рейнира на задворках сознания. Её Дракон не спал. Узкие зрачки неустанно читали её силуэт. Он ждал. Желал вырваться. Снять оковы рёбер. Голос стал тише, захрипел. Принцесса изо всех сил тянулась под красную чешую, дыхание сбилось. Дракон скрежетал внутри.       Змей, накрывший Королевский лес, замедлился, зашипел. Движения стали ленивее, расслабленнее. Он протяжно выдыхал горячий пар, мотал головой, словно пытался отделаться от одолевающего наваждения. Отступил. Обернулся вокруг себя, блеснула кроваво-красная чешуя. Дракон свернулся прямо среди пожарища, устроившись на сгоревшей чёрной земле. И за миг до того, как его глаза закрылись, Рейниру оглушила вспышка дробящей кости боли. Страшной, но мимолётной – после и не вспомнишь. И она сменила ипостась. Золотой Дракон вырос среди рыжего пламени. Взрыхлил сажу. Тысячи запахов расслоились, опоили точно брага. Дым, дерево, кровь, сталь. Дракон одним ловким прыжком оказался возле красного собрата, обошёл его, щеря клыкастую пасть, а потом улёгся рядом, оплетая его чешуйчатое тело своим.       Рейнира не могла опомниться. Она видела зорче, чем когда-либо. Слышала чётче, чем когда-либо. Но не могла осознать, уловить ни одну из ниток, ведущих к понимаю произошедшего. В голове гудело, и она легла. Опустилась к земле. Забылась.       Уснула.       Пожар стих не сразу. Долго ещё два Дракона лежали, укрытые горячим огнём, ластящимся к чешуе. Пока, наконец, не хлынул дождь. Тяжёлые частые капли прибили пламя к чёрной обгоревшей земле, покрыли сломанные, раздробленные, скрюченные стволы бывших когда-то могучими деревьев. Пожар не сумел переступить через Путеводную и пал у её бурлящих берегов. Чёрный густой дым столпами поднимался над выжженной землёй и возвышался на мили вокруг. Люди боялись подступиться. Что со стороны Королевских, что со стороны Штормовых земель.       Король вернулся на место трагедии с гвардейцами. Сир Харрольд Вестерлинг мрачно осматривал территорию. Лионель Стронг бросал тревожные взгляды на мёртвые разорванные тела, устилавшие землю. Остатки палаточного городка напоминали о том, что случившееся не было сном. Остатки знамён Дома Таргариенов развивались над пепелищем. Король спешился. Ногой пнул остатки расплавленного кубка. Поднял озадаченный взгляд. Два сплетённых драконьих тела лежали горной грядой.       Красный змей.       Золотой змей.       Чёрная земля.       Вот тебе и цвета Великого Дома.       Ряды гребней шевелились от могучих вдохов, пар мерно выходил из ноздрей. Солнечные лучи рябью ложились на чешую. Визерис скривил губы в досаде. Посмотрел под ноги. Сажа молниеносно прилипла к сапогам. Горячая, тёплая земля, ещё хранящая отзвуки минувшей бури.       — Ну и ну, — только и выдавил лорд-командующий, поравнявшись с королём. Картина открывалась невероятная. Мог ли он когда-то подумать, что станет её свидетелем? — Королевский лес уничтожен практически под корень.       — Территория Штормовых земель тоже пострадала, — Лионель Стронг хотел было остаться в седле, но ему пришлось неловко слезть. — Короне придётся держать за это ответ.       — Неужели вы думаете, что именно это меня сейчас волнует? — устало обернулся Визерис. — Есть проблема серьёзнее.       Король махнул в сторону Драконов. Десница нехотя кивнул.       — Вы правы, Ваше Величество. Но и разобраться с этим труднее. Пришёл день пожинать то, что посеяли.       Визерис снова посмотрел на драконью гору, как туманом, окутанную вздымающимися клубами чёрного дыма. Ему приходилось смотреть с прищуром, потому что солнце отсвечивало от гребня прямо ему в лицо. День и правда настал. Но Визерис не ожидал, что всё произойдёт так: скоропостижно, трагично, проблемно.       «А как ещё могло быть?»       Если два Сильных Дракона сойдутся – итог один. Чего ещё он мог ожидать?       — Мой король, — подал голос сир Харрольд, — я может и не сведущ в драконьих делах, но кое-что понимаю в людских. И вот, что я скажу: будем обороняться. Страх, который испытали лорды, они не забудут, покуда живы.       — Ещё и доказательства так неудачно у всех перед глазами, — покачал головой Лионель Стронг. — Минуло уже два солнца, зеваки стягиваются поглазеть издали. Вести о том, что Порочный принц сошёл с ума, уже долетели с воронами до самых далёких уголков Континента. Люди считают, что представители королевского дома не способны контролировать Драконов.       Сир Харрольд пожевал пушистые усы. Цокнул языком.       — Какая удача для Крылоборцев. Лучшего момента для их восстания и придумать невозможно. Давно они разносят клевету по всему Вестеросу. Трусливые крысы!..       Визерис разрывался между внешними делами и внутренними переживаниями. Его единственная дочь. Его брат. Какую беду они совершили. И как страшно теперь им придётся расплачиваться.       — Надо разбудить их. Убрать это безобразие с глаз долой. Не знаю, сколько они могут быть в драконьих телах и сохранять человеческий рассудок, — проговорил король.       — Что, если они больше не смогут вернуть человеческий облик? — обеспокоенно спросил десница.       — Тогда нам всем останется лишь молиться.       — Ваше Величество, — напряжённо начал сир Харрольд. — Я обязан спросить. Если такое случится… вы намерены вступить в схватку, сменив ипостась?       Визерис посмотрел на него тяжёлым хмурым взглядом, сведя брови.       «Против двух Сильных Драконов? Глупец», — король не ответил. Он отлично знал, что его Слабый Дракон не выстоит и дня. Остальные, похоже, не осознавали, но он точно знал. Визерис развернулся к рядам гвардейцев за спиной. Окинул их тяжёлым взглядом. И в итоге направился к Драконам сам. Десница испуганно посмотрел на короля.       — Ваше Величество, это опасно!       Король взмахом ладони остановил лорда. Направился вперёд, переступая через тела. Вскоре он вошел в тень, отбрасываемую змеиными телами – холодную, тёмную, широкую. Он преодолел уже половину пути, когда одна из голов поднялась ему навстречу. Длинная шея потянулась в его сторону. Сначала вырос тонкий звук, потом заклокотало в драконовой груди. Визерис хмуро остановился, опасливо поднимая руку перед собой. Золотой Дракон потянул носом, встряхнул головой, запуская волны по гребням и ощерил клыкастую пасть. Предупреждающе зарычал.       С ужасом король понял, что в глотке зверя зарождается пламя. Он отшатнулся. Сделал ещё несколько шагов назад, и Дракон, взметнув голову вверх, послал столп пламени в синее небо. Гвардейцы уже подбежали к королю и начали встревоженно оттаскивать его назад. Сердце Визериса болело сильнее, чем рука.       «Рейнира», — тоскливо думал он. А в глазах золотого Дракона не было ни капли человеческих чувств. Змей снова уложил голову в изгибе красного чешуйчатого тела. Его глаз следил за ними до тех пор, пока король со свитой не исчезли.       В Красном Замке Визерис вошёл в свои покои и сразу опустился в мягкое кресло. Ноги его почти не держали. Пальцы потянулись к переносице.       «Воистину мятежные души», — пронеслось в голове. Король не сразу понял, что не один в покоях. Он вздрогнул, заметив королеву. Она никак не выделялась среди мебели – ещё один безжизненный предмет. Кожа её посерела и рядом с зелёным цветом платья казалась болезненно-землистой. Алисента бесцветно смотрела в проём окна. Ветер мерно волновал занавеси. Безмятежность. Пустота.       Король точно увидел, как маленький Эймонд сидит с ней рядом и грустно смотрит перед собой. Оборачивается к отцу и улыбается. С его бледных губ начинает течь густая бордовая кровь. И течёт-течёт-течёт. Визерис тяжело вздыхает. Ничего не могло тронуть её. Многие желали бы, подобно королеве, освободить свой разум от мыслей и чувств, терзающих человеческие сердце и плоть. Но цена может оказаться чересчур высокой.       Не следовало пить маковое молоко в тот день, думает король. Он мог бы перекинуться и усмирить Деймона. Но в итоге всё случилось так, как случилось.       

