House of memories.

      Кашин шмыгнул носом и сел ровно, стараясь избегать взгляда Руслана. Было ли ему мерзко врать, чтоб прикрыть свою шкуру? Возможно. Но, кажется, именно Руслан говорил ему когда-то о том, что «чтобы жить, нужно уметь идти по головам». И Даня успешно вернул ему его же слова, но только на деле. Какой тут «идти», Даня мог бы быть Усейном Болтом по бегу по головам. Поэтому лёгкие уколы совести списывались на волнение перед дальнейшей судьбой рыжего. — И каков план действий? — поинтересовался Тушенцов. В его цели на жизнь совсем не входило спасать чью-то рыжую сраку от внезапных приключений. А если в дело ввязалась Петунина, то этой войне позавидует даже Танос. — Не думай, что я могу прям сейчас встать, выдернуть катетер из вены и утку из-под жопы, чтоб бежать в суд. — Никто и не просит тебя бежать в суд сейчас, — задумчиво почесав бровь, Даня нахмурился. Он смутно представлял, как собирается провернуть игру в свою пользу. — Ладно, — вздохнул Руслан. Ему бы сейчас отдыхать, да побольше. В конце концов, сотрясение и куча повреждений всё ещё присутствовали, он же, блять, не ебаный Дэдпул. — Давай сначала. Какие иски вообще поданы и кто истец?       Кашин кинул на Тушенцова хмурый, оценивающий взгляд, прикидывая ущерб. А что, Руслан тот ещё живчик, если сейчас способен и говорить, и думать, и дышать самостоятельно. Возможно, отмазаться будет чуть легче, чем наебать ребёнка. — Твоя мать, твоя вот эта пизда на ножках. Ой, как табло-то скорчил, — усмехнулся Кашин. При упоминании Маши, Руслана тут же настиг тик. Слабый конечно, всего лишь пол ебла перетянуло, но достаточно неприятный в данной ситуации. — Ты не нервничай так. Если повезёт, то я её просто завалю. А вот в кровать или в яму… — Харэ трепаться, — прошипел Тушенцов, отходя от неприятных ощущений. — Да-да, — сморгнул рыжий, продолжая перечислять. — Да и Юлик, вроде, тоже суетится. Но с ним вообще проблем нет. Я с его бывшей на «короткой ноге». Если чё, попытаюсь с её подачи его как дилера слить.       Руслан неоднозначно угукнул и уставился в потолок. Белый, ровный. Если бы пять лет назад Тушенцов не выбрал свою «безопасность», то, может, жизнь его была бы как этот злоебучий потолок. Пусть в бедности и в коммуналке, но хотя бы без сломанной руки и припизднутого рыжего психа, которому соблазнительно дышит в шею колония. — Короч, нам нужно, чтоб ты поговорил со своей ля-маман, — Даня откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Пусть внешне он был абсолютно непробиваем, но внутренне он боялся, что Руслан всё поймёт гораздо раньше.       Тушенцов закрыл глаза. Он, конечно, дураком никогда не был. Разве что, когда при Кашине решил выебнуться, а теперь даже посрать без чужой помощи не может. Но в остальном мозг Руслана был прокачен на 89% из 100 возможных. Условия игры Дани он, безусловно, принял минутой ранее, но кто сказал, что именно Даня решит, как им поступать? — Что я получаю взамен? — внезапно спросил Руслан и ухмыльнулся. Он с закрытыми глазами ощутил, как напрягся Кашин, опуская ногу на пол и садясь прямо. Старый фокус тела. Руслан попал не в бровь, а в глаз. — Не понял? — глухо отозвался Кашин. — Ты сейчас на птичьих правах на свободе. Просишь меня — на секундочку, потерпевшего — тебе помогать. Что я с этого получаю? — шатен раскрыл глаза и встретился с перепуганным взглядом. Насилие насилием, но играть на нервах человека гораздо увлекательнее, нежели убивать. И страх Дани, витающий в воздухе особыми феромонами, вызывал в Руслане хищный оскал. Птичка в клетке из своих грёз и ожиданий. Птичка настолько глупа, что не знает: клетка — пасть хищника.       Кашин ощущал, как вспотели его ладони. Это было не по плану. Он должен был быть хозяином положения. — Ну, я не добью тебя, например, — пожал плечами рыжий. Увидев в карих глазах лишь насмешку, он готов был рассвирепеть. Но Руслан, в общем-то, прав. Какой ему резон помогать Дане? Тут уже никакая манипуляция и сказка про дружбу не прокатит. — А другие перспективы есть? — Зевнув, Тушенцов повернул голову ещё немного в бок, сражаясь с адской болью. — Я тут даж подрочить не могу самостоятельно. Хули мне твоё «добью»? — Окей, — сдался Кашин. — Предлагаешь подрочить за тебя?       Лучшая защита — нападение. — А как же? А лучше на меня. И помолись ещё, — хохотнул Руслан. — Нет, Данечка. Предлагай ещё варики. Я понимаю, что дружба — это чудо, но хотелось бы чего-то более реального. Даня вдруг понял, что Руслан имеет в виду что-то конкретное, но зачем-то ходит вокруг, да около, теряя драгоценные минуты. — Бля, говори яснее, чё те надо? — рыжий потёр переносицу. С этим парнем редко бывало легко, а когда он включал недоделанного Адама Уорта, то вообще хотелось побыстрее снести ему колокол, чтоб звенел поменьше. — Хм, — наигранно призадумавшись, Тушенцов чему-то усмехнулся. — Я хочу кольцо. — Кого, блять? — на лице Кашина читался такой шок, что это было даже смешно. — Ты глухой? Кольцо хочу. — Ага, а ещё белое платье, лимузин и медовый месяц во Франции. — огрызнулся Даня. — Я тебя так сильно приложил, что ты совсем ёбу дал, милый? Какое, к хуям, кольцо? Руслан звонко рассмеялся. Он, конечно, ожидал такой реакции, но доводить рыжего — особый вид комедии, который пропустить — себя не уважать. — Я всё сказал. Золотое кольцо с гравировкой в обмен на твою свободу. Кашин готов был буквально взвыть. Он ничего не понимал. Но, к его счастью, в дверь постучался офицер, спасая умирающую тушку Руслана от порции ядовитых комментариев. — Кашин, на выход! — гаркнул офицер. Даня даже пререкаться не стал. Не сводя взгляда с улыбающегося Тушенцова, рыжий встал. — Будет тебе, блядь, кольцо. На суд только в белом фраке не забудь прийти, — кинул парень, покидая помещение, под неоднозначно метающийся взгляд офицера. Провожая его взглядом, Руслан продолжал ухмыляться. В его голове остались их не совсем детские игры, о которых не знали ни родители, ни друзья. Когда-то, под покровом ночи, Даня проебал ключи в одном из клубов...