Утро не придёт

Глаза сонно разлепляются, когда тело наливается цементом, даря чувство боли из-за долгого принятого положения. Феликс морщится и задерживает дыхание, желая поскорее поменять позу, однако только открыв глаза и увидев на своей груди мирно сопящую Шин Рюджин, вспоминает, что в кровати он вообще-то не один, поэтому тут же тормозит. Им действительно удалось уснуть? Волшебство, не иначе. И сколько он проспал, интересно? Эти вопросы волей-неволей вынуждают память раскопать недавние события, и снова ощутить всё дерьмо ситуации. Феликс зло выдыхает, поднимая голову к потолку. Вот же блять. Правая рука привычно приподнимается с простыней, дабы зарыться в смоляные волосы, раздражающе лезущие в глаза, однако резкая пронзающая боль только сейчас очищает наполненный туманом разум, доказывая реальность происходящего. —Сука, — шипит Ли, морщась. Ему точно нужно наведаться к этому ублюдку, думает он. Но перед этим выпить воды. Австралиец слегка склоняет голову к спящей девушке, однако может видеть только светлую макушку из-за принятого ей положения: голова на груди и мирно лежащая рука поперек его туловища. Он очень надеется, что встать удастся без нарушения сна Рюджин. Брюнет почти невесомо прикасается к тонкому запястью, аккуратно убирая, а после приподнимается, перемещая голову девушки на подушки. Она сонно морщится, но кладёт ладонь под щеку, не просыпаясь. Феликс выдыхает и поворачивается на левый бок, не вставая сразу, а давая себе мысленно несколько минут. Он внимательно изучает девичьи черты лица, будто не делал этого до этого. Всегда. Взгляд медленно плывет с темных бровей, к закрытым глазам: ресницы иногда подрагивают, и это наводит на мысль о том, что Рюджин видит сон. И что же тебе снится, Шин Рюджин? Чуть ниже, к кончику аккуратного носа, ещё чуть-чуть - к пухлым розовым губам. И невольно задерживает на них взгляд. Слишком близко. Слишком незаконно. Узнай она, чем ты занимался, оказался бы воротами. Конечно, он ничего не сделает. Он бы не позволил себе. А что он делает? Смотрит? Только мысль успевает прозвучать в голове, как рука тянется вперёд, заправляя светлую прядь за ухо. Не то, что бы это было так необходимо… просто он захотел. На это же Феликс Ли имеет право? Они буквально пролежали в кровати Шин несколько часов в обнимку. Парень снова приподнимает взгляд к глазам, словно опасаясь, что Рюджин может проснуться, и помедлив полминуты, приподнимается на локтях, вставая. Он накрывает девушку краем покрывало, только сейчас осознавая, что они не удосужились лечь под одеяло, и только после этого выходит из комнаты. Феликс прикрывает дверь и привычно тянется в задний карман джинс за пачкой сигарет, осматривая пустой коридор. Он прикуривает сигарету, морщась, и не замечает, как из-за угла выходит Айс, тихо шагая к нему. —Удалось немного отдохнуть? — спрашивает парень, становясь в нескольких шагах. —Как рука? —Жить буду, — выдохнув дым в сторону. Айс кивает. —А Рюджин проснулась? Ликс качает головой, устало затягиваясь. —Ей больше всех нас досталось, пусть отдыхает. В холодном коридоре ненадолго звучит тишина, и кажется в этот момент каждый думает о своём. Уже нет ощущения ненависти друг к другу, взаимного недолюбливания или чего-то ещё. Теперь они свои. —..Спасибо, что защитил ее. Ли поднимает взгляд на парня, словно удостовериться, что реплика действительно звучала. Айс серьёзен, и кажется в этом взгляде кое что считывается больше, чем просто серьезность. Сильно больше. Вина. —Ты так говоришь, будто я должен был стоять и смотреть, как ее хотят пырнуть десятком старых гвоздей, — пресно хмыкает брюнет. — Не камень в твой огород. Ты стоял далеко. —Я знаю, но… просто до этого я не воспринимал тебя в серьез, — признается парень, — видел, что ты трешься вокруг Рюджин, но почему-то был уверен, что она выстроит кирпичную стену между вами. Однако сейчас события плывут совсем в другом направлении, — Айс кивает на дверь за спиной Феликса, открыто сообщая о своих мыслях. Точно, они уснули в одной кровати. Вау! Об этом нетрудно догадаться, кстати. А он еще и полуголый. А это как объяснить? Австралиец выпускает смешок, качая головой. —Ты