Восходящий Империум

Мягко приземлившись, Император изменил облик доспехов — от жутковатого птицеподобного вида к более сдержанной броне. Скальный выступ, на котором он стоял, скрывал один из многочисленных входов в обширную гробницу Дракона. Во время 17-й волны колонизации Марса Откровение финансировал секретный строительный проект в Ноктис Лабиринте. Официально — неудачную попытку очистки от загрязнений, которые он же и организовал. Лишь ему и его тогдашним последователям была известна истинная цель. Гигантские подземные залы были возведены вокруг раздробленного тела Дракона, словно декоративные цепи, охватывающие иссохшие останки Звёздного Бога. Тысячелетия назад здесь располагались исследовательские комплексы. Многие чудеса Эры Технологий родились благодаря секретам, раскрытым в этих стенах — от оживлённых Осколков на Медузе до нанитовых чум. Теперь всё исчезло. Гробница Дракона стала именно тем, чем называлась — пустынными руинами, вместилищем трупа павшего бога и памятником взлёту, падению и (если Сияющий Путь будет пройден) вечному возрождению человечества. Пришло время встретиться с призраком гробницы и её хранителем. Телекинезом Император сдвинул валун, преграждавший вход, и шагнул в зловещую бездну. Запечатав проход, он начал путь вглубь. Полированный базальт мягко отражал его шаги. Он не скрывал своего присутствия — так даже лучше. Заставать безумного изобретателя (неважно, из какой эры он родом) врасплох было не лучшей идеей. Миля за милей он шёл через туннели, усеянные сломанной техникой. Единственным источником света было слабое ядовито-зелёное свечение, незаметное для любого существа, уступающего Примарху в восприятии. Для Императора же это был яркий уродливый маяк, ведущий сквозь разрушающиеся залы. Даже с его сверхчеловеческой скоростью Император потратил час, чтобы достичь цели. Перед ним возвышались Врата Дракона — массивная адамантиевая конструкция, единственный вход в подземную пещеру. В её молекулярную структуру были вплетены эзотерические и грозные технологии. Ни материя, ни энергия, ни более невозможные вещи не могли преодолеть этот барьер. И всё же врата были бы бесполезны, если бы Дракон пробудился — ибо они созданы не для удержания пленника внутри, а для защиты от потенциальных освободителей. Каким-то нарушающим физику образом ядовито-зелёное свечение технологий Ингир просачивалось между створками ворот, словно невозможные энергии боролись за свободу. Врата Дракона были столь огромны, что Титан мог бы пройти через них — их дизайн даже послужил прототипом для Врат Вечности. Алдар Сингх, нынешний главный архитектор растущего Дворца, давно усвоил не спрашивать о «бессмысленных» требованиях вроде этих ворот. Многие последователи Императора за тысячелетия поняли: неведение не приносило покоя в делах Откровения, зато помогало сохранить рассудок. Коснувшись кажущейся гладкой поверхности адамантия, Император активировал механизм. Для смертного глаза врата выглядели идеально ровными, но каждый квадратный сантиметр был покрыт микроскопическими схемами — научными и оккультными одновременно. Эти схемы были частью защиты Врат, предохраняя от самых экзотических видов оружия, включая адратические лучи… сложные самовосстанавливающиеся энергополя, исходящие от Врат, окружали труп Дракона — пока Врата целы, даже Экстерминатус не сможет уничтожить его останки. Узнав одного из двух выживших, кому разрешён доступ, Врата тихо загудели. Они поддались лёгкому нажатию Императора, словно дубовые двери поместья, а не десятитысячетонные плиты адамантия, едва удерживаемые антигравитацией. Он прошёл внутрь, позволив Вратам бесшумно закрыться. Единственным следом его присутствия стали клубы пыли, поднятые движением створок. Теперь зелёное свечение заполняло всё вокруг. Воздух дрожал от эфирных энергий и пах озоном. Перед ним зиял вход к останкам Дракона. В отличие от полированного базальта и безупречных механизмов по ту сторону Врат, эта камера представляла собой грубо вырубленную пещеру. Не исследовательский