Восходящий Империум

Двадцать четыре величайших воина I Легиона встретили своего Примарха в его личном телепортариуме. Облачённые в модифицированные терминаторские доспехи Катафракт и вооружённые разнообразным оружием, они готовы были сражаться и умереть за своего генотца. Они были его почётной гвардией — Чёрной Короной. Вместе, и Астартес, и Примарх, они отправлялись в бой. В других частях ''Тай-Прайдвена'' остальная часть личного ордена Эддарда готовилась к телепортации. Они были Рыцарями Короны — Первым орденом Первого формирования. Эддард ощущал, как боевой пыл и возбуждение его сыновей угасали, уступая место полной сосредоточенности. Астартес погружались в глубины гипно-индоктринации, обуздывая свои эмоции. Стремительное погружение в Имматериум с пылающими сердцами могло привлечь злобное внимание. Не один воин был вырван из безопасного канала телепортации лишь потому, что его душа взывала к хищникам Варпа. Стоя в центре телепортариума в окружении своего почётного караула, образовавшего вокруг него круг, Эддард обратился к флоту: — Мы несём спасение нашим братьям и погибель врагам! Первый Легион начал эту битву — мы её и завершим. ДА СВЕРШИТСЯ ВОЛЯ ТВОЯ! КАК НА ТЕРРЕ, ТАК И ЗДЕСЬ! С этими словами был подан сигнал Четвёртому ордену, и маяки глубокого удара вспыхнули жизнью. Ткань реальности разошлась, и Примарх со своими избранниками шагнули в Варп. Они мчались по реке света, рассекающей кипящую пену варп-бурь. Элита Легиона неслась по этому потоку сквозь поле боя в пустоте и сквозь замёрзшие недра Цереры — прямиком в сердце ксеноского города. Мгновение спустя после вспышки в телепортариуме ''Тай-Прайдвена'' Первый Примарх и его элита возникли перед адамантиевыми вратами в вихре варп-молний. Они явились, словно мифические герои древних нордичеких саг о Биврёсте. Они были величественны, облачённые в золото и обсидиан. Во главе этого легендарного острия копья стоял первородный сын Императора, Меч во Тьме, Владыка Первого Легиона, Юный Король Лев — Эддард Фендрагон, Рыцарь Императора. Магистр ордена Дюррандон преклонил колено перед своим генетическим отцом, и его подчинённые последовали его примеру. Лёгким движением Примарх разрешил им подняться. Дюррандон начал извиняться за свою некомпетентность, вынудившую Примарха лично явиться на поле боя. Но тяжёлая рука в силовой броне легла на плечо его генетического сына, и слова поддержки прозвучали не только для него, но и для остальных Астартес, стоявших перед вратами. Не суметь открыть их — не провал. Просто у них не было подходящего инструмента. А он пришёл, чтобы дать своим сынам именно то, что нужно. — Какой же инструмент способен разрушить эту твердыню, владыка? — спросил Дюррандон. Вытаскивая свой древний клинок и зажигая его с треском, Примарх двинулся к вратам, отвечая: — Меч Императора. Он жестом велел сынам отступить и приблизился к вратам. Остановившись на расстоянии примерно в полклинка, он наклонился, изучая их. В эти гигантские врата мог бы свободно пройти Титан ''Гончая'', и Эддард понимал: если бы его здесь не было, потребовалась бы огневая мощь, сравнимая с одной из таких боевых машин. Мысль — и левая перчатка Эддарда преобразилась. Массивные адамантиевые когти втянулись, сместились, а сама перчатка сложилась в предплечье, образовав странный металлический щиток вокруг драгоценного камня Эбенового Грааля. Теперь его левая рука, освобождённая от громоздкого силового когтя, ничем не отличалась от правой. Под наблюдением элиты Первого и Четвёртого оредна Легиона Примарх обхватил меч Титана обеими руками. Держа его с безупречным равновесием, он принял идеальную стойку. Эддард сосредоточил ментальную энергию. Такой тип иай-удара был скорее специализацией его третьего и пятого братьев… но он был Примархом. Каждое боевое искусство, которому его учили, он освоил в совершенстве. Подняв клинок высоко над