Восходящий Империум

В храме повисла оглушённая тишина. Урия переваривал услышанное, прежде чем прошептать дрожащим голосом: — Вы утверждаете, что основали мою веру? Все великие религии человечества? И теперь считаете своим долгом их уничтожить? — Часть его — большая часть — кричала, что перед ним просто безумец, тиран, а не бессмертный, ходивший по векам. Но что-то останавливало жреца. Глубинный инстинкт, отголосок памяти, вшитый в саму человеческую природу. Тысячи культур хранили предания о таинственных бессмертных, странствующих богах, сверхчеловеческих монархах. В каждой легенде есть зерно правды — и теперь Урия чувствовал: перед ним источник миллиона мифов. — Да, — горько рассмеялся Император. — Бесчисленные религии вырастали на моём пути. Иногда по моей воле, иногда нет. Но мой грех куда страшнее. Жажда человечества поклоняться высшей силе — моя ошибка. Он двинулся быстрее, чем жрец успел моргнуть. Ладонь легла на лоб Урии — и мир взорвался золотым светом. Голос, наполненный мощью и скорбью, прозвучал в сознании: — Что есть бог? — Б-Бог есть творец и правитель вселенной… — заикаясь, пробормотал Урия. — Источник морали… верховное существо… — Это определение из вашего катехизиса, — ответил голос. — Я спрашиваю не о твоём боге, а о самой природе божественности. Урия задумался на мгновение, затем ответил: — Нечто могущественное. Превышающее человеческое понимание. Сверхъестественное существо, достойное поклонения. Голос будто оценил этот ответ, прежде чем продолжить: — Логично. Многие существа подходят под это описание — и действительно почитались как боги. Но скажи, Урия: считаешь ли ты их достойными поклонения? — Реальность снова исказилась. Жрец очутился в калейдоскопе кошмарных миров. *Серебряный исполин с крыльями, затмевающими солнце, восседал в пустынном храме. Тысячи людей покорно ждали своей очереди — быть поглощёнными Драконом меж звёзд.* *Миллионы солдат в невероятных доспехах сражались с миллиардами зомби, управляемый разумом размером с планету.* *Божественный коллективный разум, искажающий всё, к чему прикасался. Целые миры мутантов, молящихся о собственном поглощении.* *Светящиеся ксеносы, обращающие целые планеты в рабский восторг — пока от жертв не оставались лишь высохшие оболочки.* *Порождения безумия, выползающие из трещин реальности, чтобы соблазнить отчаявшихся.* Череда кошмаров продолжала сменяться, каждый новый вид травмировал Урию сильнее предыдущего. Когда калейдоскоп остановился, голос Императора прозвучал вновь: — Каждый из этих уродцев провозглашал себя богом. Использовал нашу тягу к вере, чтобы пожирать и порабощать. Я уничтожал их — и намерен разорвать эти оковы, чтобы больше никто не мог использовать веру против нас. Сдерживая панику и тошноту, Урия прохрипел: — И это ваше оправдание? Человечество веками угнетали бесчисленные силы — почему именно религия стала вашим козлом отпущения? Белое пространство содрогнулось от далёкого грома: — Те «боги» используют веру как инструмент. Но есть Великий Враг — тот, для кого вера сама есть сила. Она ломает границы между реальностью и безумием. Перед жрецом вспыхнули четыре новых видения — вихри безумия, даже приглушённые для смертного разума, источали такую скверну, что казалось — она просачивается в саму душу: Пёсоголовый воин в брызгах крови — безумие войны, миры, вырезаемые в ярости. Столп шепчущего дыма — триллионы заговоров, мутации и предательства. Труп с гниющей улыбкой, источающий яд под маской любви. Крылатый змей, пожирающий своих создателей под песнь красоты и ужаса. Чудовища были разными, но Урия ощутил общее — ненасытный голод. Никогда не довольные, они жаждали лишь разлагать и поглощать. Очнувшись, жрец понял, что стоит на коленях в своём храме. Подняв голову, он увидел Императора: — Что… что это было? Император отвёл взгляд, погружённый в древние воспоминания: — Великий Враг. Четыре сущности Имматериума, провозглашающие себя богами. Как и всё, что они делают — это ложь. Имматериум — мир, где мысли обретают форму, а реальность гнётся под волей. Эти четверо — воплощённые грехи и слабости всей разумной жизни. Урия, с трудом поднимаясь на ноги, спросил: — Значит… они питаются поклонением, и вы хотите лишить их этой пищи? — Не совсем. Вера — лишь часть их рациона. Любое действие в их сфере влияния укрепляет их, но поклонение эффективнее. Возьмём Архитектора Судьбы: его питают все когда-либо составленные планы, но культы колдунов, ему служащих, дают куда больше энергии. Жрец, пытаясь стряхнуть видения Четверых, переспросил: — Тогда зачем уничтожать религию, если они всё равно будут насыщаться? — Религия открывает им дверь, — тихо ответил Император. — Когда люди молятся, они ждут ответа. И что происходит, если ответят они? — Новые образы вспыхнули в сознании Урии. *Города, разрывающие себя в кровавых оргиях безумия.* *Восставшие мертвецы, пожирающие тех, кого любили при жизни.* *Ритуалы, разрывающие ткань реальности — и потоки безумия, затопляющие мир.* Содрогаясь от увиденного, Урия попытался устоять на ногах, но колени подкосились под тяжестью пережитого. Император поддержал жреца — и по телу Урии разлилось тёплое, знакомое ощущение, вернувшее силу ногам. Все ещё находясь под впечатлением, Урия задал вопрос, мучивший его ещё до видений: — Вы сказали… что жажда веры — ваша вина. Что это значит? Тень печали скользнула по лицу Императора. Он поднял руку, готовясь показать новый образ: — Ты — последний жрец последнего храма Терры. Я счёл правильным, чтобы именно ты услышал мою исповедь. Эту историю не знает никто. Даже самые близкие. — Он сделал паузу, и пространство вокруг них снова начало мерцать: — Раз уж ты последний… тебе стоит узнать о Первом храме.