Восходящий Империум

Место: Зона приёма кандидатов Астартес XVI, Луна. Дата: 798.M30 Урия Олатэр был одновременно стар и молод. Хранитель Имперской Истины прожил уже втрое дольше отмеренного ему срока — благодаря золотой энергии, дарованной Императором, что текла по его жилам. В пятьдесят он чувствовал себя древним, а теперь гадал, каково это — в пять тысяч. Несмотря на невероятно продлённую жизнь и богатейший опыт, Урия всё ещё ощущал себя неопытным юнцом по сравнению с внутренним кругом Императора. И это сравнение было весьма точным: Малкадор был уважаемым членом своего ордена ещё до Старой Ночи, Таранис и Вальдор — ровесники Империума, сражавшиеся в её первых битвах, древний скват Замора путешествовал с Императором во мраке Старой Ночи. Золотые Женщины, мельком виденные в покоях Повелителя, — их возраст и происхождение оставались загадкой. И всё же этого «юнца» уважали за мудрость и умения. Навыки священнослужителя и природная харизма позволяли ему завершать битвы до их начала. Урия проповедовал перед миллионами, неся Имперскую Истину: любое существо, требующее поклонения, недостойно его. Псевдобоги, которым невежды приносят жертвы — в лучшем случае мифы, в худшем паразиты, питающиеся их верой Его обязанности в растущем Империуме были не менее разнообразны, чем у Малкадора. С его помощью заложили основы для корпуса Итераторов и других публичных институтов Империума. Фанатиков и культистов он публично разоблачал в дебатах, показывая массам, насколько хрупки их аргументы. Мастерство риторики и предельная харизма, дары Повелителя Человечества, помогали Урии. Даже спустя десятилетия использования этих способностей мысль о изменении его разума ради нужд Императора тревожила его. Сам факт, что это не вызывало у него ужаса, лишь подтверждал искусность вмешательства. Урия осознавал это и втайне гадал, сколько осталось в нём от того скромного священника из Церкви Камня Молний. Мягко говорящего старика постепенно заменил уверенный элитарий Империума — главный проповедник Имперской Истины, освещающий массам светлое будущее человечества. Как сыновья Императора и Легионы отбросят тьму, как галактика станет безопасной обителью для людей. Местом, где чудеса Золотого Века будут превзойдены. В последнее время Урия занимался не только обычными обязанностями, но и урегулированием марсианско-терранских отношений и последствиями активации Астрономикона. К удивлению всех (кроме, возможно, Императора — с ним всегда сложно сказать), псайкеры по всей галактике чувствовали Маяк. Многие организовали исход из своих адовых миров. Потрёпанные флоты мигрантов следовали за пси-маяком к Терре — не как навигаторы, а как мотыльки на свет. Ежемесячно на окраинах системы Сол появлялись транспорты, недостойные звания кораблей. Раньше этим беженцам приходилось прорываться через ксеносов-работорговцев. Теперь Император настроил Астрономикон, чтобы он направлял их в защищённые зоны. Эти беженцы поклонялись Астрономикону в самых разных формах. Наиболее пси-чувствительные даже определили его источник как личность и присягнули Императору в безумной преданности. Пси-свет Маяка странно влиял на людей приглушал ужасы Варпа. Создавал ощущение тепла в душе, защищал от влияния Четвёрки и усложнял тёмные ритуалы. Но для Урии это усложняло работу. Беженцы были фанатиками, чья вера стала крепче адамантия. Убедить их, что Император — не бог и поклонение ему противоречит основам Империума было невероятно трудно. Трудно — но возможно. Неологианский корпус, созданный Урией для работы с культами Императора, реабилитировал большинство. Единственные, кто отвергал Истину — первые беженцы. Несущие Спасительный Свет, как они себя называли, бежали от орочьего ВАААГХ! по велению святой Петронии Доровны. Доровна — дочь торговца металлоломом — проснулась как псайкер именно в момент, когда свет Астрономикона коснулся её мира. Это связало её с Маяком навсегда. Её вера заразила последователей. Они стали идеологической угрозой для юного Империума. Их изолировали во Дворце, где они спорили с неологианцами и отвергали любые попытки переубеждения Урия лично дискутировал с Доровной. В ней он увидел частичку себя молодого. Эти дебаты были изматывающими и всегда заканчивались одинаково — Урию отзывали по срочным делам, а убеждения женщины оставались непоколебимыми. Все его обязанности, кроме одной, изнуряли его. Единственное, что он считал больше чем долгом — роль духовного наставника. Живые легенды и будущие герои Империума искали в нём мудрость и человечность. Именно поэтому Император отправил его на Луну. Суд Судьбы понял — нужен кто-то с его талантами и уровнем доступа, чтобы направить мальчика, который скоро прибудет в генолаборатории, на путь света. Опираясь на трость, и символ должности, и подпорку для ноги, которая болела из-за психосоматики, несмотря на давнее исцеление, Урия наблюдал, как сотни испуганных детей выгружали с корабля. Хтонийские дети, собранные под видом рабских рейдов, обладали необычной физической и психической выносливостью. Их генетика обеспечивала высокую совместимость с V и XVI Легионами. Согласно данным Суда Судьбы, сегодня на одной из барж должен был прибыть мальчик, способный стать примером для Легионов и проклятием для миров. Внезапные крики и звериный рык