Восходящий Империум

Корабли эльдар открыли огонь, их мономолекулярные лезвия смерти проносились вокруг имперцев. Даже такие выносливые существа, как транслюди, не могли выдержать продолжительного обстрела с канонерок. Их просто вырежут, если они не покинут это место — и как можно быстрее. Пятеро элитных библиариев из почётного караула Примарха поспешно воздвигли кинетический щит вокруг группы, черпая ментальную силу у своих братьев, чтобы блокировать град кристальных боеприпасов. Стиснув зубы от ярости, Искандар собрал свою психическую энергию. Копьё варп-пламени вырвалось из его оставшейся руки и устремилось к ксеносным канонеркам. Оно взорвалось волной огня, принявшего грубую форму птицы, чья жара и пси-сила потревожили эльдар, лишив их возможности прицелиться. Фланги имперских сил прикрывали Астартес с ураганными щитами и Кустодес. Они двигались со скоростью, которую смертные глаза едва могли уловить. Несмотря на то, что их было чуть больше двухсот пятидесяти, имперцы сохраняли сверхъестественную точность и слаженность. Они метались между укрытиями и зонами поражения, подставляя плоть и сталь между Императором и врагами. Искандар выпустил ещё полдюжины огненных стрел, прежде чем они достигли цели. Сферическая площадь, на которую они прибыли, должна была стать их опорным пунктом. Её кристаллическая структура была обманчиво прочной. Именно это, а также четыре защищаемых входа и выгодное расположение привлекли имперцев. Пробившись через ворота, они ощутили смрад недавней смерти. Тысячи павших проксиман заполняли стеклянный пузырь размером в километр. Каждый из них был оживлён ксеноской варп-магией. Вооружённые лишь плотью и костями, представители знати, которые так радушно встречали Императора, теперь атаковали имперский отряд. С презрительной лёгкостью Астартес и Кустодес вырезали их, но старались не затуплять оружие и не тратить боеприпасы на это отвлечение. Корабли эльдар кружили вокруг площади, время от времени проверяя прочность убежища имперцев очередями выстрелов. Сфера, созданная для защиты от орбитальных угроз — как природных, так и искусственных, — держалась стойко. Искандар не понимал, почему ксеносы не использовали более мощное оружие. Он не был настолько самонадеян, чтобы считать, что у эльдар его нет. Чего он действительно не осознавал, так это масштабов Падения эльдар. Оно затмевало страдания человечества во времена Старой Ночи, делая их похожими на незначительный культурный кризис. Корабли, окружавшие сферу, не были канонерками из состава флота. Это были переоборудованные прогулочные суда, наспех модифицированные для этой миссии слугами Цегораха. Астартес III Легиона, отправленные вперёд, уничтожили большую часть окружающих марионеток — как из плоти, так и из призрачной кости. Улей вокруг площади напоминал парк и был слабо заселён, что позволило быстро очистить его от ложных мертвецов. Тела сжигали в огне — как обычном, так и варповом. Примарх ненавидел мысль о том, что этим бедным павшим смертным приходится давать покой через костёр, но время было дорого. Остальная часть улья уже спешила к ним, превратившись в прилив оживленной плоти. Винтообразные дороги оплетали шпиль улья. Искусно созданные пути направляли потоки движения, подобно речному течению. Теперь эти улицы и трамвайные линии были заполнены живой лавиной не-жити. Каждый мужчина, женщина и ребёнок Проксимы был превращён в голема марионеточниками Цегораха. Вскоре они преодолеют естественные барьеры и препятствия, встроенные в структуру улья, и ворвутся в дворцовый район верхнего улья, где укрываются имперцы. Массивные ворота в Плазмо-сферу были захлопнуты мускулами Астартес и заварены псионическим пламенем. Все, кроме одних. Центральные ворота стали местом, где имперские силы решили дать бой. Искандар и его библиарии заметили тонкую разницу между марионетками из человеческой плоти и теми, что были созданы из инопланетного кристалла. Кристаллические были разумны и могущественны, неся в себе частицу души марионеточников. В то время как големы-плоти были просто заряжены энергией Варпа, чтобы активировать их рептильный мозг и вложить в них базовую команду. Враг превосходил их числом в бесчисленное количество раз, но подавляющее большинство этой силы