House of memories.

Кашин смотрел на Семенюка и ощущал, как дрожат его губы. Он не мог ничего сказать, только не сейчас. На него смотрели так много глаз, а он, Кашин, был совершенно один против всех. — Дань, — подала голос Арина. — Что он имеет в ви…? Но Кашин не слышал. Он осмотрел всех своих друзей и, толкнув Давида в грудь так сильно, что тот даже отступил, понесся прочь. «Я мерзкий» стучало набатом в голове. Он бежал по гравию и крапиве, бежал в неизвестном направлении. Сзади слышались удаляющиеся голоса и крики. Кажется, они хотели бежать за ним, но не побежали. И это к лучшему, ведь всё, чего хотелось Дане сейчас — это спокойствия. Отмотать время назад, не кидаться на приезжих и просто жить, как жил. Грудную клетку пронзала боль, а ноги уже не чувствовались. Кашин даже не пытался понять, куда он бежит. Просто подальше ото всех, чтоб никогда не нашли и не доставали вопросами. Даня сам виноват. Виноват в том, что он бракованный. Виноват с самого рождения и до данного момента. Ему нужно было держаться подальше от Руслана и от людей, нужно было просто слать каждого нахуй, чтоб таких вот ситуаций не было. Огибая людей, спокойно идущих по своим делам, Кашин добежал до автобусной остановки и просто прижался к холодному пластику спиной, ощущая, как внутри что-то громко трескается. Ноги дрожали и если бы не опора в виде остановки, то Даня просто осел бы на землю. В кармане вибрировал телефон, но рыжему не хотелось смотреть, отвечать и хоть как-то двигаться. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а пальцы пытались сжать плоскую вертикальную поверхность. В глазах темнело, мысли становились всё спутанней. Мир казался нереальным. «Мне страшно» — внезапно осознал Даня, когда колени всё же подогнулись и он просто сел на асфальт, обнимая себя за плечи и раскачиваясь. «Мне больно» — пронеслось в голове, когда тело начало содрогаться от молчаливой истерики. «Я хочу домой» — шум города, разговоры улиц, напускная важность людей меркли. Даня сильнее сжимается в клубок, переставая ощущать себя и то, что он живой. Даня открывает глаза, но видит только черные масляные круги. Сердце, кажется, почти ломает рёбра и грудную клетку. Вцепившись похолодевшими пальцами в волосы, Даня потянул их, не переживая за целостность. Он умирает. В глотке застрял ком, который больше напоминал моток колючей проволоки, от которого дышать было всё труднее. Сил оставалось всё меньше. Кажется, кто-то тянет его за толстовку, пытаясь растолкать. Эти прикосновения ощущаются наждачной бумагой, которая стирает кожу до самых костей. Больно, неприятно. Кашин пытается оттолкнуть эти ощущения, оттолкнуть всё, что происходит с ним сейчас. Но рук всё больше, они трогают и душат, лапают и расчленяют. Кашин чувствует себя рыбой, что выкинуло на берег. Лёгкие жжёт, но он не может и вдоха сделать, беззвучно открывая рот. Где-то на периферии Даня слышит голоса, которые собираются в единый приказ «дыши». И Даня хочет послать нахуй этих умников, но он не в том состоянии, поэтому через силу вталкивает в легкие воздух, ощущая как болезненно наполняется грудная клетка. Темнота потихоньку рассеивается, а кончики пальцев ощущают собственные жесткие волосы на голове, которые слишком сильно натянуты. Кашин старается осмотреться, но в глазах всё ещё рябит и плывёт. Кажется, вокруг него целая толпа прохожих и зевак. Кто-то тянет рыжему воду, кто-то говорит продолжать дышать и гладит по спине. Даню снова пробирает на дрожь. Он беспомощно вертит головой и кусает губы, стараясь прийти в полное сознание. В голове всплывали давнийшие советы из интернета, которые Даня случайно вычитывал от скуки. «Меня зовут Кашин Данила Владимирович, мне девятнадцать лет. Я учусь на механика в Питере. Я живой, я живой. Это пройдет. Я живой» — повторял про себя Даня, шевеля губами. Дрожь начала отступать, а страх лениво выпускал рыжего из своих объятий. Слух возвращался и теперь Кашин слышал, как суета города продолжала бить ключом. — Юноша, вы в норме? — поинтересовался статный мужчина в черном пальто. Даня поднял на него взгляд и заторможенно кивнул. Увидев, что шоу закончилось, а помощь, вроде как, не требуется, люди начали расходиться. Кто-то шептал «наркоман», кто-то сожалеюще качал головой. В мире ничего не изменилось. И почему-то эта внезапная мысль разрезала остатки паники внутри Кашина. Он осознал себя лежащим на асфальте, сжатым в позу эмбриона. В кармане продолжал вибрировать телефон, не давая и передышки Дане. Дрожащими от стресса руками рыжий лезет за гаджетом и достаёт его. 10 пропущенных от: Давид. 15 сообщений от: Давид. Кашин хмурился и старается сесть ровно. Его потряхивает совсем немного и тело, явно пребывавшее в шоке от произошедшего, как-то лениво откликалось на желание Дани. Разблокировав экран, рыжий нажимает на иконку сообщений.

