Восходящий Империум

Через пять месяцев после отбытия Императора на Марс Арик Таранис прислонился своей массивной фигурой к перилам — и приятно удивился, что они не заскрипели под его весом. Апартаменты Примархов, где он сейчас находился, были одним из немногих мест, где ему не приходилось следить за каждым движением, чтобы не превратить всё вокруг в руины. Император не наделил его и его собратьев-прототипов той же микроскопической точностью движений, что была у новых поколений улучшенных воинов. Они были созданы разрушителями — Богами Разрушения, выкованными, чтобы выжечь руины павшей империи человечества и расчистить путь для новой. Мелкая моторика, стабильная гипно-индоктринация и даже продолжительность жизни — всё это было принесено в жертву ради чистой силы. Арик не держал зла на Создателя за это. Он видел, насколько низко пало человечество во время Старой Ночи, и помог вытащить его с края пропасти — пиная и крича. Таранис знал, как близко род людской подошёл к концу. Если бы Император замедлился хоть на мгновение — спасать могло бы оказаться некого. Быть созданным несовершенным казалось ничтожной платой. Даже так, они превосходили обычного человека — но не дотягивали до Примархов, чьи тренировки Арик наблюдал внизу. Сам Таранис, близкий к Примархам, всё же намного превосходил базовые показатели Астартес — но это давалось ему не естественно. В хрупкой обстановке ему приходилось следить за каждым шагом. Эти мысли медленно плыли в сознании старого чемпиона, пока он смотрел на боевые учения внизу. Он стоял на смотровой площадке, возвышающейся над одним из тренировочных залов Императорского Дворца. По пути он прошёл через легионные дворики, где подростки-Астартес отрабатывали бесчисленные тактические и боевые приёмы под руководством Готы и отобранных ветеранов Объединительных Войн. Его последний выживший сын прекрасно вжился в роль инструктора, часто называя легионеров: «Сопливыми щенками с тряпичными запястьями, но с потенциалом». Для Арика и Готы это было максимально близко к похвале, на которую они были способны. Первое время Астартес казались им недостаточно сильными, недостаточно быстрыми и недостаточно жестокими. Ничто по сравнению с былым величием Громовых Воинов… пока они не увидели Легио Астартес в бою — такими, какими их задумали. Не как воинов. Даже не как солдат. А как единый живой меч. Своё прозвище они получили не просто так — они были истинными воителями. Их организация в легионы служила скорее для удобства управления, чем отражала реальную структуру. Они сражались плечом к плечу, но каждый сам по себе. Не армия — стая чудовищ, несущихся в бой вместе, но не единым целым. После серии поединков между Кустодес и Громовыми Воинами Малкадор сделал сравнение, ставшее каноничным: ''Громовые Воины — как медведи. Существуют в спящем оцепенении в мирное время и становятся слепой силой разрушения на войне. Кустодес же — альфа-кошачьи. Величественные. Ужасающие. Совершенные хищники во всех мыслимых аспектах''. Арик неохотно согласился с этой оценкой, отведя Астартес третью часть этой трансчеловеческой триады: если Громовые Воины — медведи, Кустодес — львы, то Астартес — волки. Хрупкие перед ударом старших братьев, но в стае способные измотать и разорвать обоих. С годами тренировок Гота начал высказывать опасения Арику: — Эти волки — именно волки. Не псы. И вполне способные укусить руку дающего. — После разговоров с повелителем и Малкадором Таранис осознал, что это действительно серьёзная угроза. Но они ставили на то, что волки останутся верны природе — будут следовать за альфой. Те самые «альфы» сейчас сражались в усиленных тренировочных клетках под Ариком. Часть подготовки Примархов включала ежедневные дуэли друг против друга — для оттачивания мастерства и укрепления братских уз. Каждый день их случайно разбивали на пары (Альфарий и Омегон бросали монетку или иногда сражались вдвоём против одного) и заставляли биться в заданных условиях, чтобы развить универсальность вне их специализации. Иногда