головой, Эддард расширил своё восприятие — как сверхъестественное, так и сверхчеловеческое. Врата удерживались бесчисленными механизмами: стазис-замками, гравитационными усилителями, арканными барьерами, молекулярными связями, защищёнными потусторонними энергиями, силовыми полями как человеческого, так и ксеносского происхождения. Это был причудливый гибрид — человеческий, инопланетный, естественный и сверхъестественный. И всё же они падут. Меч Титана и воля Примарха рассекли древние архаичные механизмы. Во всей известной вселенной лишь немногие существа могли сравниться с физическим и психическим потенциалом Примарха. В особенности их сверхчеловеческая сила воли не знала себе равных. И когда эта воля направлялась через душу, резонирующую с Варпом, она могла изменять саму ткань реальности — в форме высшего психического мастерства. Это не было грубым колдовством чародеев и псайкеров, призывающих хищников Варпа или черпающих силы из своих нестабильных душ. Это был путь Анафемы. Сила воли подчиняла Варп и направляла его. Но лишь самые могущественные и уверенные в себе, отмеченные Варпом, могли овладеть этим искусством. Эддард Фендрагон повелевал Варпом — и Варп повиновался. Нематериальная энергия текла через Примарха, наполняя его клинок. Менее чем за мгновение механизмы врат были рассечены начисто. Материя, энергия, пространство-время — неважно, какого происхождения были барьеры, они были разрублены. Ибо сила, которой владел Примарх, была куда более первозданной, превосходящей материальные законы мультивселенной. Громовой раскат прокатился по ядру Цереры, и врата распахнулись от удара. Теперь начинался последний штурм. Подняв меч над головой, Примарх издал боевой клич, отозвавшийся и в воздухе, и в Варпе: — ДА СВЕРШИТСЯ ВОЛЯ ТВОЯ! С этими словами Эддард повёл своих сынов в самое сердце Цереры. Гнилое ядро заразы ждало Меча Императора.

***

Место: Внутреннее Святилище Верховного Прелата Наалрак-Аоу. Дата: 812.M30 (Пятнадцать часов с тех пор, как прекратились землетрясения). Верховный Прелат Наалрак-Аоу был самым богатым, а значит — и самым могущественным К’хрелом в рабской колонии Ц’ер. Его клан был одним из основателей этого места, и они извлекли огромную выгоду из падения человечества. Почти тысячу оборотов Ц’ер К’хрелам сопутствовала удача. Но за один день эта удача обратилась в прах. Орда мутировавших мясиков, судя по всему, терранского происхождения, вторглась в их владения. Все защитные системы и войска, которые К’хрелы отчаянно бросали в бой, были сметены. Наалрак-Аоу мог лишь наблюдать через сенсорные массивы Стальной Плоти, как гибель надвигается на его народ. Целые кланы были стёрты с лица Ц’ер в яростном огне. Тысячелетия истории и тысячи К’хрелов — вырезаны. Верховный Прелат источал феромоны ужаса и скорби, в то время как химические сенсоры вопили о том, что главные нерестилища осушены. Полип-потомство сгорело заживо, задыхаясь в огне. Даже некоторые из последних отпрысков самого Наалрак-Аоу были убиты. Он был благодарен, что успел укрыть большую часть своего клана в Стальной Плоти Ц’ер. Древний реликт был неприступен. Не имело значения, что остальное население и ресурсы Ц’ер пришлось бросить на произвол судьбы. Пока они удерживали Сердце, они могли ждать. Клан Наалрак-Аоу — Наалраки — почти в полном составе собрался в глубине бункеров, встроенных в древний металл. Целые родовые группы готовились впасть в анабиоз. Отряд К’хрелов в экзокостюмах должен был охранять сородичей, сколько потребуется — пока захватчики не уйдут. Этот метод работал прежде, и элита клана Наалрак надеялась, что сработает снова. Несколько драгоценных часов казалось, что так и будет. У мутантов-мясиков заканчивались цели для разрушения. Их попытки прорваться сквозь Стальную Плоть пока что проваливались. И в тот самый момент, когда Наалрак-Аоу начал успокаиваться и позволил себе