ревнуешь? — усмехается Ли. — Потому что если да, то у нас проблемы. —Да нет, расслабься. Я понимаю, что моя подруга умна и харизматична до чёртиков, но я к ней уже с иммунитетом пришёл. Австралиец молчит несколько секунд, пытаясь понять, как ему воспринимать эти слова, однако находит способ выкрутиться: —Но у одного из вашей троицы иммунитета не было, не так ли? Айс меняется в настроении. Он безразлично опускает голову в пол, несильно ударяя носком массивного ботинка в стену. —Поэтому он сейчас до полусмерти избит нами же, привязан к стулу с заклеенным ртом. —Мне не жаль, — со сталью в голосе произносит Феликс. — И если хочешь знать мое мнение, я уверен, что ему мало и был бы счастлив ему навалять ещё. Где вы его, кстати, оставили? —Он на первом этаже. Джун за ним смотрит. —Прелестно. Австралиец уже делает шаг вперёд, желая обойти Айса и спуститься вниз, но его останавливают: —Погоди, я дам тебе что-нибудь из своего на себя накинуть, — спешно предлагает Айс, тут же направляясь в свою комнату. Кстати, было бы неплохо. Феликс вальяжно спускается по лестницам, сначала замечая прикованного на старом стуле Хонтэ с изолентой на губах, а только потом расслабленно стоящего у противоположной стены Джуна со скрещенными на груди руками. С тем вариантом, что они с Айсом не оставляли младшего ни на минуту, выходит довольно продолжительное время. Поэтому, оказавшись на первом этаже, Ли кивает ему, давая понять, что Джун может идти. Феликс медленно шагает к парню, не прерывая взгляда, и становится в шаге от него, засовывая руки в карманы джинс. —Как дела? — дружелюбным тоном спрашивает брюнет, наклоняя голову в бок. Однако кроме бешеного взгляда в ответ ничего не получает. Естественно. Феликс устало вздыхает и тянется рукой к серой изоленте и берётся пальцами за край, предупреждая: —Попробуй только заорать как резанный, — холодно. Парень судорожно кивает, давая знать, что не издаст ни единого звука. Противная лента болезненно отрывается от его губ, и Ликс, не давая ни минуты на то, чтобы Хонтэ посмел подумать, что ад с этого момента закончится, ударяет ногой в ножку стула, отчего он оказывается на полу. Первый удар приходится в живот, ещё несколько - по рёбрам. И судя по тому, что он не слышит характерных звуков, появляется мысль о том, что Айс с Джуном не жалели сил.

***

Она отказывается смотреть на этого куска дерьма, пока спускается по лестницам на первый этаж. Насмотрится ещё. Этот человек знатно изменил ауру в Гараже; Рюджин кажется, что Тэ станет причиной появления здесь тараканов или грибка на стенах. Настолько мерзок этот человек. Хотя с «человеком» она явно перегнула. Девушка опирается поясницей о край стола, беря стеклянную бутылку воды и делая пару глотков совсем без энтузиазма. Ей не нужно поворачивать голову, чтобы быть уверенным в том, что нервы Ликса, Айса и Джуна на пределе. А она щекочет последние из остатки своим же спокойствием и бездействием. Ничего-ничего… Шоу ведь не должно начинаться прямо сейчас? Проснувшись минут пятнадцать назад, сразу же возник вопрос где сейчас Ликс. Появилось резкое желание спуститься вниз, так как на втором этаже не было ни души, и подойдя к перилам, все вопросы в голове тут же испарились. Феликс не жалко ни сил, ни энергии, ни Хонтэ. Он бил его будто в последний раз. А парень под ним глотал, ни издавая ни звука. Только лишь короткое «Ликс, хватит» смогло прекратить эти действия. Чем больше времени проходит, тем гневнее Шин Рюджин. Поэтому, человеку, что привязан сейчас к стулу, совсем не позавидуешь. Снова глоток, и темно-зелёная бутылка глухо опускается на деревянный стол. Что ж… Начнём? Судя по виду парня, Айс с Джуном не скромничали, и это, кажется, один из тех редких случаев, когда не появляется мысль отчитать их, как пятиклассников за разбитое окно. Рюджин надеется, что они повеселились на славу, однако вряд ли их пыл может быть стопроцентно удовлетворён. И Шин их прекрасно понимает. Негромкий смешок, смотря брюнету в глаза. Разбитая бровь, огромная гематома на левом глазу, и Рюджин уверена - куча переломанных костей по всему телу. —Мало того, что тот извращенец мне ад на земле устроил… Теперь