Восходящий Империум

Место: Хранилища Сигиллита Дата: 812.M30 День настал. Ровно тридцать лет с момента зажжения Астрономикона и рождения Примархов. После десятилетий подготовки, объединения и планирования Великий Крестовый поход был готов начаться. У Марса собрались целые флоты. Сотни тысяч Астартес и миллионы солдат Имперской Армии. Система Сол, колыбель человечества, должна была быть очищена. Когда пепел Железной Войны остыл и началась Эра Раздора, в систему хлынули работорговцы, рейдеры и хуже того. Орбитальные станции были разграблены, остатки древних проектов терраформирования — уничтожены. Колонии страдали под гнётом ксено-извергов и мутантов. Лишь Марс и Терра избежали этой участи. Их защищали технологические чудеса и сам Император. Тысячи лет назад, стоя на вершине бывшего Эвереста, Император поклялся отомстить за каждую потерянную жизнь. Теперь пришло время исполнить клятву. В ближайшие дни двадцать Легионов нанесут удар, чтобы вернуть систему Сол. Затем двадцать флотов Крестового похода Империума покинут родную Сол и обрушатся как воплощённый гнев человечества на кошмары, осмелившиеся осквернить его галактику. За ними последуют сотни экспедиционных флотов, чья задача — исследовать и объединить разрозненные миры. Честь первого удара принадлежала Первому Легиону. Первый флот Крестового похода готовился покинуть орбиту Терры. Почти 300 000 генетических сыновей первого Примарха. Армады «Грозовых птиц» завершали последние проверки Мощный пси-фильтр, созданный Императором и проецируемый Астрономиконом, скрывал эту армаду от галактики. Как объяснял Повелитель — это пси-аналог «света в глаза», заставляющего отвести взгляд. Именно поэтому ни одна из многочисленных пси-рас, желавших уничтожить юный Империум, не приближалась к Солнечной системе. Для них Сол казался гигантским пси-костром, где человечество уничтожило само себя (как эльдары). Лишь безумцы и пси-слепые осмеливались войти в это пламя. Что идеально соответствовало планам Империума. Утром перед запуском первого Примарха вызвали странным сообщением — Малкадор Сигиллит требовал его в своём святилище. Эддард Фендрагон никогда не был близок с советником отца, в отличие от некоторых братьев. Их связывали взаимное уважение и уроки владения силовым оружием. Поэтому запрос в такой критический момент казался странным. Но Малкадор не терпел промедления. Эддард с почётным эскортом направился в крыло Дворца, которое Сигиллит называл своим. Они представляли величественное зрелище — взрослый Примарх и его элита. Эддард шёл по гранитным залам Императорского Дворца, окружённый квадратом своих сыновей. Ростом за три метра, первый Примарх был ожившим мифом: золотистые волосы, зачёсанные назад, напоминали львиную гриву. Зелёные глаза с золотистыми искрами — больше подходили великому хищнику, чем даже столь совершенному человеку Его почётная гвардия носила улучшенные доспехи Mk II «Легио», но экипировка Эддарда была уникальным шедевром, созданным им самим, братьями технические улучшения в подарок. Общий чёрный, как обсидиан, с золотой окантовкой цвет у доспехов Примарха и Астартес. Геральдикой была готической цифрой «I» (Легион ещё не приобрёл имя и символ) на плечевой пластине. Чиновники Администратума и слуги разбегались при их приближении. Некоторые осмеливались взглянуть на Эддарда — и застывали, очарованные его аурой. Но в отличие от большинства людей, быстро приходили в себя — они привыкли к визитам Императора и Кустодес. Примарх — великая сила, но всё же тень своего отца. Достигнув дверей места встречи, Эддард оказался в забытом уголке Дворца. Вход охраняли Избранные Малкадора. Даже если бы Примарх не чувствовал душу дяди за дверью, их присутствие ясно говорило о его причастности. Капитан Избранных поднял руку: — Простите, лорд Примарх, но приказ Сигиллита точен. Только вы можете пройти. Астартес единодушно схватились за оружие. Несмотря на все улучшения, они боялись вражеских действий против генетического отца. Эддард оценил выдержку Избранных — те едва дрогнули перед готовыми к атаке Астартес. Жестом он отпустил гвардию — те