House of memories.

      — У меня мать отчима зарезала. — холодно прошептал Вова.       Арина прикрыла рот рукой, а у Хованского помрачнело лицо, да так, словно это касалось лично его семьи. Даня, что был ближе всех Вове, положил руку на плечо Братишкина и закусил губу, стараясь подобрать нужные слова. Эта новость никак не укладывалась в голове и звучала, как какая-то глупая шутка. Руслан и Коля, что пришли с плохой новостью, теперь и вовсе растерялись, не совсем понимая, что теперь делать. — Домой тебе надо, — сказал Юра, отходя от шока. — Забей на занятия, забей на всё. Бери вещи из общаги и первым поездом в Москву.       Даня и Давид переглянулись. Их не отпускало ощущение, что всё происходящее — страшный сон. Как за один только день могло свалиться столько всего? Вова же сидел и не двигался, словно время остановилось. — Да, Вов, — подала голос Арина. В её голове сейчас впервые настолько пусто, что даже подходящие слова не лезли. — Мы скажем Татьянке за тебя… Ты сейчас нужнее дома. Семенюк обвел глазами всех и коротко кивнул, не находя в себе никаких сил, чтобы что-то говорить. Тяжесть пришедшей новости раздавила парня, ведь если всё оказалось так, как ему передали, то теперь он более, чем одинок. С этим нельзя было смириться. Немая истерика подступала к горлу, а руки мелко тряслись. Перехватывая обеспокоенный взгляд Кашина, Вова прошептал: — Мне страшно… — и одинокая слеза потекла по щеке, вызывая в глазах напротив настоящую панику. Руки Кашина крепко обхватили размякшее тело Вовы, прижимая к себе. Вова не боялся осуждений, не боялся косых взглядов. Самое страшное случилось сегодня, и Вова ничего не мог уже изменить. Уставшее сознание медленно гасло, уступая место настоящей истерике, что отражалась на серой толстовке Дани мокрыми пятнами. Хованский встал с места и вышел из кабинета, шёпотом позвав за собой Давида. Сейчас не было места каким-то разборкам с первокурсниками или с Онешко, ведь у их друга случилось настоящее горе и они обязаны помочь. Если физически не исправят положения, то морально они в силах быть хотя бы рядом и отыскать воду с успокоительным. Руслан, ощущая себя не в своей тарелке, прикрыл глаза. Он сам когда-то пережил подобные новости, но мозг ловко блокировал негативные воспоминания, оставляя на периферии только гнойник, к которому Тушенцов боялся кого-то подпускать. Вдохнув побольше воздуха, шатен раскрыл глаза и посмотрел на Ромадова, в чьих глазах читалось сочувствие и участие в чужой боли. — Давай я отвезу тебя? — тихо сказал Ромадов. Арина перевела взгляд на парня с недоумением, а тот и сам не понимал своего ярого желания хоть как-то помочь абсолютно незнакомому человеку. Возможно, потому что Коля верил в человеческую доброту и знал, что однажды такое могло бы настигнуть и его. Почему-то душа его тянулась к этим старшекурсникам, хотя они и причинили ему немалый физический вред. В их сплоченности Коля разглядел долгую и крепкую дружбу, о которой сам парень грезил с самого детства. Даня, молча поглаживающий содрогающуюся спину, глубоко вздохнул. Он знал, что слова тут излишни и что единственное, что он может сделать — довериться разукрашенному перваку, от чьего внешнего вида до сих пор хотелось блевать. Но сейчас стоит забыть о личной неприязни и помочь Вове, который так часто спасал самого Кашина в учебное время. Давид и Юра вернулись так быстро, что складывалось впечатление, что всё это время они стояли за дверью. Осторожно позвав ничего не понимающего Семенюка, который в своём горе терял счёт времени, парни передали ему стакан воды и три жёлтые таблетки. — Решено. — сказал Кашин, когда Вова оторвался от его плеча, запивая таблетки и шмыгая носом. — Ты едешь домой, тебя отвезут. Будь с нами на связи и… — Я еду с ним. — твёрдо заявила Арина. Деймур покосился на свою возлюбленную, но перечить не стал. Она у него молодец, она точно там будет нужной Вове. Кашин кивнул и взглянул на Братишкина, ожидая его окончательного ответа. Но тот, вместо согласия и отрицания, лишь вымученно улыбнулся и, задыхаясь от нового приступа слёз, поблагодарил всех. Коля помог ему встать и они вместе вышли из кабинета под перешептывания и немые молитвы.