это был рукопашный бой, в другие дни — мобильные огневые столкновения. Сегодня правила были просты: одно выбранное оружие. Никаких варп-способностей, физических даров, скрытых клинков или алхимических смесей. Только сталь и воля. Такой формат устраивал большинство, раздражал некоторых — но лишь один Примарх открыто презирал это испытание: Магнус. Таранис наблюдал, как красноволосый Примарх сражается со своим старшим братом Эддардом. Эддард, возможно, величайший боец среди Примархов, сочетал технику Искандара, физическую мощь Вулкана, ярость Тирика и неуловимый «фактор икс» близнецов. Даже Арик признавал — перед ним, вероятно, лучший воин человечества за всю историю. И он проигрывал с разгромным счётом. Для неискушённого зрителя это выглядело как поединок с превосходящим противником: защита Эддарда запаздывала на мгновение, ударам его клинка не хватало мощи, но Арик знал правду. Века боёв с непознанным наградили его нюхом на варп-вмешательство. И он признавал — Магнус делал это безупречно. Как-то без малейших обнаружимых следов он замедлял время на микроскопическую долю — делая себя чуть быстрее, а Эддарда чуть медленнее Подкручивал биомантию (на это намекал лёгкий озонный оттенок в запахе Магнуса). Единственным признаком была лёгкая дымка искажения вокруг них — невидимая для обычного глаза. Бой длился около минуты, когда Арик с усмешкой заметил момент, когда Эддард осознал: это не какой-то скрытый тест. Его брат жульничает, и не собирается останавливаться Эддард не горел яростным гневом, как Тирик, Кулайн или Калиб. Когда он злился, его сознание заострялось, а действия становились куда более беспощадными, чем у его более вспыльчивых братьев. Его Матрари как-то сравнила это с лазером, прожигающим насквозь всё, что вызвало его гнев. И сейчас эта раскалённая докрасна концентрация была направлена на Магнуса. Молодой Лев, как его часто называли, начал выжимать из своего тела и разума абсолютный максимум. Забыв о боевой точности и даже базовой защите, Эддард перешёл на стиль, которому научил его павший Святой Меч из Велбритании. Это была предельно агрессивная техника, жертвующая всей защитой ради разрушительного боевого транса, где единственной обороной было сделать так, чтобы противник физически не мог атаковать. Даже со всеми преимуществами мага, Магнуса начали оттеснять назад. Ему пришлось прекратить атаки заточенными краями своего Чжэнь-посоха и сосредоточиться лишь на том, чтобы держать длинный меч Эддарда на расстоянии. В этом и была его ошибка — его оружие создавалось для дистанционных боёв в сочетании с заклинаниями. Необходимость блокировать означала, что противник подошёл слишком близко. Эддард не останавливался, продолжая методично избивать брата с ледяной страстью. Магнус мог лишь немного замедлять темп, с которым его прижимали к клетке. Арик почувствовал, как искажение времени усилилось, но было уже поздно. Магнус оказался прижат к углу клетки, и его уверенная маска начала трещать. Клинок Эддарда будто находился в нескольких местах одновременно, и вскоре доспехи мага покрылись сеткой электроожогов от касаний меча. С гневным криком Магнус пошёл на отчаянный выпад, который на поле боя снёс бы любую голову. Но Эддарда уже не было на месте — потребовалась секунда, чтобы осознать, что брат прыгнул на несколько футов вверх и теперь пикировал вниз, как те самые джунглевые хищники, с которыми его так часто сравнивали. Даже Арик признал, что это была мастерская уловка, ведущая к смертельному удару. Эддард приземлился на древко посоха, пригвоздив его к полу, и обрушил длинный меч на стык между кирасой и горжетом Магнуса. Сочетание трансчеловеческой силы и гравитации должно было позволить даже тренировочному клинку пробить доспех и нанести серьёзный ушиб, если не перелом ключицы. Это должен был быть чистый убийственный удар. Ключевое слово — «должен». Когда клинок находился в нескольких дюймах от шеи, Магнус выкрикнул заклинание. Вспышка света заполнила клетку, и Эддард остался смотреть на свой меч с