Восходящий Империум

Тринадцать часов спустя и в 37 километрах под поверхностью Терры Гота очнулся от ревущей тревоги и глухих ударов болтерных залпов. С трудом высвободившись из креплений, он мгновенно осознал три вещи. Во-первых, даже продвинутые системы терморегуляции доспехов не спасали от ощущения, будто его заживо варят в кипятке. Во-вторых, в его обычные предбоевые стимуляторы подмешали коктейль, который отправил его и братьев в беспамятство. В-третьих, в шлем непрерывно лился поток тактических данных. Оглядевшись, он понял, что в его «Термите» он очнулся первым. Остальные воины Первой Пятеричной Свиты постепенно приходили в себя. Но Арик Таранис и его Преторианский Отряд отсутствовали. Ошеломлённый, Гота начал анализировать поступающую информацию. Из 50 «Термитов», начавших спуск, семь были потеряны — одни не выдержали давления, другие сгорели в системах обороны. Каждый транспорт нёс 500 Громовых Воинов и теперь, разбросанные в нижних ярусах Буревых Галерей, они оказались на границе коры и мантии планеты. Приказ пришёл неожиданно: собрать ближайшие отряды свиты и выдвинуться к точке в пяти километрах от этого места. Переключившись в режим командира, Гота принялся будить и строить воинов. Пять отрядов — лучшие из лучших человечества — приготовились выйти в ад, что ждал их за стенками «Термита». Даже сквозь броню, рассчитанную на погружение в лавовые моря, доносились звуки боя: выстрелы, рвущийся металл и нескончаемые взрывы. С пневматическим шипением открылись шлюзы. С рёвом, в котором воплотилась ярость самого Императора, Громовые Воины ринулись в бой. Их «Термит» пробил пол пещеры, и через шлюзы воины выбрались на обсидиановую платформу. Открывшееся зрелище напоминало классические изображения ада из древних религий Старой Земли — безумный, эзотерический мир, бросающий вызов законам физики. Лава изливалась из разломов в полу, но вместо того, чтобы стекать вниз, поднималась вверх, образуя абсурдный водопад. Огромные реки расплавленного металла зависли в воздухе, удерживаемые колоссальными электромагнитными шпинделями. Молнии и клубы заряженной атмосферы формировали гигантскую бурю — бесконечный адский шторм, давший название этим пещерам. Но больше всего Громовых Воинов поразило сражение, разворачивающееся в гигантской полости. Тысячи воинов бились с роями ужасающих паукообразных машин, превосходивших их и размерами, и числом. Гота с ужасом наблюдал, как залпы плазмы, мельты и волкитов просто не оставляли на них следов, пока механизмы врезались в ряды Громовых Воинов, рубя их добывающими инструментами. В ответ отряд Громовых Воинов с молотами обрушился на машины. Сверхчеловеческие удары, сравнимые с артиллерийскими залпами, отбросили механизмы назад, а воины ревели в ярости, граничащей с безумием. Войска Готы рвались в бой, но у них были другие приказы. Орать команды, он сумел увести свой отряд от схватки к точке рандеву. Оглянувшись, он увидел, как всё больше Громовых Воинов ломаются — физически или морально. Одни бросали оружие и с диким рёвом бросались в атаку, другие просто падали замертво посреди боя. Громовые Воины скрылись в узком ответвлении туннеля, которое, согласно грависканам, вело к центру Галерей. Новые доспехи помогали им передвигаться по отполированным стенкам, выжженным в породе расплавленной сталью. Несмотря на попытки скрытности, они столкнулись с сопротивлением — небольшой патруль штормовых машин атаковал их. Гота поднял громовой молот и штормовой щит, отдавая приказы боевым братьям: — Только твёрдые снаряды! Бить по сочленениям! Паладины — ко мне! Юстикары — прикрыть! С рёвом транчеловеческой ярости он врезался в первую линию машин. Остальные Громовые Воины последовали его примеру, обрушив на врага цепное оружие, силовые топоры и громовые молоты. Удар за ударом крушил прочные внутренние механизмы и деформировал экзоскелеты, созданные для плавания в лаве. Некоторые машины попытались взобраться по стенам, чтобы зажать паладинов в клещи, но юстикары остановили их, расстреливая проникающими болтерными снарядами. В отличие от обезумевших берсерков в главной пещере, этот отряд состоял из элиты Громовых Легионов — воинов, победивших самых страшных чудовищ Эпохи Раздора. Но даже элита чувствовала, как тела предают их. Гота едва увернулся от мономолекулярного лезвия одной из машин, подумав: «Раньше всё было проще». После короткой перестрелки Громовые Воины двинулись дальше. Они потеряли пятерых — их снаряжение забрали, а самим даровали почётную смерть. Пробиваясь через туннели, через несколько часов стычек и блужданий по вулканическому лабиринту, они достигли цели. Перед ними открылась величественная зала, высеченная из адамантия и инкрустированная