Восходящий Империум

Император окинул взглядом кратер, образовавшийся на месте вершины Олимпа Монс, и внутренне улыбнулся — пока всё совпадало с его видениями и воспоминаниями о будущем. Десятки тысяч техножрецов, скитариев и сервиторов наблюдали за ним с кромки кратера, а около шести Рыцарей заняли боевые позиции вокруг посадочного трапа. Медленно шагнув к ближайшему Рыцарю, Император коснулся его разума и произнёс: — Твоя машина повреждена, Таймон Вертикорда. — Пилот был настолько подавлен присутствием Императора, что не мог связать и слова, не то что атаковать. Повелитель Человечества продолжил, не дожидаясь ответа: — Позволишь? Не ожидая согласия, он протянул руку к коленному суставу ходока, одновременно сдерживая свою ауру, чтобы не сокрушить сознание пилота полностью. Контроль над своим влиянием был одним из первых навыков, которые Император освоил, покинув родную деревню после убийства дяди. За прошедшие эпохи, по мере роста его силы и укоренения в коллективном подсознании человечества, эффект его «психического света» становился всё мощнее. Если раньше он просто завораживал и успокаивал людей, то теперь, без должной сдержанности, мог вызвать инсульт. В момент прикосновения к Рыцарю он ощутил его псевдо-душу. Одновременно телекинетически исправляя и выравнивая компоненты машины, он успокоил то, что марсиане называли Духом Машины. Голосом, способным по желанию склонить к поклонению целые миры, он обратился к ходоку: — Машина, исцелись. Она подчинилась воле Владыки, и Рыцарь вернулся в идеальное состояние. Ошеломлённый пилот тихо спросил: — Кто вы? Существо, известное на протяжении веков как Атам, Откровение, Иешуа, Абриэль, Гильгамеш и под множеством других имён, провозгласило титул, который по праву мог носить только он один: — Я — Император. Эта простая фраза будет бесчисленное количество раз повторена Атамом из Пессинунта в ходе его завоевания звёзд, и реакция, которую он получил, не была ни первой, ни последней в своем роде: — Добро пожаловать на Марс, мой господин. Вся хвала Омниссии. Омниссия — физическое воплощение Бога-Машины. Мифологическая фигура Марса, рождённая из того же ужаса и травмы, что породили и Культ Механикум. Марс некогда был технологическим и промышленным центром человечества, что сделало Восстание Машин и Старую Ночь особенно катастрофичными для него. Война против искусственного интеллекта нанесла его народу раны куда более страшные, чем где бы то ни было в бесчисленных владениях человечества. Многочисленные апокалипсисы Марса — Железная Война и Очищение Сингулярности — уничтожили не только кремниевых богов Нейросферы, но и базы данных Стандартных шаблонных конструкций. Даже базовые знания о ремонте техники стали редкостью. И всё же выжившие смогли выцарапать из трупа величайшего промышленного и исследовательского мира человечества обрывки технологий, создавая новую технику и машины через смесь проб, ошибок и слепой удачи. На протяжении веков этот симбиоз механического почитания, суеверного страха и подлинного гения кристаллизовался в Жречество Марса. Этому странному культу удалось восстановить поверхность и верхние слои Красной Планеты, превратив ее в действующий мир-кузницу. Они также сумели отправить колониальные экспедиции к другим павшим кузницам по всей галактике, чтобы возродить их. Марсиане считали себя истинными наследниками воли Бога-Машины, которым суждено достичь совершенного союза стали и души. Это было больше, чем просто самопровозглашённая «явная судьба». Благодаря странному стечению обстоятельств — или, возможно, естественному отбору — марсиане обнаружили один из немногих технологических путей, всё ещё доступных человечеству после катастроф Железной Войны. Механикум Марса раскрыл секрет создания и управления Машинными Духами. Они были иными — куда более примитивными — по сравнению с шедевром, известным как Когнату-Феррум. Если Император встраивал эхо души в машину, создавая Пси-ИИ, защищённый и от Варпа, и от Дракона, то марсиане выращивали увечные фрагменты мозговой ткани и использовали их как вычислительные модули. С момента открытий души и стабильного клонирования в человеческой цивилизации бушевали споры о том, обладает ли клон душой. Многочисленные (и весьма мрачные) исследования Золотого Века дали ответ и породили движение за права реплик. Клоны действительно имели души, но они были бледнее, чем у оригиналов. Один из коллег Императора описал это как «потускневшую