досадой и изумлением. Лезвие под действием магии стало резиновым и эластичным, безвольно повиснув на плече брата, как верёвка. Поняв, что обман раскрыт, Магнус высвободил силу и отбросил брата телекинетическим импульсом. Эддард мгновенно вскочил на ноги — только чтобы ощутить копьевидный наконечник посоха у своего горла. С бесполезно болтающимся мечом в руке Первый Примарх сузил глаза в ярости и сквозь зубы выдавил ненавистное: — Я сдаюсь. Глупо ухмыляясь, Магнус опустил оружие и уже открывал рот для очередного высокомерного комментария — когда закованная в сталь перчатка врезалась ему в лицо. Пятнадцатый Примарх рухнул на пол, и Эддард набросился на него. Его самообладание было потеряно — он буквально рвал Магнуса. Наблюдавшие за боем арбитры растерялись, не решаясь вмешаться. Арик мог легко спрыгнуть и прекратить драку, но решил дать им минуту-другую. Эддард взревел: — ТЫ ВИДЕЛ, ЧТОБЫ МОЙ МЕЧ ВСПЫХНУЛ ПСИ-ОГНЁМ? ЧТОБЫ МОЯ ПЛОТЬ СИЯЛА СИЛОЙ? Я ДАЖЕ ИНСТИНКТЫ ОТКЛЮЧИЛ! А ТЫ, БЕССЛАВНЫЙ, ПРЯМО НАРУШАЛ ПРАВИЛА! Новая волна энергии, способная крушить кости, отшвырнула Эддарда назад. Оскалившись, Первый Сын поднялся на ноги. Арик почувствовал, как старший Примарх собирает свои варп-дары вместе с огромной ментальной и физической силой для ответного удара. Духовное пламя заискрилось в его руках, пси-энергия наполнила мышцы, усиливая их. В этот момент Эддард олицетворял собой идеал Примарха — воплощение человеческого мастерства над физическим и духовным, кристаллизованное в юном герое. И у него не было ни малейшего шанса. Каждый Примарх был связан с Варпом и мог сознательно или бессознательно использовать пси-силы. Одни могли управлять разумами низших существ, другие — усиливать своё тело или разум за уже сверхчеловеческие пределы. Император и Малкадор обучили их контролировать эти дары. Но один превосходил всех в чистой силе. И сейчас Магнус использовал эту силу, чтобы полностью подчинить брата. Эддард не успел сделать и шага вперёд, как пси-волна, способная содрать плоть с костей смертного, пришлепнула его к дальней стене клетки. Он повис в воздухе, застряв в вмятине, которую оставило его тело в прутьях. Магнус поднялся в воздух и поплыл к брату, продолжая увеличивать давление. Пси-энергия сочилась из глаз мага, дрожавшего от ярости. Если Эддард потерял самообладание, превратив сосредоточенную ярость в примитивную звериную ярость, то Магнус истекал ледяным, ртутным холодом. — Ты сдался. Я победил. А ты всё равно напал. Где же твоя честь, братец? Ты проиграл и набросился на меня за то, что я лучше. Мне за тебя стыдно, Эддард. Арик лишь остолбенело уставился. Неужели этот выскочка действительно настолько зазнался? Всего несколько лет он провёл, подавляя мелкие восстания, а вернулся — и Магнус превратился в настоящего сопляка. Изначально он планировал лишь наблюдать, но теперь понял — дядюшка Арик просто обязан провести «воспитательную беседу». Эддард, сдавленный пятидесятикратной перегрузкой, с трудом выдавил: — Т-ты… с-серьёзно? М-Магнус… ты ж-жульничал… оск-сквернил арену… Магнус презрительно фыркнул: — Отец одарил тебя стальными мускулами и рефлексами, чтобы ловить болтерные снаряды. Так же, как наделил меня силой Варпа. Ты использовал свои дары — как и я свои. Прежде чем Эддард смог ответить, между братьями приземлились несколько центнеров Громового Воина. Одна массивная лапища вцепилась в длинную рыжую гриву Магнуса и вколотила его в пол, вторая подхватила обессиленного Эддарда. От удара Пятнадцатый сын отключился, а Первый что-то невнятно пробормотал вроде «Я сам справился бы…» перед тем, как погрузиться в забытьё. Вздохнув, Арик перекинул двух юных полубогов через плечи и направился к выходу. Вблизи диспропорции Примархов казались забавными. Он сам вышел из капсулы уже взрослым, как и другие улучшенные воины — но не Примархи. Эти мелкие ублюдки были физически и ментально детьми, но без обычных детских пропорций. Они напоминали миниатюрных Астартес, и он понимал, почему Император психологически связал