Давид, 15:12

Вернись

Давай поговорим?

Произошло много всего. Нам есть, что обсудить.

Дань?

Кашин блять

Где тебя найти?

Я хочу один поговорить с тобой, ответь

Ты помер?

Даня

Сука блять

Я найду тебя и дам пизды

Ребята волнуются за тебя, ответь мне

Даня

Пожалуйста, не игнорируй меня. Я не собираюсь тебя пиздить, я хочу просто всё обсудить

Тебя никто не осуждает за прошлое и за то, что сказал Вова.

Пожалуйста, ответь мне

Внутри у Дани потеплело. Деймур переживал о нём, скорей всего, он даже уже ищет рыжего. Оглядевшись по сторонам, парень пытался прикинуть, где он. Кажется, он пробежал на адреналине пару кварталов. Не удивительно, что после такого его лёгкие заядлого курильщика отказывались принимать воздух.

Вы, 15:25

*геолокация*

Сообщение было прочитано тут же.

Давид, 15:25

Будь там. Я уже бегу. Я буду один. Только не съебывай вновь. Мы просто поговорим

Даня вздохнул и убрал телефон, встав на ноги. Голова слабо закружилась и усталость навалилась мигом. Хотелось прилечь обратно, но рыжий понимал, как это выглядит со стороны. Поэтому, пересиливая слабость, рыжий осмотрелся на наличие горизонтальной поверхности, куда можно было бы хотя бы сесть. На остановке была лавочка. Старая, окрашенная в яркий жёлтый цвет. Кое-где краска уже потрескалась и слезла, но на общем фоне это было не так заметно. Не обращая особого внимания на людей, которые ждали свои автобусы, Кашин присаживается на скамейку, откидывая голову на стену остановки. Взглядом он бессмысленно блуждал по округе, давая своему телу отдых и расслабление. В голове было пусто, мысли не преследовали его сейчас. Оно и к лучшему, ведь думать Кашин просто устал. Ещё недавно Даня и представить не мог, что будет настолько разбит всего лишь из-за одного человека. Кашин просто не привык страдать из-за людей, он гнал прочь любые чувства в отношении всех, кто не являлся ему родственником. Возможно, только Давид был исключением, но рыжий точно знал: это у них взаимно. Они общались так долго, что сейчас им не нужно было быть рядом, чтобы чувствовать друг друга. Давид понимал его на уровне интуиции, Даня дорожил им на рефлексе. Они были настолько неразлучны, что без друга Кашин ощущал себя неполноценно, скованно. Деймур протягивал руку каждый раз, когда Даня оступался и падал. Деймур был рядом, когда больше рядом не было никого. Деймур отдавал и не просил абсолютно ничего взамен, следуя за Кашиным хмурой тенью. Да, они ругались, как и все друзья, но каждый раз Давид оказывался рядом именно тогда, когда Даня в этом нуждался. Телепатическая связь между ними тянулась ещё со времен дворовой банды, которая окрестила себя как «зубные феи». И, возможно, именно благодаря Давиду эта банда держалась до девятого класса, но обо всём по порядку. Даня, будучи главарём банды, состоящей из Руслана, Славы и Андрея Замая, частенько вляпывался в неприятности, но твёрдо стоял за свои нормы и морали, которые больше были напускными. И когда рыжий серьезно влип в передрягу с пацанами из соседнего района, то защитить его выступил Деймур. Один против толпы разозлённых мужиков. Кашин лежал на асфальте и смотрел на то, как брюнет ломает носы и челюсти, пропуская удары по собственному лицу, но казалось, что Давиду плевать. Он защищал Даню, пока сам Даня старался прийти в норму. Они не были знакомы, но брюнет дрался так, словно они с Даней с пелёнок вместе. Как Давид там оказался — загадка до сих пор, но когда он тоже упал на землю, обливаясь своей и чужой кровью, Кашин был благодарен судьбе за такой подарок. Лёжа в грязи, с кучей переломов и синяков, возможно, в шаге от отключки, Деймур перевернулся на спину, шаря по карманам. — Пиздец, — шипя от боли произнес Давид. — Сиги проебал. И Даня нашел в этом что-то невероятно