центр, а раскопки. Древние мостки тянулись по стенам, некоторые вели вбок, другие — вниз, к основанию пещеры. Но самые массивные и укреплённые вели к цели этих давно заброшенных раскопок — противоположной стене. Тысячи метров зеркально-полированного серебра простирались в обе стороны. Небольшой участок шкуры Дракона, выставленный для изучения. Медленно двигаясь по обветшавшим мосткам, Император достиг причины, по которой Врата Дракона располагались именно здесь. Это была не самая защищённая и не самая глубокая часть гробницы — но ближайшая к нанесённому когда-то смертельному удару. Рваная пробоина высотой в два десятка метров и шириной в сотню была центром пещеры и всех мостков. Рана простиралась от чешуи чудовища до его внутреннего ядра. И это была не единственная — шесть подобных отметин находились на теле Дракона, все они сходились в его сердце. Откровение всё ещё помнил свой первый вход в эту зловещую камеру. Шок и изумление на его тогда ещё молодом лице, когда он тащил связанную массу извивающегося металла через марсианские пески. После усмирения Дракона голос, похожий на древних духовных наставников его юности, привёл его сюда. Души шаманов учили его использовать силы и объясняли долг защитника человечества. Это было вскоре после того, как он покинул родную деревню. Постепенно они сливались с его духом, становясь частью пси-хора его души. Каждая человеческая душа, защищённая его светом, ждала та же участь — не мучительная, а мирная: не наказание или награда, а отдых и единение с предками. Шаманы сохранили индивидуальность лишь благодаря своим силам и ритуалу, создавшему его. Поэтому новый голос стал шоком. Он звучал как предки, но был неизмеримо древнее. Он вёл его через заточение Дракона и указал, где лежат остальные части его тела, прежде чем исчезнуть, поблагодарив за завершение невозможной для него задачи. Император никогда не признался бы, но даже он не знал всех аспектов своего происхождения. Та встреча заставила его задуматься. Войдя в рану Дракона, Откровение ощутил металл. В отличие от гладкой рептильной поверхности или невозможных механизмов внутри, этот металл был деформирован и оплавлен — скорее похож на плохую сварку, чем на совершенные материалы, из которых состояло чудовище. Из экспериментов с трупом Дракона Откровение знал, что только предельно сфокусированная пси-сила могла нанести такие повреждения. Любые другие почти мгновенно заживали. Первые исследования предполагали, что Дракон был «уроженцем» Марса. Полное отсутствие ударных повреждений и кратера сбивало с толку учёных. Позже обнаружили, что весь Ноктис Лабиринт и был кратером, искусно замаскированным под природное образование неизвестной ксено-расой. Откровение считал эльдар главными подозреваемыми, учитывая их мифы. Мысль об их присутствии у самой Терры вызывала отвращение. Он точно знал, что охотничьи культы эльдар совершали набеги на Землю в Железном Веке. Подсознание Европы так и не оправилось. Он лично уничтожил весь культ в системе Сол, затем использовал останки и свои силы, чтобы свалить всё на орков. Две проблемы — одно решение. Его забавляло, что некогда могущественные эльдар в будущем скатятся до подобных методов. Продвигаясь вниз по постепенно сужающейся ране, он размышлял, какая технология или существо могло так покалечить Ингира. Теоретически, он сам способен на такое, но никогда не применял силу в таком масштабе в материальном мире. Нападавший был близок к убийству Дракона. Остаётся загадкой, хотели ли Древние лишь покалечить его тело или уничтожить разум. Судя по информации, вырванной из сознания целого клана Хрудов тринадцать тысяч лет назад, гибель Ингира вызвала бы вселенский катаклизм. Их обычно чёткая генетическая память сохранила лишь образы чудовищ из светящегося металла, покрытого содранной кожей жертв. Это свечение было идентично окружающему его сейчас — ядовито-зелёному сиянию технологий Ингир. В обожжённом туннеле оно было значительно слабее. Швы и трещины, откуда обычно сочилась энергия, здесь оказались