неохотно заняли оборонительные позиции напротив людей Малкадора. Двери открылись бесшумно, ещё до прикосновения Эддарда, и так же плавно закрылись за ним. Окинув взглядом помещение, первый Примарх понял, куда его вызвали. Это было легендарное место Дворца — то самое, существование которого ставили под сомнение, а любая информация о нём ценилась на вес золота. Эддард Фендрагон вошёл в Музей Малкадора. Сигиллит был известен спонсированием археологических экспедиций на древней Земле. Многие экспонаты имперских музеев были найдены именно так. Но ходили слухи, что наиболее ценные артефакты исчезали в личную коллекцию Малкадора. Мифический музей, по легендам, хранил сокровища исторического значения и реликвии культурного наследия. Братья шептались, что во время Старой Ночи Малкадор и его орден грабили музеи и культурные центры, чтобы спасти бесценные артефакты. Шагнув внутрь, Эддард убедился — слухи даже не дотягивали до правды. Витрины аккуратно заполняли каждый сантиметр скрытого хранилища. Чувства Примарха уловили сотни стазис-полей, защищающих экспонаты. Эддард знал, что Малкадор здесь. Уникальное пси-излучение Сигиллита исходило из глубины лабиринта галерей. Его «другие глаза» чувствовали символическую энергию артефактов, просачивающуюся в эфир. Это говорило о возрасте некоторых экспонатов. Стазис замедлял время до неощутимых величин, но оно всё равно текло. Достаточно, чтобы пси-энергия особо значимых предметов могла просачиваться. Этот процесс занимал тысячелетия — Эддард и братья изучали лишь теорию. Целые секции музея находились в стазисе с момента изобретения этой технологии. Двигаясь с хищной грацией, Примарх пробирался сквозь музей. Его взгляд цеплял сверкающие наноколонии, застывшие во времени, древние свитки из пергамента с мифами и сагами и примитивную позолоченную капсулу — первый пилотируемый аппарат, достигший Луны. Эти и сотни других экспонатов документировали легендарные моменты человеческой истории. Примарх знал — эти залы растянулись во всех направлениях, и этот вестибюль был лишь входом в гораздо более грандиозный комплекс утраченных чудес. Размышления прервал древний, но могущественный голос, разнёсшийся от дальней стены: — Я хранил эту коллекцию тысячи лет. Документирование и защита истории нашего вида были долгом моего ордена большую часть космической эры. Я — последний из них, и этот музей — последнее напоминание о том, что может быть утрачено навсегда. Так что вопрос к тебе, Эддард: что ты об этом думаешь? Говоривший был столь же древним и иссохшим, как и экспонаты вокруг него. Малкадор Сигиллит — правая рука Императора — стоял перед древним витражом, образовывавшим заднюю стену. Годы тяжело давили на смертного, и он опирался на посох. Но такие, как Эддард, одарённые знанием Имматериума, понимали истинную суть человека перед ними. Пси-сила, исходившая от Малкадора, уступала лишь мощи его отца — и напоминала тень золотого сияния Императора. Осматривая музей, Эддард произнёс: — Впечатляет. Свидетельство вашей мудрости и саги человечества. Но у меня два вопроса, дядя. Малкадора тронуло слово «дядя» — морщины древнего лица сложились в улыбку: — Да? Какие же вопросы, Эддард? Примарх изучал экспонаты с холодной отстранённостью, когда ответил: — Первый: если цель музея — сохранить историю человечества, почему вы скрываете её от человечества? Улыбка Малкадора померкла. — Слишком многое было утрачено со Старой Ночью. Гораздо больше, чем ты можешь представить. Некоторые истины слишком разрушительны для широкого знания. Зло Варпа — лишь один из ужасов, к которым человечество должно быть готово. Есть старая поговорка: «Знание — сила». Глупцы верят, что все знания полезны. Но знание, как и любая сила, может принести гибель не менее легко, чем успех. Эддард понимал это лучше многих — он видел безумие, едва не поглотившее его брата Магнуса. За три месяца исчезновения брата в «заботливых» руках Молниеносца Примархи получили исчерпывающее образование об опасностях Варпа. Его память до сих пор хранила образы: чародейские твари — бывшие люди, изуродованные прихотями ксеносов