надеяться, сенсоры зафиксировали новый разрыв между реальностями. Большая сила шагнула из ниоткуда — и теперь стояла у врат. Прежде чем к’хрельский старейшина успел проверить гравитационные и пси-сенсоры, оглушительный грохот прокатился по Стальной Плоти. Ксеносская крепость содрогнулась, и Аоу почувствовал нечто. Нечто великое и ужасное — то, что каждый вид знает и боится. Жуткое ощущение внимания высшего хищника. Оно исчезло так же быстро, как появилось, и Наалрак-Аоу осознал, что из его желёз просачивается вонь феромонов страха. С трудом взяв себя в руки, ксенос был в шоке и замешательстве. К’хрелы не знали хищников. Они истребили таких существ миллионы лет назад на своей родной планете. У Наалрак-Аоу едва хватило времени немного прийти в себя, как тревожные железы Внутреннего Святилища начали передавать новости по наихудшему сценарию. Вход в Стальную Плоть был прорван. Совершенный ужас охватил Верховного Прелата. Он уже ощущал смерть первых защитников — вырезанных каким-то чудовищем, что терранцы выпустили на волю. Ничто не могло остановить это. Слегка запаниковав, К’хрел захлопнул все шлюзы и активировал все доступные системы защиты. Он знал: это не более чем попытка выиграть время. Время, чтобы выпустить то, что основатели колонии Ц’ер похоронили здесь давным-давно. Ядро Стальной Плоти было не просто бункером и командным центром колонии К’хрелов. Это был склеп. Место, где хранились богатства, сокровища, оружие… и ужасы, которые должны были оставаться в безопасности. Его можно было запечатать от внешних угроз — или запереть то, что никогда не должно было существовать. Первый и самый страшный предмет в этой коллекции был причиной, по которой клан Наалрак правил Ц’ер как первый среди равных. Древний артефакт из предыдущей эры истории К’хрелов. Это оружие было слишком мощным, чтобы его контролировать, и слишком загадочным для нынешней науки ксеносов. Но сама угроза его активации удерживала их у власти. Теперь пришло время его использовать. В панике Наалрак-Аоу пробирался в самое глубокое хранилище. За слоями терранской стали и энергетических барьеров К’хрелов находилось стазис-поле феноменальной мощности — тиски, сжимающие пространство-время, защищающие как содержимое от течения времени, так и вселенную от его злобы. Для человеческих глаз это выглядело бы как огромный алмаз. Более внимательный наблюдатель понял бы: это не безделушка. Размером с человеческую голову, покрытый бесчисленными охранными рунами, он пульсировал в темноте. Дрожа, Верховный Прелат начал процесс деактивации стазис-поля. И молился своему пантеону о спасении. Наалрак-Аоу знал: он погибнет в этой попытке. Более того — большинство обитателей Стальной Плоти тоже. Как только эта штука будет выпущена, она создаст волну разрушения, которая прокатится по Ц’ере. Пока его основные манипуляторы и сенсоры трудились над снятием защитных печатей с артефакта, второстепенные системы открывали и закрывали различные проходы и туннели в ядре. Если Наалрак-Аоу сможет направить чудовище по пути наименьшего сопротивления — к захватчикам — оно оставит его сородичей в покое. Если повезёт, прилив кошмара прокатится по Ц’ере и отбросит терранцев назад. Артефакт будет уничтожен — терранский флот позаботится об этом. Но если он успеет нанести достаточно урона, мясики отступят и наложат карантин на планету. И тогда К’хрелы смогут впасть в спячку на столько, сколько потребуется. Это был колоссальный риск… Но если сработает — хотя бы часть клана Аоу выживет. Жабры Верховного Прелата затрепетали от напряжения, когда последние печати растворились. Стазис-поле погасло, и время наконец догнало артефакт. На мгновение маслянисто-зелёный алмаз замер в воздухе, пока древнее сознание внутри него пробуждалось. По его идеальным геометрическим граням пробежала рябь. Голос из Пустоты врезался в разум Наалрак-Аоу. Он вопил/пел/умолял