луна за облаками
5 августа 2024 г., 18:31
Пожалуйста, пользуйся моим телом, только душу не трогай.
«Цветы для Элджернона» Дэниел Киз
Гулкий стук сердца не прекращается, руки трясутся, кажется, из-за страха, а ноги не слушаются, не желая ступать и шага в сторону… лекарей. Лучше не знать правды, чем сейчас стоять под дверьми людей, которые наверняка скажут «да» или «нет». Лучше обходить это место стороной. — Ваше величество, вас что-то беспокоит? Присутствие постороннего застаёт врасплох. Тэхён отшатывается от двери и поворачивается на затихший голос. Это королевский лекарь… только не он! — Нет-нет, ничего, я проходил мимо, — произносит неуверенно. Тэхён пытается*****
Тэхён не может сдержать улыбку, как и не может усидеть на месте. Он так хочет увидеть Чонгука, но того след простыл… поэтому ему остаётся лишь гулять по дворцу в тайных поисках под личным «канвоем». Час. Два. Три… кажется, проходит вечность, однако ещё не прошло и половины дня. В скучной и однотипной обстановке привлекают взявшиеся из ниоткуда голоса, точнее взявшиеся из комнаты, мимо которой Тэхён прошёл ровно секунду назад. Омега резко останавливается, отчего толпа за ним наступает сама себе на пятки, стараясь на него не упасть. В приоткрытой дверной щели, ясно видны две персоны. — Юный король светится от счастья, а весь дворец только и кричит о том, как его супруг своего омегу у каждой стены зажимает. — И что в этом такого? — интересуется другой. — Разве ты не знал, где был вчера наш король? — И где же? — В покоях любовника, конечно, — усмехается слуга. — То есть омега, с которым был король, это… Тэхён ненавидит слухи, которые распускает прислуга. Но разве без этих слухов, ему бы когда-нибудь поведали правду? Улыбка замирает на лице, разрываясь в клочья. Тэхён пошатывается, облокачиваясь о противоположную стену, точно у него закружилась голова. Он не слышит продолжения слухов, не хочет, боится. Щёки обжигает влага. Кто-то спрашивает о самочувствии, кто-то уже зовёт лекаря наподмогу. Тэхёну не до них, ему бы спокойствия, тишины. Он срывается на бег и в одиночестве скрывается в своих покоях, дрожащими руками вставляет в скважину ключ, запирая двери. Слёзы катятся по лицу – Тэхён их не замечает. Он смотрит на своё отражение в зеркале, не верит, что за эти полгода его жизнь перевернулась настолько сильно. Этот брак был ошибкой. Связь с Чонгуком была величайшей глупостью. Эти кольца прокляты или проклят он сам? Золотые безделушки летят прямо в никчёмное отражение. Зеркало с треском рассыпается на кусочки, крупицами, словно снег за окном, оседая на пол. Тэхён спиной падает на двери, в которые неутомимо стучатся лишние люди, и сползает на пол, бесшумно плача.*****
Тэхён не думал, что этот день может стать ещё хуже. Скоро полдень, а кажется, пронеслась вся жизнь. Только он вышел из покоев, как его встретили привычные охранники… в них тут же полетела какая-то дорогая, но самое главное тяжёлая вещь со словами «пошли все прочь», однако те, как истуканы, необращая внимания, двинулись следом. Можно и без догадок предположить, с кем был Чонгук этой ночью. Минхёк вертится в мыслях без остановки, настолько, что голова начинает раскалываться. Если Тэхён ничего не узнает хотя бы от него, то точно сойдёт с ума… Найти омегу, как ни странно, не составило большого труда, а вот намеренно пойти навстречу пришлось нелегко. Тот читает книгу, сидя на столе и свесив с него ноги в так называемой библиотеке. Как только Минхёк замечает Тэхёна, то громко захлопывает ненужную вещь, ухмыляется, потому что не слышит причины странного появления самого супруга