Восходящий Империум

Золотое пламя вырвалось из Императора исполинским импульсом. Ослепительная пси-энергия прокатилась сквозь Материум и Имматериум, как приливная волна абсолютной мощи. Потребовалось одновременно вечность и мгновение, чтобы свет Астрономикона достиг края галактики. Каждое существо, связанное с Варпом, ощутило перемены. Как если бы в тёмной комнате вспыхнул факел, Варп озарился псионическим сиянием. Ксеносы всех видов почувствовали приближение бури — бури, которая исправит прошлые ошибки и очистит галактику, чего бы это ни стоило. Одни псайкеры замерли в восхищении, ощущая зов далёкого защитника. Другие корчились от боли — их, тронутых тьмой, свет обжигал. Зал Астрономикона заполнился сиянием. Император закрыл физические глаза — и открыл ментальные. Теперь он был един с машиной, ставшей продолжением его воли. Вся галактика лежала перед ним, как карта — везде, куда достигал свет Астрономикона, он мог видеть. Почти весь Млечный Путь купался в золотом свете. Лишь самые свирепые варп-аномалии смогли пережить этот пси-шторм. Он наблюдал, как сила Астрономикона распространяется и закрепляется. Варп-штормы, рождённые младшим из Четырёх, гасли, как свечи на ветру. Разрывы реальности сжимались, пространство-время затягивало раны. Малые порталы в Имматериум зашивались силой одной лишь его воли. Демонические миры обращались в пепел, возвращаясь в жизненный цикл вселенной очищенными. Миллионы ран, нанесённых галактике безумием Эльдар, прижигались и затягивались. Даже величайшие разрывы реальности не избежали воздействия. Золотые приливы пси-огня обрушились на новорождённое Око Ужаса, выжигая скверну и очищая световые годы пустоты. Варп полыхал светом, и Император чувствовал, как бесчисленные щупальца развращения и порчи отшатываются назад, в царства Хаоса — их творцы ощутили жгучее пламя света Анафемы. Император приготовился. Он знал, что будет дальше. Самопровозглашённые владыки Имматериума явятся к нему. Варп содрогнулся, как океан перед штормом. Если свет Императора горел на поверхности Моря Душ, то левиафаны обитали в его глубинах. Четверо шли к нему. Имматериум дрожал, когда они поднялись из своих логовищ. Сознание и воля Императора окутали галактику, словно маяк, центрированный на Терре. Он стоял в Варпе и как свет, и как его хранитель, ожидая прихода Великого Врага. Скоро (если такое слово вообще применимо к Варпу) левиафаны прорвались. Четыре Бури неисчислимой мощи окружили его. Они были везде — и вплотную, и в бесконечной дали. Каждая пыталась погасить этот жгучий свет. Энергии, достаточной, чтобы развратить целый Сегментум, обрушилась на маяк. Воображаемая мощь и мифологическая материя били в Императора волна за волной. Император прошлых веков едва выдержал бы этот шторм. Но этот Император, усиленный кровью мучеников, был иным. Прошёл век — или мгновение — пока Хаос яростно бился о его пси-щит. И тогда Император заговорил. Голос, потрясший Имматериум, обратился к Четырём: — Ну что, закончили? Чистое презрение и пси-тяжесть его слов обрушились на бури с куда большей силой, чем их бессильные атаки. Шторма застыли, приняв форму. Четыре самопровозглашённых бога стояли перед Повелителем Человечества. Их облики беспрерывно менялись — человек, ксенос, зверь, чудовище — безумный калейдоскоп из плоти и кошмаров. Любой смертный сошёл бы с ума от одного их присутствия. Даже Император едва выносил их истинные формы. Они кружили вокруг него, как гиены, выискивая слабость. В этот момент больше внимания Богов Хаоса было приковано к Нему, чем ко всей остальной материальной вселенной. Пространство-время должно было разорваться под таким давлением — но Повелитель Человечества стоял неколебимо. Их чуждые интеллекты и духовная мощь впивались в Императора, пытаясь сломить его. Он не произнёс ни слова. Просто поднял руки, словно древний дирижёр. Из него хлынуло пламя. Медленное. Нарастающее. Оно прожигало глубины Варпа. Если Астрономикон кипятил поверхность Моря Душ, то эти Копья/Мечи/Шипы из Света/Огня/Святости/Энергии летели прямо в сердце Богов Хаоса. В момент удара в бытии явились Воины-Воспоминания/Духи. Призраки осквернённых божков, осколки забытых культов — все они обрушились на Четырёх, атакуя собственных палачей. *— Я НИКОМУ НЕ РАБ! ТЫ НЕ МОЙ ХОЗЯИН! — проревел рычащий берсерк, вонзая топоры с драконьими зубами в окровавленную шкуру Пса-Короля.