было безмозглым. Оставив одни ворота открытыми, они создали путь наименьшего сопротивления для атакующих марионеток — ту точку, где объединённая мощь Примарха, Легио Кустодос и Легио Астартес могла удержать оборону. Любые кристаллические куклы или воины эльдар не имели достаточно силы, чтобы пробить кристаллическую сферу, вынуждая их сражаться среди неживой орды, что ограничивало их природную проворность. Вскоре оглушительный рёв миллиардов вечно кричащих трупов слился с громом шагов. Плоть-марионетки уже приближались. Из всех имперцев лишь две фигуры не готовились к обороне: Сам Император Человечества и его первородный Кустодес. Повелитель Человечества сиял, наполненный древней силой, даже лёжа наполовину мёртвым. Вальдор стоял на коленях рядом с телом своего поверженного создателя и не двигался. Почти треть плоти Императора отсутствовала — от левой руки до левого глаза и вниз, до уровня живота. Но вместо крови и внутренностей из раны лился поток света, словно солнечные лучи, пробивающиеся через треснувшую штукатурку. Константин Вальдор мрачно подумал, что эта аналогия точна. Мышцы и кости, сдерживавшие звёздную мощь Императора, были разорваны. Он чувствовал, как его создатель изо всех сил пытается закрыть рану и не сжечь всё вокруг. Вальдор склонился над Императором и погрузился в его душу. Он не был псайкером — ни один из его рода не был. Эта часть человеческой души была… изменена в нём. Тем не менее, знание о том, что нужно делать, пришло мгновенно. Император встроил в его сущность маяк. Пришло время его активировать. Когда первая волна эльдарских големов-плоти показалась в поле зрения, Константин Вальдор послал сигнал о помощи. Золотистая вспышка света вырвалась из Кустодес, вспыхнув в Варпе. На мгновение показалось, что у Астрономикона появилось бледное отражение. Яркое, но быстро угасшее, это свечение иссякло, оставив Генерал-Капитана истощённым. Оно не осталось незамеченным. Через пустоту, на орбите Комороха, «Буцефал» дремал. Его таинственные двигатели гудели, а экипаж был занят делами, связанными с обеспечением порядка. Разум, обитавший в скакуне Повелителя Человечества, если не подобрать лучшего слова, скучал. Вдали от передовой линии Крестового похода и центров имперской власти Когнату Ферруму не хватало задач. Сначала он рассчитывал и пересчитывал логистические потребности Нулевого флота Крестового похода. Затем начал анализировать корабли как флотов скопления Кентавра, так и Третьего Легиона. Изучив всё, что мог, Когнату Феррум стал разрабатывать планы сражений против этого самого скопления Кентавра. Это умственное упражнение вскоре оказалось жутко полезным, когда через Варп вспыхнул свет. Датчики «Буцефала» уловили его и мгновенно передали Когнату Ферруму. В столпе пси-огня было зашифровано послание. Закодированное традиционным шифром Кустодес, оно не составило труда для Когнату Феррум. Его содержание было простым и послало волну шока по пси-контурам разума: «Проксима — ловушка. Марионетки Смеющегося Бога эльдар. Трон пуст». «Трон пуст» — кодовое выражение, известное только Кустодес, Примархам и немногим, кому доверял Император. Оно означало, что Повелитель Человечества выведен из строя и, возможно, тяжело ранен. Хотя Когнату Феррум был не более чем пси-эхом, встроенным в машину, он ощутил панический ужас. Он существовал только для того, чтобы служить Императору. И теперь пси-разум готов был на всё, чтобы спасти своего создателя. Практически без предупреждения для экипажа корабля и окружающего флота «Буцефал» ринулся к ближайшей точке Мандевилля. Аварийные сообщения эхом разнеслись по вокс-каналам корабля, оповещая остальной флот о его цели и готовящейся засаде. Кустодес и командиры Астартес быстро разделили силы: три четверти отправлялись к Проксиме, остальные оставались защищать Коморох и другие системы на окраине скопления Кентавра. Ничто без знака Аквилы не войдёт и не выйдет из звёздного скопления. Тем временем на Проксиме Искандар стоял у ворот. Кустодес и Астартес образовали живую стену из адамантия и трансчеловеческой плоти. Послание было отправлено — теперь оставалось только продержаться, пока на него не ответят. Но это было куда легче сказать, чем сделать. Целое море трупов обрушилось на