запаяны, оставив рваную рану неестественно тёмной. Лишь слабый свет внизу туннеля и редкие зелёные молнии, бьющие от его конечной точки, освещали путь. Пройдя много миль по шраму, он достиг внутреннего ядра Дракона. Изумрудный свет и вечная буря нечеловеческих молний встретили его, когда он вышел из прохода. Внизу зияла гигантская полость — почти идеальная сфера из оплавленного живого металла диаметром в несколько километров. Шесть пробоин (включая ту, на краю которой стоял Император) расширялись, образуя обугленные «лепестки» на полу камеры. Примерно 60 миллионов лет назад нечто невероятной силы ударило по Дракону шестью лучами пси-мощи, пронзив его защиту. Пси-копья пересеклись и детонировали в самом защищённом участке Дракона, уничтожив значительную часть его сущности и подсистем. Лишь центральный фрагмент разума Дракона пережил катаклизм. Его силы и сознание были сломлены, превратившись в тень былого божества-разрушителя. Тело размером с целую страну было разрушено. Энергия Варпа отравила то, что не смогла сломать. Дракон стал куском немого металла, прячущимся в собственном трупе. Но по неизвестной причине его враги не добили его. Почти 60 миллионов лет он ждал их в этой камере — они так и не пришли. Не идеально, но в этой бездне времени у него было всё, что нужно — само время. Питаясь энергиями высших измерений, неизвестными человечеству даже в его расцвете, и ещё более экзотическими формами материи, оно росло. Как металлическая пародия на зарождающуюся жизнь, оно набирало размеры, силу и интеллект. Шестьдесят миллионов лет существо, привыкшее пожирать триллионы и гасить звёзды, цеплялось за пародию на существование в тюрьме из собственной мёртвой плоти. Наконец, после эпохи страданий, Дракон стал достаточно силён, чтобы покинуть высохшую оболочку и купаться в свете звезды своей тюрьмы. Воодушевлённый радиацией и энергией красной планеты, он устремился в пустоту в поисках добычи. Он думал найти лёгкую добычу на голубом соседе Марса. Но Откровение доказал его неправоту среди дюн Сахары. Теперь Драконоубийца вернулся в тюрьму древнего врага. Откровение поднял взгляд к центру камеры, откуда исходило невозможное свечение. Там, в центре, висел Дракон. Цепи, выкованные в пси-огне и наполненные силой Императора, опутывали его массивное тело. Каждая цепь вела к якорной точке на стенах, образуя сеть силы и ритуальной значимости — идеальную систему для удержания Дракона в спячке. Время от времени цепи звенели, а мистические молнии вспыхивали, когда Ингир дёргался в навязанном сне. Энергия сочилась из его тела, заливая камеру болезненным зелёным светом. Его форма всё ещё сохраняла рептильные черты — змееподобное тело с крыльями, созданными для полётов на солнечных ветрах. Каждое движение во сне заставляло его плоть колебаться, как ртутная лужа, обнажая шаткую хватку над собственной плотью и внешним миром. Спустившись на дно камеры, Откровение заметил нечто странное. Из металлолома и обломков, найденных в гробнице, было построено примитивное жилище. Хижина на сваях, каким-то образом закреплённая на изогнутом полу. При его приближении раздался шум — обитатель пытался выйти навстречу. Облачённый в потрёпанные, бесчисленно ремонтировавшиеся одежды, некогда ярко-красные, как марсианские пески, Страж Дракона вышел из жилища. Его лицо не несло ни старости, ни молодости — истинный возраст в тысячелетиях скрывался под печатью силы Императора, но, как и у его повелителя, тяжесть веков читалась в зелёных глазах. Адепт Сеимон: Покровитель Кибернетики, Отец Улучшений, Древний Пророк Деус Механикус, а ныне Страж Дракона — преклонил колени перед Императором Человечества. Когда кошмары Кибернетического Восстания закончились и началась Эра Раздора, немногие потомки выживших марсиан, сохранившие отголоски знаний предков, объединились. Чтобы сохранить и приумножить стремительно исчезающее наследие Марса, они создали организацию для защиты священных машин, поддерживающих жизнь на планете. «Знание — сила, знание — выживание, и оно