Восходящий Империум

Место: Сердце Внутреннего Святилища, Луна Дата: 813.M30 (214 терранских минут с начала дуэли) Сообщение Императора пронзило разумы Калиба и Маркуса: «Спасите вашего брата, его Легион, Копье и немедленно эвакуируйтесь. Будет применено экспериментальное оружие». На мгновение в сверхчеловеческих умах Примархов мелькнуло сомнение. Их Отец, казалось, обрек Хоруса на гибель! Но это сомнение быстро рассеялось, ибо у Императора был план. Повелитель Человечества всегда на шаг впереди своих врагов, даже если это — Тёмные Боги. Сообщение потрясло и Бе’лакора, и Примархов, изменив ход битвы. Затишье длилось недолго. Бе’лакор с яростным рёвом вновь бросился в атаку. Два юных полубога едва успевали парировать удары — не из-за недостатка мастерства или духа, а просто потому, что Первый Князь Хаоса превосходил их. Даже осознавая, что не смогут победить, они продолжали сражаться, параллельно отдавая телепатические приказы своим легионам. Оставшиеся в живых элитные воины XVI легиона были эвакуированы из зала, а тела павших помечены рунами защиты. Группа носильщиков из XI и XIII легионов попыталась переместить тело Хоруса Луперкаля, но псионический заряд, окутывавший павшего Примарха, и его огромный вес затрудняли эту задачу. Пока дуэль продолжалась, в доспехи Примархов поступила серия экстренных сообщений по вокс-каналу. Флоты легионов засекли нечто, движущееся с невероятной скоростью к северному полюсу Луны. Показания ауспексов зашкаливали, а любые попытки пси-зондирования объекта давали странные результаты. Оружие, которое развернул Император, приближалось стремительно. Для флота оно выглядело как пылающий метеор, вопреки законам физики оставляющий за собой след псионического разрушения в безвоздушном пространстве Луны. Несмотря на отсутствие какой-либо видимой двигательной системы, объект (меньше десантной капсулы) развивал скорость, с которой не справился бы даже имперский эсминец. Член экипажа на борту эскорта XIII Легиона наблюдала за траекторией объекта, находясь у одной из зенитных установок корабля. По чистой случайности она оказалась ближе всего к огненному шару и имела впечатляющий вид на него. До конца своих дней эта оружейница будет клясться, что у того, что она увидела, были крылья. Комета внезапно сменила направление, устремившись прямо к лунной поверхности. Лихорадочные приказы с Терры запретили открывать по ней огонь, и Имперский Флот с тревогой наблюдал, как она врезается в Луну. Вместо гигантского облака пепла от мощного удара она, казалось, пронзила лунную кору, словно стрела из света и пламени, выпущенная из арсенала Императора. Даже в глубине Внутреннего Святилища ощущалось столкновение. Пронзительный гул прокатился по всему спутнику, пока объект прожигал его насквозь. Примархи попытались выйти из боя, но ярость клинков противника не позволила им отступить — малейшая слабость или ошибка привели бы к катастрофе. Гул нарастал, температура в зале начала подниматься. Поступил приказ на эвакуацию: Астартес покидали святилище, оставляя тело Хоруса. Теперь только его братья могли унести его. Маркус втайне надеялся, что они переживут то, что грядёт. Взгляд, брошенный на брата, сказал ему, что оба начали сомневаться в исходе этой схватки. Вера в бессмертие и непобедимость, естественная для юности и сверхъестественной силы, быстро угасала в сердцах Примархов. И наконец, после казавшейся вечностью паузы, явился суд. Как раскалённое буровое долото, Ангел прожёг кору и пробил потолок, ворвавшись в зал в короне псионического пламени. Он проделал идеально прямой туннель до Святилища, испепеляя камень, сталь и прикосновение Тёмных Богов. Осквернённые материалы стен отшатнулись от него — огонь Ангела выжигал влияние Варпа. Это был чистый и ужасающий осколок Анафемы, того, чего Хаос боялся больше всего. Все трое бойцов прекратили сражение, когда он обрушился сквозь свод. От Бе’лакора исходили бессильная ярость и проблеск страха, тогда как Примархи были потрясены. Перед ними стояла женщина из огня. Её аура излучала порядок, господство и разрушение, которые они чувствовали лишь в одном месте — рядом с Отцом. Это сияющее отражение Императора было меньшей и куда более ужасающей его ипостасью. Вся ярость и мощь защитника человечества — без капли милосердия или человечности. И всё же, на каком-то глубинном уровне, оба Примарха ощутили нечто тревожно знакомое. Искру силы и величия, которую можно почувствовать только рядом с родственной душой. Это оружие… Оно было Примархом — и в то же время не Примархом. Ангел взглянула на Примархов и произнесла голосом легионов: — Заберите XVI и уходите. Мое пламя очистит эту скверну. Без лишних слов она повернулась к Бе’лакору. В её руке материализовался клинок из синего пламени. Князь Демонов оскалился в жестокой усмешке, готовясь встретить свой первый истинный вызов за эпохи. Перед ним стояло чадо Анафемы — и оно умрёт от его когтей! Калиб и Маркус бросились к Хорусу, подхватили его тело, перекинув могучие руки павшего брата через свои плечи. Игнорируя пронизывающую боль псионического шока и жгучий жар Ангела, братья рванули прочь из зала. Эта битва была не для них — они были словно древние герои-полубоги, застигнутые между сражающимися титанами. Геракл-полубог и Персей кузнец Аргоса были могучи, но ничто перед гневом Тартара или Урана. Такова была разница между юными Примархами и древними демоническими владыками. Однажды это изменится — но сейчас им оставалось лишь утешаться мыслью, что выживание было их главной целью. Пока три Примарха покидали святилище, Ангел и Бе’лакор сошлись лицом к лицу. Чёрное и золотое пламя трещало вокруг них, а сама комната искривлялась под тяжестью пси-мощи, наполнявшей зал. Оба противника выжидали слабость, медленно кружа друг вокруг друга, словно хищники на дуэли. И затем, по незримому сигналу, Ангел и Демон ринулись в атаку. Словно сталкивающиеся планеты, они скрестили клинки, высвободив шоковую волну пси-кинетической силы. Громоподобный взрыв потряс святилище, расколов каменные своды. В соборных просторах зала они сошлись. Для смертного взгляда это выглядело бы как столкновение двух звезд — одна из нечеловеческого жара и мощи, другая — маслянисто-демонического холода. Бе’лакор впервые за эпохи вынужден был раскрыть свою истинную мощь в материи. Первый Князь был воплощением зла, существом гибели и проклятия. Ангел был хуже. Он был чистым господством. Сырой силой, едва сдерживаемой волей Императора. Бе’лакор изрыгал проклятия и сквернословия с каждым ударом. Ледяное молчание Ангела было ему единственным ответом. Но сражались не только их тела — чудовища бились и в духовном плане. Хаотические и анафемные энергии сталкивались, искажая и разрушая святилище в бесконечном цикле. Ангел носился среди рушащихся стен, прорубая защиту Бе’лакора. Каждый удар был благословенной сталью, священным пламенем и божественной яростью. Князь Демонов не понимал, с чем сражается. Это существо было неизвестностью — каким-то ужасным орудием, которое Анафема держал взаперти. Бе’лакор чувствовал, что у этого «Ангела» больше общего с ним, чем с любым человеком. Это была кощунственная насмешка над всем, во что верил так называемый Император. Нечто, что должно было быть сокрыто во тьме от стыда. И то, что оно было выпущено… это было по-настоящему интересно. Змеиным шёпотом демон вбрасывал эти вопросы, жаждая запретных ответов и преимущества в дуэли. Бе’лакор считал себя непобедимым — столько поклонения и энергии Варпа текло через него, что даже Примарх не мог устоять. Но Ангел, казалось, намеренно доказывал обратное. Он двигался со скоростью, которую демон едва успевал регистрировать, а его мастерство владения клинком было безупречным. Его сила равнялась мощи Бе’лакора во всём, а от какого-то неизвестного источника он становился всё горячее, чтобы противостоять нарастающей тьме Первого Князя. Души Культа питали демона, а энергия Разлома лишь умножала его мощь. Но Ангел был динамической машиной псионической энергии — его пламя разрасталось, заполняя святилище, выжигая скверну Варпа и сплавляя камень и сталь в прожилки обсидиана. Сражаться с ним было всё равно что бросить вызов звезде. Он был силой природы, практически лишённой человеческих черт. Порядок. Чистый. Господствующий. Облечённый в плоть. Даже тело Ангела не было неуязвимо перед его собственной силой — оно сгорало в пепел и восстанавливалось до совершенства одновременно. Обычно поражение в материальном мире означало для демона лишь изгнание и наказание — досадные, но временные неудачи. Но для древнего и невероятно могущественного Князя Демонов вроде Бе’лакора истинная смерть была почти невозможна. И всё же, когда ангельский огонь стал жечь его душу, демон впервые забеспокоился — может ли этот Осколок Анафемы стереть его из бытия? С яростным рыком Бе’лакор направил всю свою мощь на уничтожение врага. Его сила разрасталась, как чёрная дыра, готовая поглотить целый мир. Вся Луна содрогалась от каждого удара. Тысячи гигатонн мнимой энергии искривляли пространство-время, разрывая континентальные трещины в поверхности спутника. Два бога — один непреклонного порядка, другой вечного хаоса — сошлись в битве, и вселенная содрогалась.

