House of memories.

Руслан, стоило Дане только прикоснуться к его губам своими, крупно задрожал и оттолкнул Кашина, уперевшись руками в чужую грудь.  — Ты нахуй это сделал?! – воскликнул Тушенцов, прекрасно понимая, что сейчас на шум в коридоре сбегутся преподаватели. Рукавом черного свитшота Руслан вытер губы, не сводя волчьего взгляда с Дани.  — А что, надо было тебя сначала ебнуть по голове, а потом приставать? – у Дани внутри почти ничего не треснуло. Эта реакция была настолько ожидаема, что Кашин почти не обиделся. Он бы сам раньше сделал бы так же. Да он и сейчас бы и оттолкнул, и морду бы разбил, если бы какой-нибудь левый пацан полез к нему сосаться. Но если бы это сделал Руслан, то, возможно, Даня просто ради приличия разбил бы ему нос.  — А может, ты на хуй пойдешь? – в карих глазах плескалась злоба.  Даню удивил тот факт, что на их разговор до сих пор не вышел Семен Аркадьевич. В конце концов, даже если Даня у него на хорошем счету, это ещё не означало, что можно так топтаться на дисциплине и правилах колледжа. Особенно, если второй студент – юрист. Но, к сожалению Дани и радости Руслана, дверь приоткрылась и из кабинета вышел Ромадов.  — Вы заебли меня, – шикнул Коля, параллельно прикрывая дверь. — Орете на весь корпус, будто насилуют кого.  Заметив смятение и злобу Тушенцова, Коля сразу же недобро зыркнул на Кашина, подходя к другу.  — Он тебя тронул? – это было единственное, что спросил Ромадов.  — Я, вообще-то, здесь, — хмыкнул Даня, снова опираясь спиной на стену. Ему не нравилось, что в такую интимную обстановку вмешался Коля, так теперь ещё и строит из себя защитника.  — Я, вообще-то, вижу, – моментально в цвет ответил Ромадов.  Руслан, кинув недовольный взгляд в сторону Дани, молча зашел в аудиторию, не удосужившись даже плюнуть напоследок ядом или ответить другу. Коля развернулся к Кашину всем корпусом и сложил руки на груди, выжидающе рассматривая рыжего.  — Че за хуйня, Кашин?  Даня приподнял брови. Ох, вот перед кем, а перед Ромадовым он уж явно не собирался отчитываться.  — Тебя ебать не должно, – не сдержался Даня. Он был, конечно, благодарен этому педику за всё хорошее на суде, но лезть в свои отношения Кашин не позволит. Да и лезть пока было некуда из-за этого богатого выродка. — Ну раз меня это не должно ебать, – тут же среагировал Коля, – То к Руслану ты больше не подойдешь. Считай, что ты теперь персона нон гранта.  Тон у Ромадова был спокоен, словно не он пару мгновений назад возмущался по поводу шумихи. Ромадов вообще сейчас выглядел неприступно и невозмутимо, словно гипсовая статуя.  — Почему ты думаешь, – Кашин шаркнул кроссовком по ламинату. – Что мне нужно твоё разрешение?   — Потому что если ты не понимаешь «нет» от Руслана, то до тебя дойдет мой посыл, – на пухлых розовых губах расцвела ухмылка.  Эту ухмылку Даня знал, потому что тон, с которым говорил Коля, добивая всё искривлением рта в оскале – это привычка Руслана.  — Боюсь, – Даня поднял руки наверх, демонстрируя ладони и наигранно прикрылся, будто на него замахнулись.  Заметив, что Коля лишь скептически закатил глаза, Даня смеяться и подкалывать прекратил, переходя на более серьезный тон.  — Послушай, мне плевать на тебя и на твоих прихвостней, которым ты платишь минетом, лишь бы те кого-нибудь захуярили. Ты взял под контроль Братишкина, а теперь ещё и качаешь права на Руслана. Не дохуя ли ты берешь на себя, Коленька? Не лезь на мою территорию, если не хочешь, чтоб я тебе вырвал твои пидорские волосы вместе со скальпом.  На лице Коли лишь на долю секунды промелькнула ярость, но тот быстро скрыл её за улыбкой и полуприкрытыми глазами. Закинув голову наверх, он беззвучно рассмеялся, будто Даня только что рассказал ему неплохой анекдот.  — Мне нравится, что ты собираешь сведения обо мне и о том, кому я и как плачу, – пояснил Ромадов, вернув взгляд на Даню. — Только не думай, что это как-то спасает тебя из твоего адового положения. Руслана ты не увидишь и это факт. А что касается Вовы… Я не знаю, что вы коллективно себе напридумывали, но я нахожусь рядом с ним тогда, когда ему действительно нужна поддержка. Ты был с ним, когда ему нужна была поддержка?  Это был вопрос с подвохом, к которому Кашин оказался не готов. Он думал, что Ромадов поверхностно проедется по попыткам рыжего достать Руслана, но недооценил знания этого крашенного недоразумения. Коля не пошёл извилистыми путями, выводя Даню сразу к стене проебов, за которой была пропасть.  «Догадливый и продуманный мудак». – подумал Кашин, но с ответом помедлил. Он знал, что ответь он сейчас положительно, Ромадов спросит про сентябрь и про то, почему же Дани не было с ними.   — Если уж ты так желаешь знать все детали моей жизни и понять, почему я не подпущу тебя к Руслану, – продолжил Ромадов, разворачиваясь к двери, ведущей в кабинет. — То сначала узнай, чего стоило спокойствие твоего друга – Вовы.  Кашин фыркнул.  — Мне твоё геройство в хуй дышит, веришь – нет.  Коля не ответил и просто ушел от дальнейшего диалога, присоединяясь к своей группе на паре. Дане же оставалось только стоять и прожигать закрытую дверь взглядом, потому что осадок от слов Ромадова остался на языке. Кашин мог бы быстро организовать ему тур в лечебницу, но понимал, что это будет его последним делом. С другой стороны, Коля был рядом с Тушенцовым в те моменты, когда Дане был намертво закрыт путь. Точно так же, как это и было и с Вовой, но с последним Кашин сам проебался. Конечно, Вова был его другом, но вместо того, чтобы вызваться одним из первых на помощь, Даня предпочёл остаться в колледже и натворить бед. С Русланом, кстати. Даня думал о том, что ему нужно поговорить с Вовой перед тем, как он накинется на Ромадова при новой встрече, ведь если крашеный прав, то Даня и правда не имел права возникать и ставить свои условия.  