House of memories.

Ни одна история м‌ира не заканчивается хорошо, если бы это было так, нам бы дали заранее узнать её конец — об этом писала какая-то манда на псевдоинтеллектуальном форуме, куда Даня зашёл, чтоб списать какое-то задание. Даня долго думал над этой фразой, перекатывая её на языке и смакуя. Да не, хуйня какая-то. Ориентируясь на мультики и сериалы по России-1, Кашин готов был вступить в спор с этим непризнанным философом. И ниже эта же манда, под красноречивым ником «АнГеЛ иЗ АдА», подмечала: спор рождает истину. — Спор рождает драку, — невесело хмыкнул рыжий, закрывая сайт. С Русланом они не общались с того самого случая, когда Даня думал, что подохнет, как псина, у него перед падиком. Но рыжий оказался живучим, как таракан. Сломанный нос, сотрясение и сломанное ребро не очень беспокоили, но являлись неприятным бонусом к финалу их с Тушенцовым общения. Кашин не ходил в школу, отлёживаясь дома. А когда раны немного затянулись, рыжий пришел-таки на порог учебного заведения и узнал, что Руслана перевели. Куда и зачем — неизвестно. Собрав своих пацанов, Даня попросил их лишь об одном: не давать Руслана в обиду, если тот появится где-то в городе. Обида не душила Кашина, его душила тоска и чувство вины. Ему хотелось понять, почему всё именно так. Чем он не угодил шатену, что сделал не так. Ведь когда массивная рука хватала красные, длинные волосы Шпагиной, подтаскивая ближе к себе, Даня хотел облегчить страдания Руслана. Не свои. — Ты перегнул, — сказал ему Давид, когда обрабатывал разбитое лицо. — А как поступил бы ты? — с вызовом поинтересовался Даня, уклоняясь от ватки, смоченной спиртом. Деймур опустил руку с ватой и шмыгнул носом. — Не допустил бы такого. Не лез бы. Да, он набил шишку, но ты его предупреждал. А так, ты и девочке жизнь испортил, и себе, и ему. Он же теперь себя винить будет. Кашин повёл плечом и зашипел от неприятной боли в районе рёбер. И может причиной боли были ссадины, да ушибы, только вот болело не снаружи, а внутри. Деймур был прав. И Дане пиздец как не нравилось признавать это. — Теперь он избегает меня, — с сожалением произнес Кашин. — Он не даст мне и близко к себе подойти, а слушать и вовсе не станет. Давид промолчал. Ему было не ясно, почему весь мир должен крутиться вокруг Руслана. Неужели у них других дел нет? — Он же мне как брат, — будто прочитав чужие мысли, Кашин погрузился в воспоминания. — Мы же с ним с пиздючества… — Я не знаю почему, но ты зациклен на этом, — вздохнул Давид, убирая вату и водку, которую удалось вытащить из-под носа деда. — Зациклен на нём. И хоть вы и были братанами, но это в прошлом. Слышишь? Он сделал выбор, ты сделал всё, чтоб он ушел. Нечего смотреть назад, ожидая изменений. Ни ты, ни он не готовы. Даня посмотрел на Давида, пытаясь осознать сказанное. Было ощущение, будто рыжий поругался с девушкой, а не с другом. Будто сейчас его успокаивали после тяжёлого расставания. — Подожди, — мотнул головой Даня. — Не готовы? О чём ты? — О вас, — Деймур сложил руки на груди, безразлично окидывая взглядом свою ванну. Лампу стоит сменить, а то совсем скоро перегорит. Кажется, у Давида была где-то отложена сотка на сигареты. Но он, так и быть, купит лампочку домой. Деду плевать, он не просыхает. А Деймуру не в прикол снова мыться месяц при свечах. — Братан, я не понимаю… — Я не осуждаю вас, — постарался сгладить углы Давид, вздыхая. — Это, конечно, ваше дело и всё такое, но, брат, на районе не свети этим. Кашин опешил. Да к чему он вообще клонит? Неужто Давид думал, что они с Русланом…? — Ты уебался? — в шоке сказал Даня, вскакивая с бортика облупившейся ванны. — Ты меня, типа, пидором назвал? Давид вздохнул. С Кашиным никогда не было легко. Ему же надо всё как ребёнку