копию первоисточника». Тем не менее, это всё ещё были души. И когда марсиане начали заменять кремниевые чипы клонированной тканью, они невольно создали миллиарды, если не триллионы лоботомированных душ, способных заражать технику и тонко влиять на неё. Эти Машинные Духи, как их метко назвали, защищали свои «обиталища» от власти Дракона. Они были настолько искалеченными, что лишь самые одержимые Нерождённые могли цепляться за их псевдо-эмоции, чтобы подчинить их. Даже тогда слои ритуалов, верований и полупонятых защитных формул оберегали Машинные Духи. Механикум, возможно, и был несовершенными, но они действительно являлись законными наследниками, какими себя провозглашали. Точно так же и Император имел право на титул, которым его назвал пилот Рыцаря. В давние времена он победил истинного Бога-Машины и запечатал его под поверхностью Марса, чтобы его вид мог овладеть материальным миром. Его связь с сверхдушой человечества и роль хранителя душ верных делали его любимцем Машинных Духов. Император был Омниссией. И он пришёл на Марс. Рыцарь и остальные члены его отряда образовали почётный эскорт вокруг Императора, когда они покинули кратер. К процессии присоединялось всё больше жителей Марса. Вскоре тысячи последовали за Императором, образовав величественную реку из механикумовского алого и кибернетического серого. Воздух наполнился бинарным шёпотом, а несколько особо отважных техножрецов пробирались между ног Рыцарей, чтобы разглядеть Золотого Незнакомца. Каждый из них докладывал своим товарищам и коллегам, что увиденное ими могло быть только Омниссией. Кульминация наступила, когда дерзкая техножрица, чьи недавно установленные лёгочные импланты с хрипом фильтровали разрежённую атмосферу Марса, бросилась к Императору и коснулась его плаща, словно проверяя, реален ли он. Один из Рыцарей навёл на неё оружие, и она в ужасе отпрянула, её экстаз сменился осознанием кощунства своего поступка. Но Император остановился, помог женщине подняться и жестом приказал Рыцарю опустить оружие. Она защебетала бесчисленные извинения и молитвы на бинарном, пытаясь раствориться в толпе. Император коснулся её плеча — мягкое сияние озарило её зрение, а кибернетические лёгкие вдохнули чистый марсианский воздух без привычного хрипа. Внутри себя Император вздохнул: «Ещё один культ. Ещё одно чудо. Ещё одно наказание за мою ошибку». Он терпеть не мог эту роль, но столетия попыток обуздать человеческую одержимость верой сделали его мастером игры в спасителя. Со временем Механикум будет осторожно реформирован, превратившись в институт, свободный от догм и суеверий. Но сначала — переговоры. Парламент Марса ждал. Первый Рыцарь достиг края кратера, и с каждым шагом силуэты Тарсиса становились всё отчётливее. Грандиозный индустриальный пейзаж городов-кузниц простирался до горизонта. Когда Император окончательно вышел из кратера, он расширил свою ауру, превратив её в золотое сияние, видимое даже с низкой орбиты. Ещё один штрих к грядущим переговорам. Первый Рыцарь — тот, которого исцелил Император — остановился. Повелитель ощутил, как машинные духи ходока устремились в его вокс-системы и громкоговорители, когда пилот перенаправил в них мощность. С рёвом, разрывающим барабанные перепонки неаугментированных существ в радиусе пяти километров, Рыцарь, известный как «Арес Ликтор», возвестил: — Славьтесь, дети Марса! Омниссия пришёл! С этим шествие продолжилось, и миллионы марсиан всех сословий присоединились к толпе в надежде узреть Омниссию. Религиозный экстаз, порождённый аурой Императора, подавил любые попытки нападения или саботажа, и шаг за шагом Повелитель Человечества достиг Храма Всех Знаний. Святая святых Марса была высечена в скалах Олимпа Монс, а его врата вздымались почти на километр в высоту. По обе стороны от входа в храм-пещеру стояли сверхтитаны. В иной реальности их назвали бы «Титанами Император» — в честь него. Но сейчас эти исполины, достигавшие половины высоты врат, нацелили на Императора оружие, способное разрушить целые города. Неуловимым пси-импульсом Император усмирил жестокие машинные духи Титанов, и к ужасу своих принцепсов, исполины преклонили колени перед ним. В сопровождении покорных Бого-Машин Император Человечества вступил в Храм Всех Знаний. Через год он покинет великое святилище, держа в руках первый экземпляр Договора Олимпа Монс. И наконец, объединённые, дети Терры и Марса вместе встретят галактику, полную скорби.