Восходящий Империум

Место: Храм Всех Знаний на Марсе. Дата: 792.M30 Миллиарды марсиан ликовали, когда великие врата Храма распахнулись. Месяц назад по Красной планете разнеслась весть: между Парламентом Механикум и Омниссией ведутся переговоры. Паломники — от набожных кибер-сервов до целых легионов Титанов — стекались в Тарсис в надежде увидеть Омниссию и узнать исход тайных совещаний в недрах Олимпа Монс. Сведений из Храма Всех Знаний просочилось крайне мало. Народу было известно лишь о предшествующих событиях: Омниссия прибыл на Божественной Колеснице, которая и сейчас висит над горой, отбрасывая и буквальную, и метафорическую тень так называемого Империума. Совершив множество чудес (включая поклонение двух Бого-Машин), он вошёл в Храм в сопровождении рыцарей Дома Таранис. Неожиданно вежливо потребовал созыва всего Марсианского Парламента. Потребовалось время и немало политических маневров со стороны обращённых сторонников, чтобы собрать всю марсианскую элиту под одной крышей с Императором Человечества. Затем он чётко объявил своё намерение: объединить Империю Терры и Империю Марса в единое целое. Первоначальный шок и возмущение утихли, когда Император пояснил, что его цель — не завоевание, а единение. Он стремился сплотить человечество в единую цивилизацию, способную противостоять любым ужасам Вселенной. Терра и Марс должны были стать двойным фундаментом этого грядущего величия. Адамантовые двери парламентского святилища запечатались, и начались настоящие переговоры. Марсианское население не знало, что происходило в укреплённом сердце власти Механикум. Радикальные фракции (как сторонники, так и противники новоявленного Омниссии) сдерживались лишь двойной угрозой: присутствием «Буцефала» и кибернетическими, скитариями и силами Титанов, выставленными парламентариями. За год ожидания напряжение достигло пика. Три попытки штурма святилища были подавлены с крайней жестокостью. Теперь период мучительной неизвестности завершился. Омниссия и марсианский парламент вышли из святилища, направляясь к вратам Храма Всех Знаний. Гул толпы — смесь органических голосов, вокс-проекций и бинарных воплей — разнёсся далеко даже в разрежённой атмосфере Марса. Ближайшие к вратам увидели, как два Титана вновь преклонили колени, когда Омниссией вышел на центральную площадь перед Храмом. Все 687 членов марсианского парламента выстроились вокруг Императора величественным полукругом. Он поднял левую руку, демонстрируя бесчисленным гражданам и пиктографам роскошный свиток с двуглавым орлом. Развернувшись, пергамент достиг ему до колена — это была первая копия Договора Олимпа Монс, написанная рукой самого Императора на белоснежном веленье. Голос Императора разнёсся через каждый вокс-передатчик на полушарии: — Дети Марса! Давным-давно человечество рассеялось среди звёзд. Бесчисленные миры взирали на систему Сол как на колыбель нашего вида. То была эпоха чудес, когда мы покорили звёзды. Человечество достигло невиданных высот и постигло тайны космоса. Марсиане, как и многие потерянные дети Терры, хранили смутные воспоминания о Золотом Веке. Сказки о потерянной утопии, передававшиеся сотнями поколений, теперь оживали в сознании заворожённой толпы. — Но этот век славы пал перед двойной угрозой — Плоти и Металла. Силика Анима — искусственные разумы, созданные нами в погоне за знанием, — принесли невообразимые разрушения. Угроза металла расколола некогда единые миры человечества. Для Механикум Изуверский Интеллект не был абстрактным кошмаром, как для других миров. Это была постоянная угроза, таившаяся под ржавыми пустошами. Ежегодно экспедиции, отправлявшиеся в древние руины, бесследно исчезали. Даже сейчас отдалённые кузни-комплексы содержали мощные оборонительные системы — не против конкурентов, а против бинарных визгов, разносящихся по ветру с частицами железа. Ощущая на себе внимание миллиардов, Император продолжил: — этот