их с Асса-Матрари. Дети, внушающие трансчеловеческий ужас — это не шутки. Хрустнув шеей, Арик покинул тренировочную зону с двумя Примархами. Остальные поединки затихли при его появлении. Кота вырвался из клинча с Мориком, вскарабкался на клетку и крикнул: — Дядя Арик! Ты вернулся! Э-э… только не убивай их, ладно? Ветеран лишь усмехнулся и помахал своим генетическим родственникам. Он доставил Эддарда в лазарет и объяснил ситуацию. Команда наставников тут же начала разрабатывать новые методики для укрепления эмоциональной устойчивости Примарха и сопротивления варп-воздействиям. Арик поспешил уйти до появления Меганн Винзар, Матрари Эддарда — даже если Магнус причинил вред её сыну, она вряд ли одобрила бы его дальнейшие планы. Таранис покинул покои Примархов и направился в свои апартаменты во Дворце, по-прежнему неся без сознания Примарха через плечо. По пути он разослал несколько сообщений: запрос Луне и Малкадору, отчёт Кустодес о произошедшем и извинительное послание Любаре Расут — ведьме это вряд ли понравится, но возможно удержит её от попытки убить его за то, что он собирался сделать с её приёмным сыном. Десять часов спустя Магнус Рубрикар резко очнулся. Его сверхчеловеческие чувства и разум включились мгновенно, позволив избежать помутнения сознания, обычного для смертных в такой ситуации. Примарх не узнал место, где находился — похоже, это было слабо освещённое хранилище где-то во Дворце. Архитектура была знакомой, а сам он находился на расчищенном участке между гигантскими контейнерами. Следующее, что заметил Магнус — он был в полном боевом облачении. Его доспехи были надеты, а по обе стороны лежали два излюбленных не-варповых оружия: боевая модификация Чжэн-посоха и плазменный пистолет, который он научился использовать в сочетании с пирокинезом. Когда Примарх поднялся на ноги, он осознал, что контейнеры размером с здание были расставлены в странной форме, напоминающей арену. Из теней раздался низкий яростный голос: — Бери оружие и готовься к бою! Магнус машинально потянулся к оружию, прежде чем спросил: — Дядя Арик? Это ты? Что здесь происходит? На вершине самого дальнего контейнера в тусклом свете появилась массивная фигура Арика Тараниса в полной боевой броне. Его лицо искажала мрачная усмешка. — Магнус Рубрикар, ты провалил Испытание Плоти и Стали, использовав варп-силы против Эддарда Фендрагона. Пришло время получить урок. Магнус презрительно фыркнул: — Я не сделал ничего плохого. Мои силы — моё оружие, и я использовал их для победы. К тому же это была всего лишь глупая тренировка. Улыбка исчезла с лица ветерана: — Ты демонстрируешь лишь своё невежество и эгоизм, щенок. Силы Варпа не принадлежат тебе — никогда не принадлежали и не будут. Разве не этому первым тебя учил отец? — Да, но я использую их, чтобы уравнять шансы против брат… — Магнус замолчал, встретившись со взглядом, способным остановить наступающую армию. — В войне нет понятия «честно», мальчишка, — отчитал его Арик. — Эти испытания нужны, чтобы вы с братьями не зацикливались на одном навыке. Я видел, как ты дрался с Эддардом — и видел твоё высокомерие и самодовольство. Магнус, у тебя великий потенциал, но знание этого, кажется, только портит тебя, дитя. Ур-Примарх указал на оружие у ног Магнуса: — Ты отказался учиться лёгким путём и ступил на тёмную дорогу, по которой тебе идти нельзя. Поэтому я взял на себя труд преподать тебе урок по жёсткому. Бери своё проклятое оружие и готовься к бою. С рыком Магнус начал подниматься в воздух: — Арик, у тебя нет права так поступать! Когда Малкадор узнает, что ты похитил меня! Когда отец… Ох, тебе же будет… АААААРГХ! Как только он достиг вершины контейнеров, руны, которые Арик и Гота часами рисовали кровью скота, вспыхнули. Несущий Молнию не был колдуном и едва владел пси-силами, но за Объединительные Войны он усвоил немало трюков. Магнус рухнул на землю и в ярости схватил оружие, собираясь изрыгнуть проклятие — буквальное или фигуральное. Арик обвёл рукой бесчисленные символы, покрывавшие