и ты? Она долго всматривается в глаза напротив, пытаясь дойти до души, до самой сути… Пока не получает ответ в виде тихого смешка. —Мне не жаль, — легко признается Хонтэ. —Я знаю, — так же легко, пожимая плечами. —Раз ты, Шин Рюджин, не заклеила мне рот, значит, смею полагать, что хочешь от меня что-то услышать? — как проницательно —А я тебе скажу: ты уже не та Шин Рюджин, что была раньше. В тебе уже нет того огонька, энтузиазма и сумасшествия. В противном случае, ты убила бы своего бывшего отчима на месте же. Согласись. Понимаешь, с тобой можно делать всё, что захочется. Потому что ты… становишься слабее. Она не выдерживает. Дно стеклянной бутылки разбивается о край стола, а в ладони остаётся лишь «розочка» с острыми лепестками. Становишься слабее. Хонтэ, советую забрать тебе свои слова обратно, потому что… —Ликс, держи его за голову, — приказывает Шин, гневно шагая к младшему. Австралиец сразу же выполняет то, о чем его просят, подходя к нему со спины. Он видит, как один из острых концов горлышка бутылки холодно впивается в место над бровью, проникая, чуть ли не до черепа. Хонтэ начинает кричать, отчего приходится наморщиться. —Ты кричишь? — улыбается Рюджин, всматриваясь в лицо парня. — А я не кричала. Ни в этот раз, ни в шестнадцать. Остриё движется вниз, рассекая бровь, а дальше - от нижнего века по щеке. Ниже, к подбородку. А крик всё продолжается. Интересно, о чем сейчас думает Тэ? В его голову пришла мысль о том, чтобы попросить Рюджин остановиться? Или может, он пожалел о своих действиях? Или хотя бы словах? Если хоть один из этих вопросов возник в его голове, значит, Хонтэ проиграл. Если он пожалел, Шин Рюджин выиграла.

***

«Простите, мальчики, хочу прогуляться. Когда вернусь, чтобы его здесь не было. Время час ночи, а в голове ни одной мысли, где могла бы быть Шин. Видимо, прогулка неожиданно затянулась, думает Ликс. Лишь бы приключений на голову не заработала. Парень неспешно разъезжает по району, однако терпение быстро испаряется: он паркуется на безлюдной улице и уставшим выдохом тянется за телефоном. Лаконичное «ты где?» отправляется до адресата, и Феликс начинает думать, что сейчас Шин вряд ли будет в настроении, чтобы церемониться с ответом, однако… Девушка отправляет местоположение. Вау! Глазам не поверить. Рёв машины, недолгая дорога и уместный вопрос о том, что за место ему прислала Рюджин. Эта девушка сведёт его с ума, серьезно. Кто знает, на что она способна, находясь в таком состоянии? Но даже то, что он получил от неё ответ, даёт ему шанс оставаться в здравом уме. Феликс останавливается у ворот частного дома, к которому привёл навигатор: он оглядывает высокое двухэтажное строение сквозь лобовое стекло, рассматривая. Интересно, что это за дом и кого ещё кроме Рюджин Ликс там встретит. Он пару раз нажимает на звонок и надеется, что блондинка не успела ещё поддаться в царство морфея. Однако девушка выходит из дома через полминуты и двигается в сторону металлических ворот в виде извитых решёток - отпирает их и не думает начать диалог первой, давая возможность осмотреть себя. Мешковатая серая толстовка и большой стакан сока с трубочкой в руке - это один из наилучших вариантов. Ликс хмыкает: —Что за дом? — интересуется, кивая Шин за спину. —Наш. Мы сдаём его, но сейчас нет квартирантов, поэтому тусуюсь здесь, — объясняет Шин и отпивает напиток через трубочку. Парень понятливо мычит. —Заходи, — кивает Рюджин внутрь, — только не скажу, что на чай. В холодильнике кроме апельсинов ничего не нашла. Ликс хмыкает. Территория двора довольно просторная; дорожка от ворот до крыльца особняка сопровождается видом на хвойные деревья, усаженные по сторонам. И чем ближе Ли оказывается к дому, тем чётче он улавливает звуки громкой музыки, исходящей изнутри. Видимо Рюджин не скучала. Он задумчиво смотрит на впереди шагающую девушку, иногда попивающую свой сок и следует за ней. —Проходи, — улавливает Ли сквозь тяжёлые биты, когда они перешагивают порог. Блондинка направляется на кухню, где и был эпицентр раздающихся звуков, именуемых музыкой, что вынуждает парня невольно наморщиться. Он оглядывает слишком просторное помещение