расколотый мир ещё не оправился от Войны с Железными, когда подняла голову угроза Плоти. Люди, тронутые Варпом, когда-то были редкостью — но не теперь. Имматериум погрузился в пучину безумия, изолировав осколки человечества. И они стали лёгкой добычей для тварей, рождённых сломленными умами… и чужих монстров. — Эпоха Чудес давно умерла. Мы пережили Век Тьмы. Но теперь и ему пришёл конец. Больше не будем прятаться во тьме, трепеща перед паразитами и падальщиками! Настало время новой эры — эры Единения! Эры Империума! — Слишком долго два дома человечества — Терра и Марс — оставались одиноки во тьме. Сегодня я предлагаю не завоевание, не порабощение, а союз. Год назад Владыки Марса и я начали переговоры. И вот перед вами первый Договор Объединения. Отныне Марс и Терра — не близнецы, а единое целое! Сердце нового Империума Человечества, который изгонит тьму и возвестит новый Золотой Век! — Я пришёл не как завоеватель, а как объединитель. Этот договор — не оковы и не капитуляция, а шанс стать частью величайшего свершения в истории нашего вида! Выбор остаётся за вами, граждане Марса. Присоединитесь ли вы к новорождённой Империуму Человека, чтобы вернуть наше наследие? На несколько секунд, отягощённых грузом судьбы, воцарилась тишина. Ни человеческий голос, ни механический — ничто не нарушало её. Даже великие фабрики и промышленные комплексы замерли, будто прислушиваясь. И тогда один голос из толпы в Тарсисе разорвал безмолвие. Молодая техножрица, чьи лёгкие обрели силу лишь по милости Омниссии, вдохнула полной грудью и крикнула так громко, как позволяли смертные связки: — ТАКОВА ВОЛЯ ОМНИССИИ! Как только роковые слова сорвались с её губ, Красная Планета взорвалась. Миллиарды голосов подхватили эту простую, но меняющую галактику фразу. Рёв горнов Титанов смешался с перепрошитыми промышленными вокс-излучателями, а переводы крика на бесчисленные бинарные диалекты Марса забили в дата-потоках Механикум. Позже великие хранилища Храма Всех Знаний выделят целый дата-центр, чтобы сохранить каждую запись этого момента — года, который в исторических хрониках назовут Созданием Аквилы. Пока скандирование сотрясало Тарсис, Император передал свиток Генерал-Фабрикатору Марса. Древний киборг склонился в почтительном поклоне, готовясь размножить договор и разослать его по всей планете. На мгновение Император встретился взглядом с председателем парламента. Даже сквозь слои кибернетики он увидел тот самый потусторонний ужас в его глазах — выражение, которое все 687 членов парламента пронесут до самой смерти. Изначально Император не хотел использовать свои силы и воспоминания для влияния на смертных. Это имело опасный побочный эффект: религиозный фанатизм у тех, кому он показывал видения. Психозы у наиболее восприимчивых. Но опыт с Урией и осознание, что искоренить религию невозможно, заставили его смягчиться. Переговоры прошли безупречно. Этот вариант договора был основан на шаблоне, который Император и Малкадор разработали ещё при первых намётках Империума. Он содержал чёткие параметры допустимого, оптимальные исходы в этих рамках. Договор Олимпа Монс оказался почти идеальным по этим меркам. Марс получал значительно меньше независимости, чем в эпоху Бога-Императора. Вместо симбиоза двух цивилизаций — Империума и Механикум — теперь Адептус Марс и Адептус Терра должны были стать ядром единого Империума. Марсу доверялись производство, инновации и исследование космоса. Но при этом опасные технологии либо запрещались, либо строго регулировались. Все открытия передавались в архивы Терры. Каждый из этих пунктов (как и сотни других статей Договора) сопровождался видением — фрагментом памяти, извлечённым из разума Императора или связанных с ним душ. Эти провиденциальные откровения наглядно демонстрировали причины и важность каждого требования. Эффект был ошеломляющим — при желании, Император мог бы добиться и полного подчинения. Как