каждый сантиметр помещения: — На твоём месте я бы так не поступал. Весь этот зал годами покрывался сотнями защитных знаков, ритуалов и рун. Иногда, выполняя грязную работу для твоего отца, я привожу сюда «живые трофеи» — чтобы не терять форму. Ксеносы, ведьмы и похуже сражались и истекали кровью здесь. Ни один не сбежал. И поверь, пацан, многие из них были сильнее нынешнего тебя. Магнус почувствовал, как его силы ослабевают, и мрачно уставился на Арика: — Так как же ты собираешься «учить» меня, калеча самого себя? Спустишься вниз и изобьёшь меня, пока твои руны держат меня слабым? Потому что я сразу скажу — я просто стану сильнее, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Арик спрыгнул вниз, обрушив свою массивную тушу на край контейнера, и хлопнул по его стенке: — О, я знаю, что это не сработает. Я не собираюсь надирать тебе задницу. Это сделает она. Клинок пронзил стенку контейнера, вырезав дверь. Из проёма вышла женщина в силовой броне. Её волосы были собраны в тугой пучок, а в руках она держала мощный клеймор размером с неё саму. Защитные руны скрывали её присутствие, и в тот момент, когда её глаза встретились с взглядом Магнуса, его будто ударили в живот. Две вещи особенно выделились для Примарха: чистая, ядовитая ненависть в её ледяных голубых глазах — они прожигали его насквозь, и он физически ощущал её презрение. И куда более важное осознание — она была парией. Не просто парией, а сверх-парией — единственной на Терре. Если большинство нулей были просто тенями в Варпе, то эта женщина представляла собой чёрную дыру, пожирающую силу Варпа. Рефлекторно Магнус схватил оружие и принял боевую стойку. Арик усмехнулся: — Хорошо, ты учишься. Это Натараша Кроле. Единственная в своём роде. Последняя выжившая из рода охотников на ведьм, уничтоженных Уршем. Она… не любит безрассудных варп-пользователей. И я дал ей разрешение казнить тебя за несанкционированную малефика псайкану. Магнус уставился на Арика в немом потрясении: — Ты не можешь быть серьёзен? Я — сын самого Императора! За эту измену вас обоих казнят! Громовой Воин лишь усмехнулся в ответ: — О, я смертельно серьёзен. Либо ты побеждаешь и берёшься за ум, либо проигрываешь — и Император вернётся во Дворец, застав траур по твоей «случайной гибели». Так что соберись, Магнус. Неужели ты не способен победить смертную женщину? С горьким рычанием Магнус вызвал пси-корону вокруг себя. Его ведьмовское зрение пронзило эфир, ощущая, как защитные руны сжимают его силу. Они запирали его на арене, не позволяя ни сбежать, ни разрушить её. Единственный выход вёл через смертную перед ним. Усмехнувшись, Магнус собрал в ладонях огонь, готовясь размазать парию по полу. Часть его тренировок включала преодоление способностей этих чёрнодушных уродов. Для существа его уровня это было относительно просто. Слабаков можно было задавить чистой силой — как пламя, достаточно горячее, чтобы испарить воду до тушения. Но для таких сильных, как эта тварь, требовался… более тонкий подход. Маг сфокусировал свою пси-ауру в плотный вихрь вокруг себя, защищающий от поглощающего эффекта парии. Огонь был настроен на генерацию истинного пламени — хоть искра и топливо псионические, сам огонь будет достаточно реальным, чтобы опалить даже эту проклятую пожирательницу душ. Магнус выпустил огненные стрелы, наблюдая, как они несутся к женщине на сверхзвуковой скорости. Она среагировала мгновенно — кружась, словно безумная танцовщица, позволила снарядам пролететь в сантиметрах от себя. Пси-энергия в них была почти мгновенно поглощена близостью к парии. Примарх выругался, увидев, как двойные языки пламени гаснут, лишённые топлива. Он понял — перед ним не обычный смертный. Где-то работали генетические или химические модификации. Ни один человек не мог двигаться так. Магнус был прав, но лишь слегка затронул истинный масштаб её способностей. Кроле была усилена специально для выживания в первой схватке с псайкером. Дальше её природа делала всё остальное. С поднятым клеймором она бросилась на