и понимает, почему Шин не жалела на громкости колонки: дом настолько большой, что вероятности предоставить какие-либо неудобство соседям нет. Кстати, интересно что представляют из себя люди, живущие в рядом? Они учебные или профессора? Почему-то так и кажется. Феликс оглядывает огромную кухню в позолоченных оттенках в стиле Ампир и бросает взгляд на веранду, открывающую вид на двор: включённые фонари, расположенные по территории позволяют оценить его в полной мере. Он возвращает своё внимание девушке, когда уши улавливают понижение музыки. —Ты же ничего в сок не добавляла? — недоверчиво интересуется Ли, с подозрением выгибая бровь. Рюджин хмыкает. —Мне не нужен алкоголь или что-то ещё, чтобы веселиться. Она победно цокает и дергает бровями, и шагает к столешнице. Видимо, ей понравился собственный тон. В принципе, справедливо. Брюнет садится за стол, наблюдая как Шин достаёт из верхнего шкафа прозрачный стакан, и наливает в него оранжевую жидкость из емкости соковыжималки: —Так и знала, что будут гости. Видишь, подсознательно оставила и тебе, — оповещает она слишком радостно. Ликс издаёт смешок. —Твой разум уже начинает привыкать к моей персоне. Это радует. Рюджин поднимает на него взгляд, прежде чем протянуть ему стакан. —Много времени прошло, кто знает. Парень кивает и коротко благодарит. И в этот момент наступает тишина, хоть и ощущение неловкости отсутствует напрочь, просто каждый из этих двоих задумывается о своём, попивая апельсиновый сок. Почему-то только сейчас появляется чувство некого облегчения, о том, что всё дерьмовое позади, что всё закончилось, и единственное, что их долго заботить сейчас - это то, что есть опасность того, что в холодильнике может повеситься мышь. Однако здесь уже вырисовывается другой вопрос о том, как долго они хотят и могут оставаться в этом огромном доме. Ведь по факту он в распоряжении Рюджин, верно? А насчёт Феликса Ли… начнём с того: зачем он здесь? Если спросить его… он не знает. Да. Приехал проверить Шин. Потому что эта девушка в этапы передозировки адреналина в организме может вытворить всё что придёт ей в голову, и все это прекрасно знают. Но если бы ему кто-то сказал, что она всего лишь поедет в дом и будет слушать громкую музыку и пить сок, он бы не поверил. —Так ты не вернёшься сегодня домой? Вопрос заставляет вынырнуть из раздумий и моргнуть, обдумывая его. —Вряд ли. Думаю, я вырублюсь уже через час, так что смысла нет, — отвечает девушка, кидая взгляд на двор, и задумавшись, делает глоток. — Ай, чёрт, это уже невозможно пить! Слишком кисло, — морщится она, отодвигая от себя стакан. —Зачем тогда продолжаешь пить?— хмыкает Ликс, забавляясь с такой реакции. —Я не знала, что придя сюда, у меня появится риск умереть от недоедания, — шутит Рюджин. —Но знала, что я собираюсь приехать. Позвонить и попросить съездить за продуктами не бывает? — нравоучительно интересуется парень, а после нескольких секунд молчания, будто Шин - пятилетний ребёнок, который провинился, он неожиданно поднимается с места, шумно выдыхая. — Скоро вернусь. Он намеревается покинуть дом, однако его мгновенно останавливают: —Ликс, я уеду отсюда завтра утром, а к двенадцати приедут заселяться люди. В этом нет смысла, — уверяет Шин. —Но спасибо, что так заботишься о наполненности моего желудка. Феликс закатывает глаза и выдыхает, обратно садясь, чем вызывает улыбку девушки. Он показательно строит недовольное лицо, и не обращает внимания на блондинку, пока она не поднимается с места, не забывая взяв свой стакан, и шагает к раковине. Оранжевая субстанция безжалостно выливается под кран, и Рюджин принимается мыть грязную посуду. —.. All night, I'll riot with you I know you got my back, and you know I got you… А он уже забыл, что в помещении на фоне играет музыка - а этому причина тихий звук. Однако только сейчас Ли замечает, как Рюджин забавно качает головой под таки песни, при этом продолжая заниматься посудой, а теперь иногда и подпевать текст. Феликс хмыкает: —А у тебя неплохой английский, — впечатленно сообщает он. Рюджин оборачивается через плечо, удивлённо приподнимая брови. Но серьёзный вид парня говорил лишь о том, что