Случайности не случайны

      Кроули стоял на чужой кухне с пакетом молока в руках, когда вдруг зазвонил его мобильный. «О нет», — пронеслось в его голове. Звонил Митчелл. Выплюнув ругательство, он взял трубку.       — Где твоя статья, Кроули? — без приветствия и абсолютно ледяным тоном сказал Люцифер.       — У меня тут кое-что произошло, я зада…       — Я не спрашивал, что у тебя случилось, я спросил, где твоя чёртова статья! У тебя есть час, чтобы прислать её мне на почту, иначе в понедельник приходи за своими вещами, потому что я тебя уволю к чёртовой бабушке!       — Я тебя понял, — упавшим голосом сказал Энтони и повесил трубку.       Хоть это и не была работа его мечты, с её помощью он мог оплачивать счета и как-то жить, и терять её всё же не хотелось. Кроули быстро рассовал остатки продуктов по полкам холодильника, сказал Азирафелю звонить ему, если что, и покинул чужую квартиру, думая, как же он устал от нападок своего шеф-редактора. Сев в машину и сразу повернув ключ в замке зажигания, Энтони схватил пачку сигарет и вытащил одну, последнюю. Его руки дрожали (ведь он так и не поел со вчерашнего, мать его, вечера!), и сигарета упала прямо на коврик куда-то под ноги.       — Зараза! — прошипел Кроули и почувствовал себя усталым. Столько событий за такой короткий промежуток времени, нужно время, чтобы осознать всё и успокоиться.       Он вспомнил про орущего на него шефа и заторопился. Машина легко тронулась и Энтони, нажав на газ, помчался домой, расстроенно думая, какой он мудак, что делает всё в последний момент.       Он с детства не отличался усидчивостью, и с планированием и чувством времени у него были явные проблемы — он опаздывал везде, где только мог. Его отец говорил, что он и на своё рождение не очень-то торопился, и родился только на 41 неделе, и то потому, что его мама сама пришла в больницу и сказала, что не уйдёт, пока не родит. В школе из-за этого ему приходилось сложно, хотя если предмет его интересовал, он старался чуть больше, чем обычно. В колледже стало немного лучше, хоть он и периодически получал выговоры от преподавателей за опоздания на занятия. Он искренне старался стать лучше, но есть вещи, которые являются основой личности, и это была одна из них.       Кроули довольно быстро добрался до дома, припарковал Бентли полицейским разворотом, чем немало испугал случайных прохожих, и быстро перебирая ногами, дошел до квартиры.       — Чёрт, пакеты! — вспомнил он, развернулся на каблуках и тем же путем добежал до машины, схватил пакеты и прибежал домой. Скинув пальто и обувь в одно движение, пронёс продукты до кухни и не стал разбирать — у него осталось буквально 40 минут, чтобы отправить статью.       Он сел за рабочий стол, открыл ноутбук и начал судорожно думать, вертя в руках карандаш. Слава богам, он всё же не полный олух, и заготовка статьи у него была. Он по диагонали прочёл её ещё раз, отформатировал текст, исправил пару неточностей и в целом был готов отправить, но внезапно компьютер оповестил его, что заряда аккумулятора недостаточно, экран погас. «Чёрт, да что за день такой сегодня!», — подумал Кроули, рыская в поисках зарядного устройства. Наконец найдя его, он сел обратно за стол, включил ноутбук снова и отправил письмо шефу.       — Что ж, посмотрим, что ты скажешь на это, — произнёс Энтони вслух и решил всё же что-то поесть, ведь судя по ощущениям, его желудок прилип к позвоночнику.       Он прошёл на кухню и начал раскладывать продукты, как вдруг подумал об Азирафеле. Его мысли не успели принять какую-то форму, потому что он услышал, как пискнул компьютер в гостиной, оповещая о том, что пришло письмо. Кроули схватил пару кусочков хлеба и сыр и пошёл узнать, что ответил Митчелл.       «Статья — говно. Ты уволен.»       Поначалу Кроули расстроился и поник. Естественно, терять работу неприятно, тем более таким способом — по электронной почте. Немного посидев и пожевав сэндвич, он начал думать, чем ему это грозит. «В целом, ничем особенно и не грозит», — пришёл к неожиданному выводу Энтони и ему стало немного легче.       Он вернулся на кухню и продолжил раскладывать продукты, и опять вспомнил про своего нового знакомого. «Интересно, неужели за это время ему ничего не понадобилось? Он же может мне позв…» — и не успев додумать эту мысль, он треснул себя ладошкой по лбу. — Я же не оставил ему номер! О, ну что за идиот! — вслух сказал Кроули. «Конечно, ему что-то могло понадобиться, а я даже контактов своих не оставил. Человек банально не сможет даже в туалет без происшествий дойти, а я уехал и ничего не сказал!» — мысленно сокрушался он.       Что ж, по крайней мере, он знал адрес Азирафеля и мог просто снова к нему приехать. Так он и решил сделать, заскочив по пути в аптеку и купив костыли. Немного поразмыслив, он зашел ещё и в любимый китайский ресторанчик, чтобы взять еды на вынос — Кроули чувствовал себя виноватым и хотел загладить вину (и всё ещё хотел есть!).       Немного поездив по району Фэлла, он всё же вспомнил, куда нужно свернуть, чтобы попасть к книжному магазину. На этот раз он уже был готов к тому, что парковки там нет, и оставил машину на соседней улице, убедившись, что она никому не помешает. Энтони дошёл до уже знакомого здания. Он и не заметил, как пролетел этот день, и сейчас уже сумерки спустились на никогда не спящий Лондон. Кроули подошёл к двери и увидел сквозь неё табличку «Закрыто», и, подёргав за ручку, убедился, что это так. Ну, раз номера у него нет, придётся делать по-старинке. Он подобрал небольшой камешек и кинул в окно на втором этаже. Ничего не произошло, и Энтони уже успел забеспокоиться, но потом увидел улыбающееся лицо Азирафеля в окне. Кроули жестом попросил его открыть окно.       — Эй, я забыл оставить тебе свой номер!       — Да, я заметил, — смеясь, ответил Фэлл.       — Как я могу к тебе попасть? Я принёс китайской еды!       — О, сейчас я сброшу тебе ключи, подожди, — и его лицо скрылось из окна. Спустя несколько мгновений он выглянул снова и бросил какой-то свёрток. Кроули подошёл ближе и увидел, что ключи лежат на земле, замотанные в ткань. Он размотал её и понял, что это изысканный носовой платок с вышитыми на нём буквами АФ. Усмехнувшись и убрав платок в карман, он вошел, сразу захлопывая за собой. Свет фонарей за окнами немного освещал ему путь мимо стеллажей, но по лестнице пришлось подниматься вслепую, пока дверь перед ним не распахнулась.