сына Императора. Из её губ вырвался звериный рёв. Этот ошибочный эксперимент Повелителя Человечества должен быть уничтожен, прежде чем он заразит юный Империум. Натараша Кроле была одной из сильнейших парий в истории, обученной техникам своего клана — техникам, которые станут основой двух организаций, внушающих ужас Империуму и галактике. Эти организации родятся из её наследия и навыков — Сёстры Безмолвия и Храм Кулексус. Энергия, выпущенная принцем Императора, была поглощена её нуль-душой, преобразована в силу. Несмотря на минимальные усиления, она атаковала со скоростью, достойной Астартес. В его глазах она увидела смесь шока и страха. Приятное зрелище. Она была медленнее его братьев, но быстрее, чем должна быть. Магнус блокировал удар клеймора и взмыл в воздух, вне досягаемости клинка, начав читать заклинания усиления. Клинок не доставал, но встроенные в её перчатку огнемёты — вполне. Огненный смерч взметнулся вверх, ослепляя Магнуса. Его телекинетический щит взвыл от напряжения, но выдержал. Атака не причинила вреда — лишь прервала заклинание и заставила вздрогнуть. В этом и был расчёт. Его трансчеловеческий слух уловил рёв перегружаемой силовой брони — Кроле совершила прыжок, пронзив затухающий огненный шар, будто его не существовало. Её клеймор обрушился на Магнуса в пародии на атаку Эддарда. Но в отличие от брата, её клинок пульсировал энергией парии. Щит не треснул и не раскололся — он растворился, поглощённый лезвием. Магнус, вопреки советам наставников и братьев, создал доспехи для усиления сил, а не защиты: сервомоторы удалили, чтобы не мешали заклинаниям, прочные сплавы заменили ритуальными металлами, а авточувства и щиты заменил варп-артефактами. Глупость этого решения стала очевидна, когда клинок раскроил его ключицу. Примарх взревел, чувствуя, как сила вытекает из него. Боль и аура парии сорвали телекинетический полёт. Он рухнул на арену, клинок всё ещё торчал в ране. Кроле использовала момент удара, выдернула меч и отпрыгнула на безопасное расстояние. Теперь она обходила его, как голодная львица. Сотни заклятий и чар, веками усиливавших Магнуса, гасли один за другим. Ранение приблизило её достаточно, чтобы её аура уничтожила годы трудов. Он пошатываясь поднялся, хватаясь за окровавленное плечо. Рана затягивалась — но слишком медленно. Арик ответил на немой вопрос: — Примарх — существо двух миров. Твои силы черпаются из обоих. Угадай, что происходит, когда один отрезан? Магнус оскалился и мысленным усилием, обычно достаточным для подбрасывания танков, притянул посох в руку. В тот же миг Кроле снова атаковала. Теперь она была быстрее и сильнее — насытившись его заклятиями, она сравнялась с чемпионами Легионов. Но Магнус был Примархом, привыкшим сражаться с братьями. Медленно он начал улавливать её ритм. Постепенно его защитные движения становились агрессивнее. Арик наблюдал — и усмехнулся. Возможно, выскочка всё же учился. Искры сыпались от клинков, энергетические разряды разлетались от силовых полей. Рывком трансчеловеческих мышц Магнус отбросил Кроле — и использовал момент. Таранис выругался, поняв его замысел. Вместо того чтобы давить преимущество, Примарх отступил и сосредоточил свои дары. — Я не позволю себя ограничивать! — прогремел он. — Эта дуэль бессмысленна, и я докажу вам моё превосходство! — Арик выругался снова, ощутив масштаб собираемой энергии. Пустого можно победить, перегрузив их искажённую связь с Варпом. Дурень решил, что с париями то же самое, просто мощнее. Он жестоко ошибался. Луч из вопящих душ вырвался из рук Примарха. Этой энергии хватило бы, чтобы превратить малого Титана в лужицу металла. Натараша Кроле встретила его лицом к лицу. Она поглотила всё, что смогла, отразила и рассеяла остальное. Её доспехи начали плавиться, деформируясь от невообразимой мощи, стремившейся поглотить её целиком. Стиснув зубы до хруста, она стояла насмерть. Ни одна ведьма, сколь бы сильна ни была, не устоит перед ней. Последняя из клана Немых Воронов — плод поколений экспериментов и