Восходящий Империум

Место: Где-то в промозглом и тёмном месте на Церере Дата: 812.M30 (Один час с тех пор, как прекратились землетрясения). Разведотряд Статли из Девятой когорты пробирался сквозь извилистые расщелины-пещеры рабских шахт Цереры. В составе пяти опытных скаутов отрядом командовал скаут-лейтенант Ллейд. Им была поставлена задача исследовать систему пещер, обнаруженную их когортой. Рабов следовало освобождать вне зависимости от вида, пути — наносить на карту, а ксеносов-работорговцев — уничтожать. Туннели были сырыми и холодными. Струйки ледяной воды сочились сквозь трещины в породе — одни старые, другие образовались недавно, после прибытия Второго Легиона, спровоцировавшего планетарные толчки. Острые мокрые камни стен могли порвать человеческую кожу, как бумагу. Это было отвратительное, мерзкое место. Даже сквозь фильтры шлема скаут-лейтенант ощущал зловонную смесь гнили, нечистот и старых механизмов — запах, знакомый ему по подобным местам. Даже после многих километров туннелей отряд не обнаружил ни одного живого человека. Разложившиеся тела разной степени сохранности попадались нередко, а несколько блуждающих К’Хрелов уже научили скаутов, куда бить, чтобы убивать их быстро и эффективно. Однако в конце концов сквозь туннели донеслись слабые отголоски человеческих голосов. Пройдя ещё около километра, они нашли источник этих голосов. Крадущиеся в тенях, как безмолвные исполины мрачной мести, скауты наткнулись на группу рабов-людей. Не менее сотни душ — от детей до едва живых стариков — были скованы цепью и подгоняемы вперёд тремя ксеносами. Прежде чем боевые братья успели нанести удар, цепь дёрнулась. Больной, измождённый старик рухнул на землю, остановив движение рабов. Надсмотрщик К’Хрел засеменил к нему и выпустил из своего орудия-инструмента болезненные разряды электричества. Старик бился в судорогах, пытаясь подняться, но годы мучений сделали своё дело — он больше не мог встать. Поняв это, ксенос расстегнул его цепь и приготовился бросить покалеченного раба. Он на мгновение задумался, не съесть ли часть несчастного, но решил, что тот слишком заражён. В тот момент, когда его питающие щупальца потянулись вперёд, а Астартес уже готовились атаковать, туннель огласил кровавый вопль. Девочка лет одиннадцати (по земному счёту), воспользовавшись тем, что старика отцепили от цепи, вырвалась и бросилась на надсмотрщика. В её руках был заточенный обломок металла, а в сердце — ярость, копившаяся всю её короткую жизнь. Она вонзила самодельный клинок в один из светочувствительных узлов ксеноса. На мгновение в камере воцарилась шоковая тишина, нарушаемая лишь предсмертным воем работорговца. Затем туннель взорвался хаосом. Остальные рабы, охваченные яростью, набросились на ксеносов. Энергетические бичи срывали плоть с костей, окровавленные камни дробили хитиновые панцири — отчаяние придавало людям почти безумную силу. Крики людей и инопланетян смешались в жуткую симфонию резни. Но вдруг новый, леденящий душу вой заставил всех замереть. И рабы, и надсмотрщики узнали этот звук — стая охотничьих тварей спешила на помощь ксеносам, стремительно перемещаясь по стенам туннеля. Рабы в панике бросились прочь — они слишком хорошо знали мучительный яд этих существ, вскипающий в жилах. Но группа детей, даже когда их старики пытались утащить их за собой, продолжала дикую атаку. Они рвали ксеносов голыми руками, не обращая внимания на кровь и боль. И тут из противоположного конца туннеля донёсся шум второй стаи охотничьих тварей. Рабочая группа оказалась в ловушке. Паника нарастала — пока та самая девочка, первой ударившая надсмотрщика, не заговорила… — Мы умрём. Туннели рушатся, а по глубинам прокатилась чёрная сталь исполинов. Наша судьба предрешена, но как мы встретим её — решать нам. Отомстим повелителям Ц’ера! Медленно, но верно рабы подняли кирки и заточенные камни. Они знали — девочка права. Слишком долго они жили в цепях. Эти дети, «озарённые», как называли их глубинные колдуньи тех, кто родился уже после возгорания Пламени, были иной породой, нежели их сломленные предки. Воодушевлённые яростью юных, рабы с рёвом бросились на смыкающихся ксеносов. Во главе — та самая девочка. Их атаку встретили жадные вопли охотничьих тварей, прыгнувших на добычу. Но они не достигли цели. Бронированные гиганты словно выплыли из теней — трое встали между первой стаей и