разорвали тишину доков. Урия понял — это его сигнал. Подойдя к месту переполоха, он увидел кровавую сцену: трое надсмотрщиков загнали в угол мальчика лет пяти. Четвёртый лежал мёртвый у его ног. Мозги и кровь ещё пульсировали в луже Одичавший подросток сумел сбежать с платформы и подкараулить преследователей. Самодельный рычаг помог ему сбросить груз на надсмотрщиков — один погиб, остальные оглушены. Мальчик стащил электрошокер у жертвы и, несмотря на численный перевес, отгонял им врагов, выкрутив напряжение до судорожного уровня. Всё это он сопровождал отборной хтонийской бранью. Надсмотрщики огрызались — Урия по тону предположил, что не менее крепкими угрозами. Эти люди, часто уроженцы Хтонии или хотя бы знавшие язык, были важны не только для налаживания контакта с детьми, но и для миссии Урии. Подойдя, Хранитель Истины положил руки на плечи надсмотрщиков — уверенным жестом, отточенным за десятилетия практики, велел им уйти. Второй причиной касания был пси-дар Императора: прикосновение к носителю языка временно наделяло Урию знанием этого языка. Когда надсмотрщики отошли, он обратился к юнцу: — Привет, Эзекиль. Нам есть о чём поговорить. Мгновенный шок мелькнул на лохматом лице, затем сменился озлобленным рыком: — Кто, фрак, ты такой? И откуда знаешь моё имя?! Спокойно пододвигаясь ближе, Урия ответил: — Меня зовут Урия Олатэр. Император прислал меня задать тебе вопросы. Не опустишь ли электрошокер, чтобы мы могли поговорить? Никакая харизма, даже сверхъестественная, не могла победить инстинкт выживания — Эзекиль не шелохнулся. Урия не ожидал успеха, но решил попробовать. — Знаешь, зачем ты здесь, дитя? — перенёс вес на трость, готовясь говорить под дулом оружия. Слегка сменив стойку, но не опуская трещащий шокер, Эзекиль прошипел: — Грабители банды говорили… будет бой. Большой. Нужны крепкие ублюдки, чтобы выиграть. Усмешка презрения исказила его лицо: — Что за хлюпики воруют детей для своих драк? У вас же эти огромные машины и куча грабителей — почему они не воюют? Урия мягко улыбнулся — он не удивлялся ограниченному мировоззрению рождённых в глубинах ульев. Ответ Абаддона технически был верен, поэтому он продолжил: — Не драка, дитя. Война. Которая закончится только правлением человечества над галактикой… или его смертью. Скажи, Эзекиль — за кого ты готов убивать и умирать? Стальные глаза ребёнка вспыхнули с пугающей для его возраста убеждённостью: — Моя банда и моя семья. Я убью за них. И умру, защищая. Этого было достаточно — миссия Урии уже была успешной. Оставалось лишь расширить понятие «семьи» в сознании мальчика. — Если бы большая банда напала и на твоих, и на соседей — объединились бы в одну сильную банду, чтобы дать отпор? Абаддон осторожно кивнул, и Урия продолжил: — А если появится банда ещё хуже — которая захочет отобрать твой улей и убить твоих? Ты сражался бы за весь улей? Сознание юного Эзекиля с трудом представляло такой масштаб, но ответ был очевиден — он и его банда рвали бы глотки за свой дом. Услышав это, Урия начал финальный этап. — А если чудовища из-за звёзд нападут на весь твой мир? Существа, которые захотят съесть тебя и твоих заживо — просто для удовольствия? Ты и твой мир объединились бы против них? Думаю, да. А если эти твари угрожают каждому человеку на каждой планете? Ты сражался бы за незнакомца на другом конце галактики, потому что он из твоей банды? Эзекиль всё ещё не понимал, к чём клонит старик, но ответил: — Да. Если он из моей банды — я умру за него. — Вот в чём суть, Эзекиль. Наш вид — одна банда. Одно племя. Один народ. Есть кошмары, которые хотят сломать и сожрать нас. Просто за то, что мы осмелились жить. Это война, в которой тебя выбрали сражаться. Объединить миллионы банд и миров против тьмы. Урия чувствовал, как его слова проникают в разум и душу мальчика. — Это — Империум. Это — мечта Императора. Единство человечества. Мы должны стоять вместе — или тьма проглотит нас по частям. Ты встанешь как Воин Человечества? Солдат Легиона Света? Медленно опуская украденное оружие, озарённый мальчик ответил — и лишил Тёмных Богов их величайшего чемпиона: — Да. Я встану и буду сражаться. Положив руку на плечо ребёнка, Урия поблагодарил его за мужество. Он проводил будущую легенду в обрабатывающий центр — и приготовился покинуть Луну. Его ждали бесчисленные другие обязанности. Урия не знал, какие события он запустил — но другие знали. В Императорском Дворце, наблюдая за тренировками сыновей и их Легионов, Император Человечества ощутил, как сдвигаются судьбы. Скоро Эзекиль Абаддон станет не врагом, а величайшим героем человечества. Мальчику предстояло получить геносемя и превратиться в нечто большее, чем Астартес, но меньшее, чем Примарх. Стать величайшим сыном Хоруса — как Гота для Арика Тараниса. Заглянув в будущее, Император глубоко вздохнул: — 14 лет до старта Крестового похода. Дольше — и окно закроется. На мгновение сосредоточившись, он изменил пульсацию Астрономикона. Золотой пси-огонь, пронизывающий Варп, замерцал с особым ритмом. Только существа Варпа невероятной силы могли расшифровать это послание. Четвёрка самопровозглашённых богов услышала его — и вопль ярости, с лёгкой ноткой страха, прокатился по Имматериуму, когда слова Императора обрушились на них: — Ваша гибель близка.