он не смеётся сейчас. —Боже… спасибо? Видимо, она не рассчитала громкость своего любительского пения или отдалась чувствам. Вряд ли бы в полном здравом уме она бы совершила бы такое. Но Феликс услышал и теперь надо думать, что с этим делать. Хотя получить от Феликса Ли комплимент насчёт ее ненавистного английского… Когда бы ещё выдался шанс продемонстрировать, верно? Решив забыть об этом случае, Рюджин, выдохнув, возвращается за стол, и проследив за наблюдающим взглядом Ликса на территорию, «включаясь» вздрагивает. Такое часто происходит, когда память спонтанно выкидывает задачу, которую надо было сделать, но по каким-то причинам забыл о ней: —Чёрт, я забыла про охрану, — жалобно стонет она и спешно тянется за телефоном. — Хорошо хоть не завтра. Шин не видит, как брюнет вопросительно моргает. —Стоп. Хочешь сказать, что сейчас за домом никто не следит? —Зачем? Я же здесь. —Твою ж… Рюджин, ты серьезно? Ты знаешь, что через ваши ворота можно за одну минуту перелезть? Блондинка закатывает глаза и поднимается с места, шагая к колонке, видимо, чтобы совсем выключить звук. Он был прав. —Тогда оставайся здесь и всю ночь следи за ним, — раздраженно выдаёт она. Ликс замирает на секунду, а после подозрительно наклоняет в голову в бок, всматриваясь в самую душу. —Это приглашение? — хитро щурит глаза, делая глоток напитка. —Дело твоё, — девушка пожимает плечами, — но если согласишься, постелю тебе на диване на первом этаже. Ну, конечно. А почему не на крыльце на ступеньках? Брюнет раздраженно выдыхает, прикрыв глаза: —Имей совесть, Шин Рюджин. В этом доме десяток комнат, а ты так с гостем поступаешь? — возмущённо. И скорее всего, этот театральный тон вызывает у Рюджин приступ смеха. Он не может сдержаться в улыбке, когда девушка закидывает голову назад, звонко хохоча. И именно в этот момент он ловит себя на мысли, что первый раз стал свидетелем подобного. Какие-то новые ощущения в жизни, ей-Богу. —Ты не гость, ты свой человек, — успокоившись сообщает она, однако слабая ухмылка на лице немного забирает шанс думать о том, что это чистая правда. Было бы конечно неплохо. — А вообще, надо бы с машиной что-нибудь придумать. Она до сих пор стоит на улице. Опасненько. Могу открыть гараж. —Точно, — вспоминает Феликс и устало трёт переносицу прежде чем подняться с места и сделать пару шагов к дверям. —А ты сильно устала? — внезапный вопрос, обернувшись через плечо. —Можем поехать покататься. Он может поклясться в том, что заметил как загораются глаза Рюджин от его неожиданного предложения. —Давай! — с энтузиазмом соглашается она. —Только я за рулем, — настроение резко сменяется уверенностью. Шин довольно приподнимает подбородок, будто если он откажет ей в этом, она откажется куда-либо ехать. Ликс лишь достаёт из кармана ключи, кидает их Рюджин, что ловко ловит их, и направляется к выходу.

***

Он слегка поворачивает голову влево, следя за тем, как легко Рюджин водит. Блики от ночных фонарей почти каждую секунду играют на ее лице, даря возможность чуть лучше рассмотреть черты лица в темноте. Они в дороге минут пятнадцать, поэтому Ликс снова возвращает внимание пустующей трассе, пытаясь узнать, куда же держит путь Шин, однако девушка неожиданно паркуется у обочины, и согнув руки в локтях, прижимается головой к рулю. —Дерьмовый денёк выдался, — с улыбкой на лице признаётся она, повернув голову к Ликсу, — но его завершение - самое то. Рука сама тянется вперёд, сначала убирая светлые волосы за плечи, а потом ложась на шею, медленно гладя пальцем угол челюсти. —С этим закончено. Навсегда, — произносит Феликс негромко, смотря так пристально, дабы показать честность своих слов. И ему верят. Рюджин на пару секунд прикрывает глаза и кивает, словно только сейчас ее мозг должен перезагрузиться на новый уровень жизни, стереть ту информацию и настроиться на жизнь дальше. А буквально несколько часов назад она думала, что скорее она покончит жизнь, чем сможет с этим справиться. —Что вы с ним сделали? — почему-то решает узнать она. —Тебе лучше не знать, — советует Ликс, хмыкая, получив в ответ тихий смешок. —Оказывается, вы страшные ребята. Рюджин шумно вздыхает и