короля! Что за чудо снизошло на их королевство, раз тот пришёл к нему сам?.. Тэхён не помнит, сколько смотрел на Минхёка, стараясь понять, что у того на уме, только, кажется, тот прочёл его быстрее. — Ему от тебя нужен лишь ребенок. Но ты знаешь, что он сделает после того, как ты родишь ему наследника? Тэхён сказать ничего не в силах, ни один звук ему не поддаётся. Хочется испариться и не знать ответа, не знать истинной лжи. Да зачем он вообще сюда пришёл?! Минхёк наступает, подходя вплотную, наклоняется, чтобы только между ними. — Чонгук вышлет тебя из дворца, передав титул короля мне, — омега, наигранно улыбнувшись, опускает взгляд на живот противника, — вместе с правами на него.*****
По щекам стекают слёзы, марая влагой дорогую одежду, а поверх оседают снежинки, медленно тая. Тэхён не помнит, как дошёл сюда(скорее как сбежал от караула), не помнит, как не давно Чонгук вверял его в своей любви. Буквально вчера у них всё было хорошо, вчера они проснулись вдвоём, позавтракали вдвоём и только расстались поодиночке. Тэхён этого не помнит и не хочет вспоминать. Он видит в распахнутых дверях обеспокоенного Йена, который вновь протягивает руку помощи, впуская к себе. Альфа садит его на кровать, сверху плеч накидывает одеяло, потому что Тэхён так и шёл по улице в тонкой одежонке, хотя сейчас между прочим зима… И что на омегу нашло? — Йен, я хочу избавится от него, — резко прерывает молчание Тэхён. Йен на секунду теряется и даже успевает испугаться! Он подумал, что «избавиться от него» означает «избавиться от Чонгука», только Тэхён кладёт ладонь на свой живот. Вот почему альфа сказал молчать о беременности. Если бы все знали, стало бы ещё хуже. Сейчас Тэхён понимает значение тех слов. — Прежде всего успокойся. — Я так больше не могу! — И что ты будешь делать дальше? Уйдёшь в лес отшельником? Тебя никто не отпустит, — Йен впервые отпугивает своей суровостью, а следом завлекает заботой, передавая стакан воды и произнося так мягко: — Выпей и перестань накручивать себя, всё образуется. — Убей его или я убью себя, — с долей страха заверяет Тэхён, бросая стакан в стену. Тот рассыпается на осколки, ровно как и зеркало не так давно. Он попривычке взглядом ищет кольца. Их больше нет. — Тогда меня убьют следом, независимо от того, кто умрёт передо мной. Точно, за убийство супруга короля положена смерть, а за убийство наследника ещё более мучительный конец. Но ведь ещё никто не знает о ребёнке… кроме, может быть, Минхёка. И всё же подвергнуть Йена такой опасности Тэхён не может. Омега немного успокаивается, глубоко выдыхает, проводя ладонью по волосам. Слёз больше нет, как и нет мыслей об убийстве нерожденного ребёнка. Он даже не знает, как пришёл к этому плану, наверное, вычерпал главную причину своего появления в этом проклятом месте. — Минхёк сказал, что меня выставят из дворца при удобной возможности, а мой ребёнок будет расти с ним. Йен, я не могу позволить этому случиться. — Не позволяй, — уже привычно отвечает альфа. — Что? — Думаешь, с тобой никто не считается? — Йен неторопливо наливает на этот раз успокаивающего чая, протягивая кружку гостю. — Но пока ты носишь ребёнка Чонгука, даже он будет молчать, если ты пожелаешь кому-либо отрубить голову, потому что всем от тебя нужно одно – наследник.*****