***

Место: Недалеко от ядра Луны. Дата: 813.M30 (41 минута с момента прибытия Ангела) Вырвавшись из зала, Примархи отчаянно передали по вокс-каналам приказ о массовой эвакуации с Луны. Подавление сопротивления на спутнике уже шло на спад, и лишь несколько укреплённых анклавов культистов продолжали держаться. Эти предатели ликовали, видя отступление Астартес и Ауксилии, не подозревая, что источник их временного «спасения» был антитезой их же богов. Лоялистские силы и гражданское население хлынули к массивным десантным кораблям. Оглушительная миграция миллионов устремилась к поверхности Луны в надежде достичь точек эвакуации. С контролем над орбитой вся посадочная мощь трёх легионов была брошена на спасение. Маркус и Калиб тащили тело брата через извилистые катакомбы Луны. Оба сверхчеловека использовали телепатическую и вокс-связь, координируя исход к поверхности. Каждые несколько секунд новый взрыв из ядра сотрясал спутник, обрушиваясь на Примархов и сбивая с ног их охрану. Император выпустил на волю нечто невероятно мощное, и Калиб втайне надеялся, что эту тварь снова удастся запереть, когда всё закончится. Однако сводки из остальной системы были обнадёживающими. Вражеский флот состоял в основном из демонически заражённых кораблей — миллионолетнего космического мусора, выброшенного Варпом капризными богами. По сравнению с полной мощью Империума под командованием Примархов это было ничтожно. Лишь фактор неожиданности и численность давали врагу преимущество. Новые герои крестились в боях в пустоте, и зародились тысячи легенд среди двадцати легионов. Сжавшиеся в страхе массы системы Сол видели, как пришли силы зла. Они слышали безумные трансляции, вопящие о смерти и проклятии. Колыбель человечества содрогалась от ужаса и отвращения, когда ужасы Старой Ночи постучались в её двери. Эти перепуганные люди ожидали, что повторится кошмар прошлого — хаотические и ксеносские орды, раздирающие целые миры. Вместо этого легионы света выступили навстречу врагу. Миллионы возрождённых чемпионов, созданных человеческим господством над космосом, встали между ними и тьмой. Император сошёл в поединке с лжебогом и разбил его на наковальне войны. Его сыны собрали величайшую военную силу в системе Сол со времён почти забытых дней Железной Войны. Свет Спасения явился. И словно по щелчку, в младенческой Империум расцвело новое понимание. Эпоха Раздора закончилась. Душа человечества не угаснет. Нет, она вспыхнет ярким пламенем — светом Императора. Он был не просто Повелителем Человечества, но и Вестником его Спасения. Та же страсть, что пылала в нём и его сыновьях, наполнила и их. Время бежать и прятаться прошло. Теперь пришло время стоять и сражаться. Но для Примархов, бредущих по недрам Луны, эти великие чувства оставались недосягаемы. Их сердца переполняла скорбь, а отчаянная воля к жизни гнала вперёд. Судьба Хоруса пока скрывалась от большей части легионов — такой удар по боевому духу нельзя было допустить в критический момент. Пока они бежали от катастрофической битвы, бушующей в глубинах Луны, пси-огонь всё ещё можно было ощутить. Лёгкий жар, заметный всем в радиусе. Где бы