Выцепить Вову было легко, просто потому что Даня точно знал, где тот мог быть. Но могли бы возникнуть вопросы от  Давида и Хованского, которые тоже, – Даня был в этом уверен, – видели натянутые отношения в компании. В любом случае решить это предстояло сейчас, пока снежный ком недопонимания не перерос в огромную снежную лавину. Но когда Даня уже готов был покинуть корпус юрфака и экономики, мама написала, что все документы были у неё и они могут ехать домой.  — Блять, – раздраженно выдохнул Даня. Он мог бы, конечно, попробовать отправить матушку одну домой, но она потом проест ему мозг. Заставить её задержаться тут ещё на немного означало бы, что женщина будет ходить за сыном хвостиком, а там уже разговора по душам с Вовой не выйдет. Оставался только последний вариант: предложить Вове поговорить вечером, когда тот освободиться от занятий, а Даня – от мамы.  Быстро отписав матери, что он ждет её на улице, Даня зашел в диалог с Семенюком, отмечая, что тот поставил на аватарку фотографию из машины Коли.  «Поебитесь ещё в ней» – про себя негодовал Даня. Он ощущал ревность, когда понимал, что его друг предпочёл их компании этого расфуфыренного ребёнка солнца.  Слова долго не приходили на ум. Точнее, приходили, но совершенно не те, которые хотелось бы. Набирая и стирая сообщение в пятый раз, Даня почти отчаялся. Но, когда из дверей вышла мать Дани, то рыжий решил: отправит просто предложение встретиться в одной из забегаловок, чтобы обсудить пару вопросов. Даня осознавал риск того, что Семенюк приедет в компании Ромадова, но надеялся, что Коле хватит ума и чести не лезть хотя бы во время их с Вовой диалога. В машине посидит, не сдохнет.  Написав быстрое «Сегодня нужно будет поговорить. Вот адрес Садовая 11», Даня убрал телефон, даже не заметил, что сообщение Вова прочитал моментально.  Забрал Даню и Светлану Викторовну старый знакомый бабушки Дани. Его старая копейка кряхтела даже когда он ехал в ней один, а когда в эту клячу сели ещё и два немаленьких человека, то Кашин подумал, что машина отдаст Богу душу на ближайшем пригорке. Мамушка сразу затянула разговор с дядькой, оставив Даню в покое хотя бы на время дороги. Он знал, что когда они приедут домой, то мать снова сменит маску приветливой и жизнерадостной женщины на уныние и боль за своего ребёнка.  Даня был благодарен матери за то, что она публично никогда не принижала или не выставляла проебы Дани, считая это неуместным. Все разборки с ребёнком – дома, вне дома конфликта нет. Кто-то бы назвал такое воспитание посредственным, но Кашину всегда было спокойней обсуждать все проблемы дома, за столом. Конечно, мама его никогда не ругала. Светлана Викторовна искренне считала, что если люди умеют любить и понимать друг друга, то нет причины для ругани. Если происходило что-то, что как-то задевало Даню, или Светлану Викторовну, семейство Кашиных усаживалось за стол, разговаривало и искало вместе компромиссы. Хоть Кашин и знал много страшных историй из неблагополучных, неполных семей, для него всё равно было дико услышать, что родители кричат или избивают своего ребёнка. Когда Давид рассказывал о том, как его избивал шнуром от холодильника дед, у Дани волосы на затылке вставали дыбом, потому что максимум насилия, которое он получал от матери – это щелбан. Правило семьи Кашиных в вопросе семейных конфликтов всегда было железным: если есть какие-то непонятки или тебе что-то не нравится – говори об этом прямо сейчас, не выходя из комнаты, в которую ты зашел с претензией. Обсуждать  свои претензии и недовольство сразу казалось самым логичным и правильным выходом из конфликтных ситуаций внутри семьи, потому что как только ты вышел из комнаты, с тобой останется твое недовольство, которое будет только сильнее капать на мозг. А ситуация, в которой тебе что-то не понравилось, но ты не сказал, продолжится. И в следующий раз ты зайдешь в комнату, из которой когда-то вышел, ты будешь с ситуацией уже более плачевной, чем было раньше.  В этот раз мать уже не станет читать нотации насчет образования, Кашин это знает. После суда все разбирательства на кухне Кашиных сократились до минимума, будто мать боялась лишний раз трогать сына теперь.  Даня не был уверен, но надеялся, что про ситуацию со Шпагиной Светлана Викторовна так и не узнала, потому что подобного краха женщина не вынесет вовсе. Распутывая его наушники, что, как всегда превратились, в «Крысиного короля», хотя Даня убирал их распутанными, Кашин подключил гарнитуру к телефону, заходя в ВК. Там его ждало целых три сообщения, два из которых было от людей, которые явно были нежданными гостями в лс Дани. Включив свой плейлист, в наушниках заиграл заученный Кашиным бит «Лунной сонаты» УННВ, рыжий зашел в диалог с Вовой.  «Окей. В семь буду на месте» – ответил Семенюк. Без лишней воды и расспросов, как и надо.  Даня обратил внимание на то, что Вова ответил сразу же на его сообщение, но лишь хмыкнул на это.  Дальше, среди непрочитанных, Даня зашел в диалог с Колей, где висело одно единственное сообщение: «Если захочешь повторно обсудить тему с Русланом, то приезжай в пятницу в Хэфнер клаб к девяти, я скину тебе проходку».  Даня задумался. Зайдя в поисковик, Кашин ввел название клуба и посмотрел, что это за место. Дорогое местечко, сделанное под ночной бар. Почему именно этот выбор? 