***

Руслан покинул аудиторию именно в тот момент, когда пришла Татьяна Михайловна. Арина, выскочившая вслед за парнем, чуть не сбила её с ног. Кинув что-то вроде «вам всё расскажут», девушка исчезла за хлопнувшей дверью. По растерянности в голубых глазах было понятно, что женщина никак не могла справиться с внезапным потоком печальных вестей. Она не проронила ни слова, когда зашла, но, встретившись взглядом с пустыми глазами Хованского, поджала губы. — Подойдите, мальчики, — попросила женщина, падая без сил за учительский стол. В аудитории было слишком уж тихо, что было несвойственно для этой группы. Обычно шума тут наводили именно Кашин с его компанией, абсолютно не считаясь с мнением окружающих, а сейчас эта самая компания выглядела убито. Хованский встал первым и тяжёлой походкой дошёл до куратора, опустив голову. Вслед подтянулись Давид и Даня, точно так же не зная, с чего начать. — И для чего вы сделали это? — тихо начала Татьяна Михайловна. Хованский безумно уважал и лелеял эту женщину, потому что лично перетаскивал её парализованного мужа с пятого этажа вниз. Юре было известно, насколько же сильные эти миниатюрные руки, что сейчас зарывались в чёрные вьющиеся волосы. Не хотелось создавать проблем этой хрупкой женщине и, наверное, именно перед ней Юра чувствовал вину, сидя в кабинете зам.директора. — Вы же знаете, — сказал Юра. Татьяна Михайловна кивнула. Ей уже рассказали и директор, и Ольга Викторовна. Но женщина не была разочарована, вовсе нет. Она слишком хорошо знала этих ребят, а потому не винила их. Поступок ужасен, но того требовали обстоятельства. — Где Вова и почему Арина ушла? — перевела тему куратор. Она не видела смысла читать нотации этим лбам. Они разобрались, как умели, а о последствиях им известно еще с первого курса. Давид, вдохнув побольше воздуха, осторожно объяснил суть всей катастрофы. Татьяна Михайловна, внимательно выслушав его, закрыла лицо руками и отрицательно покачала головой. — Я даже не знаю, что вам сказать, дорогие. — сказала она. — Правда не знаю. Я уже ничего не знаю. С самого утра несчастье за несчастьем. — Мы и не требуем от Вас чего-то в ответ, — мрачно ответил Даня. Ему было очень паршиво на душе. — Просто… ничего не надо говорить другим. Мы разберёмся с этим. — У вас на носу выпуск, диплом. А теперь еще и все эти новости… — Татьяна Михайловна убрала руки от лица и по ней было видно, что её тревожат дела Семенюка. Очень уж она близко принимает всё на свой счет. — Мы справимся. — заключил Юра. Женщина грустно улыбнулась и согласно кивнула, отпуская ребят на свои места. Даня отпросился выйти сразу же, ведь ему стоило всё обдумать в компании сигареты, продумать, как теперь поступить и стоит ли вообще что-то делать. Татьяна Михайловна понимающе посмотрела на парня и отпустила его, начиная вести пару, сгоняя тоскливого призрака. Выходя из корпуса, Даня тут же наткнулся на Руслана, что стоял, прижимаясь к стене спиной. Было видно, что он о чём-то думал, но заметив Кашина, тот сразу же опомнился и пошёл ему навстречу. «Нарисовался, хуй сотрёшь» — подумал рыжий, надеясь, что сможет как можно скорее отмазаться от пристающего первокурсника. Но у Руслана явно были другие планы. Преградив дорогу Дане, шатен посмотрел в зелёные глаза и вздохнул. — Нам надо поговорить. — Ну говори, — хмыкнул Кашин, обходя Руслана. Дане было глубоко плевать, что там скажет этот недоносок. Направляясь за угол корпуса, Даня пытался отыскать в кармане зажигалку. — Только быстрее, а то мне уже скучно. — Слушай, мне жаль, что всё так происходит, — начал тараторить Тушенцов, идя следом за парнем. — Я понимаю, что это всё пиздец, но я правда хочу помочь! Даня остановился так резко, что Руслан чуть не влетел в его широкую спину. Медленно разворачиваясь на пятках, Даня вставил меж губ сигарету и прикурил. — Так этот «пиздец» начался из-за вас, ебучий случай, — спокойно ответил рыжий. Подставляя к кончику сигарету зажигалку, рыжий тут же затянулся. — Нахуя ты пасть свою раскрыл? Нахуя ты вообще увязался за мной, кретин? Пребывая в ступоре, Руслан забегал глазами по улице. Он не так себе представлял их диалог. — Я просто думал, что… — Да меня не ебёт, че ты там думал! — перебил его Кашин. Что ж, эта привычка вечно преследовала его. Дане было проще избить недоевшего человека, чем дослушать. — Вы, ебанная свора богатеньких отпрысков, за один день натворили столько говна, что ФСБ охуевают. Тебе не ясно было? Отъебись от меня, ущербный. Руслан уже начинал кипеть. Да что этот рыжий чёрт о себе возомнил? — Я, сука, тебе о другом хочу сказать. Ты можешь, блять, закрыть свою пасть и выслушать?! — заорал на рыжего Тушенцов. — Я и без тебя знаю, что мы сделали, но почему ты, уёбок, не берёшь во внимание собственные проебы?! У Дани было всего два триггера в жизни: семья и когда на него орут. За это Кашин мог и человека убить, и сам убиться. — Весь пиздец сегодня начался из-за твоего блядского рта. — заключил Даня, мысленно готовясь ко второму раунду. Что ж, если первокурсник не понял с первого раза, то после второго, кушая после через трубочку, должен будет понять. — Съебись, пока я тебе челюсть не снес, абортыш. — Весь пиздец, Кашин, происходит обычно из-за тебя, — ухмыльнулся Руслан. Он понимал, что сейчас его снова изобьют, но держать всё в себе было уже не выносимо. — Ты остался таким же, как и пять лет назад. Даню аж передёрнуло. Взглянув в карие глаза, Даня уронил сигарету на асфальт и начал приближаться к Руслану. А тот или осмелел за час, или просто глупый. — А ты рамсы не попутал, мальчик? — с угрозой произнес Кашин, заворачивая рукава уже испачканной толстовки. — Тебя эти пять лет рядом не было, так что же ты сейчас еблишко-то раскрыл?! Руслан не хотел отступать. Или сейчас, или никогда. — Я нихуя не попутал. Я хотел узнать у тебя, каково жить с мыслью, что ты ебанный насильник и животное, которое пиздит людей за внешний вид и насилует пьяных малолеток. Удар в солнечное сплетение оказался на удивление сильным. Хватая воздух ртом, Руслан согнулся пополам. Даня, не задумываясь, пнул парня в подставленное лицо коленном, да так, что тот и вовсе осел коленями на асфальт. Как раз-таки на кинутую сигарету. — Заткнись нахуй, Руслан, — зашипел Кашин. — Ты нихуя не знаешь о произошедшем тогда! Тушенцов усмехнулся, пересиливая боль и сплевывая кровь, что скапливалась во рту. Плевать уже и на сломанный нос, и на собственную гордость. — А дружки-то твои знают? Или ты до сих пор ссышь, что если хоть один из тех, кто рядом с тобой, узнают, что такой «правильный» Данечка, который им руки жмёт, девушку изнасиловал, то тебя просто убьют? — прохрипел Руслан. Еще один удар с ноги пришёлся в голову. Вокруг всё зазвенело. Руслан даже не понял, как его подхватили и потащили подальше от колледжа, в густые деревья и посадки. — Если ты выживешь сегодня, то будешь завидовать мёртвым, ушлёпок. — рычал Кашин, стараясь делать вид, что просто помогает. Со стороны это так и выглядело. Руслан, который топил внутренний страх за свою жизнь, старался тоже делать вид, что всё нормально. Его лицо тут же свело тиком, который вкупе с болью после ударов давался в стократ больнее. Дотащив парня до самого скрытого участка посадок, рыжий просто кинул тело в еще зеленую траву, обрушивая на Тушенцова серию сильных ударов. Не разбирая мест, куда он бьет, Кашин надеялся, что Руслан скоро умоется собственной кровью. — Ты, — удары приходились между слов, которые буквально выплевывал Даня. — Ты меня кинул тогда! Исчез, как позорная шавка! Связался с этими мажорами и просто кинул меня с тем говном, которое я еле смог вывезти в одного! Руслан застонал от боли, перекатываясь на спину, когда Даня, выдохшись, отошёл от него. — Ты, сука… блять! — психовал Даня и, резко возвращаясь к избитому Руслану, пнул его со всей злостью по скуле. — Я ненавижу тебя за это! Нахуя ты, блять, вообще появился?! В рыжем играла ненависть и страх. Он прекрасно помнил тот самый день.