приподнимается, чуть поворачиваясь корпусом, и устало кладёт голову на спинку кресла. Она долго смотрит в глаза напротив, перед тем как отблагодарить: —Спасибо, что был сегодня рядом, — негромко. — Думаю, без тебя всё было бы намного плачевнее. Я правда чувствую себя в безопасности сейчас. В противном случае, я бы вышла в окно. Феликс недовольно выдыхает и хочет попросить ее не говорить подобного рода вещи, но... кажется, он понимает о чем она. —Рюджин, мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти и я даже не могу представить насколько это тяжело. Но ты справилась, слышишь? То, что ты чувствуешь сейчас - это нормально. Девушка внимательно дослушивает, но как только чувствует что глаза начинают слегка покалывать, резко отворачивается к окну: —Я не собираюсь тут плакать. Иначе ты высадишь меня посреди дороги и уедешь, да? — грустно смеётся она и трёт нос. —Неправда вообще-то. Мы можем пересесть назад, а ты поплачешь мне в толстовку. Рюджин смеётся и от этого он улыбается сам. —Ненавижу тебя… Она не думает снова повернуться пока с ее лица исчезнет вся соленая жидкость, словно и не появлялась вообще. Нет уж, ни за что. Феликс Ли не увидит ее слез. А парень и не торопит ее. Он терпеливо ждёт, пока Рюджин успокаивается, трёт ладонями лицо и глубоко вздыхает. —Я не знаю, имею ли права просить тебя об этом, — негромко начинает она, — но… не хочу чтобы ты исчезал из моей жизни. Я думала, что облажалась, когда подпустила тебя слишком близко к себе, но сейчас я понимаю, что это совсем не так. Вот так. Призналась. Феликс молчит недолго, словно обдумывает каждое чужое слово и это начинает сводить с ума. А может, зря всё это? Жили же спокойно, в стабильности. В чему всё это, Шин Рюджин? Где твоя консервативность? —Рюджин, насколько ты открыта со мной? Я имею в виду сейчас, когда ты воспринимаешь меня как меня, и не обходишь меня за километр. И это вопрос, который способен вводить в тупик. Но Шин Рюджин понимает что он значит, поэтому отвечает честно, с маленькой задержкой: —Процентов на девяносто. —Что насчёт остальных десяти? Девушка грустно хмыкает: —Это плохо для нас кончится. Со мной сложно, — признается она, ухмыляясь. —Допустим я понимаю и принимаю твои «сложности». Что тогда? —В таком случае, приклоняюсь перед тобой. Ты герой, не иначе. Завезти сейчас машину и начать движение - это самый банальный способ уйти от разговора, который сама же начала. Струсила? Возможно. Ожидала, что Ликс уйдёшь в «загас»? Да! Ну и что? Она не имеет права на подобные вещи? Ещё как имеет! Она же девочка. Пусть на этом моменте она поставит на паузу, а в случае движения с противоположной стороны, подумает что делать дальше. Наверно, всё-таки сегодняшние события плохо на неё влияют, заставляя творить какую-то несусветную чушь. *** Рюджин хмурится, когда со второго этажа Гаража слышит, как кто-то яростно стучится в ворота, задаваясь вопросом кому в этот апокалипсис за окном она понадобилась. Ладонь инстинктивно сжимает в кармане сложенный ножик. Она настороженно и медленно открывает тяжелый замок, почему-то закапывая мысль о том, что можно просто-напросто игнорировать нежданного гостя, в самый дальний ящик разума. Однако тот, кого она видит, открыв ворота, подтверждает, что с головой у неё все в порядке. Про иные версии Рюджин думать не хочет. Феликс, с натянутым на голову капюшоном, что не особо помогает изолировать лицо от бешеных капель дождя, входит внутрь как только ему открывают ворота. —Парни здесь? — сразу же уточняет он, проходя дальше. —Нет, я одна, — удивлённо отвечает Шин, не понимая в чем дело. Ликс оборачивается через плечо смотря на неё как на сумасшедшую, безмолвно задавая вопрос: какого фига ты делаешь здесь одна, ещё и в такую погоду? Но решает промолчать, мотая головой. Брюнет стягивает с себя капюшон и снимает с плеч чёрный рюкзак, и открывает его, что-то из него доставая. Рюджин неосознанно делает пару шагов вперёд, намереваясь увидеть это «что-то» хотя бы на несколько секунд раньше положенного. Но каково ее удивление, когда парень с глухим хлопком кладёт на стол огромную пачку листов бумаги. Все интересующие вопросы читаются в ее взгляде, она