объяснять. — Я не говорил этого, — брюнету и правда было плевать, трахался ли Даня с Русланом. Но если Даня продолжит так пиздострадать, то в компании лишь увеличиться шумиха. — Просто это именно так и выглядит. — Выглядит как? — Кашин начал медленно приближаться к другу. Пространства особо не было, поэтому уже через пару мелких шагов рыжий почти дышал в расслабленное лицо Деймура. — Что вы из голубятни сбежали, — сухо высказал Давид, легконько тыкая Даню в грудь, отстраняя от себя. — Сам посуди: вы всегда вдвоем, а когда нет, то пацанов просишь, что они его контролили. Ходишь за ним по пятам, насилуешь его бывшую, потом ноешься. Получаешь пизды и всё равно скулишь подбитой псиной, что Руслан тебя игнорит. Это не выглядит, как дружба. И это замечают все. Давид успевает наклонить голову прежде, чем в плитку, где раньше было его лицо, врезается кулак. От Дани несет яростью за километр, а сам он так и пылает. Глаза зелёные темнеют, а губы сжимаются в тонкую полосу. — Ты понимаешь, что и кому говоришь? — дыхание у Дани напряжённое, тяжёлое. Крылья носа расширяются при каждом вздохе, выпуская воздух со свистом. — Ты понимаешь, как себя ведешь? — парирует Давид. Если Кашин хочет подраться, то он не против. — У нас на носу встреча с соседними фраерами, а ты мотаешь сопли на кулак о каком-то пидоре! Даня замахивается снова, но острая боль в районе спины сковывает его. С болезненным стоном, рыжий отходит и усаживается обратно на бортик ванны, чувствуя, как боль параллизовывает его конечности. — Дан, — Давид устало трет переносицу. — Завязывай, ну правда. Я заебался держать под контролем всю хуйню, которую творишь то ты, то он. Кашин молчит, сжимая челюсти от боли в спине и невозможности ударить Деймура. Пальцы, сжимающие бортик, белеют от усердия и нажима. Перед глазами черные пятна, а мигающая лампочка лишь больше вводит сознание Дани в какой-то транс. Как же хуёво. — Ты плачешься не по Руслану, — наконец кидает Давид. — Ты плачешься, что ты больше не нужен. Ты пытался контролировать его, подсовывать свою картинку, но пацан выбрал не тебя. Признай это. Ты зависим от контроля над Русланом, от чувства превосходства. — Отъебись, — шипит Кашин из последних сил. Он не может пошевелиться, потому что позвоночник будто сломан. И боль эта прошибает насквозь и без того покалеченное тело. Кашин выходит из воспоминаний с лёгким раздражением. В то время всё ощущалось гораздо острее, нежели сейчас. Давид злился, Даня чувствовал себя пустым, Руслан бегал ото всех. Наверное, именно из-за совокупности всех этих факторов, Даня и решил, что нахуй доверие и дружбу. Все предают. Никто не готов понимать. Только копаясь в глубинах своего прошлого, Даня не находил ответа на вопрос — кто же такой Руслан? Руслан для Дани — загадка, какой-то секретик, непонятно зачем существующий квест в игре, в который заходишь по приколу, просто посмотреть, че там, а оказывается, что обратно уже никак, что всё. Это теперь и есть основная сюжетка. А ведь до Руслана у Кашина всё было так хорошо. Ну и нахуя Тушенцов поступил именно в тот же колледж, где учился Кашин? У него же так много денег, что он мог и в МГУ без проблем поступать. Но почему-то предпочёл задрёпанный питерский ПТУ. Почему-то предпочел нарваться на Кашина спустя пять лет молчания. Почему-то не сдал Даню сам. «— А ведь правда, — думалось Дане. — Он не писал заявления на меня тогда, не написал и сейчас». И осознание того, что Руслан мог сдать Даню ещё пять лет назад, но не сдал — отчего-то грело душу. И разжигало ещё больше подозрительности. Кашин хорошо знал Руслана в прошлом и был уверен: люди не меняются. И если в прошлом Руслан был злопамятным и до дрожи хитрым, то выросшая его версия представляла угрозу мирового масштаба.