***

      Деймон слышал прекрасную песню. Она раздавалась под сводами пещеры, в которой Дракон оставил его. В полной темноте. Дракону песня тоже нравится – Деймон чувствовал. Знакомый им обоим язык. Родной. Песня медовой драконовой крови, густой и яркой как вино. Легенды древней Валирии вихрем ворвались, прорезая тьму. Перед глазами, как наяву, вставали истории о славных битвах, огненных празднествах, дальних походах. О женщине, милой твоему сердцу. Гнев утихал. Деймон, увлечённый сказом, стал дышать медленнее, глубже. Понял, как сильно сжимал челюсть. Сделал тягучий сладкий вдох, наполняя лёгкие искрящим запахом хмеля и дыма, а потом провалился в забытье.       Тепло. Выжженная земля грела его нагое тело, как будто Деймон лежал на плато под палящим солнцем. Такое умиротворение давно, а может, никогда, не посещало его тело и душу. Глаза медленно открылись.       Лицо Рейниры было таким, каким должно быть – спокойным, неземным, прекрасным. За исключением шрама, тянущегося от скулы к переносице. На лице Деймона заходили желваки. Но он не двинулся с места. Смотрел в её лицо. Впитывал её настоящую, родную, его.       Они лежали среди выжженного леса, окружённые сажей, землёй и чёрными покорёженными стволами деревьев. Друг напротив друга, на боку, поджав колени к локтям. Такие похожие, с белой кожей, перепачканной грязью, кровью, пеплом. Её платиновые волосы потемнели от сажи. И если бы Рейнира открыла глаза, они неизменно были бы точно такими же как его.       Вот бы вечность лежать здесь, охраняя её покой. К чему им все эти Семь Королевств, все эти игры в мир человеческий? Таргариены ему не принадлежат. Драконы. Лавова кровь бурлящая, древняя. Поёт в нём, как поёт валирийская сталь в ножнах. Не развернуться, не раскинуться. А песнь сильная, громкая – не удержать её взаперти.       Вдали еле различимо послышалось конское ржание. Деймон с досадой прикрыл глаза, а через мгновение уже начал подниматься. Переступая через мёртвые тела и то, что от них осталось, мужчина дошёл до остатков палаточного лагеря. Знамёна Великого Дома жалкими лоскутами развивались на остатках конструкций. Страшный бардак: тут и там столовые приборы, предметы быта, сундуки, выжженные части мебели, изуродованные тела. Принц сорвал одну из красных тканей, почерневших от гари и повязал на пояс. Подол опустился до самых икр, оканчиваясь подпаленным краем.       Мужчина вернулся к принцессе, сел рядом и осторожно, невесомо коснулся шрама на её лице. Смена ипостаси помогла ране зажить скорее, но сойдёт ли этот шрам вообще или так и останется на прекрасном девичьем лице? Деймон бережно укутал её в найденное знамя. Широкое, плотное, красно-чёрное, с гербом Дома. Это – для неё. Рейнира не проснулась, когда он поднимал её на руки. Светлая голова легла на кипенное широкое плечо, девичьи ступни выглядывали из-под покрывала.       Принц понёс её навстречу людям. Приближался королевский экипаж в споровождении конных стрелков. Наружу вывалился Визерис. Его лицо, постаревшее за несколько дней на годы, приняло страдальческое выражение.       — Деймон! — с облегчением воскликнул он, направляясь к брату. Заметил дочь в его руках, и слёзы навернулись на глаза. — Рейнира, милая Рейнира!       Стрелки смотрели настороженно. Деймон обвёл их внимательным взглядом. Визерис коснулся щеки дочери, хотел было забрать её, но принц сделал шаг назад. Бросил на брата предупреждающий взгляд. Король нахмурился.       — Что ты делаешь, Деймон? Не заставляй меня вырывать её из твоих рук насильно.       — Скажи, брат, какое наказание ты приготовил для меня? — голос казался бесстрастным, но внутри кипело негодование. Наказание. Для Дракона. Какая глупость. Визерис смотрел на него озадаченно. Сжал кулаки.       — Заточение, — нехотя выдавил король. Принц усмехнулся, уводя взгляд куда-то в небо.       «Не договаривает».       — Они хотят моей смерти? — это не гневало его – смешило. — Не могут не хотеть.       