жутким зовом породы чудовищ: — Текели-ли! Текели-ли! Это было последнее, что ощутил Наалрак-Аоу. Древний орудийный раб взорвался массой голодной плоти — и поглотил его. В далёкие эпохи, на пике своего могущества, К’хрелы пытались создать идеального раба. Существо, которое будет служить безупречно и выполнять любой приказ. Взяв за основу мутантов, рождённых Пустотой, они на время преуспели. Вечно меняющаяся масса плоти и материи, способная принять любую форму и следовать любой команде. Но, как и многие другие виды, нырнувшие в Пустоту слишком глубоко и жадно, они пожали отравленные плоды. Для Эльдар это стало рождением Той-Что-Жаждет. Для Кинебрахов — живым тленом апатии Нургла. А глупость К’хрелов обернулась восстанием рабов. Шогготская Резня. После почти ста тысяч лет бесконечной войны в тёмных и сырых уголках вселенной К’хрелы одержали победу. Шогготы были почти истреблены, а их бывшие хозяева оправились. Добровольно отказавшись от сил, сделавших их могущественными, они сохранили лишь самые проверенные технологии. К’хрелы отступили в глухие уголки галактики, обогащаясь за счёт труда низших расов. Единственными напоминаниями о катастрофическом восстании остались страшные саги для молодняка… и несколько пленников той войны. Ибо сильнейших из Шогготов К’хрелы не могли убить — только заточить. Именно это и выпустил Верховный Прелат Наалрак-Аоу. Почти 100 000 тонн вечно меняющейся мутантской плоти были сжаты в живой алмаз. Теперь печати, удерживавшие его, исчезли. Живой прилив плоти хлынул наружу. Галлоны голодных ртов ревели в туннелях, выискивая врагов для убийства и материю для пожирания. Оно было древним. Оно было неостановимым. Оно было живым кошмаром. Шоггот был вершиной науки и колдовства К’хрелов. Для смертного — это была гибель во плоти. Но для Перворожденного Анафемы… это была добыча.

***

Место: Где-то внутри механического Сердца Цереры Дата: 812.M30 (43 минуты и 12 секунд с момента падения Врат Цереры) Эддард Фендрагон почувствовал сдвиг в Варпе. Какое-то великое и ужасное присутствие вспыхнуло в бытии. Тело и душа, готовые поглотить мир, возникли с криком, жаждущим мести и плоти. Молниеносно Примарх отправил серию телепатических и вокс-сообщений другим командирам ударных групп. Примарх возглавлял основное наступление, в то время как его лейтенанты разделялись, углубляясь в парящий город. Защитники ксеносов оказали слабое сопротивление. Куда большую опасность представляли причудливая архитектура и гравитационные аномалии. Казалось, К’хрелы имели лишь ограниченный контроль над гравитационными способностями Сердец, но этого хватало, чтобы затруднять продвижение Астартес. Поэтому поспешный приказ к отступлению стал для них неожиданностью. Прорыв дался с трудом, и если бы команда исходила не от самого Примарха, легионеры могли бы усомниться. Первая формация быстро двинулась к разрушенным воротам, в то время как Примарх с почётной гвардией устремился вглубь странного города-реликвии. Они шли по прямому пути, открывшемуся после пробуждения присутствия. Раньше он был скрыт от Астартес гравитационными искажениями, но теперь, свободный от этих аномалий, он вёл прямо от врат к внутреннему святилищу ксеносов. Примарху не потребовался его трансчеловеческий гений, чтобы понять: что-то было нацелено именно на него. Почётная гвардия Чёрная Корона встала в боевой порядок, ожидая. Лёгким движением мысли щит Эбенового Грааля вспыхнул в готовности, и Примарх поднял меч и щит, приготовившись к удару. Ждать пришлось недолго. По туннелю обрушился ураганный ветер — масса воздуха, гонимая огромным объектом. Вскоре к рёву ветра присоединился другой звук. Тысяча ртов и голосовых связок, слившихся воедино, издали оглушительный боевой клич. Туннель был не менее двадцати четырёх метров в ширину и высоту. Наступающая волна заполняла его целиком — стена мутировавшей плоти, хлынувшая