***

Коля не спиздел, когда пообещал заехать к Руслану на следующий день. И, судя по тому, что Ромадов стоял на пороге палаты уже в десять утра, разговор был важным. Руслан только-только смог разлепить глаза и протянуть руку к тумбочке со стаканом воды, как стук в дверь развеял ленивую утреннюю атмосферу. Появившаяся копна ярко-жёлтых волос сразу после стука порадовала Тушенцова. — Ты пунктуален, как и всегда, — заметил Руслан, таки забирая стакан и смачивая горло. Коля зашел в палату веселый, шурша пакетом из пятёрочки. Руслан подметил, что друг его стал за всё это время чуть шире и массивнее. Видимо, именно по этой причине Ромадов не удосужился надеть халат нормально, просто накинув его на плечи. — И тебе не хворать, — усмехнулся Коля, отставляя пакет к изголовью кровати и садясь на стул, осматриваясь. — Недурно. Даже телик есть, — присвистнул парень. — И давно тебя удивляет техника в палате? — Руслану было очень спокойно от нахождения Ромадова рядом. Этот парень непроизвольно вызывал у Тушенцова улыбку, от которой сводило скулы. — Как дела? Коля, развалившись по-хозяйски на стуле, махнул рукой. — Да обычно. Езжу в колледж, знакомлюсь с новыми одногруппниками. Я, кстати, староста. Руслан прислонил подушку к изголовью кровати и сел, опираясь на неё спиной. Новость о достижениях друга не могла не радовать. — И как оно? — Всё хорошо, — кивнул Коля. — Преподаватели очень классные, добрые. Думаю, у тебя не возникнет никаких проблем с учёбой после реабилитации. Кстати, как проходит освоение второй жизни? Руслан рассмеялся. Коля говорил обо всём так спокойно и просто, что на душе у Тушенцова начинали прорастать цветы. И всё же, Коля — самый прекрасный человек. — Всё неплохо, — честно и с улыбкой ответил Руслан. — Совсем скоро встану на ноги. Что-то ты дохуя купил. Взгляд карих глаз опустился к пакету, который привез Коля. Тот лишь ещё больше просиял, пододвигая пакет ближе. — Как тебя вообще пропустили с таким багажом? Там же продуктов на всю больничку… Ромадов начал вытаскивать из пакета разные продукты, аккуратно складывая их на край кровати. Тушенцов смотрел на этот набор юного бойскаута: бананы, клубника, вишня, даже разделанный кокос в контейнере… — Тебе тут ещё кучу домашних вкусностей передали, — задумчиво сказал Коля, шарясь по пакету и доставая печенья. — Кто? — Руслан посмотрел на печенье и пытался вспомнить, кто из его знакомых умеет печь. — Бабушка Вовы, — недоумённо ответил Коля, наблюдая за реакцией Руслана. — Там ещё пирожки всякие и шарлотка. Она просила это съесть, пока свежее. Утром напекла для тебя. Лицо Руслана приняло такое сложное выражение, что Ромадов слегка растерялся. Шатен молчал, будто стараясь осознать сказанное другом, но какая-то очень важная деталь размышлений вечно ускользала от внимания. — Ты норм? — решил поинтересоваться Коля, когда молчание затянулось. — Вы общаетесь с Вовой? — интонация вопроса создавала впечатление, будто Ромадов общается с серийным маньяком. — Ну, — Коля застопорился. — Конечно. Мы вместе ездим в колледж, он мне помогает вести журнал, объясняет всё… А это какая-то проблема? Тушенцов мотнул головой и протёр глаза руками, смахивая наваждение. Действительно, чего это он доебался до Семенюка? Нормальный же парень. — Да не, — немного погодя сказал Руслан, принимая расслабленную позу и исследуя взглядом лицо парня напротив. — Я так понимаю, ты у него живешь? Глубоко вздохнув, Коля медленно кивнул. Было ясно, что говорить об этом