обсидианом. Десять туннелей сходились в ней, переходя в силикатные мосты, нависающие над озером расплавленного металла, заменявшего пол. Гота осторожно повёл своих воинов к центру, где мосты пересекались. И тут глухое рычание прокатилось по зале. Всплеск лавы и молний — и нечто колоссальное вырвалось из озера. Размером с Титана, с мерцающей чёрно-алмазной чешуей, механический змей разевал пасть, испуская ужасающий рёв. В глубинах древней Терры они столкнулись с машиной, созданной по образу архетипического чудовища — Дракона. Громовые Воины единым порывом открыли огонь. В ответ чудовище выплеснуло потоки перегретой плазмы и расплавленного металла, испепеляя тех, кто не успел увернуться. Его змеиное тело обвило один из мостов, пытаясь раздавить рассыпавшихся воинов. Гота орал приказы, внутренне проклиная себя. Он выполнил приказ — оставил сломленных воинов на гибель, чтобы те отвлекали врага, пока его отряд пробивался к сердцу Галерей. Но зачем их тогда привели в эту ловушку? Внезапно боевой клич, сравнимый с рёвом Дракона, прорезал залу. Из противоположного туннеля ворвался Арик Таранис, Цареубийца, со своей Преторианской гвардией. С парадным клинком, выкованным самим Императором, в одной руке и громовым молотом — в другой, он бросился на чудовище. Двигаясь со скоростью, доступной лишь Вальдору и самому Повелителю, Таранис оттолкнулся от моста, вонзив клинок в броню Дракона, как альпинистский крюк. Лезвие оставляло глубокие борозды в экзоскелете, пока он карабкался вверх. — Огонь по сенсорам! — проревел он по вокс-каналу. Гота и преторианцы обрушили на глаза и «лицо» чудовища град снарядов. В ответ Дракон взбесился, сметая хвостом целые отряды. Но Таранис был неумолим. Достигнув головы, он вывел из строя левый сенсор, оставив клинок торчать в стеклянном глазу, и вскочил на череп между рогами. С рёвом, достойным бога грозы древних мифов, он обрушил молот на механический череп. Удар, способный расколоть горную цепь, разнёс череп Вулканического Дракона. Кремниевый мозг взорвался, внутренние механизмы рассыпались. Зал содрогнулся, трещины поползли по адамантиевым стенам. С последним рёвом чудовище начало рушиться. Арик Таранис выдернул меч из трупа и, стоя на падающем исполине, как на платформе, спрыгнул на мост. Даже не удостоив внимания только что совершенный подвиг, он проверил данные на шлеме и повёл сыновей прочь из логова — в самое сердце Галерей. Гота поравнялся с командиром: — Это оно, да? Последняя миссия? Вместо ответа Таранис обратился к трём сотням оставшихся Громовых Воинов: — Сыны мои, мы давно знали — наш конец близок. Мы верно служили Императору в битвах за единство, но созданы были не для покорения звёзд и не для защиты человечества как его лучшие солдаты. Нет. Нас выковали, чтобы сокрушать ужасы Старой Ночи! Мы умираем. Все. Но Император дал нам шанс — не сгинуть как слабаки, а пасть как воины! Истина озарила их. С последним рёвом триумфа Громовые Легионы двинулись к центру Галерей. Дракон был последней защитой врага — теперь перед ними остались лишь врата из адамантиевого сплава. Арик повернулся к Готе: — Сделаешь честь? Звериная усмешка исказила лицо оруженосца: — С радостью, господин. — Он ринулся вперёд и всем весом громового молота выбил двери. За ними возвышалась гигантская машина. Непостижимо развитый Изуверский Интеллект визжал на бинарном коде, призывая своих стражей. Арик уничтожил десятки таких чудовищ в Войнах Единства — и знал самый простой способ. Словно швыряя пустую банку из-под пайка, он забросил в зал связку вихревых гранат. Варп-врата разверзлись, поглотив исполинскую машину. С гибелью хозяина Галереи начали рушиться почти мгновенно. Механизмы, безупречно работавшие тысячелетиями, застывали и деформировались. Боевые и сервисные дроны падали, словно марионетки с оборванными нитями. Убедившись в уничтожении ИИ, Громовые Воины начали отход. Тоннели обрушивались за их спинами по мере того, как древний комплекс сдавался под яростью терранских недр. Они двигались со сверхчеловеческой скоростью к уцелевшим «Термитам», даруя смерть раненым, чтобы те не замедляли отступление. Добравшись до одного из транспортов, воины втиснулись внутрь. После нескольких ужасающих секунд, когда пещера уже трещала по швам, когитатор наконец откликнулся. По заранее заданным координатам «Термит» начал бурить путь к поверхности. Когда кошмар Галерей остался позади, Гота опустился рядом с Ариком: — Где ты был, когда я очнулся? Сняв шлем, древний воин устало посмотрел на него: — Готовил последние распоряжения. Тех, кто уже разваливался, пришлось устранить — чтобы не стали угрозой. Остальных расставили так, чтобы даже в безумии они выполнили долг. Он окинул взглядом уцелевших: — Даже