евгеники. Она выживет. И возродит свой род. Тем временем Арик активировал дюжину защитных рун — каждая недостаточна против Великого Нерождённого, но, как он знал по опыту, способна замедлить даже их. Они едва повлияли на извержение силы Примарха. Энергия слабела, становясь рассеянной — будто поток воды, разделённый препятствием. Арик осознал: метафора куда точнее, чем он думал. Кроле прорвалась сквозь луч и достигла Примарха. Его глаза расширились от шока, когда она наконец добралась до него. Он не увидел удара, но понял, что он пришёлся точно — энергетический поток прекратился. Измождённый Примарх пошатнулся назад. Глубокая рана на груди начала сочиться кровью. Его взгляд внезапно помутнел — и Пятнадцатый сын рухнул. Арик бросился к ним, обнаружив то, что осталось от Кроле: каждый сантиметр открытой кожи был обуглен, её клинок превратился в дымящийся шлак, рука, встретившая луч, стала обгоревшим скелетом Ругаясь уже откровеннее, Арик задумался, на сколько кусков его порвут, если он действительно только что убил Примарха и протеже Малкадора. Он взглянул на Примарха — и с облегчением увидел, что рана достаточно поверхностна, чтобы его усиленная кровь успела свернуться. С Кроле дело обстояло иначе. Она технически ещё дышала, но выглядела так, будто упала с орбиты. Её обугленные губы открылись, втягивая хриплый воздух. По мере вдоха обгоревшая плоть начала отслаиваться, мышцы — восстанавливаться. Арик видел многое, но зрелище этой женщины, собирающей себя заново, было одним из самых странных. Это не было возрождением Вечного или регенерацией тварей-опухолей. Скорее, травмы словно отматывались назад. Через минуту перед ним лежала голая и дёргающаяся Кроле. Её левая рука всё ещё несла шрамы от ожогов — и Арик правильно предположил, что они никогда не заживут. Затем она села и издала крик, который длился неестественно долго. Когда рёв наконец стих, она зашаталась, пытаясь встать. Дрожа от истощения, она прохрипела: — Это… это было за гранью возможного. Я могу восстанавливаться, питаясь силой Варпа… но это… — Она замолчала, содрогаясь при воспоминании: — Меня уничтожали так же быстро, как я восстанавливалась. Кроле пошатнулась, и Арик подхватил её. Ошеломлённая женщина вырвала на пол, затем хрипло спросила: — Что теперь? Ухмыльнувшись, Арик помог ей выйти с арены: — Поставлю покрепче руны — и продолжим вбивать в башку выскочке хоть каплю разума. Кроле злобно прошипела: — Лучше дай мне прикончить его и покончить с этим. — Нет. Если моя гипотеза верна, этот сопляк куда важнее для Императора, чем мы можем представить. Арик подлатал бесчувственного Примарха и измождённую парию, готовясь повторить попытку на следующий день. Второй раунд прошёл менее катастрофично, но Магнус вновь зазнался, уповая на свои силы. Так продолжалось почти месяц. Каждый день Примарх просыпался, ел — и получал взбучку от парии. Каждый день он всё меньше полагался на пси-силы. Но урок всё ещё не доходил до конца. В конце концов Арик начал привлекать других охотников на ведьм. Эти смертные справлялись куда тяжелее, но большинство всё же бросали вызов Магнусу. И ветерана искренне разочаровывало, насколько примитивно действовал Примарх. Перед ним были обычные смертные с парой незначительных улучшений — буквально недостойные внимания сына Императора. Но Магнус боролся. Кульминация наступила через три месяца эксперимента. После 75-го поражения от Кроле Примарх издал подавленный рёв и рухнул на колени. Его гордыня наконец была сломлена. Подняв руки в знак поражения, он выплюнул: — Я сдаюсь. Вы вбили это в меня. Мои силы велики… но не безграничны. Арик оскалился — маг наконец был смирен. Это был старейший трюк инструкторов: разрушить новобранца до основания — чтобы построить заново лучше прежнего. Для Примарха потребовалось абсурдные усилия. Грузовик припасов для подкупа Лунной программы парий, мощные пси-защиты, чтобы уберечься от Матрари Магнуса, но цель была достигнута. Теперь оставалось лишь воссоздать его — таким, каким он должен был быть.