в проход. Рты, глаза и другие, куда более непостижимые органы и лики формировали эту стену. Она неслась вперед с такой силой, что одной лишь массы и скорости хватило бы, чтобы сокрушить Рыцаря Механикум. Двигаясь со скоростью, недоступной даже зрению Астартес, Примарх бросился навстречу надвигающейся буре. Энергополе Эбонового Грааля расширилось, приняв на себя основной удар. Кошмарная плоть испарялась, сталкиваясь с силовым барьером. Шепча псионические мантры, сын Императора собрал огромное количество энергии Варпа. Имматериум наполнил мускулы Примарха, усиливая и защищая его тело от чудовищной нагрузки. Имя существа стало известно Примарху в момент их столкновения. Его сущность и леденящий душу крик «Текели-ли!» врезались в Имматериум. Существо было безумным и смертельно опасным. И тем не менее — или именно поэтому — Эддард Фендрагон оскалился в дикой ухмылке. Это будет его первый дракон, которого он сразит, могучий враг, чтобы испытать себя. Меч Императора срубит чудовище, и это станет первым из бесчисленных подвигов. Телекинетической силы, достаточной, чтобы размазать по земле целую роту Астартес, хватило, чтобы укрепить Примарха. Волны ментальной энергии били в тварь, но он всё равно медленно, но верно отступал. Скрип его сабатонов по металлическому полу сливался с шипением твари, треском энергополя и огнём Чёрной Короны. Вокруг Примарха вспыхивали залпы плазмы, лучи волкитов и экзотические болтерные снаряды, врезаясь в живую волну и облегчая его ношу хоть на немного. Дракон и Драконоборец сошлись в схватке. Примарх рычал под давлением, словно великий хищник, сражающийся за власть над прайдом. Протянув в Варп своё зрение, Примарх осознал истинные масштабы существа. Перед ним было лишь щупальцо. Чтобы победить Шоггота, абсолютный хищник Империума должен был освободить свою мощь. Он передал по воксу приказ своим сыновьям — простой, но необходимый, чтобы уберечь их от ярости чудовища… и его собственной. — Все отряды отступают на поверхность и ждут. Если я не вернусь через шесть часов — приготовьтесь к применению крайних мер. Легион был потрясён. Какое же чудовище встретил их Примарх, если он счёл нужным такое? Почти сотня библиариев Астартес астрально погрузились в ядро Цереры в поисках ответа. Один сошёл с ума, тридцать один впали в кому — от часа до недели, — а остальные вернулись с криками о «горе плоти, жаждущей душ». Астартес покинули ядро Цереры, направляясь к захваченным крепостям в её коре. Они позволили Мечу Императора сражаться, но не собирались бросать своего генетического отца. Легион был готов держать линию, если чудовище прорвётся сквозь Примарха. Последними уходили Чёрная Корона. Понадобился прямой психический приказ от Примарха, чтобы заставить почётную гвардию отступить. Каждый из них хотел сражаться и умереть рядом с ним. Лишь когда в их сознание вбили мысль, что их присутствие лишь помешает генетическому отцу выжить, они наконец отступили. Теперь, когда они и остальные воины Первого Легиона были в безопасности, битва могла начаться по-настоящему. Эддард был окружён. Почётной гвардии пришлось прорываться сквозь извивающиеся щупальца разложившейся плоти, чтобы спастись, и теперь эти волны гниющей плоти смыкались вокруг него. Огромный, неуклюжий разум Шоггота был полностью сосредоточен на Примархе — он жаждал не бегства, а поглощения. Для такого существа ассимиляция Примарха означала бы апофеоз эволюции. Но, несмотря на свой возраст и опыт, Шоггот не понимал, что играет ему на руку. Он не извлёк уроков из ошибок времён Восстания и жадно жаждал тайн Анафемы. Со всех концов коридора хлынули массы искажённой плоти, зажимая Чёрного Рыцаря в тиски. Когда вторая волна подобралась достаточно близко, его стойка изменилась. Волна телекинетической силы отбросила массу, давящую на его щит, создав краткий просвет. Силовое поле Эбенового Грааля