они ни были — ощущение далёкого пожара шло из самого ядра. Пси-отзвуки, рябью бегущие через Имматериум, улавливались бесчисленными душами. Маркус и Калиб могли только бежать, слепо надеясь исполнить приказ Императора. Примархи, тело Хоруса и их почётная стража представляли странное зрелище, шествуя через туннели. Но они не знали, что к этому странному каравану присоединился тайный агент Хаоса. В пограничье между Материумом и Имматериумом скрывался Корбан Вечное Жертвоприношение. Невидимый для отвлечённого шестого чувства Примархов, этот демонхост преследовал их с самого выхода из святилища, выжидая момент слабости для удара. И этот момент настал. Катаклизмический удар потряс Луну. В туннеле разверзлись трещины, способные поглотить человека, заставив Примархов остановиться. Землетрясение, смешанное с выбросом пси-энергии, оглушило их. И в этот миг, когда все их чувства были ослеплены, Вечное Жертвоприношение нанёс удар. Как ночной кошмар, Корбан материализовался из теней. В одной его когтистой руке был обсидиановый кинжал жертвоприношения, в другой — кровавый кубок. Усиленный благословениями Хаоса и атакующий в миг отвлечения, Корбан вонзил проклятый клинок в груди Маркуса и Хоруса. Укреплённое вулканическое стекло прорезало аурамитовые доспехи и разорвало плоть Примархов. Истощённый после битвы с Бе’лакором, Маркус не успел возвести кинетический щит или иную защиту. Брызги крови полубогов взметнулись в воздух, словно краска с кисти. Несколько капель от двух потенциальных Архипредателей были пойманы в кубок. Исполнив кровавый ритуал, Корбан попытался скрыться. Единым движением он собрал кровь, рассёк кинжалом пространство-время и разорвал зияющую рану в Варп. Нашептывая чёрные молитвы Тёмным Богам, Корбан ринулся в разлом, надеясь сбежать с новорождённым Атамом кинжалом. Но, несмотря на все свои дары, Корбан был всего лишь мутировавшим и проклятым Астартес — существом, неспособным ранить Примарха без расплаты. Лезвие благословенного адамантий-серебра рассекло Корбана. Калиб Краад, Одиннадцатый Примарх, обрушил свой боевой топор на поясницу Вечного Жертвоприношения, разрубая осквернённый керамит, мышцы и кости. Удар, сочетавший точность скальпеля и мощь артобстрела, разрубил Корбана пополам. Исторгая кровь и лимфу, Вечное Жертвоприношение вопил в агонии, падая в портал. Его нижняя половина осталась по эту сторону, а внутренности горели от троекратно благословлённого серебра. Искалеченный, в невыносимой боли, Корбан Вечное Жертвоприношение рухнул в Варп, всё ещё сжимая в руках артефакты. Содрогаясь, разлом захлопнулся за бегущим демонхостом, обрекая его блуждать в адских течениях Варпа в искалеченном состоянии — пока капризная воля Тёмных Богов не сочтёт нужным выпустить его обратно в материум. Нанесённые им раны не были ни глубокими, ни проклятыми — лишь достаточными, чтобы пролить кровь Примарха. Не решаясь гадать о причинах этого странного нападения, Примархи продолжили миссию. Ответы они получат позже — а сейчас угроза была нейтрализована. Маркус Августио отмахнулся от шокированной стражи и двинулся вперёд. Побег от катастрофы в ядре Луны был приоритетом.