не очень хотелось. — А родители что? Когда Маша приходила, то рассказывала про то, что тебя чуть ли не в золотую клетку хотели посадить. Чтобы деть куда-то руки, Руслан взял стакан с водой и начал вертеть его в руках, периодически выплёскивая воду на одеяло. Кому как не Тушенцову известно, насколько натянутые отношения у Коли в семье. — Позаёбывали звонками для видимости, приехали в колледж, — лениво объяснял Ромадов, заламывая пальцы. — Ну знаешь, показуха. Они хорошие, я всегда самый хуёвый. Они же мне и деньги, и тачку, и внимание, любовь, а я им хуй на золотом подносе. Но почему-то я их «любовь» вижу только тогда, когда им что-то нужно. А так я им просто не усрался. Руслан закусил щёку изнутри и опустил глаза вниз. Ему ужасно жалко было Колю во всём этом положении. Тушенцов никогда не упрекал его в отношении к родителям, потому что знал: они сами заслужили. Нельзя просто родить ребёнка, поручить его нянькам и репетиторам, а спустя девятнадцать лет требовать любви и благодарности. — Коль, — вздохнул Тушенцов, оставив стакан обратно на тумбу. Одну руку он положил на плечо парня, сжимая. — Вывезем. Всё наладится, слышишь? Я буду рядом. Коля кивнул и, подняв глаза на Тушенцова, улыбнулся. — Спасибо. Решив перевести тему, шатен снова сел прямо, открывая пакет с малиной и пододвигая его ближе к Ромадову. — А что там с Машей? Ты же по поводу этого приехал. Проморгавшись, Ромадов тоже выпрямился. Закидывая ногу на ногу и скрещивая руки за спиной, парень усмехнулся. — Крышу рвёт у дамы жёстко. Она как от тебя приехала, сразу Юлика пилить начала, что ты гандон. Руслан выгнул бровь, ожидая продолжения. — Что Кашина защищаешь, что за нашей спиной готовишь ему освободительную, — Ромадов откровенно смеялся над девушкой. Руслан нервно усмехнулся. Стоит ли говорить Коле? — Да… — рвано и очень натянуто хихикнул Тушенцов. « — Как Коля вообще отнесётся к подобному? Хотя, если они с Вовой так скорешились, то, возможно, всё обойдется? Или он посчитает меня идиотом? Блять, что за бред. Я могу доверять ему. Это же Коля, он поймет», — мысли начали дятлом стучать по мозгу Тушенцова, заставляя парня отвлечься от того, что говорит друг. — Рус? — позвал Ромадов шатена. — Ты чего? Руслан вздрогнул и невидящим взглядом окинул парня, будто впервые его видит. — Я правда хочу вытащить Кашина. В палате повисла тишина. Коля смотрел на Руслана, а сам Руслан расковыривал болячку на кисти. Тушенцов ожидал любой реакции от парня. Он был готов к триаде о том, что Даня — насильник, ебанутый садист. Так же он ожидал и молчаливого осуждения. — Почему? — тихо поинтересовался Коля. И в его голосе Руслан почувствовал истинный интерес. — Там своя история, понимаешь? — Руслан сорвал запёкшуюся корочку с болячки и теперь наблюдал, как красиво собирается кровь. Словно гранатовый сок… Коля цокнул и промычал, вплетая длинные пальцы в яркие волосы, разлохмачивая всю причёску. — Если ты после комы, из которой мог не выйти, желаешь ему свободы, то я не знаю, какая это степень ебланизма… Тушенцов нахмурился и взглянул на друга, что прикрыл глаза. Что ж, реакция неудивительна. Он этого и ожидал. — Но если тебе это нужно, — наклонив голову, Ромадов щёлкнул суставами. — то я помогу. — Через месяц суд, — как бы между делом напомнил Тушенцов. — А против нас Маша, Юлик, моя мать и охуенно-дорогой юрист в мою защиту. — Зато с нами ты, я, мои юристы, пацаны Кашина и твоё желание его вытащить, — усмехнулся Коля. — Вывезем. Я буду рядом.