уверена, но решает все-таки спросить: —А это что? — осторожно, немного округлив глаза. —Бумага. На которой ты сейчас напишешь все пункты своей «сложности». А потом мы оба поставим подписи на каждом листе в знак принятия. Девушка выслушивает объяснение до конца и какое-то время пытается осмыслить его значение, глупо моргая глазами, но когда это получается сделать, она со всех сил старается сдержать улыбку. —Ликс, ты серьезно? —Я в это торнадо шёл до тебя не чтобы пошутить, я думаю, — констатирует Ли, и открывает пачку, достав примерно одну треть листов. —Достаточно или ещё? Рюджин закатывает глаза и пожимает губы. —Ликс… —Рюджин, ты сказала то, что ты сказала, — перебивает ее Ли. —Я на тебя не давил, правильно? И если прибавить к этому то, что я пытаюсь сделать, получается вполне логичная штука. Так в чем дело опять? Чёрт возьми… Она чувствует, как учащается ее пульс. Она зашла слишком далеко. Не смогла остановить себя, чтобы не облажаться как сейчас. ..Блять. —Ты помнишь, что ты мне сказала? «Не хочу, чтобы ты исчезал из моей жизни», — спокойно начинает Феликс. —Но, Шин Рюджин, я предупреждаю, если ты сейчас будешь играть так, словно я сам это придумал, я уйду. Каким-то образом бешено колотящееся сердце останавливается, стоит этим словам прозвучать. Он загнал ее в тупик. Это чертова ловушка, которая ее убьёт. Рюджин от бессилия прикрывает глаза, выдыхая. —Феликс… —Да или нет, Шин Рюджин? Просто скажи это. Ты же так любишь конкретику. Вчера ты спас меня, Феликс Ли, но сегодня ты убиваешь меня своими же руками. Она умирает сейчас, не иначе. Чувствуя, как воздуха в помещении становится все меньше и меньше, как сжатые в кулак ладони становятся немного влажными, а сердце начинает тарабанить в ушах. Рюджин качает головой. —Не думаю, что это к чему-то приведёт. В этом нет смысла. Феликс не отрывает от неё взгляда несколько секунд, и этот взгляд усугубляет всё на свете. Он правда не видит то, что с ней творится внутри? Быть не может. Потому что оно буквально распирает ее, пытаясь пробраться через рёбра. А снаружи… ничего. —Молодец, что не попыталась соврать, — наконец выдыхает Ликс. Он натягивает на голову капюшон и двигается к воротам, предупредив, — я позвоню Айсу и попрошу, чтобы приехал. Не успевает Рюджин понять смысл его слов, как он… исчезает. Вот так она снова остаётся одна и в этом нет ничего удивительного, верно? Она ведь сама попросила. Да, точно. Вот и закрыт вопрос. Ладони зарываются в волосы, а взгляд бешено мечется по этажу. —Чёрт, чёрт, чёрт! А внутри появляется чёткое ощущение того, что сделанный выбор оказался неверным. Но кто знает, может это лишь самовнушение. Скорее всего, так оно и есть. Flashback Шин Рюджин даже не пытается вникнуть в то, куда ее везут. Она лишь затуманено гипнотизирует одну точку за лобовым стеклом и если спросить что же она видит, с ответом будет напряжёнка. К чему это, не так ли? Зачем тратить энергию на ненужные действия? Рядом же Феликс Ли; он же обещал, что вытащит ее из той ямы с дерьмом, в котором она сейчас по горло, значит, он это сделает. И сказать честно, блондинка весьма признательна парню, потому что на «плыть по течению» она никак не рассчитывала. А тут - вуаля! Ей плевать на всё - куда ее везут, как она переживет эту ночь и всю оставшуюся свою жизнь в целом. Пле-вать. Раньше нужно было трепаться. Сейчас уж точно смысла нет. Хуже быть не может, верно? Однако… Девушка гулко сглатывает, ощущая как к горлу ползёт фантомный, но огромный булыжник, застревая где-то на уровне гортани, не давая полноценно дышать, из-за чего глаза моментально покрываются тонкой пеленой. Это чувство чего-то инородного внутри вызывает тошноту. Это ощущение точно физическое, отчего мерзкое. Рюджин сглатывает ещё раз, инстинктивно стараясь избавиться от противного ощущения. Тщетно, если честно. Ее тошнит. Абсолютно точно. Тело в миг наполняется жаром, из-за чего появляется потребность резко спустить окно и хотя бы попытаться сделать глоток свежего морозного воздуха, но… Она слаба даже для этого. Рюджин моргает пару раз, отмечая про себя то, что с каждой секундой обыденная миссия «набрать в лёгкие воздуха» становится