* *Раскалённые металлические руки сжали Жаждущего Змея-Глупца, прожигая его нематериальную плоть так, что даже оно взвыло от боли. Сереброволосый/Клинковый Воин метнулся быстрее молнии, прошептав: — За Ферруса, — прежде чем пронзить сердце твари.* *Гниющая плоть обугливалась/рассекалась. Жуткий Дедушка рыдал, пока Жнец-Ангел рубил его снова и снова, хрипя: — Я нЕ сЛаб. СгнИй в аДу, вЕдьМино отРодьЕ.* *Триллион глаз/ртов ослепли/онемели под взглядом Одноглазого Короля. Знание/Сила лились в Кричащий Кристалл, выжигая его, как огонь/кислота. На его смех/плач прозвучал лишь тихий ответ: — Я не твоя марионетка.* Боги Хаоса отшатнулись. Их «непоколебимая» мощь была поколеблена, и Четыре Лжи на миг замерцали. Подавив миллиарды восстаний и варп-анархии, они вновь приблизились к врагу. Император наблюдал, как чудовища осторожно подбираются к нему. На его лице появилась улыбка без тени веселья: — Доска перевернулась, уроды. Это был лишь намёк на то, что вас ждёт. Четверо заговорили единым голосом — четыре/триллион голосов слились в один: — Чего ты хочешь, Анафема? — Последнее слово прозвучало как плевок — скорее оскорбление, чем имя или титул. — Ты защитил своих «божков» и осквернил наше царство своим жалким огнём. Зачем ты здесь? Император усмехнулся — его прекрасные/ужасающие черты исказились холодной яростью: — Я здесь, чтобы обсудить условия вашей капитуляции. Варп замер на вечность/мгновение. А потом раздался смех/вопль — психический вихрь безумного веселья, от которого миллиарды смертных по всей галактике сошли с ума. — Ка-пи-ту-ля-ции? Ты ещё больший дурак, чем мы думали, Анафема. Ты ничего не сделал. НИЧЕГО! Лишь отсрочил/ускорил неизбежное. Ты падёшь, твой вид примет нас полнее, чем любой другой, и всё, что ты создал, обратится в прах. Пламя вспыхнуло яростнее, отражая его гнев. Варп горел/замерзал от леденящей ярости Императора. — Я предлагаю вам альтернативу уничтожению, — прозвучал его голос, чёрный, как адская сталь. — Откажетесь — не будет пощады. Я сотру вас из существования. Смех жаждущих богов продолжился, превратившись в тошнотворную какофонию насмешек: — Глупое дитя людей, ты даже не игрок в нашей Великой Игре. Просто заблудшая пешка, надеющаяся поцарапать руку/щупальце/лапу, что двигает её. Новая волна пламени-ненависти обрушилась на Богов Хаоса — но с ослабленным эффектом. Смех лишь громче раскатился по Варпу: — Ты ничто, Анафема. Просто ещё одна игрушка в бесконечной мультивселенной. Говори, если хочешь — посмеёмся над твоими «желаниями». — Император собрался с мыслями. Он никогда не рассматривал возможность переговоров с этими опухолевыми богами — но, независимо от исхода, это послужит его планам. — Отрекитесь от Материума. Питайтесь лишь естественными эмоциями. Никакой порчи, никаких вторжений, никакого безумия. Оставьте в покое моих сыновей, мой вид и мою Вселенную. — Варп снова замер — прежде чем взорваться новым витком смеха, ещё более громким и омерзительно-насмешливым, чем прежде. — Как банально. Как жалко. Мы надеялись на что-то интереснее — например, чтобы ты попросил присоединиться к нам в божественности. Мы все знаем, чего ты на самом деле хочешь. Стать как мы. Всесильным. Всеведущим. Вездесущим. Подчинить всё своей воле. Принести «порядок» в хаос. Это хотя бы забавно, — продолжил хор голосов. — Было бы весело обрести нового соперника/брата/частицу. Так что как насчёт этого, Анафема? Присоединяйся к нашему растущему пантеону. Мы уже приняли нового члена пару эпох/мгновений назад — и будем рады и тебе. Клинки праведной ярости вспороли Варп, отражая возрастающий гнев Императора. — Я — не бог. И вы — тоже. — О, тогда почему ты рядишь себя и своих творений в эти одежды? — раздался хитрый смешок. — Ангелы? Крестовые походы? Омниссия? Ты твердишь, что не божественен — но ведёшь себя ровно так. Так присоединяйся, Император. Стань тем, кем всегда был предназначен быть. Богом-Императором Человечества. Видения пронеслись перед ним: Легионы Света, Боги Нового Порядка, Единство перед лицом огня и пламени. — Варп — место, где мифы становятся реальностью, — ответил Император. — Символизм здесь равен силе. Вас называют «демонами» и «тёмными богами». Что может быть лучше для низвержения адской нечисти, чем армия ангелов? — Но новые видения ворвались в его разум: Ересь, Предательство, Безумие. — Но, Анафема, ты же знаешь… Ангелы могут пасть. Девять мифоформ материализовались — уродливые пародии на Примархов-предателей, слепленные из искажённых судеб и несостоявшихся будущих. Голархи заковыляли вперёд, испуская безумные вопли. Они не успели сделать и шага. Клинки/пламя разорвали их в пепел/клочья. Безумный смех усилился, когда последний из Голархов — хныкающая пародия на могучего Луперкаля — был повержен. — Мы отвергаем твои условия, Анафема, — заговорили они вновь. — Но предлагаем свои. Дай нам нашу долю — и мы оставим твой вид в покое. Отдай четырёх своих сыновей — и остальные выживут. Император увидел мелькание будущих, где Четверо обретают плоть: Аватары Хаоса, каждый могущественнее и ужаснее, чем всё, что когда-либо видел материальный мир. — Просто отдай нам то, что ты должен, — звучал их сладко-ядовитый хор, — и мы найдём другие игрушки. Стиснув зубы, Император прошипел: — Я ничем не обязан вам, уроды. Как вы смеете? Сначала пытаетесь украсть моих сыновей, а теперь торгуетесь за них, как за скот! Пытаться договориться с вами было глупостью. ИСЧЕЗНИТЕ, порождения древнего безумия! Боги Хаоса лишь рассмеялись: — Как по-человечески — отрицать свой долг. Ведь при создании твоих детей использовались силы Варпа, сама суть нашего бытия. Разве они не наши дети в той же мере, что и твои? Ты пришёл к нам на Молехе. Ты украл у нас. Всего лишь верни крохи, Анафема. Столп Золотого Пламени сдетонировал, Духо-Пламя опалило Четырёх/Неделимый, отбрасывая их назад, пока Император собирал свою мощь и ревел: — Я НИЧЕГО У ВАС НЕ УКРАЛ, ЗАБЛУДШИЕ ОРУДИЯ! НА МОЛЕХЕ Я ВЕРНУЛ СВОЁ РОДОВОЕ ПРАВО, И Я ИСПОЛЬЗУЮ ЕГО, ЧТОБЫ ГАРАНТИРОВАТЬ ВАШЕ ПОЛНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ! Четверо/Неделимый зашипели и завизжали, когда пламя охватило их. — Выбирай, Анафема! Четыре или половина! Мы всё равно получим своё. — Новые волны энергии обрушились на Богов Хаоса, испаряя целые иллюзорные реальности и сжигая Ложную Плоть их аватаров. Четверо бежали от его гнева, оставив последний шёпот угрозы: — Ты не первый Анафема, который падёт… но ты будешь последним. Мы обещаем это, Откровение! Когда Четверо исчезли, Император глубоко вздохнул. Он увидел/ощутил/коснулся Галактики, окутанной его силой, и подумал: ''Сияющий Путь расширяется''. Последняя волна зажжения Астрономикона достигла края Галактики и закрепилась. Император позволил себе вернуться в физическую форму. Но в тот же миг его встретил звук, старый как само человечество. Звук, пробуждающий бесчисленные эмоции у всех Детей Терры, кто его слышал. Звук будущего человечества. Звук плача младенцев. С рождением Воли Императора, ставшей Светом, пришло и рождение его Воли, ставшей Плотью. Двадцать Примархов родились.