***

Место: Пещера из расплавленной стали и камня, которая когда-то была Внутренним Святилищем Креда. Дата: 813.M30 (191 минута с момента прибытия Ангела). Сражаться с демоном — никогда не просто. Нерождённые не состоят из плоти или металла. Нельзя уничтожить жизненно важную систему и наблюдать, как их тело отказывает. Демон — это сгусток разумной (или полуразумной) энергии Варпа, управляющий материей. Чтобы изгнать его обратно в адское измерение, нужно вырвать его из материи, которую он контролирует. Либо полностью уничтожив носитель, либо истощив его энергию через обереги, экзорцизмы и подобные ритуалы. Оружие против демонов обычно использует оба метода. Молот разрушает плоть и схемы, а символика «Молота Ведьм» изгоняет скверну Варпа. Так что, когда демон ранен, он не получает истинного урона — лишь отбрасывается в бездну. Но внутри Варпа, где изгнание невозможно, битвы проходят иначе. Вместо уничтожения демона, часть его (или даже целиком) будет поглощена. Каннибализм и хищничество между и внутри сфер влияния каждого Бога — обычное дело. Демоны растут, слабеют и меняют стороны вместе с изменчивыми линиями фронта Варпа. Такова Великая Игра, где нет ничего постоянного, возможности бесконечны, а такая определённость, как смерть, чуждо. Истинная и окончательная смерть — вещь редчайшая. Убить демона значит стереть его из Варпа так, чтобы его энергия не вернулась в Великую Игру, а просто перестала существовать. Самый примитивный способ сделать это — позволить гораздо более могущественной или уникально враждебной силе Варпа стереть демона из существования. Подобно тому, как звезда может испепелить целые миры, оставив лишь базовые атомы. Резкий контраст с каннибалистическим обменом, обычным для демонов. Единственная сила в Имматериуме, обладающая волей и средствами для этого — Анафема. Атам Откровение — не участник Великой Игры. Он — её конец. Его боятся и ненавидят хищники Варпа, пожирающие Материум и друг друга. Когда дело касалось Анафемы — ничто не удерживало их. Обе стороны сражались на уничтожение. Этот почти вечный конфликт продолжался в поистине катастрофических масштабах внутри Луны. Первый Князь Демонов и Первый Ангел Смерти стремились стереть друг друга. Феноменальная пси-мощь, клинки и разумы сталкивались в новоподобных вспышках энергии. Плоть Ангела была изуродована маслянистыми шрамами, сочащимися скверной, так же, как и тело Бе’лакора пылало синим пламенем, которое невозможно было погасить. Ядро Луны накалялось и остывало от сталкивающихся энергий в битве, опровергающей законы физики. Единственной постоянной на вечно меняющемся поле боя был разлом. Трещина в реальности давала богам возможность подсматривать за схваткой. Её зубчатые края извергали ослепительные молнии, освещая поле боя невозможными цветами. Особенно жестокий удар отбросил Ангела и Демона к противоположным концам зала. Сталь крошилась от удара, но оба противника едва дрогнули. Выбравшись из ударных кратеров, они ринулись друг на друга, развивая сверхзвуковую скорость. Их оружие вопило, жаждая смерти врага. Финтом в воздухе Бе’лакор развернулся, схватил Ангела за крыло и швырнул его в стену. Шквал проклятий обрушился на оглушённого Аватара Разума, и прежде чем тот успел оправиться — двухметровый Бе’лакор рухнул сверху на его раненое тело. Когтистая лапа вцепилась в голову Ангела, и демон потащил его вдоль обсидиановой стены, втирая горящую плоть в камень. Внезапно из Ангела вырвались языки пламени, прожигая варп-плоть Бе’лакора. Тёмный Князь вынужден был отпустить врага, давая Ангелу шанс вонзить свой пылающий двуручный меч в демоническое чрево. Пси-пламя выжигало искажённую плоть. Рыча от ярости, Бе’лакор ударил Ангела. Атмосфера взорвалась кавитационным пузырём, окрашенным демоническим смехом. Оттолкнувшись от воздуха, Ангел рванулся вперёд и схватил эфес меча. С жестоким движением вверх он вырвал клинок, рассекая мутировавшую грудную клетку демона. Бе’лакор сквозь боль прохрипел и призвал тёмные силы, чтобы противостоять золотому пламени, пожирающему его плоть. Битва продолжалась часами, ни одна из сторон не могла получить преимущество. Их плоть и дух заживали