Восходящий Империум

Место: Внешний Дворец Дата: 793.M31 Возвращение Императора встретили грандиозными торжествами. Празднества прокатились по колыбели человечества. Пикт-трансляции его речи о Договоре Марса демонстрировались в каждом поселении — от гигантских городов-ульев до нищих сквоттеров на свалках. Слова Повелителя Человечества вселяли в народ надежду: объединение близко, и скоро тьме больше не будет места в их жизни. Тысячи техножрецов и чиновников Механикум прибыли на «Буцефале» и целой флотилии марсианских кораблей, сражавшихся за честь войти в свиту Омниссия. Застопорившиеся проекты и вяло развивающаяся инфраструктура Терры теперь получили острые марсианские умы и технологии для управления толпами терранских рабочих. Старейшины Терраваттского клана и марсианские магосы обменивались знаниями, ликуя от встречи с единомышленниками из глубин космоса. Терранские дворяне знакомились со странными механическими людьми Марса, заключая политические союзы и торговые соглашения — обе культуры быстро осознали взаимную выгоду. Император вернулся к своим сыновьям, и их воссоединение стало праздником для обеих сторон. За несколько лет его отсутствия Примархи превратились из детей в крепких юношей — ещё не вполне мужей, но уже не мальчиков. Они обменялись дарами, созданными сверхъестественным интеллектом или привезёнными с Марса, и наперебой рассказывали отцу о приключениях в разрастающемся дворце и братских состязаниях. За долгие тысячелетия, прошедшие с тех пор, как он в последний раз был отцом, Император позабыл эту простую радость. Легионы тоже росли. Десять тысяч лет опыта душ верных апотекариев и генетиков Механикум были использованы с максимальной эффективностью. Процедура превращения в Астартес была доведена до совершенства — для подходящих кандидатов отказы стали практически невозможны. По текущим оценкам, самые многочисленные Легионы должны были достичь ста тысяч бойцов к моменту выхода из системы Сол. Увы, этим планам не суждено сбыться из-за грядущих событий. Кризис на Луне нанесёт удар по юным Легионам, но это окажется малой ценой за те изменения, которые он запустит. Признаки заразы уже проявлялись среди новобранцев. Сопротивление гипно-индоктринации, проблемы с дисциплиной и боевым духом, необъяснимые отторжения геносемени. Этот тревожный набор симптомов был следствием безумия, которым селенарские культы отравили геносемя. И это было только начало — когда культы нанесут удар, на волю вырвутся новые ужасы. Каждый Легион будет разорван хаотичной скверной и безумием. Но вместо смертельного удара по Империуму, на который надеялись Тёмные Боги, эта катастрофа станет горнилом. Легионы, Примархи и сам Империум выйдут из испытания сильнее и готовыми к ужасам галактики. Разумеется, Император не полагался на случай — бесчисленные планы уже готовились, чтобы гарантировать оптимальный исход. Первые месяцы после возвращения Император посвятил интеграции Терры и Марса, а также давно назревшему времени с Примархами. Он с удовольствием наблюдал, как те превращаются в исключительных юношей, демонстрируя лучшие черты своего потенциала — и, к счастью, почти никаких следов тщеславных полубогов, с которыми пришлось бы иметь дело Богу-Императору. По мере того как ситуация стабилизировалась, у Императора появилось больше времени для запасных планов и прочих проектов. По собственному замыслу, он минимально вовлекался в управление Империумом, принимая непосредственное участие только в критически важных вопросах. Хотя его роль как Императора Человечества требовала большей публичности, чем предыдущие «маски» в истории, она, как и все остальные, была временной. Человечество не должно было становиться зависимым от него. Воспоминания Бога-Императора показали, насколько живучей была имперская система управления. Даже будучи искалеченной догмами, параноидальным невежеством и бесконечными катастрофами, она прожила десять тысячелетий, более-менее сохраняя функциональность. То мрачное варварство, в которое однажды превратились его амбиции, оказалось самой долгоживущей цивилизацией в истории человечества. И если направить её развитие правильно, Империум (и то, что придёт ему на смену) просуществует куда дольше. Часть запасных планов для обеспечения выживания Империума, наряду с множеством других секретов, хранилась в серии хранилищ глубоко под Императорским дворцом. Эти своды и залы были одними из самых защищённых и скрытых зон мегаструктуры. Данное подземелье служило лабораториями Императора — комплексом, наполненным артефактами, оборудованием и персоналом, отобранным для помощи в его