Технократическую коммуну, преступившую Лекс Империалис. Целые жилые блоки, пришлось выжигать дотла, чтобы очистить от мутагенной скверны Изменяющего Пути. Знание действительно было силой — и требовало строжайшей охраны. Содрогнувшись от мыслей о других тайнах, тяготивших Малкадора и Отца, а со временем — и его самого, Эддард задал второй вопрос: — Я понимаю мрачные реалии галактики. Но это не объясняет, почему вы вызвали меня накануне Крестового похода. Малкадор отвернулся и указал на витраж позади: — Посмотри. — На стекле были изображены сцены из саги о Короле — от обретения меча в камне до битвы рыцарей с ордами чудовищ. Эддард узнал легенды древней Велбритании. Прежде чем Примарх успел выразить недоумение, Малкадор продолжил: — Твой отец и я лелеяли большие надежды и опасения, когда запускали проект Примарх. Вы могли стать как спасением, так и проклятием нашего вида. Этот факт был секретом полишинеля среди Примархов — они знали, что их сила способна завести их на тёмные пути. Не раз в детстве тот или иной Примарх забредал на запретные территории. Но пси-связи, соединявшие глубины их душ, не давали им окончательно сбиться с пути. Братские узы стали щитом против ужасов Варпа. Малкадор продолжил с лёгкой тенью теплоты: — К счастью, наши страхи не оправдались. Вы превзошли все ожидания. Честно, Эддард, я горжусь, что могу назвать тебя роднёй. Будущее нашего вида светлее, чем за последние тысячелетия. Для обычно сдержанного Сигиллита это была невероятная откровенность. Эддард был тронут до глубины души. Повернувшись к витражу с изображением обретения Ксалибара, Малкадор добавил: — Каждый из вас был создан по образу архетипа из истории человечества. Живые легенды для объединения галактики. Твой острый ум уже догадался об этом. Примархи и сами догадывались об этом. В их распоряжении была крупнейшая библиотека истории человечества, которую они изучали с детства. Сходство между братьями и архетипическими фигурами было очевидным: Тирик — северный король-варвар, Данте — ангел, Хорус — генерал, Вулкан — король-созидатель и так далее. Эддард кивнул в подтверждение, и Малкадор продолжил: — Угадаешь, какую легенду должен продолжить ты, молодой Лев? Примарх ответил мгновенно, указывая на витраж: — Король-герой. Как Артурис, Дави’д, Озиман, Джими и прочие. Малкадор с лёгким смешком коснулся стекла: — Что ж, это было очевидно. Такие фигуры появлялись в истории снова и снова — воины и лидеры, служащие чему-то большему. Они верили, что отмечены божественным. Некоторые были безумцами, некоторые — родственниками твоего отца, а иных он направлял лично, чтобы спасти наш вид. Роль короля-рыцаря, воина, лидера и орудия Императора — твоя, Эддард. Ты был первым задуман и рождён среди братьев. А потому старейший и вечный архетип достаётся тебе. Тысячи мыслей пронеслись в сверхчеловеческом разуме Первого Примарха. Он чувствовал себя одновременно удостоенным чести и смиренным от слов дяди. Но из всех этих мыслей на поверхность прорвался один вопрос: — Что это значит? Малкадор развернулся к нему с грустной усмешкой: — Вальдора и меня называют левой и правой рукой Императора. Эти неофициальные титулы имеют много значений. Константин Вальдор — щит, защищающий твоего отца, но также и тень, действующая в темноте. У меня тоже были разные роли — я был и пером, и мечом Империума. Оба одинаково могучих. Эддард приподнял бровь. Он прекрасно знал о пси-силе и интеллекте Малкадора, но мысль о том, что этот дряхлый старик когда-то был оружием, казалась нелепой. Сигиллит, то ли прочитав его мысли, то ли язык тела — с ними никогда не угадаешь, ответил на неозвученный вопрос: — Даже я был молодым, юный Лев. Лёгкий пси-импульс коснулся разума Эддарда. С разрешения Примарха в его сознание хлынули воспоминания тысячелетней давности. *Бесконечные рои безумных машин-убийц, надвигающиеся со всех сторон.* *Дюжина воинов в механизированных доспехах, уничтожающих сотни за мгновение — идеальный синтез боевого мастерства и пси-силы.* *Клинки из адамантия длиной в несколько метров рассекают роботов-варваров, пока варп-молнии, срывающиеся с кокпита боевого костюма, испаряют паразитов, пожирающих данные.