***

Руслан уже готовился ко сну, когда на его телефон пришло сообщение. Стараясь не разбудить маму, что спала с ним, ведь места в старой квартире больше не было, Руслан осторожно взял телефон и разблокировал его. Кувшин, 23:23 Помнишь ту сучку, Шпагину? Вы, 23:24 Да Кувшин, 23:24 Она нахуярилась со своими этими блядями у нас на хате. Подкатывала ко всем, дырка тупая. Ну я кароче воспользовался ей хахахах Вы, 23:25 Бля… она тебе дала? Неудивительно Кувшин, 23:26 не. Её мнения никто не спрашивал. Я сам взял))) У Тушенцова, что сначала улыбался, по спине пробежали мурашки. Вы, 23:26 Всмысле Кувшин, 23:27 В прямом. Она блевала в туалете, ну а я поссать зашёл. Ну и хули. Если есть пизла и рот значит баба не урод)) Вы, 23:27 Дань, это изнасилование… Кувшин, 23:27 Да не. Она просто работала по своему прямому назначению Тушенцова резко затошнило, когда он представил эту картину. В один момент ему стало так мерзко от своего лучшего друга, что переписку дальше продолжать не хотелось. Настя Шпагина была местной «я не такая, я жду трамвая», которая много с кем встречалась, чем ужасно бесила Кашина. Его просто вымораживало от одной мысли, что какая-то тёлка с ямой вместо вагины, пользуется мужиками. Девушка была красивой и до отвратительного примитивно мыслила, что разжигало в Руслане негодование. Сам Тушенцов провстречался с Настей две недели, а потом спалил её переписку с подружкой, где обсуждалась групповушка Шпагиной с тремя левыми типами со вписки. Тогда Руслан проглотил это, просто высказав своё недовольство Дане, а тот, немного поразмыслив, ответил простое: — Она ещё пожалеет. Но Руслан даже не думал, что это значило.