трудах. Любопытная особенность архитектуры Дворца неожиданно обеспечивала прямой доступ от входа в подземелье до Львиных врат. Это, разумеется, было частью замысла Императора. В течение нескольких столетий всё содержимое лабораторий будет перемещено, а это пространство станет центром Имперской Паутины. Но пока что это царство науки и колдовства, усердно работающее в тайне на Повелителя Человечества. Сегодняшний день предоставил Императору возможность спуститься в имперское подземелье. Очередной раунд переговоров между Навис Нобилите и Механикум, завершившийся благодаря его посредничеству, освободил время. Примархи находились за пределами Дворца, возглавляя рейды Астартес против скверны и чудовищ, скрывающихся в подземельях Терры. Даже в юном возрасте их мастерство в стратегии и командовании не знало равных — это была отличная практика как для них, так и для Легионов, параллельно очищающих колыбель человечества. Таким образом, с механизмами управления и отцовскими обязанностями, работающими как часы, Император мог посвятить себя личным проектам. В этот раз он направился в генетико-биологический сектор лабораторий. Здесь хранились знания и оборудование, использовавшиеся для создания Легионов и Примархов, а также бесчисленные иные чудеса. Здесь младенцы перековывались в Кустодес, раскрывались тайны Золотого Века и создавалось оружие против тьмы. Лаборатория была изолирована от остального Империума. Это самодостаточный научно-производственный комплекс, гарантирующий, что — вне зависимости от договоров с Марсом или Лекс Империалис — у Императора останется собственная кузница и армия, превосходящая все прочие секреты, которые никогда не будут раскрыты. Эти ресурсы давали ему преимущество перед любой угрозой его амбициям — будь то внешние враги или внутренние распри. Пройдя через массивные бронированные двери генолабораторий, Император и его стражи были встречены поклонами исследователей и генетиков. Лёгким жестом он разрешил персоналу продолжить работу, одновременно приглушив своё псионическое сияние до уровня, достаточного для вдохновения благоговением и повышения продуктивности через преданность — но не настолько сильного, чтобы превратить блестящие умы в заискивающих льстецов. Контроль ауры и её влияния на смертных был одним из первых уроков, преподанных ему духами шаманов. Персонал генетических лабораторий состоял из кланов Селенаров и техно-родов Терраватт. Каждый член команды был отобран и взращён не только за интеллект и мастерство, но и за фанатичную преданность. Глупцы, распространяющие скверну под поверхностью Луны, были шелухой — полезной для массового производства Легионов, но в конечном счёте расходным материалом. Всего лишь пешками, которые предстояло пожертвовать в его бесконечной партии. Значительная часть генолабораторий была отведена под фантастически сложные аппараты для создания Кустодес. Если каждый Астартес — меч, выкованный по двадцати специализированным шаблонам, то Кустодес — искусно выточенные копья, призванные охранять будущее человечества. Не штампованные, а творчески созданные. Здесь, в этих лабораториях, чертежи Императора использовались для создания его личной гвардии. В иной временной линии эти же схемы десять тысячелетий служили скорбящим Кустодес для восполнения своих рядов. Ведь даже просто талантливый кузнец способен следовать планам гения. Другие сектора занимали массивные секвенаторные механизмы — примитивные, но мощные устройства для систематизации генетических кодов. Часть замысла Императора включала тайное направление эволюции человечества. С каждым покорённым миром новые генетические образцы тайно доставлялись в его архивы. Эти машины сортировали и анализировали данные, составляя карту бесчисленных вариаций человеческого рода. Со временем эта информация должна была помочь сформировать следующее поколение вида, направляя его по Сияющему Пути. Однако ни эти чудеса, ни бесчисленные другие проекты генолабораторий не были целью нынешнего визита Императора. Честь выпала Лабиринтным Сводам — изолированному сектору, где хранились остатки проекта Примарх. В отличие от времён Бога-Императора, они не были заброшены после создания Легионов, ожидая отчаянного Ворона. Напротив — Великий Труд продолжался. Переступив порог лаборатории, Император бросил взгляд на узорчатые плитки и прошептал зашифрованное послание, начертанное на полу входного зала древней тайнописью. «В египетской пустыне, в тишине, Стоит гигантская Нога, одна Бросает тень, что знает лишь пустыня. «Я — ОЗИМАНДИЯ великий», — гласит камень, «Царь Царей; сей град могущий Я воздвиг