***

День «Х» подкрался незаметно. Даже нет, не так. С самого утра у Руслана в голове крутилась фраза «пиздец — он всегда ближе, чем кажется». Поэтому парень с утра был на нервах. Выписавшись из больницы, Тушенцов тут же уехал на квартиру к своему хосту Комкову. Тот был настолько рад видеть шатена живым и почти невредимым, что каждый час незаметно трогал парня, проверяя его реальность. Все коллеги и друзья парня мигом приехали на квартиру, готовые устраивать пьяные посиделки в честь выздоровления. Но столкнулись с мрачным видом Руслана, который постоянно был будто в другом мире. — Что не так? — спросил Даня Комков, заходя на кухню. Руслан, стоящий к окну лицом, через плечо взглянул на наставника. Даже дома Комков выглядел, как ебанная модель. Руслан всегда завидовал умению Комкова жить и выглядеть, как звезда пинтереста. Каштановые волосы Дани, мелированные на кончиках, были уложены в сложную причёску, а борода, сделанная по линеечке плачущими барберами, почти всегда причёсывалась. Одежда в пастельных тонах, многочасовые занятия в тренажерном зале, подобранный парфюм под каждый образ делали этого мужчину просто иконой для молодых девушек и парней, идущих в пол-дэнс. Да и не только. Комкову всего двадцать пять, но после его историй казалось, что ему чуть больше ста. Сам Даня называл себя странным и неопределившимся. И с этим было сложно не согласиться: сначала он мог накричать за неправильную связку в танце, а после хвалить за импровизацию и креативность на сцене. Сначала он молится на гуманность и любовь ко всем, а после впутывается в драки с гостями, если те ему не понравились. Комкову двадцать пять, но он до сих пор не знал никаких отношений, кроме рыночных. Его свобода и харизма тянули к себе, его кокетство и ухоженность притягивали взгляды, а своих демонов он затыкал литрами алкоголя на работе. Но даже всё это не помогало ему хоть как-то выстроить с кем-то отношения. — Почему ты спрашиваешь? — Руслан не хотел сейчас ни о чём говорить. Но Комкова игнорировать сложно, потому что если ты не скажешь по-хорошему, он перевернет всё твоё сознание и докопается до истины сам, выкидывая наружу все твои страхи и секреты. — Потому что твоё настроение передаётся всем, — пожал плечами Даня. Подойдя ближе к Руслану, мужчина нашел на подоконнике чужую пачку сигарет. Даже не спрашивая разрешения, Комков вытянул из пачки одну сигарету и, нашарив на столе зажигалку, прикурил. — Ну уж простите, — буркнул Тушенцов. Стоило бы тоже покурить. Комков молчал, ожидая ответа на свой вопрос. Руслан, желая оттянуть время, неспешно закурил, смакуя вкус дорогого табака. В этой квартире всё пахло каким-то неоправданным пафосом и богатством, хотя, по сути, это просто притон. В соседних комнатах частенько проводились съемки порнографического характера, а вся квартира в целом застала за всю жизнь рекордное количество трахающихся и бухающих людей. И как Комкову не противно тут жить? Конечно, каждонедельный клининг спасает ситуацию, но сам факт происходящего в квартире угнетал даже временно живущего тут Тушенцова. — Мне просто некомфортно, — признался Руслан. — Почему ты впускаешь в своё гнёздышко разных блядей и спокойно относишься к тому, что они вытворяют тут? Комков, затягиваясь, аж поперхнулся от такого