бунтовщиками, двое — между второй. Ксенос-тварь, размером с саму девочку, уже прыгнул, чтобы вонзить клыки в её шею. Но огромная рука скаута-лейтенанта Ллейда поймала её в полёте и раздавила в кровавую пасту. Глубоким, громоподобным голосом Ангела Смерти Императора он произнёс (спустя тысячелетия языкового дрейфа она едва понимала слова): — Хорошо сказано, дитя. Хорошо сказано. И тогда началась бойня. Силовые мачете рассекали хитин и плоть ксеносов с пугающей лёгкостью. Глухие удары штурмовых пушек паттерна Пепел оглушали пещеру, превращая охотничьих тварей и К’Хрелов в кровавое месиво. Лейтенант Ллейд уворачивался от кислотных когтей и диких прыжков, с хладнокровной точностью отрубая головы одним взмахом и переходя к следующей цели. Быстро. Эффективно. Без единого лишнего движения. Астартес были воплощением гнева человечества, а смерть — их искусством. Для восставших всё произошло почти мгновенно. Только что ксеносы готовились их растерзать — и вдруг явились исполины, и бывшие хозяева и охотники превратились в кровавые мазки на стенах туннеля. Первой, кто осознал, что они теперь окружены исполинами, стала та самая девчонка — та, что бросилась мстить за деда. Эти стальные колоссы учинили такую бойню — быстро, легко, без усилий. Ничто из того, что она могла сделать, не спасло бы её народ от них. Но даже так — она не станет рабыней. Умрёт свободной. Сжимая окровавленный самодельный клинок, она огрызнулась на приближающегося исполина. Тот замер и уставился на неё пылающими красными глазами. Из-под стального лика раздался глухой рокот. Прошло мгновение, прежде чем она поняла — это смех. Чудовище смеётся над ней? Медленно он закрепил оружие на поясе и поднял руки к голове. Она ахнула, когда с шипением и щелчком чудовище сняло свою голову. Нет… не голову. Шлем. Её губы дрогнули, когда она увидела бесспорно человеческие черты. Даже увеличенные до невероятных размеров, они принадлежали её виду. Исполин медленно опустился на одно колено, посмотрел ей в глаза, и она спросила: — Кто ты? Что ты? И зачем пришёл? Лицо великана дрогнуло в лёгкой улыбке, когда он ответил: — Я — скаут-лейтенант Ллейд. Я — солдат Империума Человечества. Мы — с древней Терры. И мы пришли, чтобы забрать вас домой. Даже сквозь леденящий душу ужас перед трансчеловеческим существом, что-то в самой её душе шептало: спасение пришло. Дрожащим голосом она задала последний вопрос, указав на трупы ксеносов: — Вы убьёте их всех? Надевая шлем, солдат ответил: — Да. Во имя Императора — не уцелеет никто. Девчонку звали Сенада. Она улыбнулась безрадостной улыбкой — улыбкой жертвы, получившей месть. Она не знала, кто такой этот Император, но солдат чтил его, а он желал кровавого возмездия за её народ. Для её юного разума этого было достаточно. — Хорошо… — прошептала она, теряя сознание от изнеможения.

***

Место: Ядро Цереры Дата: 812.M30 (Десять часов после прекращения планетарных землетрясений). Пятая когорта проделала долгий, изматывающий и странный путь. По мере продвижения вглубь карликовой планеты законы физики искажались всё сильнее. Когорта перегруппировалась и готовилась к штурму нижних туннелей — верхние уровни Цереры уже полностью контролировались Легионом. Они обнаружили узловую точку, где множество туннелей сходились, образуя тревожащую картину. Перекрёсток уходил в вертикальные шахты, уводящие в самые недра планеты. Сначала Хоквуд предположил, что это шахта лифта или транспортный тоннель. Но когда один из Десантников прыгнул к краю пропасти, чтобы оценить её глубину, произошло неожиданное: боец стремительно исчез в темноте… а затем вышел из шахты, шагая по её краю, как по ровной поверхности. Гравитация исказилась. Туннель действительно продолжался вертикально вниз, но сила тяжести подстраивалась под это. Осторожно приблизившись к шахте, когорта ощутила плавный переход гравитации. Пол туннеля уходил в вертикаль, и тяготение следовало за ним. Аугментации защищали воинов от дезориентации и тошноты, которые вызвал бы такой резкий сдвиг, но даже сквозь гипно-индоктринацию Астартес почувствовали лёгкое беспокойство. Чем глубже они спускались, тем явственнее доносились звуки боя. Хоквуд проверил данные на когитаторе «Хищника» — информация указывала, что другие когорты уже достигли центра Цереры и штурмуют цитадель ксеносов. Однако сражение, эхо которого они слышали, должно было происходить в сотнях километров