Восходящий Империум

Пейзаж вокруг Урии сменился — теперь они стояли в бесплодной пустыне, где песок и камень простирались до горизонта. Жрец поднял голову и ахнул: небо было неестественно синим, а солнце висело высоко в чистой вышине. — Где мы? — прошептал он, ошеломлённый. Император возник рядом: — Примерно тридцать пять тысяч лет назад. На землях, которые ты знаешь как империю Ахеменидов. Вдали показалась одинокая фигура. Когда странник подошёл ближе, поправляя рваные одежды, Урия увидел его лицо — и замер. Перед ним был молодой Император, выглядевший не старше двадцати лет. — Мы наблюдаем мои воспоминания, — пояснил Повелитель. — Невидимые свидетели моей юности. — Они шли по пустыне вслед за юной версией Императора, пока тот рассказывал: — В молодости я странствовал по Терре, неся знания древним племенам. Незначительные подсказки — чтобы ускорить развитие технологий и философии. — Я избегал слишком глубокого вмешательства. Человечество не должно становиться зависимым от меня — это сделает его слабым. Урия поднял бровь: — Тогда почему сейчас вы завоёвываете его как «Император»? — Я не хочу править, — на лице мелькнула боль. — Если бы был другой путь кроме Империума, я выбрал бы его. Они взошли на холм. Внизу, у берега древнего моря, раскинулся город. — Я не посещал его два с половиной века, — продолжил Император. — В прошлый раз вылечил здесь эпидемию и объяснил основы гигиены. Подобное я делал повсюду… и потому был шокирован, увидев, во что превратилось это место. Они двинулись вслед за памятью-призраком к городским воротам. Огромные повозки с товарами выстраивались в очередь, пока грубоватые стражи собирали пошлину. Молодой Император в лохмотьях подошёл к ним — и тут же получил от воротника: — Пошёл прочь, бродяга. Таким как ты тут не место. — Древний поднял бровь, уже собираясь что-то сделать, как вдруг сзади раздался голос: — Дядя Иврам! Вот где ты запропастился! — Хорошо одетый мужчина из очереди подошёл, положив руку на плечо странника: — Простите, дядя отбился от нашего каравана. — Отведя Императора в сторону, он шепнул: — Он не в себе, но я обещал отцу присматривать за ним. — Стражи буркнули что-то неразборчивое. Урия и Император последовали за добросердечным незнакомцем. — Зачем ты помог мне? — тихо спросил Древний. — Добро рождает добро, — пожал плечами мужчина. — Вы явно не местный, и оставлять вас в пустыне, да ещё в день фестиваля, было бы неправильно! — Фестиваля? — Древний пожал ему руку. — Значит, я вовремя. Меня зовут… Откровение. Когда он назвал имя, Урии почудилось, будто прозвучали тысячи имён одновременно. — Люди вечно гадают, как меня звать, — пояснил Император. — Не понимая, что «Откровение» — не псевдоним, а как их разум переводит мою суть. Лот Ур-Харан (так представился мужчина) не заметил странности: — Рад знакомству! Вы как раз к фестивалю Четырёх — нашему главному празднику в честь спасения города богами! Пока они шли вместе, Император пояснил Урии: — В ту эпоху мелкие культы и городские религии были обычным делом. Обычно поклонялись силам природы. Мои видения предсказывали, что с развитием науки они исчезнут сами. Древний и семья Лота наконец вошли в город, где их встретили грохот барабанов и хаотичное пение. Узкие улочки были забиты тысячами горожан. Торговцы и фермеры быстро разошлись по рынкам, а Древний остался с Лотом, поражённый масштабами поселения — самым крупным из виденных им. Часами он бродил по городу, зачарованный и встревоженный одновременно: гончарные мастерские создавали изощрённую, но отвратительную посуду — с изображениями кровавых оргий. Оборванные нищие с гноящимися язвами протягивали руки за подаянием. Внезапно над городским шумом раздался рёв толпы. Древний двинулся на звук — сквозь вонь улиц он уже чувствовал запах крови. В вырытой яме два измождённых раба с костяными ножами рвали друг друга на части под крики зрителей: — КАЛЕЧЬ! УБИВАЙ! ЖГИ! Холодная ярость затопила Древнего. Урия и Император молча наблюдали — они видели и не такое в Эпоху Раздора. — Впервые, — тихо