так же быстро, как и повреждались. Но Бе’лакор мог черпать из гнилого источника скверны — разлома внутри Луны. И он знал, что устанет медленнее, чем его враг. Осколок души, некогда известной как Сагитари-17, был заточен в его украденной плоти. Мучаемый и осмеиваемый демоном, которому он когда-то служил. Он верил, что избран, отмечен божеством. Законный лорд-чародей, исполняющий волю Богов. Бе’лакор потерял счёт тем, кого обращал в таких глупцов-носителей. По всей галактике и сквозь эпохи тысячи миров сходили с ума под капризами Первого Князя. Каждая трагедия заканчивалась тем, что коснувшиеся Варпа архитекторы гибели становились его носителями и игрушками. Сагитари-17 был просто очередной главой этой хаотичной эпопеи. Что смущало Бе’лакора — так это источник силы Ангела. Он чувствовал, как Астрономикон помогает стабилизировать её, но не питал её. Хотя это создание напоминало воплощённого демона — плоть, наполненную энергией Варпа, — оно было совершенно иным. Нечто уникальное и странное составляло его суть. Отчасти похожее на Примархов, но если в них была лишь искра этой силы, то эта тварь представляла собой пылающий ад. И Ангел, и Примархи действительно были отмечены Варпом — способом одновременно экспериментально новым и невозможно древним. Анафема создал свои орудия господства безупречно. Дуэль продолжалась без перерыва, причём Бе’лакор имел небольшое преимущество в силе. Недостаточное, чтобы решающе переломить ход битвы, но достаточное, чтобы в конечном итоге победить. С разломом, питающим его сырой энергией Хаоса, и ослабевающими законами физики на Луне, победа должна была быть за ним. Но всё изменилось в один миг. С идеально рассчитанным парированием Ангел рассек мечом восьмигранную руну на груди демона. Пси-пламя, из которого состоял клинок, перекинулось на его плоть, стремясь обратить её в пепел. Но вместо того, чтобы медленно угаснуть в море его злобы, огонь только разгорался. Выжигая демоническую плоть. Пламя Ангела распространялось, вырываясь из его тела, словно солнечные вспышки. Всё, чего оно касалось, горело. Прикосновение Варпа выжигалось из материи безжалостно и без раздумий. Сила Ангела росла, и быстро. Вскоре корона энергии окружила её. Ангел стал звездой. Бе’лакору не потребовалось времени, чтобы понять источник этой новой мощи: Император Человечества прибыл на Луну. Если Примархи были силой, заключённой в плоть и отфильтрованной через человеческую душу, то Ангел был ничем иным, как неудержимой пси-энергией, едва сдерживаемой телом святой. Он существовал лишь для того, чтобы уничтожать то, что Император назвал врагом. И если его слишком долго оставлять без цепей, он перестал бы себя ограничивать. Он стал бы служить Императору единственным доступным ему способом: уничтожая всё, что считал недостойным или осквернённым. Это было существо из чистого порядка и господства, и немногие избежали бы его фанатичного суда. Так что если Бе’лакор был ограничен душащей определённостью Материума, то Ангел мог лишь следовать приказам и исполнять волю Императора. Повелитель Человечества через Малкадора приказал ему остановить Бе’лакора, очистить Луну и защитить неосквернённых. Он выполнял эти приказы, и даже сейчас его пламя полыхало в лунных катакомбах, выжигая хаотическую скверну, как вирус, вычищенный из кровотока. Теперь внимание и воля Императора были сосредоточены в Ангеле. Вместо сломленного божка Бе’лакор лицом к лицу столкнулся с самой Анафемой. Используя Ангела как псайкер использует силовой клинок, Император направил свою мощь через неё и обрушил свою ярость. Удар за ударом жег и кромсал Бе’лакора. Его плоть обугливалась, а душа разрывалась. С каждым ударом, способным разрушить мир, Первый Князь терял последние силы. Могучие чёрные крылья, некогда затмевавшие небеса бесчисленных миров, стали обугленными обрубками. Его конечности были оторваны и сожжены. Пока ядро Луны полыхало золотым светом, Император-Ангел схватил демона за глотку и поволок к разлому. Говоря устами Ангела, Император обратился к Князю Демонов и его богам: — Вы — не боги. Вы — всего лишь болезнь. Язва на душе человечества, проклятие, насланное в Первой Войне. Я