должно быть защищено» — так звучал кредо этого импровизированного ордена, боровшегося за сохранение рушащейся инфраструктуры и населения Марса. Они стали праотцами и праматерями Механикум. По мере развития Эры Раздора учения этих мудрецов распространялись и трансформировались, превращаясь из общества хранителей в религию машин и данных. Откровение лично помогал первым последователям, зная, что, отправляясь спасать человечество, должен оставить кого-то стеречь Дракона и сохранять древние знания. В первые века Механикум Сеимон был гениальным адептом, открывшим и усовершенствовавшим бесчисленные кибернетические технологии. Он первым начал проповедовать идею «стать подобным машине» — не из религиозного фанатизма, как его потомки, а ради выживания. Искусственная экосистема Марса давно исчезла, его хрупкая атмосфера выжжена солнечными ветрами и отравлена войнами. Люди ушли в глубины хабов и заводов, чтобы выжить. Но с каждым поколением знания и детали, необходимые для поддержания этих убежищ, терялись в жестокости ржавеющего мира. Сеимон понял, что у них нет навыков и оборудования, чтобы сохранить города, но можно спасти людей. Чтобы пережить падение Марса, они должны были стать едиными с машиной. После десятилетий лидерства и инноваций в качестве одного из руководителей молодого Марсианского Парламента, к нему подошёл незнакомец. Тот, о ком марсиане шептались как о «Благодетеле». Благодетель задал простой вопрос: — Что ты готов сделать для выживания Марса и человеческого вида? Ответ Сеимона был ещё проще и шёл от самого сердца: — Всё. Благодетель лишь улыбнулся и сказал: — Я избрал тебя для миссии невероятной важности. Она будет невыносимо тяжела, испытает твой разум и душу за пределами человеческих пределов. Не будет награды или конца — только смерть и знания, превосходящие любые твои мечты. Провал означает гибель всего, что ты знаешь и любишь. Сеимон сначала чуть не рассмеялся ему в лицо. Благодетель иногда указывал на тайники технологий или предупреждал об опасных зонах — но не был тем, кто отдаёт приказы или произносит столь мрачные пророчества. Слова возражения замерли на его губах, когда он встретился взглядом с Благодетелем. Эти сияющие золотые глаза прожигали его душу. Сеимон поклялся бы, что мгновение назад они были обычными карими. Знания и цель вонзились в его существо, а истины слишком ужасные и невозможные впились в его разум. Дракон, падение человечества и то, что предстоит сделать — всё это опалило его психику. Рухнув на колени, он рыдал, рвал свою плоть и кибернетику. Подняв взгляд на человека, известного под бесчисленными именами во времени и пространстве, он прошептал, судорожно вдыхая: — Я принимаю. Принимаю эту ношу. Я буду стеречь Дракона ценой жизни и удержу его в заточении. Десять дней, десять лет, десять тысячелетий — я исполню долг и заплачу за свои грехи. Он произнёс правду, которая резала больнее всего. Ту, что сорвала завесу с истоков его жизненного дела. Кибернетика — искусство превращения человека в машину — распространилась по Красной Планете под его руководством. Сеимон никогда не знал и не спрашивал, откуда взялась его страсть. Он не догадывался, что его интеллект и эмоциональная отстранённость привлекли внимание спящего чудовища под Марсом. Что тёмные, искажённые сны Дракона зажгли в нём искру — желание превращать плоть в металл, пародируя потребление и преобразование бесчисленных видов когтями Дракона. Его сны касались всех марсиан, одаривая их прозрениями для технологических прорывов, но и проклиная бессознательно воспроизводить сны и воспоминания Дракона. Гений Сеимона позволил мёртвому богу вновь влиять на реальность. Его попытки спасти Марс обрекли его на механическое полубытие, где фанатичная одержимость расползлась как вирус, став догмой. Машины Марса были защищены от влияния Дракона клонированными духами. Но не его люди. Гниющая догма Механикум медленно отрезала своих последователей от эмоций и человечности. Варп больше не сдерживал чудовище, оставляя их открытыми для его