вопроса. Кашляя и стараясь не заплакать от едкого дыма, мужчина роняет пепел на сияющий паркет. — И-извини? — переспросил Даня, непонимающе смотря на парня. Руслан, рассматривая пепел на паркете, осознал, что почему-то, несмотря на духовную грязь этой квартиры, физическая грязь была более отвратительной. — Почему ты превращаешь свой дом в притон? — пояснил Руслан. — Потому что… — шмыгнул носом Даня. Он всегда был честен и открыт для своих «птенцов», потому что считал это крайне важным в их профессии. Он должен был знать всё о своих моделях, а они должны были знать всё о нём, чтоб не чувствовать себя дерьмово и использовано. — Потому что я не знаю, где мой дом. Доволен? Руслан передёрнул плечами и с сожалением посмотрел на Комкова. — Ясно. — Тебя тревожит не только это, так? — не успокаивался Даня. Оставляя сигарету в тёмной пепельнице в виде дракона, он нашел в одном из ящиков кухонного гарнитура влажные салфетки. Присев на корточки, мужчина аккуратно убрал пепел салфеткой и почему-то задержался в этом положении. Руслан понимал, что ему нужно высказаться кому-то, кто не полностью знает ситуацию. Конечно Даня был частично посвящён в тему с Кашиным, но Тушенцов не хотел впутывать его в подробности. — Мне иногда кажется, — немного помолчав, Руслан всё же решил: надо сказать. Комков не станет давить, Комков просто предложит исходы ситуации. — что я вижу Андрюшу в другом человеке. При упоминании одного из своих «птенцов» Даня вздрогнул и встал с корточек, ровняясь с Тушенцовым в росте. Руслан помнил, как переживал Даня, когда Нойлз исчез. Он знал, что Комков и сейчас переживает о судьбе Звёздочки. — И? — Даня не спешил выкидывать салфетку, сжимая её в руке. Голос его стал тише и надрывнее, потому что этот комок из страха и обиды он вряд ли когда-то сможет проглотить. — И я боюсь этого… Я боюсь снова наступить в это, понимаешь? Я не отпустил его. Даня сглотнул и повернулся к окну, опираясь на подоконник руками. Рассматривая заходящее солнце, болотные глаза скрывали вселенскую тоску. Конечно, он понимал. — Русь, — по спине Комкова почему-то пробежал табун мурашек. Стало холодно, хотя отопление выкручено на максимум. — Я не могу менять прошлое. Я не могу заставить тебя отпустить. Я знаю, что он был важен тебе, как и мне. Но тебе он был нужен, как человек, в котором ты нашел свою опору. Я хотел бы сказать, что он выбрал свой путь и живёт сейчас гораздо лучше, чем мы, но я не могу тебе врать. Я не знаю где он, жив ли он, счастлив ли он. Я просто хочу, чтобы ты понял кое-что, — Даня развернулся к Руслану и посмотрел в глубокие кофейные глаза, которые пытались найти в лице Комкова все ответы на свой вопрос. — Он бы жизнь отдал, чтоб ты жил счастливо и в своё удовольствие. Пожалуйста, не связывай себя и не отказывайся от того, что сделает тебя счастливым только потому, что Андрея нет. — Но я…– Руслан замер, стараясь подобрать слова. Но что-то во взгляде Комкова заставило его замолчать. — Ты чувствуешь не Андрея, нет. Ты чувствуешь своё, — закончил Комков. — Вцепись в своё зубами и никогда не смей проебать этот шанс. Всё, что смог сделать Руслан в ответ, так это просто кивнуть. С того разговора и до суда тянулась долгая неделя. Всё это время Руслан общался или с Колей, или с Комковым, напрочь