под ними. Что-то искривляло пространство-время. После часа пути к звукам боя добавились вспышки света и грохот орудий. Они приближались. Пятая когорта преодолела более трёхсот километров за неестественно короткое время. Наконец туннель раскрылся перед ними, обнажив Сердце Цереры. Гигантская сверхпещера размером в десяток километров в ширину и высоту. Их туннель, изгибаясь вместе с гравитацией, стал частью её пола. Помещение, напоминающее титанический куб, с бесчисленными входами туннелей, бросал вызов человеческой логике. Каждая грань помещения обладала собственной гравитацией. Когорты Астартес сражались на том, что сержант Хоквуд определил бы как потолок и стены. Трёхмерная битва в искажённом гравитационном поле бушевала вокруг камеры и её пугающего обитателя. В центре титанического пространства парил ксеносский город. Сферическая масса органической архитектуры, размером с имперский крейсер, медленно вращалась в пустоте. Из коралловых крепостей, усеивающих его поверхность, изрыгались потоки энергии и биологических боеприпасов. Рои ксеносских защитников вырывались из неевклидовых укреплений, атаковали силы Легиона и отступали обратно. Это было сердце заражения К’Хрелов. Сержант Хоквуд оскалился в яростной ухмылке, когда его танковая колонна встала в строй вместе с остальными. Как хорошо смазанный механизм, экипажи Астартес приготовились к бою. Поступила команда открыть огонь — и десятки «Хищников» ударили единым залпом. Бронированные силы Легиона обрушили всю свою мощь на столицу К’Хрелов. Орудия изрыгали смерть, разрушая силовые поля и сокрушая спиральные бастионы. Зенитный огонь срывал с неба десятки ксеносов. Болтер и клинок быстро расправлялись с теми, кто осмеливался приблизиться. Со всех шести граней куба Легион вёл атаку. Джетбайки и Десантники сражались с ксеносскими воинами в воздухе, пытаясь высадиться на поверхности парящего города. Несмотря на всю мощь обрушенного на него огня, крепость держалась. Мерзкие сполохи древних молний били вдоль стен пещеры, направляемые пульсирующими нервными башнями, торчащими из крепости словно шипы морского донного хищника. Это были не те слабые разряды, что использовались для усмирения рабов — целые танки и десятки боевых братьев испарялись мгновенно при попадании. Стремясь избежать этой участи, силы Легиона непрерывно маневрировали, не давая противнику сконцентрировать огонь. Даже в движении они вели огонь, ибо эта атака была лишь сложной диверсией. Настоящий удар готовился. Каждый джетбайк Третьей формации, сумевший прорваться к ксеносской крепости, сбрасывал особый груз. Пилотирование в зоне переменной гравитации было невероятно сложным, но цель оправдывала риск. Десятки компактных телепортационных маяков устремились к вражескому городу. При ударе каждый маяк выпускал сплавной шип, фиксируясь на месте, одновременно разворачиваясь и посылая сигнал в Варп. Эти маяки, прозванные «глубинными указателями», были плодом союза механикумовских технологий и гения Примарха — они создавали безопасный односторонний варп-канал для точечной дальней телепортации. Когда достаточное количество маяков активировалось, в Море душ вспыхнули сотни духовных приливов, формируя чёткий путь от телепортариума к цели. Сотни Астартес ринулись сквозь Имматериум, прибыв на парящий город в вихре варп-молний. Первая Формация вступила в бой. Состоящая из лучших воинов девяти других формаций, Первая была грозной силой. Терминаторы и Рыцари Ужаса обрушились на врага. Болт-снаряды и более экзотические боеприпасы косили ошеломлённых защитников, пока мастера ближнего боя прорубались к лидерам К’хрелов, жаждая окропить клинки кровью и добыть достойные трофеи. Каждый Легион и каждая формация довели искусство войны до совершенства. Тысячелетия человеческого опыта в убийстве нашли здесь предельное воплощение. Но даже они меркли перед Первой Формацией. Представители всех подразделений сражались как единое целое, дополняя мастерство друг друга — идеальный образец того, каким должен быть смешанный орден Легиона. Молниевые башни пали быстро и методично. Орды защитников ксеносов косили, как жнецы — пшеницу. Орудийные платформы, стреляющие канцерогенными снарядами, и генераторы полей встретили свой конец от рук Астартес. К’Хрелы в панике отступали за всё более плотные рубежи обороны, зарываясь вглубь города в тщетной попытке избежать кары Императора. Пока Первая