избранные для миссии не застрахованы. Будь начеку, Гота — мы ещё не в безопасности. — Сняв доспехи, воины принялись делиться историями, сверять хроники битв. На несколько часов в «Термите» воцарилось братство, доступное лишь тем, кто прошел сквозь ад вместе. Но покой длился недолго. Дециматор Бакташ начал рассказ о том, как сражался в первых рядах с Гардусом Сталедушей против кибер-рабов Друуг-Лорда: — И вот мы, все пять тысяч, против этих гнилых ублюдков… когда… когда… — Его взгляд помутнел. На мгновение груз ужасов, которые он совершил и видел, обрушился на разрушающийся разум. С болезненным воем он набросился на ближайшего брата. Бакташ вонзил пальцы в глаза ближайшего товарища, перекусил артерию офицера своего отряда, прежде чем его самого положили на пол. В тесном пространстве «Термита» повис тяжёлый запах крови и боевых гормонов. Тишину разорвал хруст ломающихся костей — ещё один воин рухнул на колени, его берцовые кости треснули под напряжением собственных мускулов. Это стало последней каплей. Началась бойня. Полубезумные берсерки набросились на братьев, которые и сами чувствовали, как безумие подтачивает их разум. Арик и Гота встали спиной к спине, пока ветераны Войн Единства убивали друг друга в кровавой мясорубке, вызванной болезнью и травмой. Это была отвратительная схватка — оружие и доспехи остались запертыми, так что бились кулаками, ногами и зубами. Гота орал от ярости, раздавливая череп боевого брата, одновременно умоляя его очнуться. Арик сохранял ледяное спокойствие, повторяя: — Это была бы достойная смерть. — Через час в «Термите» остались в живых лишь Арик, с ног до головы покрытый кровью своих сыновей, и раненый Гота, прислонившийся к стене. — Но недостаточно, — тихо пробормотал Таранис, обращаясь скорее к самому себе, чем к оруженосцу или трупам вокруг. Гота кое-как перевязал раны и внимательно посмотрел на командира: — Почему я ещё жив? — Безумие забрало всех его братьев — но не его. Арик пожал плечами: — Везунчик. Один на миллиард шанс, что твоё тело особенно хорошо приняло импланты. Гота никогда не интересовался прошлым командира — это не входило в его обязанности. Но теперь терять было нечего: — Значит, ты такой же? Один на миллиард? Арик странно посмотрел на него: — Думал, ты умнее. За столько лет должен был догадаться. — С внезапной яростью он сорвал нагрудник, обнажив татуировку над сердцем — едва заметную под слоем шрамов. Готическую цифру Ноль внутри двуглавого хищника. Голос его звучал злорадно и гордо: — Император создал меня первым из Громовых Легионов. Прародителем. Прототипом для своих «истинных сынов», обречённым сгинуть вместе с ними — потому что я «недоделанный». — Швырнув разбитый шлем на пол, исполин рухнул рядом с Готой: — Я дал клятву молчать. Не говорить о судьбе, которую предвидел. Потому что был долг. — Тогда зачем говоришь мне? — оглушённо спросил Гота. — Если сам Император… — Потому что к чёрту его, — на губах Арика появилась жестокая усмешка. — Со всеми его манипуляциями и манией контроля. — Гота остолбенел от таких откровенно предательских слов. Но прежде чем он успел ответить, Арик засмеялся — низким, рычащим смехом, дико контрастирующим с окружающей бойней. — Я века ждал, чтобы сказать это, Гота. ВЕКА! Император Человечества — самовлюблённый манипулятор, считающий жизни разменной монетой. Но самое мерзкое… самое поганое… он прав. Его путь — единственно верный. И он знает это. — Этими словами Арик Таранис, Цареубийца, признал истину о своём повелителе. Восемь часов спустя у спящего вулкана близ Клостаца «Термит» прорвался на поверхность. Имперские разведчики, ожидавшие его, мгновенно засекли сигнал. Весть достигла окровавленных полей Кавказских пустошей, где Империум добивал последних защитников Этнархии. Император как раз наблюдал за погрузкой самого Этнарха на Кхангба Марву, когда прибыло сообщение. В сопровождении Кустодес, летописцев и свиты он прибыл к месту выхода «Термита». С пневматическим шипением открылся шлюз. Две фигуры выбрались наружу — Арик с перекинутым через плечо Готой. Медленно они приблизились к Императору. Врачи тут же окружили Готу, принявшись обрабатывать раны. Убедившись, что оруженосец в надёжных руках, Арик Таранис шагнул к Повелителю. Создатель и творение смерили друг друга взглядом. Затем Арик нанёс удар, способный расколоть боевой танк. Император лишь слегка пошатнулся — а в следующий миг двенадцать копий уже нацелились в жизненно важные точки Тараниса. — Ну давайте! — проревел Арик. — Прикончите! Кустодес уже готовы были выполнить приказ, но Император остановил их. — Нет, Арик, — прозвучал спокойный, отстранённый голос. — Война Громовых Легионов окончена. Но твоя роль ещё не сыграна до конца.