игнорируя Машу, маму и своего адвоката. В разговорах с Даней он чувствовал себя запуганным ребенком, которого бережно укрывает от грозы отец. В разговорах с Колей он ощущал поддержку и понимание. Выходить из квартиры не хотелось, хотя повидаться с мамой стоило бы. За всё это время Руслан лишь дважды позвонил ей, вкратце рассказывая о положении дел, игнорируя вопрос о судьбе Кашина. Нет уж, так не пойдет. Если пять лет назад Руслан ещё сомневался, то теперь, после многочасовых разговоров с Комковым, отступать было некуда. Тушенцов решил, что лучше себя подставит, чем Кашина. Потому что Кашин всегда в жизни Руслана был защитником и просто сильным человеком, которого Тушенцов безмерно уважал. И когда шатен узнал, что Шпагина хочет посадить Кашина, то всеми правдами и неправдами умолял этого не делать. Он стоял на коленях перед девушкой, упрашивая её сменить своё мнение. И спасибо Богу, что Настя оказалась недостаточно умной и согласилась на компенсацию в виде круглой суммы. Но, чтобы не оставлять Даню безнаказанным, Руслан договорился с бывшей пассией наслать на рыжего спортиков. Пусть лучше его немного поломают тут, чем в тюрьме. До начала заседания оставалось около двух часов. Руслан стоял перед зеркалом и в сотый раз осматривал себя. Он ненавидел официальный стиль, но Комков настоял на соблюдении хоть какого-то приличия. Поэтому сейчас Тушенцову было непривычно видеть себя в оверсайз рубашке, снятой с плеч самого Комкова, которая заправлялась в приталенные брюки. Единственное, что Руслан оставил, так это классические конверсы, которые завершали весь его образ. — Будто не на суд, а на свадьбу, — хмыкнул Тушенцов, отворачиваясь от зеркала. — Выглядишь охуенно, Рус, — Даня отсалютовал своему «птенцу». Подойдя к Руслану, Даня скептически окинул его с ног до головы. — Что ещё? — недовольно вздохнул Руслан. — Маленькое дополнение, — улыбнулся Даня и ушел к себе. Через несколько секунд он вернулся с чехлом от очков Gucci. Руслан охнул. — Это же твои любимые! — возмутился шатен. — Они приносят удачу, так что не пизди и надевай. Во дворе уже ждал Коля, который выкинул за утро две одноразки. Он нервничал не меньше Руслана, потому что они собирались провернуть такое дело, за которое могли и сами получить небольшой срок. На заднем сидении сидели Вова и Давид, которые по-тихому, пока никто не видел, влили в себя по две стопки водки. Хованский и Арина поехали отдельно, поэтому, скорей всего, уже ждут у здания суда. Маша и Юлик, как было известно Коле, не ожидают появления друзей на стороне Кашина, поэтому ситуация становилась ещё больше напряжённой. — Давай, птенец, — выдохнул Комков, выходя с Русланом из подъезда и вдыхая утренний прохладный воздух. — Разъеби всех, кто тебе мешает. Руслан кивнул и благодарно улыбнулся наставнику, а после на негнущихся ногах проследовал к машине. — Рус! — помахал Коля, улыбаясь. От его улыбки паника Тушенцова немного утихала. — Охуенно выглядишь. — Готовы? — поинтересовался Руслан, кидая взгляд на пассажиров сзади. Давид ухмыльнулся. — Всё, как и прежде, — сказал Деймур. — У вас двоих проблемы, а распутывает их весь мир. Руслан нервно хохотнул на это и сел в машину, ощущая, как от тревоги у него покалывают кончики пальцев. Он не предаст своё обещание.