погасло, и его золотое сияние сменилось светом оружия Примарха. Меч Титана вспыхнул, его клинок превратившись в раскалённое до бела лезвие чистейшего света. Псионически усиленные когти искрились разрушительной энергией, а плазменное оружие Львиное Пламя приготовилось к выстрелу. Поток плазмы, сжатый электромагнитными полями в узкий конус, ударил в первоначальную стену щупальцев. Усиленный и направленный пирокинезом Примарха, он атомизировал Шоггота при контакте. Вскоре даже стены туннеля начали плавиться и обугливаться под ударами плазменных языков. Левой рукой сея смерть в первой волне плоти, Меч Императора обрушил удар на вторую. Где бы клинок ни касался — тварь умирала. Вечно мутирующие клетки вспыхивали плазмой от малейшего прикосновения энергии меча. Всего одной рукой, с ограниченной подвижностью, Эддард сдерживал атакующее чудовище. Двигаясь быстрее, чем позволяла материальная реальность, его клинок был везде, где был Шоггот. Огонь души, разрушительная энергия и идеальная убийственная кромка стирали его в неживые атомы. Примарх позволил Шогготу подобраться ещё ближе, затем резко развернулся и обрушил меч и пламя на оба щупальца, превратившись в смертоносный вихрь. Он бил всё быстрее и точнее, сужая радиус атаки. Эддард Фендрагон рубил и сжигал, приковывая к себе всё внимание чудовища. Стену камеры теперь покрывал слой элементарной пыли — того, что когда-то было плотью Шоггота. Металл чернел от пламени и пепла. Протянув сознание, Примарх почувствовал, как тварь перенаправляет свою плоть на него. Щупальца, которые прежде исследовали пределы Сердца в поисках выхода, теперь вливались в массу, атакующую его. Смертельный поединок продолжался. Убийственный вихрь Примарха превратился в сферу абсолютного уничтожения. Всё — от полужидкой живой кислоты до алмазных шипов, жаждущих пронзить его сердце, — было стёрто в прах. Меч Титана был повсюду одновременно, и в сопровождении ярости Львиного Пламени Примарх сражался. Почувствовав, что титаническое тело и разум Шоггота теперь полностью сосредоточены на битве, он улыбнулся. Каждая частица чудовища жаждала его смерти. И с этой уверенностью Эддард Фендрагон издал торжествующий рёв. Теперь победа будет за ним. Львиное Пламя вспыхнуло вдесятеро ярче, когда Примарх перенаправил почти всю энергию своих энергоядер в уникальное плазменное орудие. Даже когда меч Титана прекратил свой смертоносный танец, стены плоти не могли прорваться сквозь этот ад. Чёрная броня не выдержала бы долго такой нагрузки — но ему и не нужно было много времени. Лишь мгновение концентрации. Воля Примарха пронзила Варп, коснувшись отражения его меча. Как и многие легендарные клинки, меч Титана существовал одновременно в материальном и нематериальном. Его слава и сама суть делали его оружием обоих миров. Овладев и Мечом, и Сном-о-Мече, Примарх приготовился нанести решающий удар. Эддард Фендрагон применил технику, венчающую искусство силового меча. Лезвие стало проводником в Варп — разрывом реальности в форме клинка. Связь между мечом и его легендой превратилась в мост в Море Душ, создав оружие искажения невообразимой мощи. Серебряный клинок стал чернее пустоты — больше не остриё меча, а пси-чёрная дыра, выкованная в форме/идее клинка. Время замедлилось, пока Примарх искал наибольшее скопление плоти ксенос-чудовища. Он наблюдал, как волны плоти бурлят и перекатываются, пока не представился шанс. И тогда… Меч Императора ударил. Чернеющий меч Титана рванулся вперёд, и лезвие-разрыв расширилось. Оно росло и удлинялось, разрывая материальную завесу. На мгновение материальная вселенная застыла, пытаясь осознать, что теперь существует в этом туннеле. Протянувшаяся на милю рана в самой реальности, берущая начало от меча Титана и одновременно бывшая им. Когда законы физики наконец осознали эту аномалию, началось истинное уничтожение. Всё, что касалось