У Чонгука раскалывается голова… Сколько он выпил неизвестно, но с кем пил он ещё в состоянии осознать. Кан донёс его до ближайшей кровати(причем сам еле держался на ногах: уж очень много король подливал ему), а следом уложил и плотно подпёр двери. Чонгук тут же заснул, забывая обо всём. Однако во сне он видел Минхёка, которого оттолкнул в поцелуе, которого оставил этой ночью одного… Он видел Тэхёна, одинокого, хрупкого и такого ранимого. Казалось бы сон не может быть явью, только на утро этот сон оказался его жизнью. Всё же, слегка пошатываясь, Чонгук садится на привычное место за столом, следом морщится от головной боли, в сотый раз жалея о количестве выпитого. Он тут же замечает мужа, который постоянно странно поглядывает на Йена, при этом на него не смотрит! — Тэхён, что не так? — Пьяный король… — ухмыляется омега, так и не замечая супруга, — к такому жизнь меня не готовила, — улыбка становится всё шире, безумная улыбка, которой прежде никогда не было. — Папа, вы не думаете, что Йену нужно подменить моего мужа сегодня? — Было бы неплохо. Головную боль вмиг заменяет удивление. Когда это единственный человек, который всегда был на его стороне, стал противником? — Вы ополчились против меня? — Кто? Мы? — наигранно вопрошает Тэхён. — Мне казалось, это ты тут против нас. Чонгук останавливает супруга от поедания обеда касанием к руке, на которой отчего-то отсутствуют кольца. Серебрянные палочки со звоном валятся на стол. У Тэхёна замирает сердце, взгляд стекленеет, дыхание становится еле заметно. Это прикосновение, которое он так хотел получить не так давно, прикосновение, о котором он мечтал всю ночь, теперь же ему хочется отрубить альфе руку. Ино не успевает договорить что-то мужу, хмурится, надеясь, что молодые влюблённые ещё не успели найти повод для ссоры, но не препятствует, если всё окажется таковым, ведь все знают, где, а лучше сказать, с кем был Чонгук этой ночью. Ему впервые становится жаль Тэхёна, была бы возможность, он бы выставил Чонгука за двери. — Сейчас же убери свою руку, — шепчет Тэхён, наступая на ногу альфы под столом. Чонгук играет жевалками, ухмыляется, понимая, что точно вновь оплошал, и как и велели неторопливо отпускает любимые пальцы. Тэхён взгляд бросает на Йена, улыбаясь уголком губ. Если все его предадут, у него навсегда останется один верный союзник.*****
Стоило Тэхёну выйти, как его ожидаемо догнал Чонгук, перегородив дорогу. Альфа обеспокоенно оглядывает его, пытается взять за руку, однако омега прячет обе руки за спину, прямо как и своё сердце. — Тэхён… — Почему за мной ходит этот караул? Это не то, зачем его остановил мужчина, однако лишние люди, от которых у Тэхёна такое плохое настроение, определённо не будут на пользу. Чонгук одним взглядом приказывает всем разойтись. — Ты злишься? — С чего ты взял? — всё с той же безумной улыбкой отвечает омега. — Ты никогда не говорил со мной так. — Но ты всё время такой рядом со мной. — Не замечал, чтобы за последнее время грубил тебе хотя бы раз. — Ты по своей природе мало чего замечаешь. — Тэхён. — Меня ждут дела, и в них нет тебя. Так что, будь добр, скройся из виду, мой милый супруг. Тэхён как ни в чём небывало разворачивается, уже думая, куда пойти дальше, как слышит противные слова: — Я не был с ним этой ночью. Точнее был, но… Чонгук не успевает договорить, потому что удар по лицу приходится настолько сильным, что даже зубы начинают побаливать. Взгляд карих глаз вновь направлен на него, этот взгляд не нежный и чувственный, а строгий и неприступный. Тэхён весь из себя неприступный, будто крепость, которую ему никогда не покорить. — Не приближайся ко мне. Меня тошнит от одного твоего вида.*****