дворцовый квартал. Узкий мост и ворота площади стали той тонкой, но крепкой линией, которую им предстояло удержать. Организованные в несколько слоёв обороны, имперцы сделали бы всё, чтобы враг не добрался до Императора. Терминаторы — и Астартес, и Кустодес — держали первую линию. Они не могли остановить орду, но стремились разбить её, превратив сплошную массу трупов в отдельные нити марионеточной плоти, которые легче было бы изрубить на куски. Имперцы сомкнули щиты, сжимая топоры, мечи, копья и кулаки. Искажённые трупы, простирающиеся так далеко, как хватало глаз, вопили, их крики наполнялись отвратительной ложной жизнью, в них вдохнутой. Многие марионетки уже падали, не выдерживая напряжения варп-колдовства, доводившего их до физического предела. Но их нёс вперёд чистый импульс толпы. В тот момент, когда волна была готова обрушиться, Искандар взмахнул рукой, направляя пси-силу через оставшуюся кисть. Телекинетическая волна ударила в прилив. Как камень, брошенный в цунами, она оставила всплеск, разбросав одни трупы и погребая других под накатывающими следом. Атака была бесполезна для остановки волны, но в этом и не было цели. Искандар был искусен в использовании пси-силы как инструмента восприятия. Это был зонд, искавший способ, которым враг мог управляться. Энергия Варпа пронизывала трупы на глубинном уровне. Её было нелегко разрушить, но ей не хватало адаптивности. Однако не все марионетки были такими — у некоторых были «нити» пси-энергии, ведущие к слугам Цегораха. Они действовали как проводники команд, управляя остальными куклами. Их и нужно было убить. Обрезать нити, возможно, не сломало бы чары, но превратило бы этих несчастных, оживлённых ксеносской магией, в тупых автоматонов, способных лишь на одно примитивное действие. Первая волна обрушилась на терминаторов в адамантиевой броне, превратившись в месиво под давлением второго и третьего удара. Почти мгновенно воины Третьего Легиона оказались погребены под сплошной стеной тел, накатывающих на транслюдей, словно шторм на волнолом. Терминаторы сражались, даже будучи полностью погребёнными под телами врагов. Просто мышцы, кости и примитивные орудия, подобранные марионетками эльдар, не могли и мечтать оставить царапину на их доспехах. Каждый из Астартес размахивал оружием вслепую, полагаясь на массу механических доспехов и силу энергооружия, чтобы убивать. Даже под толпой безмозглой плоти всё ещё были слышны раскаты громовых молотов и силовых кулаков, каждый раз сопровождаемые взрывами внутренностей от ударов по грудам трупов. Позади терминаторов шли Спутники Клинка и Мастера Меча Легиона. Эти эталоны фехтовального искусства превратились в смертоносные вихри, уничтожая десятки трупов каждым ударом и выпадом. Их усилия создали танцующую колонну клинков, разрывающую волны врагов. Наконец, вокруг врат стояла сплошная стена Астартес и Спутников, образуя неприступный периметр. Их задача была загонять марионеток обратно в мясорубку и добивать тех, кому удалось прорваться сквозь броню и клинки. Библиарии и Сагиттары усердно работали, расчищая всё растущие груды тел. В центре этой схватки находился Примарх и его ближний круг воинов — Когти Примарха, как они себя называли, в честь элиты самого Императора. Эти воины были лично отобраны и обучены Искандаром, чтобы не только сражаться рядом с ним, но и не замедлять его. У них была особая задача: обрезать нити марионеток. Они двигались сквозь битву, уничтожая куклы из плоти, наполненные ксенос-колдовством, испытывая благородное удовлетворение от каждого лишённого даже крупицы разума и стратегии трупа. С отсутствующей рукой и умственно истощённый, Примарх сражался, как сила природы. Его уру-клинок вращался вокруг него в виде хлыста из лезвий, превращая любого врага в ленты плоти. Иногда в волне трупов появлялись кристаллические големы из призрачной кости, прячущиеся среди мёртвых тел и изучающие имперскую оборону. Искандар уничтожал их с особым удовольствием. Имперские силы сражались без отдыха днями, даже когда внешняя часть площади покрылась слоем ползающих трупов — настоящим ковром из цепляющихся друг за друга тел, карабкающихся по любым выступам. Все они стремились достичь врат, которые всё больше напоминали водопад из тел, льющихся