рукой своей». — Но града нет, Лишь Нога осталась, чтоб указать Место забытого Вавилона. Мы дивимся — и охотник, быть может, Так же изумится, когда в глуши, Где Лондон стоял, гоняясь за волком, Наткнётся на глыбу — и встанет гадать: Какой неведомый мощный народ Жил здесь, стёртый с лица земли». Это было древнее стихотворение — одно из двух, написанных друзьями Императора. Оба — притчи о падении империй и человеческой гордыне. Тысячелетия назад Император выработал привычку оставлять такие исторические отсылки на своём пути. Это помогало древнему бессмертному сохранять связь с прошлым и создавало «хлебные крошки» для будущих историков. Более мечтательная часть Откровения надеялась, что однажды человечество будет готово узнать эпическую правду о нём и о своём виде — когда все тайны и иллюзии, окрашивавшие его существование из чистой необходимости, наконец станут ненужными. На другом уровне стихотворение служило попыткой извиниться и признать Империум тем, чем он был. Несмотря на свою необходимость, Империум Человечества оставался авторитарным, империалистическим, феодальным и геноцидным государством. Эта истина никогда не ускользала от Императора. Если для сохранения человечества требовалось совершить зло — он совершал его. Любой грех он брал на себя, лишь бы защитить свой народ от тьмы, жаждущей его уничтожения. Он надеялся, что будущие поколения признают Империум мрачным последним шансом вида — и простят его, и всех, кому он приказывал творить ужасные вещи ради выживания. Войдя в Лабиринтные Своды, Императора встретили запах химикатов и ровный гул созревающих капсул. Здесь, в величественном зале, где остатки проекта Примарх были перепрофилированы, находилось крупнейшее хранилище геносемени из когда-либо существовавших. Зал заполняли сотни стеллажей высотой в десятки метров. Каждая конструкция содержала тысячи прогеноидов. Ряд за рядом пласт-стеклянные колбы хранили быстро созревающее геносемя. Этого запаса хватило бы на десятки миллионов Астартес. С самого детства Примархи могли производить огромное количество геносемени, и лишь малая часть отправлялась на Луну для создания Легионов. Единственным реальным ограничением численности Легиона при наличии Примарха были количество кандидатов и военная инфраструктура. Благодаря знаниям из будущего добровольцев было более чем достаточно, а Марс обеспечивал все потребности. Вскоре миллионы Астартес выступят под знаком Аквилы. Неся смерть врагам человечества и безопасность его разбросанным мирам. В момент его входа в зал пси-аура Императора разлилась волной, извещая персонал о присутствии владыки. В отличие от селенаров и прочих техников, эта лаборатория обслуживалась Астартес — будущими первыми апотекариями Легионов, лично отобранными для участия в их создании. Двести лучших умов Терры, рекрутированных из интеллектуальной элиты вербовочных округов, готовые служить и перенимать тайны Астартес у самого Императора. Дежурные апотекарии построились и преклонили колени. Немного старше его сыновей, они были набраны в подростковом возрасте (в отличие от обычных неофитов Легионов), что позволило им доказать свою ценность для этой миссии. По его приказу они поднялись. Несмотря на привыкание и сильный дух, все они пребывали в благоговейном трепете перед его мощью. Он был Повелителем Человечества по праву воли — и его генетические потомки ощущали это на уровне души. Все, кроме одного. Этот апотекарий сопротивлялся каждой клеткой своего существа. Не из-за нелояльности или упрямства. Нет — он сопротивлялся, потому что был самым фанатично преданным из всех. Младший среди собратьев, он был лично выбран Императором во время инспекции улья Ингольштадт (Германская Федерация Европы). Его семья — аристократический клан интеллектуалов, верных слуг Империума. Выбор младшего сына наследника в Ангелы Императора стал высшей честью. Он пережил испытания имплантации без осложнений. Геносемя Искандара показало идеальную совместимость, а тренировки давались ему безупречно. Вместе с 199 собратьями он обучался у элиты генетических лабораторий и даже наблюдал за работой самого Императора. И только он осмелился задать Повелителю Человечества вопросы после этого. Апотекарий знал, что его ждёт наказание за дерзость от начальства — но жажда знаний перевешивала страх перед дисциплинарными мерами. Император ответил на его вопрос, а затем отвёл его в сторону и разъяснил всё, что юный Астартес осмелился спросить. Полученное знание потрясло воина до глубины души, одновременно зажгя в нём пламя преданности и желания воплотить амбиции Повелителя. Эти события, как и