Тэхён готов отрезать себе язык, лишь бы больше не грубить своей любви. Его мучает совесть вот уже битый час, и с ней совершенно ничего нельзя сделать. Если бы он раньше знал, к чему приведёт это представление, он наверняка бы призадумался о том, как это отразится впоследствии на нём. Йен, немного наклонившись, треплет волосы омеги, разрушая своим приходом грусть в обстановке. — Ты большой молодец. — Йен, ты уверен, что у нас получится? — Тебе не весело смотреть на него? Меня это забавляет. Тэхён хмурится, а после становится ещё унылей. — Не весело, — бубнит себе под нос. — Только не говори, что тебе его жаль. Тэхён растерянно покусывает губы, ближе поджимая колени к груди. Йену не понять его чувств. Ему не просто жаль Чонгука… Он… — Я по-настоящему люблю его. — Тогда иди и скажи это ему в лицо. — Не могу, — произносит тихо с каким-то сожалением, — потому что Чонгук меня не любит. Он любит только его нерождённого ребёнка. Интересно, как Чонгук отреагирует на эту новость? Будет прыгать от счастья?.. В мыслях любой исход, но только не тот, где Чонгук любит его искренне, не тот, где они живут счастливо и навсегда.*****
Тэхён не ожидал, что прогулка в саду может привести его к Чонгуку, потому что тот давно сюда не заглядывал. Альфа, отряхивая перчатки от земли, разглядывает проделанную работу. Тут были розы, вернее после свадьбы и первого визита его мужа остались лишь их ошмётки: намертво растоптанные стебли и хрупкие бутоны. Тэхён думал, что на их месте вновь посадят эти противные цветы, однако Чонгук почему-то решил иначе. — Что ты делаешь? На лице Чонгука так и написано: «Я? Да ничего особенного». — Сажу незабудки, ты их любишь. Тэхён отводит взгляд, стараясь сдержать порыв эмоций. Что этот альфа снова задумал?.. — Совсем заняться нечем? Чонгук не замечает отстраненности в голосе, что непривычно режет уши, не замечает упрёков, что сыпятся на его голову рекой. Он встаёт, отряхивая одежду, снимает перчатки и как ни в чём не бывало продолжает: — Они распустятся весной, надеюсь, тебе понравится. — Не надейся… — Тэхён, давай поговорим? — Мне не о чем с тобой говорить. — Мы не спали… — Я не хочу ничего слышать. Тэхён при этом опускает взгляд, боясь вновь попасться на чувствах. Ему хочется выплакать душу кому-нибудь, но только не Чонгуку, только не этому обольстителю с красивой улыбкой и ложью на устах. — Хорошо, я молчу. Но я не могу видеть на твоём лице грусть. Как мне исправиться? Тэхён впервые улыбнулся или лучше сказать насмехнулся… — Можешь уйти с глаз долой? Ты меня раздражаешь. Кажется, Чонгук начинает понимать, что чувствовал Тэхён, когда он его раз за разом выпроваживал, говоря не лезть в его дела. Да, Чонгук раздражён и обескуражен, только на лицо он с трудом натягивает подобие улыбки, недолго смотрит на омегу, возможно, ждёт чего-то, возможно, надеется, что ему только что послышалось, но ни первого, ни второго не происходит. Тэхён так и стоит не шелохнувшись, старается всеми силами показать, что муж ему стал безразличен. — Как будет угодно. Чонгук вправду исчез из виду. Но почему Тэхёну хочется плакать? Почему ему стало ещё более грустно от того, что он остался один?.. Почему по щекам снова катятся эти противные слёзы?! И дышать становится тяжелее без Чонгука… На земле лежит свежий букет незабуток. И где Чонгук зимой их нашёл? На лице Тэхёна глупая улыбка, по которой стекают солёные капли.*****