со всех сторон на площадь. Золото и пурпур защитников скрылись под слоями обгоревшей плоти и засохшей крови. Кустодес и Астартес стали практически неотличимы из-за покрывающей их слизи. Враг был слаб поодиночке, но почти неисчислим в количестве. Эти куклы из плоти изматывали воинов Империума не мастерством или яростью, а чистой массой. Солнце садилось и снова вставало, а они продолжали сражаться. Библиарии по очереди испепеляли трупы варп-пламенем, оставляя площадь покрытой слоем жирного пепла. Лишь одно место оставалось чистым от скверны — грубый овал вокруг Повелителя Человечества, чей золотой свет сжигал даже эту жалкую грязь. Битва бушевала, но воины Империума держались стойко. Сражаться с врагом числом в миллиарды — задача невозможная. Но с Примархом, его сынами и личными стражами Императора это казалось почти достижимым. Пять долгих дней транслюди рубили и крушили орду, сменяясь на передовой лишь тогда, когда их оружие было на грани разрушения. Кустодий Алларус Дукас Меровинг приближался к концу одной из таких смен. Свирепый Кустодес провёл восемнадцать часов в боевой линии, разрубая бесконечный поток плоти-марионеток. Его переполняла чистая презрительная ненависть, когда он размахивал силовым топором среди пляшущих трупов. Имперцы перестали использовать силовые поля на оружии ещё днями ранее — нетронутая режущая кромка терранского металла справлялась и так. Незачем лишний раз изнашивать её разрушительными энергопотоками. Дукас был Кустодием третьего поколения, рождённым в последние дни Объединительных Войн и служившим Императору с тех пор. Его тело и разум могли действовать в зоне боевых действий днями или даже неделями без отдыха. Но сейчас он занимался не этим. Это была простая бойня. Попытка остановить реку грубой силой. Она изнашивала его доспехи, оружие и даже его самого. Этот лёгкий износ на нём, незаметный никому, кроме другого трансчеловека, создал брешь в его броне. Малейшую слабину, неощутимую даже для него самого. И когда клинок ксеносов, острый на уровне атома, проскользнул сквозь его защиту и вонзился в горло, даже не привлекая внимания, Дукас умер в смятении и недоумении, захлёбываясь собственной кровью. Из моря трупов выполз фантом, окутанный мерцающим кристаллом и облаченный в пёструю броню. Призрак смотрел на умирающего Кустодия через слоновую маску, сжимая изящный клинок в руках. Ксенос прошептал на своём странном языке: — Мэль даннан, — и отделил голову Дукаса от плеч. Предупреждающие руны вспыхнули на дисплеях шлемов имперских защитников, сообщая о гибели Кустодия Дукаса. Но едва ли они успели предупредить о том, что случилось дальше. Как древние хищники терранских джунглей, фигуры взметнулись из моря мёртвых тел. Они скользили между защитниками-транслюдьми, устремляясь к Императору. Тринадцать эльдарских воинов двигались с невозможной скоростью. На всех были одинаковые маски — андрогинные лики из слоновой кости, искажённые демоническими рогами и скрытые глубокими капюшонами. Это были Аребенниан, Аватары Той-Что-Жаждет. Известные по всей галактике под ироничным прозвищем, данным им за их изоляцию и неясную судьбу. Солитеры Цегораха. Горькая ярость вспыхнула в сердце Искандара при виде ксеносов-убийц. Легко сравниваясь с ними в скорости, Примарх перехватил Арлекина. Его прекрасное лицо исказилось гримасой гнева, и он проревел вызов на диалекте готике Асса-Матрари: — On ne passe pas! (Никто не пройдет!). — Эти пустые душой шуты умрут от его руки. Он обрушил уру-клинок на меч Солитера с божественной силой. Искандар почувствовал, как треснули кристальные кости ксеноса — тот смог остановить удар, но не чудовищную мощь за ним. Жестом культи он вызвал волну силы, отшвырнувшую Солитера обратно в море трупов. Кукловоды Маэрион-Тур сыграли свою роль, используя мёртвые тела как щиты и оружие для Арлекинов. Рванувшись вперёд, Примарх в одиночку вступил в схватку с шестью Солитерами. Его уру-клинок менял форму от меча до хлыста в каждом движении, обрушивая на врагов град ударов, которые те едва успевали парировать или уклоняться. Эти пёстро одетые воины-жрецы были наполнены псионической силой и запретными знаниями. Каждый из них мог сражаться наравне с Кустодием. Искандар с презрительной лёгкостью