сложнее. То, что она старательно игнорирует присутствие Ли рядом совсем не играет ей на руку. Ведь что сложного в том, чтобы банально попросить его спустить окно, да? Ладони сжимаются в кулак и с силой давят на живот. —Что с тобой? Девушка не поворачивает голову, чтобы видеть выражение лица Феликса, однако тон произнесённых слов говорит сам за себя. Ли кидает на неё секундный беспокойный взгляд и на такое же время возвращается к дороге, дабы сегодняшний прекрасный насыщенный вечер не завершился авто катастрофой. И на том спасибо. —Рюджин, — звучит более требовательно. Шин снова сглатывает, перед тем как попросить: —Останови машину. Она молится о том, чтобы сейчас не начался расспрос о том, что произошло и мысленно начинает счёт, через какое время парню удастся найти на проезжей части удобное место для остановки. Ладонь рефлекторно прижимается к губам и Рюджин вылетает из машины сразу же после того, как Ликс останавливается на обочине у окраины леса. Тело сгибается пополам и мелко трясущаяся рука пытается найти какую-то опору в виде ствола огромной ели. Дерьмово. Только откашлявшись она слышит быстрое движение со спины. —Держи, попей, —запыхавшийся Феликс звучит как родитель, который сто раз имел дело с этим и протягивает бутылку воды. —У тебя желудок пустой. —Нет, Ликс, иди в машину! — пытается отвернуться от него Шин, вытирая рот кистью. Однако видимо такой вид и состояние девушки совсем его не смущает и не пугает, поэтому он произносит на тон жёстче: —Шин, — предупреждающе сверкает глазами. Одна лишь произнесённая им ее фамилия и она сдаётся, принимая у брюнета бутылку. —У тебя что-то болит? Девушка отрицательно машет головой, делая глоток воды. Отлично. Ликс кивает. Происходит то, о чем он предполагал. Именно сейчас Рюджин осознаёт то, что с ней произошло буквально час назад и это, в принципе, неудивительное дело. Сейчас она в относительном порядке, но ему надо сделать всё, чтобы за ночь ее состояние хотя бы не ухудшилось. Он не торопит: открывает дверь пассажирского сиденья и стоит рядом, когда Шин садится и просит оставить ее открытой, ещё пару минут вдыхая морозный хвойный аромат. —Знаешь, у меня такое ощущение, будто каждый день на протяжении двух лет я переживала в голове то, что произошло сегодня, — внезапно признается девушка. —И с каждым днём я уверяла себя, что я готова к встрече с ним. И что в итоге? А в итоге - вот это всё, — устало трёт ладонью лоб. Феликс шумно вздыхает, задумчиво оглядывая пустую дорогу. —Послушай, такой исход получился не из-за того, что ты слабая. Это значит лишь то, что именно в тот момент ты подумала о том, что не готова взять такой груз, понимаешь? — медленно объясняет парень, садясь на корточки перед сиденьем Шин. — Ты же сама знаешь, что дело не в страхе и ты реально могла бы прикончить этого ублюдка. Мы оба понимаем, что такие люди как он не должны ходить по земле, просто… У тебя же вся жизнь впереди, Шин Рюджин. End of flashback Она не помнит, как срывается с места, молясь о том, чтобы Феликс не успел совсем уйти. Готовится к тому, что придётся долго бежать, потому как время в ее голове растянулось больше, чем в действительности. Дождевые капли неприятно проникают сквозь ткань, даря противное чувство холода. Но к чёрту все. Кажется, второй раз за вечер сердце прекращает свою деятельность, стоит сквозь сумасшедший дождь заметить неподалёку фигуру в темных вещах. Рюджин останавливается и щурит глаза, однако что-то подсказывает, что она не ошибается. —Ликс! Громко. Чтобы даже сейчас ее услышали сквозь шум дождя. И судя по тому, что человек приостанавливается, поворачиваясь, получается неплохо. С каждой секундой вода забирает всё больше и больше сухих участков на одежде, но Рюджин посылает это чувство подальше. Она останавливается в нескольких шагах от парня, морщась и пытаясь отдышаться от недавнего бега. Не испорть всё хотя бы сейчас, Шин Рюджин. —Все сто процентов твои, Феликс Ли. Трудно не понять смысл этих слов. Однако девушка делает пару шагов, кладя до боли замёрзшие ладони на чужую тёплую шею, и тянется губам, будто важнее этого доказательства в этом мире нет абсолютно ни-че-го.