Данила Кашин, 12:33

 

Может, лучше в место посолиднее? Не люблю такие пафосные забегаловки. 

Коля, будто ожидая сообщения от Дани, ответил спустя минуту: Коля Ромадов, 12:34 Не волнуйся. Я всё организую, не пожалеешь. Тебе нужно это увидеть. 

Данила Кашин, 12:34

Увидеть что?

Коля Ромадов, 12:34 Узнаешь. Встретимся в пятницу в девять у входа. И это, оденься нормально. Не позорь ни себя, ни меня. 

Данила Кашин, 12:35

А если я откажусь?

Коля Ромадов, 12:35 Не откажешься. Это в твоих же интересах. Ты хотел получить разрешение на встречу с Русланом – я приглашаю тебя это обсудить. Радуйся, что я вообще даю тебе этот шанс.  Даня вышел из диалога, оставив сообщение Ромадова без ответа. Какое же у этого первокурсника раздутое самомнение, если он считает, что Кашину нужно его разрешение. Последнее непрочитанное сообщение было от Даши Каплан, которая просто написала «привет». Даня тут же ответил ей приветствием и хотел было уже окунуться в мир музыки, как в беседе компании Дани посыпались сообщения от Давида.  Давид Пролетарский, 12:37 Ребят ща пожарка приедет в шарагу. В нашем корпусе весь второй этаж в воде Давид Пролетарский, 12:37 Я ссать шёл а тут всё блять в кипятке. Трубы ебнуло походу Юра Хованский, 12:38 А поссать-то успел? Арина Пролетарская, 12:38 Так оттого и кипиток что  он насаал 😹  Вова Семенюк, 12:38 Давид, нас выводят из корпуса. Занятий не будет больше. Ты где? Данила Кашин, 12:38