уворачивался от их клинков и мононитей. Для Арлекинов всё было представлением — даже этот смертельный поединок с Примархом. Их движения, исполненные ритма и изящества, были одновременно прекрасны и жутки для человеческого глаза. Искандар начал едва улавливать узор этого Танца без Конца. Каждый смертельный удар, который он наносил, попадал в послеобраз или в подставленный труп. Он был быстрее и сильнее любого эльдара, но даже Примарх не мог найти слабость в стиле боя, отточенном за шестьдесят миллионов лет. Коготь Третьего Легиона отклонился от строя, увлечённый виртуозным фехтованием. Он вынужден был уворачиваться и парировать, пока не оказался вне досягаемости мечей своих братьев. Мгновенно ксеносы сомкнулись вокруг него. Оседлав волны трупов, все тринадцать Солитеров атаковали. В один миг они окружили Астартес, в следующий — уже отпрянули обратно в стены из мёртвых тел. Коготь рухнул на землю грудой рассечённых конечностей и расколотого металла. Тринадцать клинков разрубили его быстрее, чем он успел среагировать. Так продолжаться не могло. Искандар не позволит своим сынам и соратникам падать, как скошенные колосья. Если эльдары хотят превратить войну в представление — Примарх исполнит их желание. Пси-энергия хлынула в ур-золотой медальон на его шее. Искандар пробудил свой дар. Талисман Певца вспыхнул жизнью. В нём была собрана вся красота и искусство человечества. Каждая эмоция, каждое ощущение, рождённое творчеством, оставляло след в Варпе. Эхо, отзывающееся в каждой человеческой душе. Теперь Талисман Певца резонировал с Искандаром — и излился в реальность. Барабанный бой войны и рога победы гремели в сознании каждого имперца. Таланты и мастерство несметных миллиардов претворялись в яростную силу. Она озаряла транссовершенных кристальной ясностью, возрождая напряжённые мускулы и опалённые нервы. Даруя прозрение в пляски и вихри Солитеров. Защищая от иллюзий — как психических, так и физических. Окутывая каждого радужным пламенем, что сжигало нити марионеток, дёргающие любую куклу из мёртвой плоти, приблизившуюся к ним. В центре этого буйства стоял Искандар, Примарх, купающийся в калейдоскопической энергии. Талисман Певца, пробуждённый достаточной психической силой, взывал к Варпу. Укрощая неисчерпаемую мощь человеческого творчества. Подобная сила почти неудержима. Столь же прекрасна, сколь и ужасна. Первобытный отпечаток человечества на море душ, выпущенный на волю. Создающий проводник дикой магии и тайн. Её нельзя поймать, её нельзя сдержать. Пробудившись и вырвавшись в материум, она не удовлетворится тем, что наделит силой лишь несколько избранных и угаснет. Примарху выпало стать преградой у врат реальности. Живой плотиной, сдерживающей потоки и направляющей течение. В грядущие эпохи человечество окажется достойно этой силы и её потенциала. Но пока Талисман Певца и Талисман Молота должны храниться под стражей. Использоваться лишь по воле сынов Императора. Теперь же Примарх расцветал от этой мощи. Опьянённый величием человеческого творчества. Но охрана и контроль над Талисманом Певца изнашивали Искандара. Калеча его разум, тело и душу так, что даже он не мог исцелиться. Время нельзя было терять. Призыв этой силы был актом отчаянной безрассудности — испуганный ребёнок, готовый на всё, чтобы спасти своих родителей. И всё же нельзя было отрицать её эффективность. Битва повернулась против эльдарских кукол из мёртвой плоти, и Искандар Базилеус нанёс удар. Первым делом Примарх рванулся вперёд, настигая порхающего Солитера. Этот ксенос был слабейшим из своих сородичей-воинов. Он дрогнул перед короной техниколорной энергии, разливающейся по кристальной площади. Его бесконечный танец прервался, что и стало его погибелью. Уру-клинок, принявший форму длинного меча, рассёк череп и позвоночник Солитера, застряв в умирающем эльдаре, когда Примарх отпустил оружие. Развернувшись на месте, Искандар свободной рукой схватил другого Солитера, прыгнувшего на него. Ксенос попытался использовать смерть сородича, чтобы создать брешь. Его пёстрые доспехи треснули и окрасились в красное, когда Искандар с размаху швырнул его на землю. Безумно ухмыляясь, Примарх вырвал меч из первого мёртвого эльдара и произнёс: — Двое готовы, осталось одиннадцать.