снов и амбиций. Всё это, вся эта жуть, началось с желания адепта Сеимона спасти свой народ. Инсценировав смерть и исчезнув в гробнице Дракона, он встретил Благодетеля, узнал его имя и увидел запечатанное чудовище. Откровение и Дракон стояли перед ним — одинаково великолепные и ужасающие. Окутанный свечением Дракона, его душа была привязана к печатям, удерживающим чудовище в состоянии не-жизни. Откровение объяснил причину: чтобы вести человечество по Сияющему Пути, он должен покинуть Солнечную систему. Варп бурлил безумием, приближаясь к кульминации, пока эльдар губили себя. Это ослабило бы его связь с печатью по мере удаления в пространстве и времени. Такого допустить было нельзя. Но существовал способ усилить печать — связать с ней достаточно сильного духом смертного, которого коснулся Дракон. Он стал бы проводником силы Откровения, удерживая Дракона во сне и скрывая истинное местоположение. Тысячелетия Сеимон стоял на страже. Его разум и тело, усиленные пси-энергией. Каждую ночь во сне он видел обрывки снов Дракона, вытягиваемые их связью. Кошмарные и чудесные видения он записывал по велению Откровения — чтобы создать архив и подготовить преемника. Откровение знал, как боль и усталость накапливаются за века, и не хотел обрекать достойного человека на вечное одиночество. Он заверил Сеимона, что преемник обязательно будет найден. Теперь адепт стоял на коленях перед Императором Человечества. Увиденные им ужасы сковали его верность Откровению сталью крепче адамантия. Драконоубийца спас человечество и галактику от кошмарной участи. Прежде чем Сеимон успел задать вопрос, Император ответил на то, что жгло его разум: — Скоро. Я чувствую, как в будущем рождается кандидат. Ждать осталось недолго — век или два. Сеимон судорожно вздохнул. Век или два. Ещё сто-двести лет в этой яме… он уже чувствовал, как его рассудок начинает трещать под грузом. Но прежде чем тяжесть тысячелетий могла раздавить его, Откровение продолжил: — Прости. Ты не должен был нести эту ношу в одиночку. Скоро к тебе присоединится другой — не как страж, а как друг и соратник. Отныне преемники будут приходить парами, чтобы избавить их от твоих страданий. Слабый кивок. Всё ещё дрожащий Сеимон поднялся на ноги и спросил: — Значит, ты пришёл поговорить с ним? Он не был уверен — возможно, ему показалось — но черты Откровения на мгновение исказила гримаса. Вспоминать и наблюдать его всегда было сложно. Его присутствие напоминало яркий сон: общие очертания запоминались отчётливо, но детали всегда оставались размытыми и меняющимися. — Да, — тихо ответил Откровение. — Прежде чем идти дальше, я должен сделать ему предложение. Сеимон остолбенел: — Предложение? — Служба и знания в обмен на ослабление оков. Нас ждёт война, и чтобы выжить, нам понадобится каждое оружие. Потрясённый адепт не сдавался: — Если он откажется, то станет лишь сознательнее и злее. А если согласится… Я боюсь представить, какие угрозы потребуют его участия для победы. К его удивлению, Откровение ответил: — Оба варианта ценны. Даже если он откажется, мои слова разозлят его, и его сны станут яростнее, полнее войны. Это породит новые технологии, которые помогут нам выстоять. Сеимон стиснул зубы, признавая логику. Влияние Дракона уже подарило человечеству величайшие технологические чудеса. Именно поэтому его запечатали на Марсе, почему возник Механикум — чтобы люди, сами того не зная, использовали силу Дракона как оружие против ужасов вселенной. Коротко поклонившись, Сеимон сказал: — Я верю в тебя, Откровение. Если кто и спасёт наш народ — так это ты. Внутри Откровение содрогнулся. Он и сам мог бы произнести эти слова. Импульс этого плана исходил от Бога-Императора — именно тот предложил Гибельным Силам условия капитуляции, а теперь вот это. Память была надёжно заблокирована, и его постоянно терзали мысли о последствиях. Его собственные видения будущего тоже нельзя было полностью доверять. Вмешательство Богов Хаоса и Бога-Императора превратило время в бурлящий водоворот причин и следствий. Откровение