забавное. С того случая они редко виделись, только если пересекались где-то в городе. Просто кивали друг другу и расходились. Про Давида ходило много всяких слухов, которые были не самыми приятными, даже по меркам Дани. Его часто выставляли, как сумасшедшего ублюдка без каких-то тормозов и принципов. Но образ того Давида, о котором говорили люди, совсем отличался от того Давида, который курил Данины сигареты в подворотне, разделяя с ним боль. Кашину было непонятно, зачем и почему этот парень вообще впрягся за незнакомца, но был крайне благодарен ему. А потом он увидел Давида на своём районе. Тот был с девушкой, которая крепко сжимала его руку и смеялась с чего-то. Даня, толкнув Славу Карелина, показал в сторону парочки, держа в руке банку пива: — Вон тот пацан меня вытянул, — с гордостью заявил рыжий. — Ну, заебок, — пожал плечами Карелин. — Подожди, а это случайно не…? — Да, Давид. Слава на какой-то момент завис, всматриваясь в парня, а после переводя взгляд на Кашина. — Я бы с ним не связывался, — признался Карелин. — Ты и про наркоту так же говорил, — цокнул Даня, закатывая глаза. Слава на это стушевался и уставился на асфальт. Давид же, кажется, тоже заметил Даню. Шепнув что-то девушке, он отошел от неё направляясь прямиком в сторону Кашина и Карелина. — Здарова, мужики, — басистым голосом поздоровался брюнет. Слава кивнул, а Даня протянул руку для рукопожатия. И Давид, не раздумывая ни секунды, пожал её. — Я, кажется, сиги проебал. Стрельнёте? Кашин прыснул, чуть не подавившись пивом. Серьезно? — Какой базар, братан? — продолжая тихо посмеиваться, Даня достал из кармана спортивок пачку винстона, протягивая Деймуру. — Спасибо, чел, — усмехнулся Давид. — Ты вообще как? — В смысле? — Кашин отставил полупустую банку на бордюр, тоже прикуривая. И тут до него дошло. — А, ёпт. Да нормально. Сам как? Давид пожал плечами, рассматривая то Карелина, то Кашина. — Бывало и хуже. Слава сплюнул на асфальт, шмыгая носом и косясь на Кашина. — Я наслышан, — ответил Даня, сбивая пепел с сигареты. — Ты ж, вроде, не местный? Деймур кивнул и посмотрел в сторону девушки, которая стояла одна и смотрела на Давида. Лёгким кивком головы он пригласил даму присоединиться к ним. — Ну да, я вообще с Нижнего Тагила, — тихо сказал парень, когда девушка подошла. Спрашивать больше ни о чём не хотелось, поэтому докуривали они в тишине. Девушка выглядела симпатично и влюбленно, она не обнимала Деймура и не пыталась как-то завладеть его вниманием. Она просто стояла за его плечом, и молча осматривала Даню и Славу. — Ну ладно, пацаны, — сказал Давид, выкидывая окурок. Он снова протянул руку Дане. — Мы пошли. Даня щедро пожал чужую руку, но заметил, что с Карелиным брюнет прощаться не стал. И, как правило, это означало лишь одно: они друг другу не понравились. После этого Кашин всё чаще видел Деймура на районе и каждый раз подходил здороваться, даже если был втянут в какой-то серьезный разговор. И Деймур, будто чувствуя такое отношение к своей персоне, проявлял уважение по отношению к Дане и его банде. Но больше, конечно, к Дане. И как-то всё закрутилось так, что Деймур стал частью этой банды, теперь постоянно ошиваясь рядом с Кашиным. У них оказалось много общего: они оба любили музыку, у них был один вкус на фильмы и даже многие моменты из жизни у парней оказались схожи. Кашин, общаясь с Давидом всего месяца три, чувствовал этого человека лучше, чем себя, безоговорочно доверяя ему абсолютно всё. И Давид ни разу его не подводил, всегда и всюду следуя за Даней. Шептаться о нём не прекратили, но дуэт Деймур-Кашин реально внушал людям страх. Спустя всего год «зубные феи» уже держали весь юго-западный район под контролем, вербуя к себе лучших бойцов и хулиганов. Руслан ещё в самом