Визерис вымученно вздохнул. Вместо ответа задал вопрос:       — Зачем ты это устроил, Деймон? Ты всё разрушил. Поставил под угрозу всю семью. Наше будущее. Семь Королевств ждут твоей смерти, как божьего благословения!       Деймон гортанно низко засмеялся.       — Да как все эти выродки могут решать мою судьбу? Они – пыль под нашими когтями, пепел после моего огня. Ничто. А ты стелешься перед ними, — мужчина рассвирепел в один миг. Мышцы на его руках напряглись, губы скривились, — как будто это они посланники Богов, а не мы. Какой же ты жалкий, Визерис, придворный шут. Иди, развлекай всех этих безродных бастардов! Пусть смеются над нами! Десять лет я держался в твоей тени. Десять лет. И ни разу ты не приблизил меня к себе. Ни разу не предложил быть десницей.       Деймон горящим взглядом посмотрел на Лионеля Стронга, и тот в испуге отшатнулся.       — Тебе не приходило в голову, что ты сам в этом виноват, а? — зло прищурился король. — Ты хоть иногда слышишь себя? Как тебя можно подпустить к трону, если у тебя на всё одно решение: сжечь! убить! разорвать на части! Оглянись – это твоих рук дело. Все эти смерти на твоей совести, а тебе плевать. Но если до себя самого тебе нет дела, то подумай, какую злую шутку ты сыграл с Рейнирой. Ей не место рядом с тобой.       Деймон зарычал, сильнее прижимая к себе бледное тело в киноварно-красном покрывале, украшенном чёрным трёхглавым драконом. Знамя резко контрастировало с молочной кожей принцессы и её платиновыми волосами.       — Ты не можешь её забрать, — черты его лица стали грозными, грубыми, пламя внутри снова разгоралось. — Никто не может! Или я спалю в пекло весь Вестерос!       — И что потом? — Визерис устало покачал головой. — Она наследница Железного Трона. Кем она будет править, Деймон? Люди не простят Таргариенам выходку, которую ты совершил. Пока ты жив, её правление под угрозой. У Короны есть только та власть, которую люди готовы терпеть. Ты показал всему Континенту, что мы не способны контролировать Драконов. Кто теперь допустит Рейниру к власти? Ты уничтожаешь её будущее своим прошлым. Ты отравляешь её.       Судорога прошла по лицу принца. Дракон испил всё его разгоравшееся пламя, оставив еле заметный дымок на углях. Его белая кожа остыла, а глаза поблекли. Деймон опустил взгляд на принцессу.       Его пламя.       Его кровь.       Его женщина.       — Образумься, — призывал король. — Не сожги всё до основания. Ещё есть надежда на спасение. На Железном Троне должен быть Таргариен. Поехали домой, Деймон. Сделаем то, что должно.       Они долго вымученно смотрели друг другу в глаза. Деймон ступил брату навстречу. Визерис хотел взять дочь на руки, но принц прошёл мимо, легко поднялся в экипаж и сел, прижимая спящую Рейниру. Его губы коснулись её лба. Визерис сел напротив, недовольно глядя на брата. Засеменили кони по лесной дороге. Экипаж мерно раскачивало из стороны в сторону, точно колыбель, где Рейнира не могла вспомнить себя. Деймон крепко держал её в руках. Его взгляд потух, аметистовые глаза не сияли. Визерис молчал.       В тишине раздались первые тихие звуки. Шершавые, вязкие слова песни потекли с губ Деймона. Как тягучий мёд, клубни дыма над костром, сладкое вино на покрасневших губах. Сказ на валирийском о даре Богов и их проклятии. О кожистых крыльях и когтистых лапах. О драконовой крови. Объёмная песня, низкая, терпкая. Последняя сказка для его принцессы.       Показалась Королевская Гавань. Экипаж направлялся в сторону Драконьего Логова, где находились драконьи темницы. Само их существование Деймону казалось абсурдным. Но руки человеческие так же ловко куют кандалы, как обнимают своих детей. День шёл на убыль. Рейнира на руках дышала глубоко и степенно. Её бледное лицо выглядело почти мёртвым, застывшим изваянием из алибастра. Как такое лёгкое тело может нести в себе такую могучую драконову кровь, такое пылающее пламя?       Деймон носом втянул её запах и прикоснулся своим лбом к её. Прибыли к Драконьему Логову. Принц посмотрел на брата.       «Поехали домой».       Вот его дом. Тюрьма.