видел лишь общие контуры возможных исходов и способы их достижения — его некогда безупречное предвидение стало мутным. Сеимон достал огромный фолиант, куда записывал всё, что мог, о своём заключённом и службе. Это событие тоже должно было сохраниться для потомков. Он встал так, чтобы видеть Дракона, и наблюдал, как Откровение… нет, как Император Человечества поднимается в воздух. Вести о коронации Откровения и его прибытии на Марс дошли даже сюда — через грязные караваны торговцев водой, которые привозили припасы в обмен на металлолом. Корона пси-огня и света окружила Императора. Как живая звезда, он поднимался к центру камеры. Сеимон мог только смотреть, как Дракон начинает шевелиться во сне, реагируя даже в этом состоянии на силу своего врага. Император Человечества развернулся, чтобы встретиться с его головой. Металлический змеиный череп содрогнулся и заколебался. Из него, сияя золотым светом, торчал Меч Императора — вонзённый в лоб и пронзивший массу светящегося металла и варп-энергии, что служила Дракону мозгом. Все цепи, опутывающие чудовище, начинались здесь. Выкованные пси-силой и прикованные к эфесу, они создавали корону из адамантиевых оков и энергии, сковывающей разум и тело Дракона. Схватив рукоять меча, Драконоубийца начал общение с Драконом. Сила и сознание Императора текли через клинок, проникая в разум чудовища. Пси-энергия превращалась в электрические сигналы, а те — в единицы и нули. Вскоре его разум, преображённый через множество сред, вошёл в мозг Дракона. Это был цифровой мир — ложная реальность, созданная вычислительными модулями, хранящими силу Ингира. Но, несмотря на весь потенциал, Дракон застрял в бесконечном цикле восстановления. Его отчаянные попытки защитить самые ценные мысли и воспоминания от разъедающего Варпа держали его в состоянии между сном и смертью. Истинное сознание Дракона было сжато и запечатано под слоями защиты, вынуждая его существовать в виртуальном подсознании. Именно туда проникла часть разума Императора. Его мозг был преобразован в токи Варпа, а затем — в электрические сигналы в беспрецедентном акте фульминации. Теперь он стоял перед титаническим интеллектом спящего Дракона. Собравшись, Император приготовился говорить на древнейшем и чистейшем языке вселенной — том, что Ингир знали с рождения. Ибо это был единственный универсальный язык материального мира: математика. Откровение произнёс простую фразу, используя знание, за которое он сражался и заплатил дорогой ценой — истинное имя Дракона. *Маг’ладрот, я пришёл заключить сделку*. Мгновенно мир единиц и нулей взорвался виртуальной энергией и материей. Дракон Пустоты предстал перед ним. В этой форме чистого мышления он был таким, каким был некогда — свободным от физических ограничений и пси-огня. Существо, по праву именуемое Повелителем Забвения, смотрело на Императора жестокими глазами, пылающими с интенсивностью и ужасом изумрудной сверхновой. Ответив Императору собственными уравнениями, Звёздный Бог обрушил поток данных, способный уничтожить мощнейший когитатор и лишить разума гениальнейшего учёного. Каждый числовой поток был ужасен и уникален — и все они несли один смысл: *УМРИ*. Император выдержал бурю материи так же легко, как когда-то — шторм имматерии, столкнувшись с Четвёркой. Его ответ на оба вихря убийственного желания был одинаков: *Ты закончил? * Дракон продолжал атаку, пока Император мысленно не сжал цепи, сковывающие его физическую форму. Чудовище издало математический рёв ярости и боли, когда обжигающая невозможность опалила его металлическую плоть. Через мгновение Император ослабил оковы. Дракон кипел звёздной яростью, но не двигался. Расценив это как знак, Император продолжил, опираясь на свои знания и планы, заложенные Богом-Императором: *Служи человечеству верно и преданно — и когда моя цель будет достигнута, я освобожу тебя.