Познал всю силу золотого дождя на себе 

После этого в беседе ещё что-то писали, но Даню это уже не волновало. Он прислонился лбом к стеклу, вслушиваясь в голос Марика Маракеша, размышляя над тем, что ему теперь делать. С одной стороны, у него компания близких людей, с другой – желание сменить это всё, чтобы наконец-то достигнуть большего, нежели уголовки. На одной чаше весов была семья, возможно, любимая жена и дети, а на другой Руслан, который опутывал шею как змея.  От одной только мысли о Тушенцове, у Дани пересохло во рту и вспотели ладони. Он хотел Руслана ужасно. Его тело, его лицо, его бархатный голос. Кашина заводила мысль о том, что Руслан бы раскинулся для него на широкой кровати, давая разрешение на всё. Да даже если бы не на всё, то Даня всё равно бы взял его полностью, без остатка. Оставлял бы следы, синяки, тянул бы за мягкие тёмные волосы и тонул бы в мольбах.  Сознание Кашина немного отредактировало сцену со Шпагиной, подставляя на место миниатюрной красноголовой девушки такого же миниатюрного шатена. Ох, если бы Руслан действительно был там, то Даню не хватило бы и на минуту. Потому что грязные оскорбления Тушенцова, его яд, который сочится из каждой клеточки уже неделю мучают Кашина по ночам. Он фантазировал и трогал себя каждый гребаный раз, когда думал о Руслане, представляя вместо своей шершавой ладони чужой рот. Хотелось грубо раздвигать его ноги и делать всё, лишь бы потом Тушенцов несколько дней не смог сесть за парту. Да, им было бы хорошо каждый день и каждую ночь. Во всяком случае, Даня бы сделал всё, чтоб Руслану было хорошо с ним.  Сообщения из ВК продолжали сыпаться, когда Кашин ощутил дискомфорт в паху.  «Приехали, блять» – нервно подумал Кашин, опуская глаза вниз. Хорошо, что мать едет на переднем сидении и не видит, что у её сына ни с того, ни с сего натянулась ткань джинс.  Было решено отвлечься от фантазий с телом Руслана, для этого Даня зашел в ВК, чтобы почитать, что вообще пишут в беседе друзья. Но его внимание привлекла только сейчас аватарка Коли Ромадова, на чье сообщение Даня не ответил. Переходя в профиль и удивляясь тому, что он открыт, Даня чуть не взвыл. Среди четырёх Колиных фотографий в профиле, Кашин увидел фотографию с Русланом. И грязные мысли вернулись к Дане. Руслан на фотографии сидел за столом в пол-оборота, закинув ногу на ногу. И, блять, внимание Дани привлекли именно ноги. Длинные, в узких порванных джинсах, через которые виднелись… «Колготки в сетку? Серьезно? Фу, блять…» – нахмурился Кашин, но взгляда от экрана оторвать не мог. Острые колени, обтянутые мелкой сеткой, так и манили Кашина. Хотелось провести по белой коже языком, порвать эти ебанные джинсы и оставить Тушенцова в одних колготках, чтобы рассматривать. А потом и колготки разорвать, чтобы связать ими хрупкие молочные запястья и… «Нет, фу. Это совсем по-пидорски» – старался успокоиться Даня. Если он продолжит разгонять свою фантазию, то позорно спустит в трусы прямо в машине, не доехав до дома.  Кашин даже не знал, как это всё происходит у «гомосеков», потому что никогда этим и не интересовался. Но находясь в подобном положении, Даню заинтересовал вопрос «а как?». Воровато глянув на деда за рулем, который что-то эмоционально рассказывал Светлане Викторовне, Кашин вжался в сидение и быстро набрал в поисковике «гей порно». Проверив, на всякий случай, что наушники вставлены, а звуков будет не слышно, Даня тыкнул на первый сайт и чуть не отшвырнул от себя телефон. Первые же три заставки и содержательные заголовки к ним вызвали у рыжего внутри бурю отвращения, брезгливости и неприязни, но отступать было поздно. Полистав немного страницу, Кашин тыкнул на первый попавшийся видос и отключил звук. Нет, он явно не хочет слышать весь тот пиздец, который он, к тому, же, ещё и видит.  