* *По кабине бьёт струя жидкого металла, летящая со скоростью лазера.* *Пилот выживает лишь благодаря непробиваемому кине-щиту — костюм шатается, обнажая седого воина внутри. Даже без тысячелетий боли и опыта золотые глаза и черты Малкадора Сигиллита узнаваемы.* Воспоминания о временах, когда Малкадор был капитаном 1-го дивизиона Пси-рыцарей в Железной Войне, свели бы с ума большинство существ. Но Примарх лишь слегка удивился, поглощая целые кампании ужасающих данных. Тихо произнёс слова, которые для простых смертных прозвучали бы как вопрос, но были утверждением: — Ты был одним из первых боевых псайкеров в истории. Прошёл через худшее восстание машин. И отец вернул тебя из отставки Сигиллитов. — Да, псайкеры существовали всегда, но лишь с ростом безумия Варпа их число и опасность достигли такого уровня. Чтобы противостоять немыслимому оружию, требовались немыслимые силы. Я провёл те века относительной молодости, сражаясь как меч Императора. Те дни давно позади, — в голосе Малкадора мелькнула лёгкая ностальгия. Эддард осторожно сложил пазл: — Ты хочешь, чтобы я стал мечом отца? Правой рукой войны? Малкадор мягко улыбнулся: — Да, Эддард. Я хочу, чтобы ты стал моим преемником. Поэтому я позвал тебя сюда. Чтобы предложить роль, которую я больше не могу исполнять. Если ты, и с твоего согласия твой Легион, примете это, ты станешь первым среди равных. Ты и так — образец для братьев. С этим статусом ты поведёшь их и Империум к победе и славе. Малкадор ожидал, что Примарх либо начнёт отказываться, либо с жадностью ухватится за власть. Большинство его братьев поступили бы так. Но реакция Эддарда оказалась именно такой, на какую Сигиллит надеялся, выбирая его. — Я понимаю, Малкадор. Я исполню этот долг наилучшим образом, — ответил Эддард с царственным спокойствием в голосе. Именно поэтому он и был избран для этой миссии. Ещё до рождения его готовили стать не Воителем или Полководцем, а живым оружием — мечом Императора, защитником человечества и бичом тьмы. Благородным Королём-Рыцарем, верным своему господину. Малкадор взял огромную руку Примарха в свою и предупредил: — Мой выбор оказался верным. Ты — первый из братьев, кому открыта его роль. Но помни — эта честь означает ответственность. Ты должен стать идеалом, к которому будут стремиться твои братья и воины Империума. По жесту Сигиллита Эддард преклонил колено, как рыцарь древности. Древний коснулся его плеча посохом: — Эддард Фендрагон, властью, данной мне Повелителем Человечества, я именую тебя Мечом Императора. Затем он начал произносить клятву, касаясь кончиком посоха плеч Примарха в ритуале, напоминающем древнее посвящение в рыцари. — Клянёшься ли служить человечеству и защищать его от ужасов вселенной? — Клянусь. — Клянёшься ли карать врагов нашего вида быстрым клинком, твёрдым сердцем и без пощады? — Клянусь. — Клянёшься ли быть примером для братьев, не возвышаясь над ними? — Клянусь. — Клянёшься ли хранить верность Императору Человечества и его великому замыслу? — Клянусь. — Клянёшься ли быть справедливым к подчинённым, честным с равными и неумолимым к врагам? — Клянусь. — Клянёшься ли вести человечество, когда потребуется, и отступить, когда будет нужно? — Клянусь. — Эддард Фендрагон, согласен ли ты стать Мечом Императора? — Согласен. С этими судьбоносными словами церемония завершилась, и Первый Примарх принял предназначенную ему роль. Поднявшись, он склонился перед Малкадором: — Честь превыше всяких слов. Я сделаю всё возможное, чтобы исполнить клятвы и следовать примеру, что вы подали, лорд Сигиллит. Малкадор улыбнулся: — Я знаю. У меня есть два дара для тебя, Эддард. Легкий удар посоха — и витраж сдвинулся, открывая потайную нишу. В стазис-капсуле парил древний силовой меч изысканной работы. Более двух метров от рукояти до острия. Схемы из материальной и нематериальной энергии оплетали клинок из сплава адамантия. В форме классического европейского длинного меча — воплощение военной истории человечества. Эддард видел лишь одно сравнимое оружие — в