начале этих событий отошел от дел, но продолжал оставаться в рядах, но с Давидом лично ему как-то не приходилось встречаться. А через два года никто не смел перечить кому-то из банды, потому что у всех на слуху был случай, как Деймур хладнокровно сломал нижнюю челюсть бывалому военному, который начал бычить на одного из братков «фей». И вышел Деймур из той потасовки всего лишь с двумя выбитыми пальцами и разбитым носом. На них быстро вышли легавые, но «феи» всегда меняли местоположение своих сборов, буквально в последний момент ускользая от мусоров. Эта жизнь казалась Дане переполненной, потому что ни дня не проходило без приключений: они посещали футбольные матчи, дрались с другими фанатами и район на район, пару раз даже умудрились сцепиться с ОМОНом, выпивали почти на регулярной основе. Ну и при всём при этом избегали ареста со стороны правоохранительных органов. Но бывали и спокойные дни: гитара, костер, пиво и долгие разговоры по душам как в, так и вне банды. Бывало и страшно, и до одури хорошо, и до сбитых в мясо кулаков плохо. Но они держались вместе так долго, как могли. Потом началась взрослая жизнь. Часть банды разъехалась в другие города, кто-то окунулся в семейную жизнь, кого-то посадили, а кто-то вообще сторчался. Из старых знакомых в списке контактов у Дани оставались единицы, но и с ними он общался в последний раз летом первого курса. Давид же был неизменен и стабильно рядом. Вставлял мозги, иногда доёбывал хотя бы минимальными усилиями в учёбе, чтоб не выкинули. И, в общем-то, всё было отлично, до сегодняшнего дня. Даня вынырнул из воспоминаний и посмотрел на время. Прошло уже двадцать минут, а Деймура всё не было. И если бы не титаническая усталость, то рыжий бы просто ушел. Но он продолжал просто сидеть и залипать в никуда. И, словно почувствовав в очередной раз мысли Кашина, Давид засветился на горизонте. Он действительно бежал, и именно из-за этого Даня и заметил его. Брюнет стремительно приближался, жадно глотая воздух. Находясь в пяти метрах от остановки, он остановился и наклонился, опираясь руками на колени. Дыхалка у Давида была гораздо лучше, чем у Дани, но по каким-то причинам сейчас она сдавала. Кашин нехотя поднялся с места, выходя с остановки и идя на встречу другу. Тот весь раскраснелся после такого кросса, но явно не собирался сдаваться. Стоило рыжему подойти ещё ближе, как Деймур выпрямился и шмыгнул носом, облизывая пересохшие губы. — Ты чего сбежал? — стараясь полностью восстановить дыхание, поинтересовался Давид. — Ты же и сам знаешь, — поморщился Даня. Давид молчал, тяжело втягивая ноздрями воздух. Он смотрел будто сквозь Даню и от этого становилось некомфортно. Кашин убрал руки в карманы, пиная камушек носком кроссовка. — Дань, всё чётко, — спокойно заговорил Давид, когда молчание начало натягивать напряжение. — Никто не в обиде на тебя, понимаешь? — Да не в этом дело, — выдохнул Даня, поднимая глаза к небу. — Просто слишком много сказано. — И разве кто-то имеет что-то против? — подметил Деймур. — Дань, мы не кучка гиен, чтобы своих грызть. Мы не шакалы. Да, Вова пизданул чутка лишнего, но это сделано не с целью тебя задеть. Я говорил с ним об этом, когда ты унесся. — А нахуя тогда?! — вскипел Кашин. Снова это чувство боли и предательства внутри, которое неприятно жгло нутро. — Почему нельзя просто закрыть свой рот и оставить мне мои проблемы? Давид покачал головой. Ему тоже это всё надоело, по глазам видно. — А в чём он был неправ? Кашин опешил. Он совершенно не знал, что ответить другу, но желание восстановить какую-то справедливость рвалось изнутри. — Я не пидор, — сухо ответил Даня. — Прекрати. Мы оба знаем правду. И всё. Давид смотрит своими ясными синими глазами на Даню, а тот просто в ступоре. — Я не… — Он