Чонгук много думал о том, почему омега вдруг переменился в своём настроении, и одно ему не даёт покоя. Если Тэхён услышал, что между ним и Минхёком ничего не было, то как и обычно он должен был стать хоть чуточку мягче. Но этого не заметно. Затем Чонгук вспомнил о недавнем донесении слуг: о разговоре Тэхёна и какого-то слуги, после которого зеркало в их комнате разбилось на осколки, среди которых он нашёл два кольца. Какой слуга мог бы осмелиться на разговор с его мужем? На ум приходит одна личность. Ей определенно это было бы на руку. Чонгук не хотел больше приглашать его сюда, но вот тот тут. Тэхён бы вновь закатил скандал по незнанию на пустом месте… — Что? Муж не даётся – бежишь к любовнику? — ехидничает Минхёк, облокачиваясь бедром о пустующий трон. — Зачем ты ему всё рассказал? — А вы не так близки, как мне казалось. Ты обо всём узнаëшь самый последний, — указательный палец скользит по золотым подлокотникам. — Зачем?! — Мне надоело играть, пусть знает правду. Минхёк сдувает пыль с пальца, догадываясь, что здесь определённо давно не было Тэхёна, иначе как можно объяснить такой залежавшийся слой? Может, ещё не всё потеряно? — И как его беременность? — Какая беременность? Немного подумав, Минхёк по-хозяйски присаживается на пустующий трон, закидывает ногу на ногу, подпирает подбородок рукой и так заинтересованно поглядывает на короля, словно думает, как его съесть. — Ты не видишь? — наклоняет голову, касаясь плеча мужчины. — Ах, да, до альф всегда доходит чуть позже. Но такое сложно не заметить, особенно, когда я сам был в положении. Или ты уже забыл, как любил моего нерожденного сына? Такое Чонгук никогда не забудет. — Чонгук, хотя я не могу иметь детей, это не значит, что я не любил тебя всё это время и не люблю сейчас. Ты мне дорог, — ладонь ласково касается щеки мужчины, нежно оглаживая, — но самое главное, ты обещал, что не променяешь меня на него. И что же я вижу теперь..? То, как ты резко втоптал меня в грязь? Что-то хрупкое бьётся за дверью. Чонгук переводит взгляд, тут же цепляясь им за знакомые каштановые пряди. Эти черты он не спутает ни с какими другими. Ноги сами ведут его к отчего-то приоткрытым дверям, руки тянутся, чтобы распахнуть и не таить правды, как Чонгук слышит: — Остановись, тогда я прощу тебя и мы вернёмся к началу… — Минхёк за руку приобнимает, удерживая на месте, и так искренне смотрит в глаза, как будто пытается разжалобить, — …только мы вдвоём, как всегда мечтали. Возможно три-четыре месяца назад Чонгук бы незадумываясь согласился, только теперь он не тот Чонгук, что был «до», в его сердце другой, а Минхёк… Минхёк стал самым величайшим предателем. Альфа в последний раз бросает взгляд на омегу, отталкивая его назад, в забытое прошлое.*****
Осколки вазы впиваются в ступни, оставляя кровавые следы. Завявшие и местами сломанные незабудки вразноброс валяются по полу. Расплескавшаяся талая вода смешивается с алой кровью. Тэхён отойти от двери не может не из-за боли, что пронзает обе ноги, а из-за шока. Он уже собирался спать, как вспомнил про оставленный букет незабуток, хотел поставить их в тронном зале, как услышал новые откровения, будоражущие сердце. И что теперь делать?.. Как дальше жить? Перед затуманенным взглядом возникает любимый силуэт. Так хочется обнять его, закрыться ото всех и без слов выплакать всю душу. Тэхён ступает вперёд и морщится, останавливаясь и тут же попадая в тёплые объятия. — Чонгук, отпусти, — спустя минуту твердит омега. — Уже поздно, пойдём в спать. — Я никуда с тобой не пойду, — противится мальчишка, но не отталкивает, а наоборот, не может оторваться. — Почему ходишь босиком? — Чонгук старается не выдавать всего волнения, однако выходит у него плоховато. — Не твоё дело, — напоследок выплёвывает Тэхён и глубоко выдыхает, — заботься о Минхëке, я сам… сам позабочусь о себе. — Так не пойдёт. В янтарях собираются слёзы. Тэхён пытается их стереть, чтобы не выдавать всю боль, однако Чонгук неожиданно берёт его на руки, плотно прижимая