формация зачищала поверхность парящего города, её библиарии и технодесантники вскрывали его тайны. Были созданы гравитационные мосты, позволившие перебросить войска с поверхности планеты прямо в город ксеносов. Осада перешла в новую фазу. Древние защитные барьеры вспучились из ниоткуда. Коралловые пустотные щиты окаменели над проходами, туннели сжались, словно отравленные вены. Но ничто не могло остановить Астартес. Каждый барьер был вскрыт, каждая дверь взломана. Их наступление было неотвратимо, как прилив. После часа ожесточённых боёв ксеносы были оттеснены в последний оплот — истинное ядро Цереры. Под извращённой архитектурой К’Хрелов скрывалось нечто иное. Древний человеческий металл. Стало очевидно, что город ксеносов был всего лишь чужеродной опухолью, разросшейся вокруг реликвии времён, предшествовавших Старой Ночи. В сердце города возвышались врата. Древняя адамантиевая конструкция, за которой укрылась ксеносская элита, бросившая своих сородичей на погибель. Первая формация собралась перед вратами, готовясь к штурму. Тем временем остальные подразделения Легиона продолжали зачистку. К’Хрелы совершили преступления против человеческого вида. Не будет к ним ни жалости. Ни сожалений. Ни страха. Магистр Ордена Дюрандон, 4-й Орден Первой формации, стоял перед адамантиевыми вратами. Его рота получила приказ вскрыть их — но пока все попытки проваливались. Взрывчатка, сфокусированные плазменные заряды, мельта-лучи и даже несколько секунд непрерывного огня «Хищников» не оставили на поверхности и царапины. Даже эзотерические методы технодесантников и библиариев оказались бессильны. Единственным результатом стал скудный анализ барьера: как и предполагали Астартес, он был человеческого происхождения. То, что скрывалось за ним, являлось источником аномалий пространства-времени, искажавших карликовую планету. Ксеносы каким-то образом приспособили древние технологии себе на пользу. Врата удерживались гибридом материальной и имматериальной науки — Дюрандон сомневался, что их пробьёт что-то меньшее, чем орбитальная бомбардировка. Сдавленно вздохнув, он передал данные флоту. Может, когда планетоид будет зачищен, подвезут тяжёлую технику… А пока — охрана врат и поддержка других сил. План изменился. В комлинке Дюрандона вспыхнул шифрованный пакет: «Готовьтесь к телепортации высокоприоритетного актива. Код глубокого удара: РЫЦАРЬ-ЛЕВ» Магистр на мгновение оцепенел. Только один во всей галактике носил этот позывной. Его голос прогремел по сети: — Развернуть маяки! Все боевые позиции — прикрыть любой ценой! — Они умрут, но обеспечат плацдарм. Ибо Рыцарь-Лев — не кто иной, как их генетический отец. Примарх Первого Легиона шёл в бой.

***

Место: «Тай-Прайдвен» на орбите Цереры. Дата: 812.M30 (Четырнадцать часов после прекращения планетарных землетрясений). Флотская битва шла успешно: К’Хрелы гибли сотнями. Специалисты по космическому бою из Второго Легиона очищали астероидные гнезда и уничтожали вражеский флот. II Легион и его Примарх вновь и вновь доказывали, что они — истинные владыки космоса. Эддард Фендрагон наблюдал за этим завоеванием с лёгким интересом. Основная часть его трансчеловеческого интеллекта была направлена на координацию битвы на поверхности. И всё же он надеялся перенять тактику, наблюдая за действиями брата. Битва за Цереру развивалась по плану. Всё шло в соответствии с расчётами Эддарда. Он уже начал задумываться, нужно ли ему лично участвовать в сражении. Примарх на поле боя мог выиграть любую схватку, но Примарх на командном троне — любую войну. И всё же он жаждал боя. Ощутить клинок в руках и возглавить атаку. И когда до него дошли сведения о вратах, он увидел возможность. Ему хотелось испытать новый меч в деле вместе со своим Легионом. Телепатическим импульсом он вызвал свою почётную стражу и Первый орден Легиона. Им предстояло собраться и подготовиться к высадке. Обновлённые приказы были разосланы командирам флота, а оперативное управление он передал брату. Алексио завершит войну в космосе, пока он закончит её на земле. Покинув командный трон, Эддард направился в оружейную. На нем был лёгкий доспех, предназначенный для защиты от разгерметизации или абордажа, — не то, что Примарх стал бы носить на поле боя. Автоматически его место у штурвала «Тай-Прайдвена» занял Магистр ордена Восьмого формирования, когда Эддард вышел. Для этой битвы он вооружится