большая часть жизни апотекария, были тщательно спланированы Судом Судьбы и самим Императором. Это был одновременно эксперимент и испытание: эксперимент — может ли ужасающая правда о космосе вдохновлять на преданность и решимость. Испытание — способен ли этот юноша из Ингольштадта сломать предначертанную Принцем Удовольствия судьбу Апотекария Фабия из III Легиона превзошёл все ожидания, демонстрируя интеллект и навыки своего альтернативного «я», эмпатию и здравомыслие, которых так не хватало палачу из Чейроса. Дослужившись до званий Апотекарий Прим III Легиона и Алумнус Август, он стал учеником Императора в искусстве генной ковки, мастером создания Астартес и руководителем проекта, ради которого Император посетил лабораторию После краткого отчёта о ходе работ Император, Кустодес и Фабий удалились в боковую камеру. Обменявшись данными и скорректировав графики, они констатировали: опережение сроков по многим аспектам Крестового похода. Партия за партией производилось чистое геносемя — не полуготовые мутантные импланты воинов Бога-Императора, а улучшенные аналоги творений Коула и Мстящего Сына. 24 генетических улучшения вместо изначальных 19 делали этих воинов сильнее, быстрее и адаптивнее, чем считалось возможным. Знания, взятые у мёртвых из мрачного будущего (включая утраченные наработки Велизария Коула), позволили усовершенствовать проект Астартес. Но даже эти физически и ментально безупречные воины имели уязвимости — и устранение части из них легло на плечи Фабия. Завершая обсуждение, Фабий затронул тему, требовавшую личного присутствия Императора: — Мой повелитель, ваш визит говорит, что вы уже знаете — но запасы субстанции достигли критического минимума. По текущим расчётам, требуется как минимум три новых донорских процедуры перед запуском производства геносемени. При упоминании субстанции хватка копий Кустодес судорожно сжалась. Её использование противоречило самой сути их естества. Для них это было ближайшим аналогом пытки — и даже санкционированная Императором процедура причиняла им невыносимую боль. Субстанция была редчайшим артефактом Империума (и галактики). Обладала неисчислимыми биологическими и псионическими свойствами. Термин «бесценная» не передавал её значимости. Её природа и источник скрывались клиническими терминами — абсолютная секретность была обязательна. Малейшая утечка к врагу обернулась бы катастрофой. Император кивнул, отвечая гипнотической смесью речи и пси-коммуникации: — Принято. Сегодня возьмём двойную порцию — следующая возможность представится не скоро. Этого хватит до воссоединения системы Сол. Любое иное существо на месте Кустодес умоляло бы Императора передумать. Но они — не обычные существа. Даже перед лицом того, против чего их создавали (пролития крови Повелителя) они не поддадутся слабости. Ибо субстанцией была сама кровь Императора. То, что Фабий и его коллеги использовали для обеспечения будущего человечества — и то, чем Повелитель Человечества всегда готов был пожертвовать. Следуя за Фабием в донорскую камеру, Император ожидал, пока тот подготовит оборудование. Для забора (и тем более сохранения) такой субстанции обычные иглы и трубки были бесполезны. Гудение машин сопровождалось золотистыми искрами, изредка вспыхивающими вокруг Императора — признак тонкой, но мощной биомантии: костный мозг гиперстимулировался, а состав крови изменялся под нужды проекта. Наконец великая машина Сангвина ожила. Её приёмник раскрылся, обнажив полую трубку, идеально подогнанную под предплечье Императора. Рукав его одежды растворился по воле мысли, и он поместил безупречно мускулистую руку в устройство. С шипением механизма освящённая игла вошла в вену Повелителя Человечества. Кровь, достаточная для убийства любого смертного, медленно выкачивалась. Пси-усиленная биология Императора соперничала с насосами, покрытыми рунами защиты. Через час галлоны крови были извлечены — больше, чем физически могло поместиться в его теле. Рана затянулась мгновенно после извлечения иглы. Не проявив ни малейшего беспокойства, Император покинул камеру в сопровождении Фабия и Кустодес. Окидывая взглядом тысячи прогеноидов, каждую из которых предстояло обработать каплей его крови, он позволил себе единственную мрачную мысль: «Надеюсь, этого хватит». Последние наставления Фабия были даны — и Император приготовился к другим проектам, требовавшим его внимания. Столько работы… так мало времени. Провал означал гибель квадриллионов. Но он встретит все угрозы. Сделает всё необходимое. Легионы завоюют галактику — и тогда его народ сможет ступить на Сияющий Путь восхождения.