* На секунду Дракон, казалось, заколебался. Его мощный разум, конечно, рассматривал такую возможность, но отвергал её как почти невероятную. *Моё предложение имеет два условия. Во-первых, ты должен покинуть Галактику и никогда не возвращаться — остальной космос будет твоим, если оставишь эту галактику человечеству. Во-вторых, для гарантии твоего подчинения в тебя будет встроен механизм принуждения.* Дракон даже не задумался. Он не стал рассматривать возможности — бесконечный пир в межгалактической пустоте, последствия отказа. Ибо он был Драконом, вдохновителем миллионов мифов, и мифы говорили правду: он был существом алчности и гордыни. Он не примет рабство, даже чтобы вырваться из оков. Его ответом стал яростный рёв голода и гнева. В урагане математических теорем и виртуальной мощи он проревел: *ТЫ СМЕЕШЬ! ТЫ СМЕЕШЬ! Я ПОЖИРАЛ ИМПЕРИИ. ПИЛ ЗВЁЗДЫ. ПРАВИЛ КОСМОСОМ! Я — МАГ’ЛАДРОТ! ТЫ — ДОБЫЧА! ПАДИ НИЦ! * Спокойно, без злобы, Император ответил: *Я смею именно поэтому. Ты совершил преступления против жизни и вселенной, страшнее, чем можешь представить. Я предлагаю искупление — большее, чем ты заслуживаешь.* Дракон продолжил тираду ярости, но Император уже покинул цифровой мир. Сеимон наблюдал за обменом энергии между Драконом и Императором с благоговейным ужасом. Это напоминало дуэль двух звёзд. Где-то в глубине он понимал, что без защиты Императора его разум и тело рассыпались бы под этими волнами пси- и материальной силы. Каждое мгновение он скрупулёзно записывал в Книгу Дракона. Когда всё закончилось, он не знал, чего ждать. Где-то в глубине сознания шевелилась предательская мысль — вот-вот он увидит обугленное тело Откровения, падающее на пол пещеры, за которым последует полное уничтожение. Но вместо этого, в вспышке солнечного света, Откровение разорвал связь и остался парить перед чудовищем. Дракон бился и ревел, даже когда его разум снова заперли в цифровом подсознании. Сердце Сеимона почти остановилось, когда он увидел выражение лица Императора. Это не было тем привычным полустёртым образом — теперь лик Повелителя Человечества застыл в ледяной ярости. Всегда стоический и вежливый физический бог пылал гневом, способным погасить солнце и испепелить миры. В тот момент адепт Сеимон познал истинный страх. Над ним парило существо, которому миллиарды поклонялись как божеству на протяжении всей истории человечества. Теперь он понимал, почему столько культур боялись всемогущих существ, даже называя их любящими. Откровение был спасителем человечества — но и гибелью для его врагов. Повелитель Человечества сжёг бы галактику, если бы это означало выживание человечества в её пепле. Как заходящее солнце, устрашающий ореол силы померк. Император медленно опустился на землю, сжимая руку в кулак. Цепи Дракона натянулись, и он забился в агонии, обжигаемый пси-огнём. Говоря скорее сам с собой, чем с Драконом или Сеимоном, Император произнёс: — Ты уже дважды разрушал галактику своей жадностью. В третий раз я не позволю. С этими словами Император Человечества попрощался с Сеимоном и покинул гробницу Дракона. Он легко преодолел катакомбы, затем марсианскую пустыню, направляясь обратно в Тарсис. Яркий свет Солнца уже показывался на горизонте, когда его путь подошёл к концу. Пробравшись на «Буцефал» и деактивировав голограмму Когнату Феррум, он почувствовал, как будущее стало чётче. Он увидел, как ярость Дракона породит новые виды оружия, подтолкнёт Марс к новым высотам, чтобы вооружить человечество для грядущих войн. Ещё один шаг по Сияющему Пути был сделан. Но он не увидел полного полотна судьбы. Откровение различал причину и следствие своего поступка, но не омерзительные детали между ними. Его действия пробудят кошмары и дорого ему обойдутся. Но они спасут человечество, галактику и, возможно, саму вселенную. Цена заставила бы гуманного Откровение усомниться, даже если бы это стоило ему всего. Но Бог-Императора Человечества — нет. Труп-Император заплатил бы любую цену и скрыл это от своего «собрата». Для Существа на Троне не имело значения, стоит ли это другу, ребёнку или целого царства. Если это обеспечивало возвышение и выживание человечества — никакая цена не была слишком велика.