сказал Император, — но далеко не в последний раз. Один из рабов в отчаянии схватил противника и начал бить его головой о каменную стену. Кровь и мозги брызнули на ликующих зрителей, подхвативших крик: — КАЛЕЧЬ! УБИВАЙ! ЖГИ! Испытывая отвращение, Древний покинул кровавое зрелище и продолжил бродить по городу. На каждом шагу его встречали новые ужасы. Тревога грызла его всё сильнее — что могло породить такое безумие? Внезапно знакомый голос окликнул его: — Откровение! Как хорошо снова вас видеть! — Лот с женой и дочерями вышли из толпы: — Главный ритуал фестиваля вот-вот начнётся! Присоединитесь к нам? — Радый знакомому лицу, Древний согласился. Они пробирались к сердцу города, где грохот барабанов становился оглушительным, а толпа — всё плотнее. Наконец перед ними возник великий зиккурат. — Что это? — спросил Древний, поднимаясь по ступеням с тысячами паломников. — Великий Храм Четырёх! — с гордостью ответил Лот. — Мои предки заложили первый камень в алтарь богам! — На вершине пылал костёр. Дым благовоний окутал площадку перед храмом, создавая мистическую атмосферу на закате. Барабаны участились — и тысячи людей как один опустились на колени. Император остался стоять, создав иллюзию поклона. Урия фыркнул: — Гордыня, кажется, ваш неизменный спутник. — В ответ он получил лишь ледяной взгляд. Барабаны достигли кульминации и смолкли. Из храма в пышных одеяниях вышел Верховный Жрец со свитой. Он воздел руки к алтарю и провозгласил: — Поколения назад наш город был наказан за грехи! Смерть ходила по нашим землям, забирая кого пожелает! Мы умирали, сражённые тяжестью нашего богохульства! Брови Древнего поползли вверх. Неужели так они запомнили эпидемию? И как же тогда его помощь? — Но тогда явился Странник! — продолжал жрец. — Пророк, посланный богами, чтобы указать путь к спасению! Его мудрость искупила наши грехи, и боги в милосердии своём даровали нам прощение! Используя псионику, Древний заглянул в прошлое города — и вместе с наблюдателями увидел, как за века история была извращена горсткой корыстных лжецов… Что-то явно склоняло сознание горожан. Древний сталкивался с чудовищами за пределами реальности, но это превосходило всё виденное. Разве что… смутные воспоминания, доставшиеся от предшественников… — Но даже в милосердии боги требуют доказательств! — гремел жрец. — Доказательств, что мы не вернёмся к старому! Мы заключили завет с Четырьмя — и должны принести жертву! Что-то дорогое, чтобы доказать нашу преданность! В храме раздался пронзительный плач. Восемь женщин, каждая с младенцем на руках, приблизились к алтарю. У Древнего и Урии перехватило дыхание — неужели жрец действительно намерен…? Выражения лиц матерей говорили сами за себя: одни сияли в религиозном экстазе. Другие были бледны, с пустым взглядом — словно уже мёртвые внутри. Лишь одна рыдала, прижимая ребёнка к груди. По команде они подняли младенцев над костром. Верховный Жрец взмахнул костяным ножом, провозглашая: — Слава Кровавому Псу! Гниющей Жабе! Пернатому Владыке Интриг и Змею Греха! — Лезвие рассекло его ладонь, и капли крови упали в пламя. В этот момент матери бросили младенцев в огонь. Толпа запела молитвы, не слыша воплей сгорающих заживо. Но Древний, с его сверхчеловеческим слухом, слышал всё. Одна женщина не подчинилась, прижимая дитя к груди и умоляя о пощаде. Жрец перерезал ей горло и толкнул обоих в костёр. Именно это вырвало Древнего из оцепенения. Время для Древнего и Урии замерло. — Так вот почему вы вините себя? — прошептал жрец, голос дрожал от ужаса. — Не совсем, — ответил Император холоднее космического вакуума. — Твари из Варпа использовали мои действия, но мой грех — в том, что случилось дальше. Время вернулось в норму. Древний сбросил иллюзию поклона, поднявшись среди ошеломлённой толпы. Прежде чем Верховный Жрец успел завопить о казни, гнев Анафемы обрушился на храм. Золотой огонь — сконцентрированная пси-плазма — вырвался из глаз Древнего. Энергия, равной которой не знала Земля до следующего извержения вулкана, испарила храм, жрецов