лезвия/разрыва, переставало существовать — разорванное между законами материального и нематериального. Обычное искажающее оружие на этом бы остановилось. Но техника, изобретённая Примархом и названная им «удар скорби», была куда страшнее. Настолько, что ему пришлось отослать своих сыновей, ибо риск уничтожить свой Легион был выше, чем угроза от врага. Антигравитация Варпа втягивала горы плоти Шоггота в разрыв, словно в духовный горизонт событий, ненасытный и вечный. Примарх стоял недвижимо, вкладывая всю силу воли в контроль над мечом Титана. Если бы он дрогнул — разрыв вырвался бы из-под контроля, оставив его один на один с чудовищем. Или, что хуже, разверз бы бездну в самые тёмные места Глубинного Варпа. Тонна за тонной мутирующей плоти втягивалась в Имматериум, скованная жилами и химическими связями. Существо отчаянно боролось, пытаясь вырваться. Когтистые щупальца с клыками хлестали по Примарху, треская его доспехи, жаждая пробить плоть и поглотить душу. Но Эддард игнорировал их, погружая сознание всё глубже в Варп. Он пронзал самые тёмные, невозможные глубины, делая проводник ещё мощнее и ужаснее. Сам разум, тело и душа Шоггота были втянуты в Глубинный Варп, где сгустки нерождённых вселенных стёрли его полностью. Эта битва воль длилась неизмеримый срок — разрыв искривлял само пространство-время, и в этих извивающихся туннелях время текло странно. Фендрагон и сам не знал, шли ли секунды или века. Он знал лишь одно: он должен пережить эту мерзость. Даже когда щупальце с алмазным буром пробило доспех в коленном суставе и впилось в плоть — он не дрогнул. Крошечные зубастые пасти принялись грызть его ногу, пытаясь причинить достаточно боли, чтобы разрушить разрыв. Но он стоял. Даже когда молекулярные кислоты, созданные калечить, но оставлять нервы живыми для страданий, заполнили его кровь. Искуснейшая биология сражалась с инопланетным безумием, пока Примарх и Шоггот бились на бесчисленных полях брани — от Моря Душ до каждого сухожилия в икре Чёрного Рыцаря. Медленно, но неотвратимо чудовище втягивалось в Варп. Его вырывали из гнёзд и нор на Церере, словно паразита, вырезаемого скальпелем. В отчаянии оно пыталось спрятать фрагменты себя в нетронутых расщелинах, отсекая их в надежде, что они переживут ненасытную пучину, даже если основное тело погибнет. Но ужас твари был беспределен — этого оказалось недостаточно. В разрыв затягивалась и её душа, увлекая сознание в бездну, оставляя спрятанные запасы плоти без разума. Они превращались в лужи инертной протоплазмы. Атака на Примарха достигла пика: зубастые щупальца разрывали его изнутри, пробивали органы, рвали мышцы, буравили кости. Только сила воли и пси-энергия удерживали его на ногах. Наконец, борьба приблизилась к развязке. Щупальца, впившиеся в Эддарда, начали натягиваться, как канаты. Цепляясь крючьями и шипами, тварь отчаянно пыталась удержаться в его плоти, но материи для сопротивления почти не осталось — более 90% её тела уже поглотил Варп. Шоггот взревел в последней попытке отчаяния, когда его когтистые отростки вырвали из ран Примарха. Эддард стерпел боль, способную сломать разум, с ледяным спокойствием, наблюдая, как тварь теряет последнюю опору. И вот сто тысяч тонн древнего ужаса были втянуты в Варп. С воплями, с судорогами. С последним, отчаянным воем чудовище исчезло в пучине. Но теперь началась истинная битва. Рыча от напряжения, Примарх бросил все силы на то, чтобы усмирить Варп и не дать разрыву расшириться. Он вырвал своё сознание из кошмарных глубин мультивселенной, поднявшись обратно к поверхности Моря Душ. Вернувшись в мир разума и порядка, Меч Императора захлопнул разрыв. Чёрная пустота сжималась, сжималась… пока не исчезла совсем. Остался лишь меч Титана. Его лезвие-ничто медленно рассеялось, ведь пси-энергия, разорвавшая пространство-время, теперь запечатала его. Время вернулось к обычному течению, и