Парень на видео был очень красив: золотые кудри, отточенные черты лица, аккуратный нос и пухлые красные губы, которыми юноша охватывал сразу два члена. Его длинные тёмные ресницы трепетали, а голубые глаза, светящиеся от вспышки камеры, застланы возбуждением. То, насколько искусно парень отсасывал, вызвало у Кашина даже некоторую зависть.  «Пиздец, хотел бы я оказаться на месте одного из этих двух мужиков» – внезапно подумал Даня, сдвигая ноги плотнее. Возбуждение и правда сходило на «нет», несмотря на качественную работу парня на видео. Внутри Кашина всё так же был ебанный диссонанс, он не понимал, как ему реагировать на происходящее, поэтому выбрал никак не реагировать. Видео Даня досмотрел только из-за симпатичного юноши, но потом понял, что на отсос он мог посмотреть и на обычном порнхабе. Полистав страницы, Даня сразу же отметал видео с накаченными мужиками, потому что это вызывало в нём ещё большее отвращение и почти рвотные позывы. Найдя видео с двумя молодыми пареньками и заголовком, который ему понравился, Кашин тапнул на воспроизведение и следующие пять минут старался максимально абстрагироваться от происходящего.  «Это… мерзко» – пришел к выводу Кашин, закрывая вкладку с порносайтом. Принцип он понял, но дальнейшее изучение решил отложить до момента непосредственной нужды.  До дома оставалось минуты три, поэтому это время Даня уделил осмыслению просмотренного. Ему в душу запал тот парень из первого видео, Даня даже название ролика запомнил: «Андрей Нойлз развлекается с друзьями и сосет». Последнее слово Кашин старался вычеркнуть из своей памяти. Но вот Андрея Кашин вычеркнуть уже не мог. Он выглядел на видео так мило и так беззащитно, что его хотелось обнять, защитить, а не пихать свой хуй ему в глотку.  «Ой, ну пиздец, началось» — закатил Даня глаза от своих мыслей.  «Я не пидор».  Колёса противно взвизгнули, тормозя во дворе Кашина. Даня остановил музыку, сухо попрощался с мужчиной и вылез из машины, поджидая, пока мать отблагодарит водителя от всей её души. Возбуждение парня на воздухе почти полностью исчезло, но мысленно Даня был всё ещё возбужден. Ему хотелось с кем-нибудь обсудить всё, что на него рухнуло за это утро, но в списке контактов вряд ли найдется человек, которому будет интересно слушать про больную фантазию рыжего. Давиду Даня бы точно такого не рассказал, чисто из-за уважения к психике Давида. Юре? Ох, Кашин хотел бы обсудить или высказаться, а не получать на каждое слово язвительный комментарий. Про Вову и говорить нечего. С ним он наговорится уже через несколько часов. Даже имея таких хороших друзей, Даня чувствовал себя одиноко и грустно, а ещё понимал более отчетливо: на этом их пути расходятся.  Дома Кашин не встретился с печалью матери, та будто бы и забыла о том, что её сына только что окончательно отчислили. Женщина упорхала на кухню сразу же, как они переступили порог квартиры и, включив радио, готовила обед, подпевая знакомым песням.  Сегодня было солнечно, так что вся квартира Кашиных была буквально залита золотом и теплом. Пахло кондиционером для белья, жареным луком и чистотой. Даня, переодевшись в домашнюю одежду, будто впервые бывал у себя дома: всё вокруг казалось таким уютным и приятным, что в голове не укладывалось, как он мог променивать этот комфорт на грязные лавки и вонючие гаражи. В шкафу вся одежда была аккуратно выглажена и сложена, мебель никогда не видела слоя пыли или разводов. Да, может их квартира и была не роскошной, а мебель старой, но после хозяйственной руки матери Даня ощущал себя, как в отеле.  К Дане в голову пришла идея поблагодарить мать за этот порядок. А что? Он никогда раньше не говорил этого маме, не высказывал свою любовь по отношению к ней. Проскользнув на кухню, Даня увидел, как женщина шинкует морковку и напевает «Звенит январская вьюга» себе под нос, слегка покачиваясь в такт музыке, что текла из проигрывателя.  — Ма? – неуверенно позвал женщину Даня. Дождавшись, пока мать повернется, Кашин преодолел расстояние между ними и обнял женщину. — Спасибо.  Светлана Викторовна, не видевшая раньше от сына таких нежностей, удивилась.  — За что, Данечка? – тихо спросила она, откладывая нож. Она осторожно обхватила сына за спину.  — За то, что ты делаешь, – просто ответил Даня. — За чистоту, за уют, любовь. Спасибо.  Женщина не ответила, потому что у неё в сердце что-то взорвалось громкими петардами, заставляя глаза Светланы Викторовны намокнуть. Она отстранилась и поцеловала сына в лоб, осторожно убирая рыжие пряди. Две пары зеленых глаз смотрели друг друга в  золотом водопаде солнечных лучей.  — Я всегда рядом, сынок, – шмыгнула Светлана Викторовна. — Я люблю тебя, несмотря ни на что.  Каким бы ты не был, ты мой сын. И я буду на твоей стороне, даже если все остальные будут против.  В этот момент Даня даже забыл как дышать. Он молча смотрел на плачущую мать и у него в голове не укладывалось, как он мог так чудовищно с ней поступать все эти годы? Она же такая хрупкая, но такая храбрая и сильная. Она же всю свою жизнь Дане к ногам сложила, не ожидая ничего в ответ.  — Спасибо, мам. И я тебя люблю, — только и смог выдавить Кашин прежде, чем снова крепко обнять мать. Он больше никогда не забудет о том, насколько сильно он ей обязан.  Даня был на месте в шесть пятьдесят вечера. Уютное, роскошное на вид кафе встречало рыжего своими панорамными окнами и теплым светом. Внутри играла тихая музыка, а официанты то и дело бегали туда-сюда. Выбрав самый дальний столик у одного из окон, Кашин сел лицом ко входу, ожидая появления Семенюка. Взгляд зеленых глаз зацепился за вид из окна, где была привычная городу суматоха. Со всех сторон куда-то спешат прохожие. Уличные торговцы соревнуются в громкости криков с бродягами и собаками, деловито обнюхивающими пожарные гидранты. Люди стоят в очереди за хот-догами и кофе. Мимо проезжает туристический автобус, и стоящий на втором этаже гид о чём-то вдохновлённо вещает. На проезжей части проносятся мимо или стоят, нетерпеливо бибикая, в пробке машины. Вдалеке раздаётся полицейская или пожарная сирена… Всем этим людям нет никакого дела до Дани, будь он даже спасителем вселенной или чемпионом мира по боям без правил. Город дышал и жил без участия Кашина, но именно это и притянуло его в Питер. Этот город был настолько необычным, что Дане просто не верилось, что он не персонаж в каком-нибудь рассказе со сказочным миром. И необычным Питер был именно в мелочах: в тихих коммуналках, в старых заброшках, которые возвышались над известными в России памятниками, в людях, которые будто бы родились для творения искусства. Питер – город диссонанса, не иначе.  Перед окном, где сидел Даня, располагалась парковка, принадлежащая заведению. Кашин специально выбрал именно этот столик, чтобы мог увидеть машину Ромадова. И он заметил её спустя десять минут нахождения в заведении. Черная, сияющая от чистоты и ухода машина плавно припарковалась, словно огромная черная кошка заняла свою лежанку. Даня готов был поспорить, что несмотря на отвратительную погоду Питера, дожди и слякоть, в дисках на машине Ромадова можно было увидеть своё идеальное отражение. Кашину нравилось, когда водители следят за своим транспортом, бережно отмывая и регулярно катаясь в сервис. Но то, как Коля следил за своей машиной – это почти искусство. Ромадов сам тюнинговал каждый сантиметр машины:  перешивал салон, клеил тонировку и ставил новую оптику.  Внезапно у Кашина в голове пронеслась мысль, что если жёлтоволосый так ухаживает за машиной, то ему можно и без проблем доверять Вову. Дане, конечно, ещё не приходилось бывать в машине Ромадова, но он был уверен, что в салоне царит мир роскоши и комфорта.  