Случайности не случайны

      Кроули приехал и на следующий день, и в день, следующим за этим, и в целом отличался постоянством, бывая у Азирафеля каждый день. Он привозил еду или что-то, о чём его просил Фэлл, но в основном приезжал сам. Они разговаривали обо всём на свете, иногда спорили до хрипоты, иногда просто смеялись и шутили. Как ни странно, у них было довольного много общих интересов: и тот, и другой уважали вкусную еду и вино, оба терпеть не могли спорт (кроме шахмат, пожалуй), им нравились одни и те же книги. Да и в целом, у них обоих возникало чувство, будто они давным-давно друг друга знали, просто почему-то забыли, и сейчас наконец встретились.       — Да быть не может, что ты ни разу не смотрел «Римские каникулы»! Это же классика! — возмущённо восклицал Кроули.       — Увы, это прошло мимо меня, — смеясь, отвечал Азирафель, — но если ты советуешь, я обязательно ознакомлюсь.       — Вот и правильно! — сказал довольный собой Энтони и сел назад в кресло. — Хм, если ты не смотрел это, то что же ты тогда смотришь?        — Я не большой поклонник фильмов, всегда предпочитал чтение книг, — пожал плечами Фэлл. — Кстати! Недавно прочёл книгу и сразу же подумал, что тебе она тоже понравится. Я сейчас, — сказал Азирафель и встал, отошёл к прилавку и достал откуда-то из-под него томик. — Держи! Я там сделал несколько пометок, возможно, ты сочтёшь эти места интересными, — он протянул книгу Кроули, который привстал с кресла, их пальцы соприкоснулись на мгновение и Энтони поспешил убрать руку и сделал шаг назад, чуть не свалившись. Фэлл лишь тихонько усмехнулся, глядя на всполошившегося Кроули.       Месяц пролетел незаметно, и нога Фэлла наконец зажила, осталось только снять лангету. Конечно же, кто ещё повёз бы его в клинику, если не Кроули? Он же и проводил хромающего друга к врачу и остался ждать снаружи. Облокотившись на свою любимую Бентли, он достал пачку сигарет и прикурил. С тех пор, как его уволил Митчелл, прошло уже больше трёх недель, и он перебивался подработками и ходил по собеседованиям, но пока безуспешно. Родители научили его обращаться с деньгами, и кое-какие сбережения у него всё же были, поэтому он не особенно расстраивался. Всё же кое-что приятное в его увольнении было, и Кроули улыбнулся, вспомнив об этом.       В понедельник, после того письма, он пришёл в редакцию, взял коробку и начал собирать свои пожитки, которые успел там накопить — кружку, любимый блокнот, монстера по имени Эмиль (Кроули казалось это забавным поначалу, а потом он действительно придумал имена всем своим растениям и даже иногда с ними разговаривал, особенно если они посмели заиметь пятно на листьях, экие безобразники), парочку особо удачных рисунков, которые он делал, пока думал над очередным заданием. Он стоял спиной ко входу и не увидел, как подошёл Люцифер.       — Да уж, скучать мы тут без тебя не будем, — ухмыляясь, сказал бывший шеф-редактор Кроули.       — Да пошёл ты к чёрту, Генри. Я рад, что ухожу, потому что ты отвратительный руководитель и к тому же редкостный мудак, — без тени улыбки ответил он, схватил коробку и направился к выходу. Он мечтал сказать это очень давно, но так боялся потерять работу, что молча проглатывал любые оскорбления, которыми его обильно осыпал Митчелл. И сейчас понял, что его на этой работе, которую он ненавидел, держал только страх, и это осознание сделало его свободным. В дверях и с коробкой Кроули почувствовал, что он сам кузнец своего счастья, пришло время наконец взяться за молот.       Азирафель вышел на крыльцо госпиталя и невольно залюбовался. Его спутник был одет изысканно — шёлковая рубашка графитового цвета, иссиня-чёрная жилетка и такого же цвета приталенный пиджак, расстёгнутое чёрное пальто до середины икры с поднятым воротом и красный длинный шарф, сейчас свисающий почти до земли. Завершали образ брюки, перекликающиеся оттенком с пиджаком и броги чёрного цвета. Он ярко контрастировал на фоне зимнего пейзажа, и его тёмно-рыжие волосы выгодно оттенял шарф. Да, Кроули определённо был красавчиком, и не любоваться им было бы преступлением. Азирафель улыбнулся и шаткой походкой подошёл к нему сбоку.       — Ты сегодня отлично выглядишь, — улыбнулся Фэлл.       — О, ну наконец-то! Кхе, спасибо — произнёс порозовевший Энтони, потупив взгляд. — Что сказал врач?       — Всё в порядке, я близок к полному выздоровлению. Спасибо, что заботишься обо мне, дорогой, — произнёс он и взялся чуть выше локтя Кроули. Он смутился, пробубнил «Всегда пожалуйста» и сел в машину с весьма озадаченным видом. Азирафель, скрывая радость от своей маленькой шалости, обошёл Бентли и сел на пассажирское сидение. Его забавляло, как легко было смутить Кроули, и он нередко этим пользовался — ему буквально не нужно было прикладывать никаких усилий, потому что, кажется, Азирафель был первым знакомым геем в жизни Энтони, и тот ещё не привык к такому обращению. Судя по тому, что рассказывал ему Кроули о своих победах и поражениях на любовном фронте, он был тем ещё кобелём, и недостатка во внимании не испытывал, но по какой-то причине близких отношений с мужчинами, кроме приятельских, он так и не завёл, и можно было сказать, что друзей у него нет и никогда особенно не было. И тем забавнее было наблюдать, как он пытается подружиться с Азирафелем и при этом можно услышать, как в его голове скрипят шестерёнки, когда тот как бы случайно его касается или делает комплимент.       Кроули пытался не думать о том, что Азирафель флиртует с ним, потому что чувствовал себя странно. Он каждый раз был и смущён, и озадачен, и взволнован одновременно, ведь обычно сам Энтони был «охотником», а красотки в барах — его «добычей», но теперь он сам как будто стал «добычей», и это выбивало его из колеи. Он хотел думать, что это просто такая манера общения, а никакой не флирт, ведь они друзья! За этот месяц они очень сблизились и проводили почти каждый вечер вместе. Первый раз в жизни Кроули встретил кого-то настолько близкого по духу и готов был закрыть глаза на такие мелочи.       — Слушай, ты не против, если мы заедем ко мне? Мне нужно кое-что отправить, — вдруг вспомнил Энтони.       — О, конечно, с удовольствием! Всегда было интересно, как ты живёшь, — оживлённо ответил Азирафель.       Они довольно быстро добрались до квартиры Кроули, и вот уже стояли у его двери, но он почему-то копался и искал ключи. Дверь напротив вдруг открылась, и оттуда вышла женщина с ярко-рыжей шевелюрой и с крошечной собачкой на руках.       — Здравствуйте, мадам Трейси!       — Добрый день, Энтони! Как твои дела? Как работа в редакции?       — О, я уволился оттуда примерно месяц назад, но я даже рад.       — Да ты что! — искренне удивилась мадам Трейси. — Ну, ничего, ты талантливый мальчик и найдёшь себе более достойное место. А кто твой друг?       — Меня зовут Азирафель Фэлл, мадам, — с улыбкой представился Азирафель.       — Очень приятно. Что ж, не буду вам мешать, мальчики, не шумите слишком сильно! — и подмигнув им обоим, мадам Трейси прошла дальше по коридору, виляя бёдрами.       — Какая прелестная дама! — хохотнув, заметил Фэлл.       — Угу — буркнул Кроули и наконец открыл дверь.       Азирафель ожидал увидеть нечто подобное: квартира была большой, гораздо больше, чем та, в которой жил он сам, но обставлена была минималистично — никаких тебе уютных безделушек, свечей или картин на стенах. Только необходимая мебель, нейтрально-серые стены, пара книг на журнальном столике и несколько в книжном шкафу. Что его удивило, так это растения — они выглядели очень ухоженными, их явно любили и окружали заботой.       — Знакомься, это Эмиль, Хлоя и Джаспер, — махнув неопределённо в сторону растений произнёс Кроули.       — О, как мило, ты дал им имена, — улыбнулся Фэлл. — У тебя хороший вкус! — похвалил он и прошёл в гостиную.       — Может, хочешь чашечку чая? Кофе я не держу, предпочитаю чай.       — Да, было бы здорово. Эрл Грей, пожалуйста, с молоком и 2 ложками сахара. Спасибо, дорогой!       Энтони поднял брови, коротко кивнул и удалился на кухню, пока Азирафель остался осматриваться. Через пару минут Кроули вернулся с дымящейся чашкой чая на блюдце, поставил её на журнальный столик и обронив «Я скоро», скрылся в другой комнате.       Сидя на диване в его квартире, отхлёбывая чай из его кружки, Фэлл задумался о том, что теперь значил для него Кроули. Очевидно, они стали хорошими друзьями, и это не могло не радовать, но в глубине души Азирафелю хотелось… чего-то большего, наверное. «Да, мечтать не вредно, старина, — сказал он сам себе. — Это не твоего незабудкового поля ягодка, остынь и радуйся тому, что есть».