и облачится в свою любимую экипировку. Оруженосцы и сервиторы уже подготовили её. Стоя в центре оружейной, Эддард позволил механическим манипуляторам снять лёгкие доспехи и начать облачение в боевую броню. Первым шёл доспех, который не был ни стандартной силовой бронёй, ни терминаторскими латами. По дизайну он напоминал доспехи Отца и Адептус Кустодес. Его аурамит был чёрным, как обсидиан, и только отделка сохранила первоначальный золотой блеск. Во всех отношениях он превосходил стандартные пластины Легиона. Искусственные мышцы увеличивали и без того исполинскую силу Примарха. Аурамитовые пластины выдерживали всё, кроме самых сокрушительных ударов. Шлем был оснащён сенсорами и пси-интерфейсами. Уникальный гибридный генератор поля, известный как Немейский Ореол, защищал от любых направленных энергетических атак, кроме самых мощных. Он крепился к усовершенствованному силовому блоку, который при необходимости мог питаться от псионической силы Эддарда. В нём не было вычурности, присущей некоторым другим его доспехам или тому, что носили в бой его братья. Но Перворожденного это вполне устраивало. Броня была утилитарной, эффективной и при этом прекрасной — как мастерски выкованный клинок. Идеально подходила для его нужд. Единственным украшением были знаки Легиона, личная символика Императора вместо звания (честь, дарованная лишь Примархам, Вальдору и Таранису) и львиная голова на нагруднике. Сама броня пока не удостоилась имени — те, кто знал о ней, называли её просто Чёрный Доспех. Меч Титана прочно крепился у его левого бедра в древних ножнах, также взятых из хранилища Сигиллита. Меч был связан с самой душой Примарха. За короткое время, что он владел им, клинок стал продолжением его существа. Эддард жаждал испытать его в бою. Над мечом, у бедра, находилась левая рука Примарха — и его второе оружие. Все сыновья так или иначе, осознанно или нет, подражают отцу. Эддард не был исключением. Левая рука Чёрного Доспеха представляла собой массивный силовой коготь. С мечом в одной руке и когтем в другой, Черный Рыцарь Империума становился темным отражением своего отца. В отличие от золотых когтей Императора, коготь Эддарда имитировал когти гигантской кошки. Бронированная перчатка, как и у отца, была массивной — сплав аурамита и адамантия, скрывавший архаичные механизмы. Его мощные пальцы заканчивались атомарно-острыми когтями, способными вспыхнуть искрящейся энергией. Под предплечьем когтя располагалось встроенное плазменное орудие — уникальное творение Примарха, известное как Львиное Пламя. Созданное для тактической гибкости, оно позволяло легко управлять как плазменным ядром, так и генератором электромагнитного поля. Это давало Эддарду выбор типа снаряда: от потоков перегретого газа, подобных огнемёту, до сжатых энергетических болтов, разрывающих магнитную клетку после пробития брони. Эддард обладал мощной псионикой, но, в отличие от Императора, не мог испепелить чемпиона ксеносов мыслью. Зато струя плазмы отлично справлялась. Последним элементом экипировки стал подарок от Калиба и Кулайна — щит, достойный Клинка Императора. Это был не громоздкий штормовой щит или что-то подобное. В массивный силовой коготь Эддарда был встроен единственный, но искусно обработанный кристалл. Размером с голову смертного, он представлял собой чудо псионических и барьерных технологий — Эбеновый Грааль. Устройство сочеталось в себе миниатюрную технологию ионных щитов рыцарей Механикум и телекинетические барьеры. По желанию Эддард мог вызвать энергетическое поле, питаемое его бронёй и разумом, способное остановить выстрел лазпушки. При активации над его рукой вспыхивал золотисто-чёрный щит, составленный из рун и таинственной энергии, прикрывая всю левую сторону мерцающим полем. Единственным его недостатком по сравнению с аналогами Рыцарей Квесторис была невозможность свободного перемещения. Ионный щит марсианского Рыцаря мог двигаться независимо, отклоняя снаряды, тогда как Эбеновый Грааль действовал как традиционный щит, следуя за своим носителем. Вооружённый и облачённый в броню, Примарх расширил сознание, сливаясь с доспехом. Нейропорты в его позвоночнике обеспечивали куда более совершенную связь, чем импланты панциря его генетических потомков. С инфрозвуковым гулом броня ожила, и Примарх взглянул на мир через линзы шлема. Меч Императора покинул оружейную и приготовился вступить в бой.