и алтарь до субатомных частиц. Души развращённых не достались их господам — пламя поглотило их в агонии. Невинные же оказались под защитой Сверхдуши Анафемы. Но Древний опоздал. Младенцы и мать уже пали в пасть Жаждущих Богов. Золотой свет окутал город. Урия почувствовал, как знакомая энергия — та самая, что исцелила его в Гадуаре — обожгла кожу. Теперь она была грубее, лишённой былого милосердия. — Это… это были вы?! — жрец повернулся к Императору. — Вы не просто вдохновили мою веру… вы создали её! — Да, — лицо Повелителя стало мрачным. — Ты не первый. Двенадцать учеников, купец-пустынник, мудрец-раб, семьдесят два вознесённых… Все они, столкнувшись с моей силой, основали культы, пытаясь предотвратить такое. — Он указал на пепелище храма. Вернувшись в воспоминание, они увидели, как Древний воссиял силой, невиданной человечеством. Медленно поднявшись в воздух, он стал подобен маяку — и горожане в ужасе гадали: явилось ли к ним спасение или кара? Но Анафема принёс нечто большее. Пси-волна — мощнее мысли, страшнее смерти — прокатилась по Земле. Каждый человек, тронутый Хаосом, рухнул замертво. Их разум отключился, души были выжжены. Даже невинные ощутили прикосновение — и узнали без тени сомнения: существует высшая сила. Золотая. Всесильная. Так были посеяны семена всех мессианских культов, образов царя богов, единого творца. Человечество коснулось того, что назовут божественным — и изменилось навсегда. Урия и Император наблюдали, как Древний опускается на пепелище храма. В радиусе ста километров не осталось ни одного живого. Два города, бесчисленные деревни — стёрты за грехи. Выжили только Лот и его семья. Поднявшись, всё ещё дрожа от шока, Древний увидел в их глазах смесь ужаса и благоговения. — Добро рождает добро, — прошептал он псионически. — Бегите. Не оглядывайтесь. — Они бежали, унося в сердцах травму… и видения, что станут религией. Император и Урия наблюдали, как Древний сидит с закрытыми глазами, сдерживая слёзы. Первая великая катастрофа в истории человечества произошла по его вине — и он чувствовал, как волны от его поступка меняют будущее. Варп был остановлен, но какой ценой? Урия медленно повернулся к Императору: — Теперь я понимаю… Вы — источник самой веры. Вы создали эту потребность в самый тёмный час. — Я потерял контроль, — на лице Повелителя отразилась горечь. — Всего на секунду. И вот что случилось. — Тысячелетиями он пытался обратить эту ошибку во благо. Но чем больше старался — тем больше зверств происходило во имя веры. Древний наконец поднялся, почувствовав, что Лот и его семья уже далеко. Протянув руки, он впервые в истории вызвал управляемую атомную реакцию. Стена ядерного пламени поглотила город. Это был первый — но не последний — раз, когда будущий Император Человечества очищал землю от скверны. Видение рассеялось, и они снова оказались в Последнем Храме. Император, эмоционально опустошённый, рухнул на скамью. Урия присоединился к нему, и они молчали часами. — Вы правы, — наконец прошептал жрец. — Религия… это ошибка. С трудом поднявшись, Урия направился к алтарю: — Но выход есть. Человечеству нужно во что-то верить. Дайте им эту веру — пока они не будут готовы узнать правду. — Он взял свечу с алтаря и бросил её на истёртый ковёр. Пламя быстро расползалось, поглощая древние стены. Жрец и Император стояли лицом к лицу в клубах дыма. — Ну? — хрипло прошептал Урия. — Последний Храм должен сгореть, как и Первый. И я вместе с ним. Но вместо смерти его окутал золотой свет. Император сбросил маскировку, представая во всём величии. Рука в доспехах коснулась лба жреца — и энергия хлынула в тело и душу Урии, залечивая раны времени и ограждая от Четырёх. — Урия Олатэр, — голос, покоряющий империи, прозвучал тихо. — Ты мудр для своих лет. Ты не сгоришь здесь, как старые боги. Ты пойдёшь со мной — чтобы помочь человечеству не свернуть с пути. Они вышли и наблюдали, как догорает Последний Храм. — Что теперь? — спросил Урия, глядя на пепелище. — Теперь, — каменное лицо Императора не дрогнуло, — мы спасаем вид.