Ромадов сам по себе всегда выглядел с иголочки, даже его «петушиные» волосы выглядели ухожено, как и лицо. Казалось, что Ромадов пользуется даже какой-то хуйней, вроде блеска для губ, потому что, в отличие от Даниных, на губах Коли не было ни трещин, ни ранок.  «Ну не мужик, а сказка» – недовольно подумал Кашин, наблюдая, как из Колиной машины выходит Вова. На самом деле, Даня понял, что это Вова только из-за стрижки, потому что одет Семенюк был явно не в свои шмотки. Либо Даня никогда не обращал внимания на гардероб друга.  Когда Вова зашел в кафе и заметил Кашина, то тут же снял до боли знакомые очки DOLCE&GABBANA, быстро перемещая их на макушку. Даня приветливо улыбнулся другу, хотя недовольство и ревность всё больше разжигали огонь внутри.  — Необычный выбор для встречи, – сказал Семенюк, присаживаясь напротив Кашина. — Привет.  — Здарова, — кивнул Даня. — Будешь что-нибудь? — он старался выглядеть максимально невозмутимо перед Семенюком. Не хватало ещё и поругаться с нихуя.  — Да не, – отмахнулся Вова. — Я после тебя поеду в кино, а там уже и поем.  «Ути боже, как тебя оприходует-то этот мажор». – злился Даня, но произнес он строго противоположное: — С Колей? Он знал ответ и без Вовы, но это бы приблизило их к сути встречи. Вова кивнул, поглядывая в окно. Даня проследил за его взглядом и понял, что Семенюк смотрит на машину Коли, которая тут же мигнула фарами. Какая прелесть.  — Не только с ним, на самом деле, – вернулся Семенюк к Дане. — Ты не читал чат? Кашин удивился. Он видел, что в беседе из компании была активность, но он старался не читать всё это, потому что ему не хотелось снова окунаться в этот мрак.  — Нет.  — Ясно, — вздохнул Вова. — Коля пригласил нашу компанию в кино. Мы согласились.  — «Мы»? — переспросил Даня. Он чуть не рассмеялся от сказанного Вовы. Ладно Семенюк повелся на этого пидорка, но не могли же… — Ну да, – пожал плечами парень. — Давид и Арина ещё в колледже согласились, а Юра после шараги дал положительный ответ. Ты молчал, поэтому мы восприняли это как «нет».  Даня хохотнул. Он попросту не верил, что Давид согласился бы проводить время с этим полу-покером.  — Да не, ты гонишь, – стоял на своем Кашин. — Давид и Юра не стали бы общаться с таким… — Кашин замялся, старясь подобрать слова.  Глаза Семенюка резко сузились, а плечи напряглись.  — С каким, Дань? Продолжай, – с предупреждением рыкнул Семенюк. — С пидором? Ну вот тебе к сведению: крашенные волосы и ногти ещё не делают человека геем или типа того. В противном случае что же ты сам не при параде?! Кашин ощутил весь спектр негативных эмоций, который переживал сейчас Семенюк.  — А че ты его так защищаешь? – ухмыльнулся Даня, глядя Вове в глаза. — Он тебя поёбывает что ли? Семенюк от такой наглости даже растерялся. Он встал из-за столика, борясь с желанием превратить ухмыляющуюся рожу в кровавое месиво. Глубоко вздохнув, Вова ответил, еле сдерживая ярость.  — Нет. Я просто благодарен за всё, что он сделал для меня, для моей семьи и для наших с тобой, Дань, друзей. И на твоём месте, – Вова развернулся, чтобы уйти. — Я бы блять его на руках носил за то, скольким он пожертвовал ради твоей свободы. Бывай.  Вова даже не стал слушать, что Кашин говорит ему вслед: — Моя жопа не продается! Даже за дорогую тачку и шмотки, Вов.  Когда дверь кафе хлопнула, а Даня увидел нервно идущего Вову, то он прикусил себе язык. Он не должен был всего этого говорить, потому что Вова прав. Кашину впору бы поблагодарить нормально Колю, а не зубы скалить. Но что сделано, то сделано. Впереди его ждет как раз встреча с Ромадовым, так что у Дани определенно был шанс всё исправить. Заходя в галерею, Даня раскрыл сохраненную фотографию Руслана со странички Коли. Проведя по дисплею, где располагалось лицо Тушенцова, Даня вздохнул.  «Я всё исправлю, обещаю, ангел».