к своей груди, и уверенно движется в какую-то сторону. Тэхён окажется правым, если скажет, что ему приятно это тепло, что ему нужен этот альфа. Он отпустить его не может, хотя разум твердит убегать, но куда? И как, если каждый шаг – невыносимая боль расставания? В объятьях мужчины ему спокойно, а без них – удушающе тяжко. С ним под боком он счастлив, а без него впадает в уныние. С Чонгуком всё кажется чуточку светлей. Только сейчас Тэхёну следовало бы его оттолкнуть, однако сил больше нет. Исчерпались. Всё, что он успевает услышать перед тем, как заснуть, так это знакомый голос королевского лекаря: — Вот мы и встретились, мой король. Чонгук оставляет его в надёжных руках, которые уже спустя час умело бинтуют свежие раны. Тэхён за это время ни разу не проснулся и даже звука не издал, только перевернулся с одного бока на другой. Лекарь наконец-то отходит от пациента, выкидывает осколки от вазы и мимоходом ведёт разговор: — Ваше величество, вам следовало бы заботиться о нём получше, всё же ваш супруг в положении. Что?! — Он..? — Разве вы не замечали? Три месяца точно есть… Чонгук больше ничего не может разобрать. Он смотрит на то, как Тэхён мерно спит, не понимая, что обрел в это мгновение. Только не вовремя всё это, ой как не вовремя.*****
И снова они в одной постели… тут и без слов станет ясно, кто принёс заснувшего от пережитого за день стресса омегу. А теперь этот кто-то, укутав в одеяла, крепко обнимает, не желая расставаться. Тэхён не ожидал, что будет так сложно избавиться от альфы, конечно, ещё сложнее избавиться от чувств к нему. Он уже отчаялся, настолько, что пока Чонгук спит, он неуверенно касается его волос, скул, губ. Тэхёну не хочется всё это потерять, но кто его спрашивает? Ему Чонгука не хочется оставлять, пусть даже он ему не особо-то нужен. Мужчина руку на шею кладёт, а второй приобнимает за талию, меняясь местами, на что Тэхён морщится от боли в ступнях. Чонгук ожидаемо не спит, чему омега нисколечки не удивлён. — Прости, — шепчет, касаясь лбом лба мальчишки. Он совершенно не подумал о недавних ранах, которые буквально самолично нанёс… теперь напомнил о них дважды. Чонгук впервые боится посмотреть на Тэхёна, скорее потому, что целую ночь думал о том, что его в любой момент могут оттолкнуть. — Прости. — Хватит извиняться… Приоткрытых губ мельком касаются влекущим поцелуем, настолько быстрым, что Тэхён и сам не понял, что произошло. Чонгук рукой слегка проходит по оголённому бедру, с задумчивостью заглядывая в глаза. — Не болят? — Мне уже лучше, не беспокойся. Взгляд карих глаз вновь убегает в сторону, Чонгук ловит его, наклоняя голову в сторону. — Тэхён, тебе не стоит лишний раз гулять в саду… — Хочешь закрыть меня здесь, чтобы я больше не мешался? — Хочу, чтобы твои ноги зажили. Ну да, конечно, он так и поверил… — Это царапины. Когда я служил принцу, то такое случалось часто. Чонгуку впервые становится интересно, кто такой Тэхён на самом деле и как тот жил до появления в его жизни. Но поверит ли омега, если он попросит об этом? Наверное, он быстрее поверит тому, что Чонгук предложит ночь вдвоём где-нибудь в тишине, чем тихому разговору по душам. Альфа уже хочет настоять на втором, как его прерывают: — Уходи, мне нужно побыть одному, — тихо-тихо, будто его здесь нет. Чонгук напоследок целует в лоб, но так и не получает никакой реакции.*****