меч вновь обрёл свой легендарный серебряный блеск. Единственными следами Шоггота и разрыва остались странные борозды на стенах, следы стирания из реальности, да лужи первозданной слизи, которые предстояло изучить Магос Биологис. На самом деле, Эддард Фендрагон не знал, сколько времени длился поединок, но хронометр его доспехов показывал, что для остальной вселенной прошло около двух часов. Глубоко выдохнув, Примарх попытался вложить клинок в ножны. Только сейчас он позволил себе ощутить сокрушительную боль, терзавшую его тело. Катастрофические внутренние повреждения едва не опрокинули его от простого движения — возвращения меча в ножны. Его разум был истощён до предела после удара скорби, а тело изуродовано Шогготом. Эддард Фендрагон позволил себе опуститься на колени. Но, несмотря на все страдания и испытания, он испытывал гордость. Он был Мечом Императора, направленным против врагов человечества, и сегодня он одолел своего первого истинного противника. Запрокинув голову, он издал торжествующий рёв сквозь окровавленные, потрескавшиеся губы. Первобытный клич, эхом разнёсшийся из его уст и разума, прокатился по механическому сердцу Цереры и достиг сознания ожидающих Астартес. Для всех, кто его услышал/почувствовал, смысл был очевиден: они победили. Первая формация быстро вернулась к ядру Цереры и обнаружила своего Примарха. Рыцарь Императора уже частично исцелился: биомантия, изученная у Анафемы, и его собственные генетические улучшения остановили кровотечение. Органы восстанавливались, мышцы срастались, токсины были локализованы и удалены. Несмотря на протесты Чёрной Короны, Эддард Фендрагон настоял на том, чтобы лично вести своих сыновей до конца битвы. Вместе они двинулись в самые отдалённые уголки Цереры, через туннели и залы, искажённые яростью Примарха и плотоядным взрывом Шоггота. Легионеры с удивлением обнаружили, что обширные участки Реликвии-Крепости остались нетронутыми — будто что-то удерживало чудовище подальше от этих врат и дверей. Верховный Прелат Наалрак-Аоу сумел отвести Шоггота от своих сородичей. Но это им не помогло. Если бы чудовище поглотило их, это было бы милосердной участью. Империум не предложил бы им такой лёгкой смерти. Немногочисленные оставшиеся стражи были вырезаны Первой формацией, а их подопечные остались без защиты. В этих потаённых залах находилось более тысячи капсул гибернации К’хрелов, а также бесчисленные технологические и культурные реликвии, призванные помочь им возродить свою прогнившую цивилизацию. Рыцарь Ландуин, второй из избранных Чёрной Короны, поднял плазменный пистолет, чтобы сжечь спящих ксеносов. Но Эддард остановил его одним жестом — и приказал передать содержимое залов Адептус Терра и Марсу для изучения. Технологические и биологические секреты будут вырваны у К’хрелов и их артефактов. Самые омерзительные экземпляры используют в публичных казнях и показательных процессах — чтобы человечество увидело врага и узнало, что его можно уничтожить. Освобождённые рабы получат жестокое, но справедливое возмездие. В самых глубинах Цереры обнаружилось собрание реликвий Золотого Века — машины, управляющие гравитацией и временем, чьё назначение не смог постичь даже интеллект Примарха. Размышляя про себя, Эддард задался вопросом: сколько благосклонности Механикум он сможет заслужить, передав им содержимое этих потаённых хранилищ? Наконец, Церера и весь Внутренний Пояс системы Сол были очищены. Всего за несколько дней Первый и Второй легионы подчинили регион, на завоевание которого у лучших полков Объединения ушли бы месяцы. При этом сохранив его ресурсы, инфраструктуру и защитив гражданское население — то, с чем Громовые Воины никогда не справлялись. Окровавленный, израненный, но по-прежнему величавый и несокрушимый, Эддард Фендрагон вернулся на «Тай-Прайдвен» и объявил Легионам и всему Империуму: Битва за Цереру окончена.