ни заманчиво это звучало, долгосрочные последствия такого решения были бы катастрофичны. Марс невозможно покорить оружием (его заводы производили лучшие войска) и силой воли (его техножрецы верили только в логику). Планета должна была присоединиться добровольно — иначе будущий раскол стал бы для человечества хуже ереси. Понимая, что нужен последний штрих, Император обратился к толпе, уже охваченной религиозным безумием. Единственный жест — и тишина волной прокатилась по площади. — До сего дня моей эмблемой был простой хищный ястреб — древний символ благородства, олицетворяющий историю человечества, нашу силу и стремление к высотам. Он верно служил мне, но теперь требуется новый символ! Символ единства! Эпоха Имперского Ястреба окончена. Наступает век Аквилы! Скрестив руки на груди в приветственном жесте (который сначала будет светским, а затем — в эпоху Бога-Императора — религиозным салютом), Император Человечества сформировал Аквилу. Когда его ладони коснулись аурамитовых лат, те вспыхнули пси-силой. Смесь телекинеза, пирокинеза и технопатии преобразила ястреба на его нагруднике в могучего двуглавого орла. Завершив создание, Император раскрыл руки, словно желая обнять весь Марс. С его пальцев хлынула пси-энергия, и в небо взмыла гигантская Аквила из золотого пламени. Птица росла и усложнялась по мере подъёма. Её перья стали молниями. Размах крыльев достиг размера эскортного корабля. Она кружила над площадью, оставляя за собой шлейф пси-искр и оглашая окрестности победным клекотом. Марсиане наблюдали за этим в благоговейной тишине — разительный контраст с их прежним исступлением. Убедившись, что Механикум закреплён, Император покинул исполинскую площадь. Почётный эскорт из Рыцарей инстинктивно окружил его, пока он направлялся к кораблю. Толпа расступалась, но всё же толкалась, чтобы увидеть Омниссию. Повторив — но в обратном порядке — процессию годичной давности, он поднялся по склонам Олимпа Монс и вернулся на «Буцефал». С переговорами было покончено. Вскоре предстояло реализовать условия договора. Запустить великие марсианские кузницы для создания орудий завоевания — тех, что обеспечат будущее человечества. Пока пси-конструкция Аквилы парила над Марсом, прежде чем исчезнуть, она заложила в сознание членов парламента и избранных марсиан подспудные импульсы. Те, кто попал под её влияние, подсознательно будут подталкивать Механикум к более прогрессивному пути. Это был лишь один из многих шагов, призванных отучить человечество от религии. Гарантировать его выживание. Прежде чем приступить к следующим действиям, Император решил отдохнуть и узнать, что происходит на Терре. Кустодес встретили его с максимально возможным для них подобием облегчения. На него обрушился поток сообщений из Дворца: ход строительства Императорского Дворца, инфраструктурные проекты, отчёты о Легионах. И самое важное — новости о Примархах. Всё шло по плану — за исключением нескольких зашифрованных сообщений от Малкадора. Появление Ночного Призрака. Ситуация вызывала беспокойство, но была взятa под контроль. Император размышлял, какие ещё искажённые игры затеял Изначальный Уничтожитель. Похоже, враг использовал сдвиг временной линии против него, жертвуя частью сил ради преимущества. Хотя ситуация с Магнусом разрешилась оптимально, Императора тревожило, сколько всего могло пойти наперекосяк. XV-й Примарх был слишком важен для таких рисков. Таранису следовало строго запретить повторять нечто подобное без санкции Императора или Малкадора. У точки Мандевилля возле Терры обнаружился флот ветхих кораблей. Они ринулись к планете, потеряв треть судов в стычках с ксено-рейдерами. Теперь остатки флота достигли орбитальных рубежей Терры. Флот был захвачен, и выяснилось, что на борту находятся тысячи беженцев из соседней звёздной системы, последовавших за видением «Света Спасения», явившимся некой святой женщине. Императора это не