И снова Тэхён здесь. Он привычно сидит на кровати, подобрав ноги под себя, и монотонно рассматривает пары чая около часа. Йен не нарушает эту тишину до последнего, пока не становится уверен в том, что Тэхён готов поговорить начистоту. — И как? Тэхён опущенный взгляд поднимает полный надежды на то, что ответ на следующий вопрос окажется отрицательным. Или лучше будет промолчать?.. — У Минхёка был ребёнок? Вот оно что… Тогда такое затяжное молчание было оправдано. — Чонгук не рассказывал? — Я знаю о ребёнке вашего папы… — Папы? — настороженно хмурится Йен. — Ему законом запрещено иметь их, иначе, сам понимаешь, наследники от разных мужей не уживутся вместе. — Но Чонгук говорил, что ребёнок умер на четвертом месяце, — задумывается, наконец находя общие черты. Кажется, Йен ничуть не удивлён. Такое лучше сказать о родителе, чем о любовнике, хотя бы не отпугнёт сразу. Теперь же нет смысла прятать тайны, по крайней мере ему не чего скрывать. — Не может быть, папа пьёт травы, тут даже возможности нет. А вот Минхёк… — альфа не знает с чего начать, поэтому на секунду задумывается, — около двух лет назад лекари доложили, что он в положении, а после ребёнок, не родившись, неожиданно умер. Чонгук долго отходил от потери, только Минхёк не мог иметь детей. Йен не надолго затихает, всё хорошенько обдумывая, и, наконец, раскрывает все карты: — Потому что я ежедневно в тайне подливал ему те же травы, что пьёт Ино.*****
Чонгук осторожно целует в плечо, ещё и ещё, так ласково и осторожно. Он привычно пальцы сплетает с омежьими, поворачивает на себя, чтобы наконец-то заглянуть в глаза. Только не судьба наслаждаться желанным… Мимолётные поцелуи касаются прикрытых век. Чонгук слегка улыбается, как только Тэхён опасливо поднимает на него взгляд, безжизненный и сухой. По нему сразу становится понятно, что он открыт телом, но не душой. Ему не нужны эти неискренние чувства. — Тэхён, я знаю, что любые слова не загладят мою вину. Но ты должен знать, что я никуда тебя не отпущу, — Чонгук без сопротивления возвращает золотые кольца на законное место. — Развода тоже не будет, и отсюда ты никуда не денешься. Он пытается разрушить все опасения, что так сладко описывал его любовник? Но зачем? Вновь хочет нарисовать будущее, которого у них нет и не может быть? — Чонгук… — Прошу, больше не снимай их. Лёгкий поцелуй касается пары колец, как замо́к, сковывая навсегда.*****
На небе ни единой звезды, а луна чуть видна за густыми облаками. Монотонный шум дворца исчезает, как только Тэхён ступает на цветущую тропу. Он улыбается легко, завидев недавно посаженные незабудки; как это печально: Чонгук заменил любимые розы на новые, ничем непримечательные цветы. И что на альфу нашло?.. И вот опять Тэхён думает не о том. Он, не задерживаясь, идёт дальше и садится на привычную скамейку у замёрзшего пруда. Взгляд привлекают кольца, заботливо надетые супругом, что всё ещё красуются на руке. Тэхён подумывает их снять, как вдруг слышит шаги в стороне. Он явно ни один пришёл полюбоваться луной этой ночью. Из темноты выходит мужчина, в руках у которого окровавленный меч. — Так ты и есть тот самый Тэхён? — раздаётся в тиши низкий голос. — Теперь я вижу, что в тебе нашёл Чонгук. Эта милая мордашка… Незнакомец подходит ближе, конец лезвия, с которого стекает алая кровь, прикладывает к шее юного короля. Тэхён, не боясь, смотрит смерти в лицо. Он не шевелится, взгляд спокоен, а дыхание не сбивается, как это обычно бывает рядом с Чонгуком. Даже сейчас он не перестаёт думать об этом альфе... Если его убьют, может быть тогда все будут счастливы?.. — Минхёк много говорил о тебе. Вижу, его слова не были преукрашены. Пальцы омеги инстинктивно сжимаются, а взгляд становится настороженней. — Кто вы? Острое лезвие входит в нежную кожу, оставляя свой неизгладимый след. — Твоя смерть.