тебе нравится, — спокойно прервал рыжего Деймур. — Признай это. Хотя бы себе не пизди. Даня зажмурился и закусил внутреннюю сторону щеки. — Почему ты думаешь, что это проблема? — продолжил Давид, подмечая любые изменения на лице Кашина. — Ты сам знаешь. — Знаю, — согласился брюнет. — И они знают. И ничего не изменилось. Мир не ёбнулся, под ногами всё ещё асфальт, — в подтверждение своих слов Деймур пошаркал ногой. — В чём проблема? — Я не знаю, — обреченно взвыл Кашин, сжимая кулаки в кармане. — Это неправильно. — Но это есть. И отрицая наличие факта ты не избавляешься от последствий. — Мы же таких презирали, — заметил Кашин. Он не хотел смотреть другу в глаза. — Ты успокаиваешь меня или убеждаешь себя? — хмыкнул Деймур. — Пошли, сядем. Заебался бегать за тобой. И сигу дай. Кашин развернулся и поплелся обратно на остановку. Усевшись, рыжий по привычке начал копаться в кармане в поисках пачки, но наткнулся на сломанную сигарету, которую он урвал у Тушенцова. И пачку сигарет Тушенцова. Стараясь не думать о последнем сообщении от Руслана, рыжий достал пачку и протянул Давиду сигарету, ещё одну Даня оставил себе. Они закурили. — И всё же, — продолжил Деймур. — Почему ты убежал? — Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, — Даня смотрел на кончик своей сигареты и подмечал, что ментально он чувствует себя таким же стлевшим. — Что и зачем ты сказал Руслану? Давид даже бровью не повёл. Он знал и ждал, что Даня вернется к этому вопросу. Это же был вопрос времени. — Я сказал ему правду, — вкрадчиво отозвался брюнет. — Зачем? Потому что он имел право знать. — С чего бы? — взгляд Дани метнулся на друга. — У нас был уговор. Давид затянулся и сделал это так чувственно, будто курил в последний раз лет десять назад, сгорая все эти года от никотиновой ломки. — Потому что он приложил усилия к тому, чтобы сейчас ты сидел на улице, а не на шконке, — брюнет криво усмехнулся. Подмечая выгнутую в вопросе бровь, он пояснил: — Ты же не думал, что тебя вытаскивали только мы? Руслан подкупил суд, а Ромадов неплохо вложился в адвокатов Петуниной, чтобы те проиграли дело, но остались в плюсе. Даня смотрел на брюнета, не совсем понимая, что ему ответить. Откуда у Тушенцова такие деньги и почему Ромадов тоже в этом замешан? — Скорей всего, его просил или Руслан, или Вова, — вздохнул Давид, выкидывая бычок. Рыжий ещё больше оторопел. Видимо, из-за усталости Кашин начал проговаривать мысли вслух. — В общем, парни неплохо так поработали над тем, чтобы вытащить тебя оттуда. Они снова замолчали. Даня задумался о сказанном и сделанном ради него, и ему стало совестно. Ведь в больнице он открыто сманипулировал Русланом, а тот вполне честно себя повёл. Да если бы всё пошло по пизде, то и Руслан, и Коля сели бы тоже! — Теперь ты ответишь, почему сбежал? — Давид вытянул рыжего из самокопаний. — Потому что… — неохотно начал Кашин. — Потому что это было правдой. Всё, что сказал Братишкин — одна огромная правда, которая ебёт меня по самые гланды. Я не хотел, чтобы оно всплывало. Зеленые глаза опустились на асфальт. В горле снова встал ком ненависти и обиды, но эти чувства не были адресованы Вове. Кашин их оставил для себя. — А как долго ты собирался изворачиваться и надеяться на то, что никто не узнает? — с улыбкой в голосе поинтересовался Давид. — Правда на то и правда, чтобы всплывать. И как правило, происходит это в самые неподходящие моменты. Они оба замолчали, просто наблюдая за дорожным движением, которое почти не останавливалось. Давид косился на Кашина, а сам Кашин обдумывал слова друга. Внутри его разрывало от эмоций, но внешне он оставался так же хмур и печален. — Я скажу тебе так, — Деймур пододвинулся ближе к Дане и хлопнул его по плечу. — Нам похуй, кто тебе нравится