Восходящий Империум

Оставшиеся Солитеры ринулись вперёд, чтобы сойтись в танце-поединке с Примархом — битве клинков, душ и разумов. Одиннадцать эльдарских клинков кружились вокруг чемпиона человечества, выискивая малейшую слабость. Но не нашли. Более того, с каждым ударом Искандар становился всё быстрее, сильнее. Он не просто держался против почти дюжины величайших воинов Галактики — он побеждал. Битва вокруг кипела: псионические силы и духовный адреналин наполняли трансчеловеческую плоть. Астартес жадно впитывали сущность Талисмана, смеясь, распевая песни и сражаясь с новой яростью против бесконечной орды. Кустодес же, напротив, терпели поражение. Варп-песня, проходящая через талисман Искандара, давила на их разумы. Её дикая красота/ужас разъедала перестроенные постчеловеческие умы. Искандар опьянел от силы. Он безумно смеялся, танцуя с Арлекинами, и ревел древние терранские гимны с безупречной точностью. Его тело окутывалось переливающимся дымом — побочным эффектом влияния талисмана на его душу. Дым следовал за каждым его движением, задерживаясь на мгновение. Когда Примарх прыгал и атаковал, его шлейф превращался в змеевидный хвост из калейдоскопического пара. Одной рукой и телекинетическим копьём, сформированным на месте отрубленной конечности, он обрушивал на эльдар сотни смертоносных ударов. Но те, к их чести, парировали, полагаясь на свои физические и псионические навыки, чтобы сражаться с полубогом. Однако этого оказалось недостаточно для самой молодой из оставшихся Арлекинов. Вундеркинд по меркам эльдар, она успевала за старшими, выживая даже после гибели двоих от клинка князя-бога. Она одна из нападавших родилась после Падения. Её мать скрывалась среди сотен беженцев в уголке Паутины размером едва ли в милю. В детстве она одна сбежала, когда этот карман реальности рухнул. Когда дети Той-Что-Жаждет явились за добычей, этой дочери новой галактики дали кинжал из костяного пластика и велели бежать. Она бежала, казалось, дни или недели, пока не рухнула у подножия разноцветного святилища. Последователи Смеющегося Бога нашли её там, поняв, что она — пример нового эльдара, расколотого народа. Новорождённая умирающего вида. Искра света в Танце Без Конца. Когда она скрестила клинок с Примархом, кнут из варп-дыма и телекинеза обвил её ногу. Вырванная из танца, она умерла, думая о лице матери, когда Уру-клинок пронзил её доспехи и плоть. Эта смерть, конечно, была предсказана её богом. Это был спектакль, сказка о глупых мон-кей, борющихся против неостановимого потока тьмы. Искандар убил троих его детей, игравших роли Слаанеш, но победил ценой великой жертвы. Он всё больше полагался на безумную и опасную силу, что идеально подготавливало второй акт. Смерть трёх Арлекинов не могла остаться незамеченной. Где-то в глубинах Варпа Тёмный Принц и Смеющийся Бог сражались за три души, отвлекая Бога Удовольствия ровно настолько, чтобы другая добыча смогла проскользнуть мимо, дав Арлекинам шанс нырнуть в Море Душ. Телепортируясь на огромные расстояния, они совершали невозможное для псионических сил в Хаосе. Как только Искандар вытащил клинок из тела убитой, мир треснул. Разлом пространства-времени раскололся от павшего тела эльдар до неба, пройдя сквозь купол и трупы, карабкающиеся по нему. Примарх отпрыгнул, когда трещина расширилась, поражённый новым зияющим провалом в Варп. Музыка призрачной красоты и оглушительной громкости потрясла площадь, доносясь с ксеноских кораблей через мощные аналоги воксов. Звук расширил трещину в кристальном пузыре, окружавшем их. Это был сигнал, которого ждали Арлекины. С вспышкой, сравнимой с атомным взрывом, разлом разорвался, разбив купол на миллиарды осколков и выпустив потоки плоти-марионеток. Безопасность и защита, за которую сражались имперцы, исчезли в одно ужасающее мгновение. Затем прибыли остальные актёры этого спектакля. Используя смерть Солитеров и образовавшийся разлом в Варпе как дверь, Арлекины явились во всей своей мощи. Они