очищу Варп от вас и принесу свет и разум своему народу. Ваши армии разбиты. Хашут сброшен обратно в свою яму. Империум я оградил от вашей скверны. Смех жаждущих богов окончен. Эпоха Лжебогов подошла к концу. Эпоха Человечества началась. Швырнув Бе’лакора в разлом, Император начал вливать пси-энергию, из которой состоял Ангел, прямо в Варп. Ангел был нерождённым Примархом — божественной сущностью, лишённой человечности и превращённой в оружие. Теперь же эта сила Анафемы хлынула в самые глубины Варпа. Он принёс в жертву саму суть Ангела, чтобы внедрить свою волю в самые тёмные владения Хаоса. Вопя от невообразимой боли и унижения, Бе’лакор бежал, бросив тело Сагитари-17, и укрылся в тёмной бездне. Но Ангел продолжал изливаться в Варп. Боги вскричали в ужасе, отчаянно пытаясь остановить отравление. Разлом на Луне был открыт из самых тёмных глубин Варпа — владений самого Хаоса. Здесь они могли искажать реальность и отправлять сыновей Лоргара в прошлое. Здесь Бог-Император не мог уничтожить врата — только закрыть их. Это была брешь в самой реальности, ведущая в цитадель Хаоса. Место великой тьмы. Место силы. Там, где Хаос был чистейшим, неприступным и непобедимым. Но была одна вещь: чем глубже тьма — тем ярче свет. Сущность Ангела затопила самое сердце Хаоса. В обычных условиях Император никогда не смог бы нанести удар по такому месту. Но боги сами открыли путь, направив свою мощь, чтобы уничтожить Империум. Вместо этого Свет Спасения и Откровения обрушился на них. Свет выжигал каждое царство Хаоса, обнажая уязвимости в их владениях и раскрывая новые трещины в цитаделях беспорядка. Боги Хаоса ощутили, как древние правила Игры изменились. Анафема зажег свет в глубочайшей тьме — и боги испугались. Страх и отчаяние делают глупцами всех, и в этот миг паники великие расколы в союзе, известном как Неделимый Хаос, стали видны. Император всё ещё удерживал внимание Четвёрки, но большая его часть теперь была обращена к их сородичам. Возможности стали очевидны — как и изъяны. Угроза Анафемы не уменьшилась, но опасность от соперничающих Гибельных Сил только возросла. Боги будут воевать, увязнув в схватках друг с другом, не спуская глаз с Императора. Саморазрушение — сама природа Хаоса, и когда представился шанс, Четвёрка не смогла устоять. Где-то в Варпе изгнанник наблюдал за этим зрелищем и смеялся. Эта ошибочная злоба поможет Императору — и сама поднимется, чтобы войти в Игру. Ошеломлённые ужасом, Четвёрка отчаянно пыталась полностью закрыть разлом. Пока пространство-время содрогалось, а сила Варпа ослабевала, Ангел вырвался из трещины, всё ещё сжимая обугленный труп, которым когда-то был Сагитари-17. В последний подарок из насмешки, Четвёрка выплюнула искру зла в несостоявшегося слугу. Последние частички души лидера культа вновь обрели контроль над своим искалеченным телом — как раз в тот момент, когда оно мутировало в отвратительное отродье Хаоса. Чувствуя, что Ангел умирает, Император использовал нерождённого Примарха для последнего чуда. Из обугленного тела хлынула волна золотого пламени. Чистая Анафема Хаосу в форме очищающего огня прокатилась по Луне, выжигая последние следы богов. Пси-механизмы и ритуальные камеры взорвались в пламени — реальном и нематериальном. Культисты и демонические скверны стали пеплом. Несчастные лоялисты, не успевшие добраться до неосквернённых верхних слоёв Луны, были испепелены. Выжившие будут страдать от симптомов душевного слияния — не связанные с хорами, но повреждённые и ошеломлённые ужасающей мощью, что была выпущена. Теперь в пылающей пещере, некогда бывшей Внутренним Святилищем, лежат два существа — радикально разные, но поразительно похожие. Прах Ангела, состоящий из последних мерцаний силы, и скулящее варп-отродье, плачущий горькими слезами над своей глупостью. Примархи и большая часть лоялистов уже достигли поверхности, где скверна уже была выжжена экзорцистами XI Легиона. Маркус Августио и Калиб Краад, всё ещё несущие тело Хоруса, вышли под свет Солнца как раз в тот момент, когда золотой «Громовой ястреб» коснулся земли. Когда его трап опустился, показалось, будто второе Солнце вспыхнуло на Луне. Император прибыл.