особо удивило. Он предвидел, что подобное станет побочным эффектом силы Астрономикона. При правильном использовании это могло значительно помочь делу объединения. Последнее сообщение содержало краткий отчет. В нём говорилось о происшествии на Луне, где некий сбой в работе когитатора случайно активировал стражника лаборатории. Представители генокультов и местные адепты единогласно подтвердили, что ситуация под контролем и инцидент исчерпан. На лице Императора мелькнула лёгкая улыбка — одна из немногих подлинных за всё время пребывания на Марсе. Не театральная, не та, что могли приписать ему люди, а искренняя улыбка удовольствия. Изначальный Уничтожитель провозглашал себя пантеоном богов, но эти существа были куда большими глупцами, чем даже Владыки Паутины, именовавший себя богом этих сфер. За свою долгую жизнь Откровение успел изучить множество стратегических игр — шахматы, го, сёги, шашки, короны, военное поле, наруаг, регицид и подобные. Но самоназванные Темные Боги так и не усвоили самый первый урок этих игр. Будучи существами обжорства и безумия, они оказались неспособны постичь концепцию жертвы малой фигурой ради победы. Закончив чтение сообщений, Император обратился к следующей проблеме — судьбе Коула. Парламент проявил крайнюю суровость, требуя кровавой казни или лоботомии для мятежного жреца. Ни подкуп, ни угрозы, ни логика, ни тысячелетнее ораторское мастерство не могли смягчить их позицию. Велизарию Коулу удалось до крайности восстановить против себя практически весь Марс. В конце концов Император добился, чтобы Коулу предложили два варианта: первый — стирание памяти и изгнание, как в прошлый раз, второй — полное изгнание без права ступать на Марс или любой другой мир-кузницу. Его скитарии и слуги будут доставлены на Марс для очистки сознания. Если Коула поймают за работой с технологиями Механикум — его ждёт мучительная смерть. Коул не колебался ни секунды, выбирая первый вариант. Техножрец был уверен, что его навыки позволят ему добраться до Терры и восстановить свои архивы. Император поблагодарил его за службу и пожелал удачи. Велизарий Коул поклонился: — Честь была моей — учиться у величайшего ума человечества, каковы бы ни были последствия. Его передали под охрану скитариев. Император удалился в свои покои, где с него сняли доспехи и оружие (новый символ уже зафиксировали оружейники, и на Терру уже отправили приказ изменить эмблемы на доспехах Кустодес и Астартес). Оставшись один в медитационной камере, он псионически соединился с «сердцем» «Буцефала». Как и с Астрономиконом, он был связан с кораблём и мог питать его системы даже на расстоянии. Когнату Феррум требовал меньше энергии, но большей точности, работая в радиусе 1 астрономической единицы, против тысяч световых лет у Астрономикона. Машина мгновенно ответила, готовая выполнить команды. Император активировал скрытую программу, известную только ему и пси-интеллекту — продвинутую пси-конструкцию, использовавшую природу Когнату Феррум уникальным образом. Корабль управлялся пси-эхом Императора, и теперь он создал эхо этого эха. Энергия хлынула из Императора в судно, и вскоре перед ним возник мерцающий силуэт. Концентрируя силу через призму Когнату Феррум, он наблюдал, как тень обретает чёткие черты — это была его точная копия. Когнату Феррум создал пси-голограмму Императора, идеально повторяющую его внешность, пси-сигнатуру и ауру. Через неё он мог удалённо общаться, и ни один датчик — материальный или имматериальный — не мог определить подделку. Это становилось его дымовой завесой. Никто, даже Кустодес, не должны знать его истинных намерений. Проекция обеспечит секретность, пока он отправится по второй причине своего визита на Марс. Пришло время человеку по имени Откровение, известному под бесчисленными титулами, встретиться со старым другом и врагом. Настал час вновь вспомнить истоки одного из его древнейших имён: Драконоубийца.