руках своего отца. Капсула раскрылась, поле деактивировалось, и меч медленно поплыл к Примарху. Инстинктивно он протянул руку и сомкнул пальцы на рукояти. В тот миг он понял — это идеальное оружие. Сбалансированное, подобранное даже под его габариты, лезвие было выковано по утраченной технологии до моно-молекулярной остроты. Ощутив пси-связь с клинком, Эддард уловил остаточный всплеск энергии, скрытый в металле. Осознав источник, он повернулся к Малкадору: — Это был твой клинок. Ты сражался им в Железной Войне рядом с отцом. — Да. Совершенство силового оружия — мудрость твоего отца и мастерство Золотого Века, слитые в убийственную сталь, — ответил Сигиллит. — Как он называется? — Меч Титана. Он заслужил это имя дважды: за Луну, где был выкован, и за титанов Безумия, сколотых его лезвием. Эддард улыбнулся, оценивая возможности оружия: — Я буду нести его как Меч Императора. Его лезвие вкусит ксенокровь, а пламя сотрёт Нерождённых из реальности. Благодарю, Малкадор. Честь, которой ты меня удостоил, не выразить словами. — Это мой дар. Разве ты не хочешь узнать, что приготовил отец? — спросил древний псайкер. — Твой отец, Матрари и я готовили дары для каждого из вас. По два — для войны и мира. Меч Титана — твой дар войны. По этому сигналу двери музея открылись, и вошла Меганн Винзар — Асса-Матрари Эддарда. Одетая в аристократическое платье, она воплощала образ идеальной матриархальной правительницы. Её лицо освещала тёплая улыбка, которую строгая женщина дарила только сыну. В руках она держала деревянный ларец с личной печатью Императора. Подойдя, она обняла сына и с укором сказала Малкадору: — Мои внуки — генетически модифицированные суперсолдаты, но даже у них манеры лучше, чем у твоих охранников. Если бы не капитан Ланваль, твои Избранные обыскали бы меня слишком тщательно. Эддард улыбнулся её колкости и вступился: — Матрона, они просто исполняли долг. Нарушили сотни протоколов, чтобы пропустить вас. — Что ж, они хоть сноснее, чем позолоченные автоматоны твоего отца, — вздохнула она, бросив последний убийственный взгляд на Малкадора. Многочисленные инциденты с фанатичной опекой Кустодес снискали Золотому Легиону единодушный гнев всех Асса-Матрари. Они быстро усвоили, что поговорка «самое опасное существо — мать, защищающая детей» не преувеличение. Меганн резко повернулась к Малкадору: — Не мог бы ты его вызвать? У моего сына много дел и война, которую нужно начать. В тот же миг золотой свет заполнил зал, и древняя пси-связь активировалась. Император Человечества, или хотя бы его тень, присоединился к ним. Говоря через Малкадора, Отец Примархов улыбнулся голосом, полным отцовской любви и спокойной силы. — Эддард, я так горжусь тобой, сын мой. Ты и твои братья превзошли все мои ожидания. Для меня честь и радость называть вас сыновьями. У меня есть дар для тебя и твоих братьев. Меганн открыла ларец, демонстрируя содержимое. Изысканное золотое кольцо выполнено в форме рычащего льва с ониксовыми глазами. Размером идеально подходящее для пальца Примарха. Золотой свет Императора поднял кольцо и направил его к руке сына: — После долгих поисков я нашёл слиток золота, добытый возле моей родной деревни в год моего рождения. Выковал из него кольца — каждому сыну по одному. Они созданы в соответствии с астрологическими знаками братьев и закалены моей пси-силой. Эддард ощутил знакомое тепло отцовской энергии, исходящее от металла. Сняв правую перчатку, он левой рукой надел кольцо. Тепло разлилось по телу, пока проекция Императора произносила: — Это история человечества, выкованная отцовской защитой, благословлённая материнской любовью и созданная по образу нашего сына. Эддард, прими эти дары войны и мира. Иди и стань героем, каким тебе суждено быть. С этими словами образ Императора растворился. Эддард опустился на колени, обняв приёмную мать. После прощальных слов ей и Малкадору он надел перчатку поверх кольца. Прикрепил новый клинок к поясу и покинул музей в сопровождении охраны он направился к своему Легиону. Теперь он был Мечом Императора — и у него была война, которую предстояло выиграть.