и с кем ты планируешь быть. Я поддержу тебя, потому что ты — мой кореш. Будь на твоём месте кто-то другой, то я бы не раздумывал и снёс бы ему кабину. Но я знаю тебя. Будь уверен, остальные наши тоже на твоей стороне и за твоё благополучие. Эти слова должны были звучать ободряюще, но Дане от них становилось лишь тоскливее. Он не хотел и не мог полностью принять тот факт, что ему понравился бывший друг, парень. — Что мне теперь делать? — мрачно спросил Даня. — Я не хочу так. Я не могу быть пи… Встречаться с ним. Он же пацан… Давид повёл плечом и усмехнулся, сжимая свою руку на чужом плече. — Если учитывать, как он подставил свою жопу перед законом, то знай: на такое способен или псих, или романтик. Попробуй для начала поговорить с ним, а там уже… — Он меня нахуй послал, — прервал поток слов друга Даня. — Ну, тогда у тебя два варианта, — задумчиво протянул Деймур. — Ты или забиваешь хуй, или продолжаешь пытаться. В первом случае тебе будет больно лишь какое-то время, вокруг много таких пацанов, и я думаю… Кашин снова прервал его, но в этот раз голос его был твёрдым и уверенным. — Мне другие не понравятся. Я это знаю. Других нахуй. Они пидоры. Давид хохотнул. — Ну тогда действуй. Если ты наперед решил, что хочешь или с ним, или ни с кем, то просто ебашь. До талого. Зеленые глаза встретились с синими и Кашин вздохнул. У него всё ещё есть семья и крепкое плечо Давида. И даже если Руслан тысячу раз всадит ему ножи в спину, Кашин не успокоится. Он привык добиваться своего любыми способами. — Спасибо, брат, — улыбнулся Кашин. Ему стало легче. Внутри продолжал разгораться огонь ненависти к себе, но его жар не так сильно обжигал внутренности. Даня справится с этим, потому что выбора у него особо нет. Давид кивнул, а после встал с лавочки, разминая ноги. — А теперь пошли выпьем пива с нашими и по домам. Мне ещё с Ариной вечером «На ножах» смотреть. И Кашин громко рассмеялся. — Господи, семейная идиллия. Я просто в ахуе, Давид. Давно тебя так прижало? На удивление, по возвращению к компании Даня не ощутил напряжения. Вова легонько стукнул его кулаком в плечо, извиняясь. Арина и Хова же просто улыбнулись, когда Даня обвел их взглядом. Казалось, словно никакой потасовки и не было. — Скажешь им? — тихо спросил Деймур, кивая в сторону ребят. — А стоит? — нахмурился Кашин. — Если ты нуждаешься в поддержке не только моей, то определенно да. Они заслуживают знать правду. — Какие все, блять, герои, — наигранно фыркнул Кашин. — Один я по уши в дерьме. — Зато с лопатой, — усмехнулся брюнет. — Не ссы. Мы же друзья. Мы рядом. Вдохнув побольше воздуха, Кашин кивнул. Синие глаза напоследок пересеклись с зелеными и Даню вновь окутало ощущение безопасности. Если уж Давид принял, то и остальные смирятся. — Ребят, — прокашлявшись, начал Даня. Четыре пары глаз безумно напрягали своим вниманием. Но только одна из них смотрела на Даню, как на безусловного победителя. — Кароче, я хотел сказать, что… Даня осёкся. Ему было слишком сложно произнести это вслух, потому даже внутри он обозначал всю эту ситуацию, как «что-то». Но ребята вряд ли поймут такую абстракцию, поэтому нужно придумать что-то другое. — Что?.. — подталкивал его Деймур. — Что вы крутые, а ещё… — Кашин напоследок взглянул на ухмыляющегося Давида и выдал на выдохе. — Мне нравятся парни. Парень. Один. Конкретный. Я пидор, короче. Повисло молчание. Даня смотрел на друзей и не мог предугадать их реакцию. Первым очнулся Хованский. — Ну, спасибо, что сказал, конечно. Но значит ли это, что ты заплатишь за моё пиво? Я могу подмигивать тебе и сыпать комплиментами. И напряжение спало, ведь все заулыбались и прыснули от смешка. Взглянув на Деймура, рыжий прошептал одними губами «спасибо» и получил в ответ одобрительный кивок.