появились из ниоткуда в ослепительном взрыве красок и света. Сотни эльдар атаковали, выпрыгивая из варп-разлома в головокружительных проявлениях нечеловеческой акробатики. Мимы и Шуты Смерти носились по воздуху. Высший Аватар в ухмыляющейся маске Цегораха перевернулся над головами человеческих солдат, одним великолепным ударом обезглавив и Астартес, и Кустодия. В воздух выпустили газовые канистры, наполненные порошковым костяком и галлюциногенами, способными свести с ума целые планеты. Трубадуры атаковали имперцев в идеальной синхронности, создавая водоворот голо-полей, сюрикенов и клинков из костяка. Имперцы быстро среагировали, отказавшись от убийственного построения, столь эффективного против трупных-марионеток. Куклы теперь двигались медленнее и менее скоординированно. Это была уже не живая волна, а беспорядочная масса тел. Имперцы не знали, что это было их заслугой — усилившееся пси-влияние Искандара и разлома сеяло хаос. Теперь люди сбивались в отряды мечников, прикрывая друг друга и готовясь к отражению ксеносов. Даже отбивая атаки, Кустодес и Астартес сжимали строй вокруг тела Императора. Каждый отряд становился живой стеной крепости, в центре которой покоился Император. Несмотря на треснувший купол, дождь из кристальной пыли и падающие тела, Он оставался нетронутым. Его сон не нарушался, охраняемый клинком и волей Вальдора. Тем временем Искандар продолжал сражаться, давая имперцам драгоценное время для перегруппировки. Примарх прорубал кровавую дорогу среди эльдар. Он стоял один, покрытый кровью и безумно смеясь, словно воплощение безумия войны. Арлекины танцевали в воздухе, прыгая с груды трупов на груду трупов, уворачиваясь от клинков и болтов. Столкнувшись с достойной целью, Кустодес и Астартес открыли огонь, заполнив воздух экзотическими энергиями и алмазными пулями. Каждый промах обрушивался на трупных-марионеток, превращая их в кровавое месиво, добавляя кровавые фейерверки к хаосу битвы. Сверхлюди Империума — одни из самых смертоносных воинов в галактике, сочетающие броню и мощь танка с мобильностью и реакцией спецназа. Немногие могли выдержать их атаку или пробить их защиту. Дети Смеющегося Бога входили в это число. Измотанные физически и морально, с изношенной бронёй и оружием, Астартес и Кустодес столкнулись с реальной угрозой. Ухмыляющиеся слуги Цегораха танцевали между пулями и ударами, рассекая силовыми клинками и мононитями. Несмотря на потери, имперцы сражались. Талон Пеллон из III Легиона позже прославился тем, что пронзил двух Арлекинов одновременно, по одному на каждый клинок, — после того как один из коварных ксеносов вонзил ему кристальный кинжал в правый глаз, пробив голову насквозь. Это был лишь один из множества подвигов III Легиона и Кустодес в тот день. Среди этой бойни и безумия Примарх продолжал биться. Отрезанный от своих сыновей трупными-марионетками и Арлекинами, он глубже пил из Талисмана Певца, вынужденный черпать всё больше психической силы, чтобы успевать за врагами. Оставшиеся Солитеры и Высший Аватар сражались в идеальном единстве, доводя Искандара до предела. Аватар был быстр и силён, воплощая роль Цегораха и черпая каплю силы Бога-Клоуна. Этот маэстро-Аватар кружил вокруг Примарха, используя каждую брешь, созданную Солитерами. Они оставляли на теле полубога кровавые раны, шепча ему тёмную ложь и жестокую правду, ещё больше беся разъярённого Примарха. — Тот, кого ты называешь отцом, считает тебя всего лишь орудием, — кричал Аватар, щебетав своим мелодичным акцентом. — Это выкидыш бога, прикрытый кожей мон-кей. Ты отмечен Той-Что-Жаждет. Да сейчас я вижу её клыки в тебе. Когда ты будешь использован и проклят, он бросит тебя в пустоту или в её пасть. Почему, думаешь, он облачил тебя в плоть, Голем-Бог? Сосуд для богов! Пропусти нас! Мы сотрём Императора из этой вселенной и спасём её. Он всего лишь ещё одна пешка врага. Такой же безумный и заблудший, как Хаос. Тебе лишь нужно пропустить меня, бедное, ослеплённое создание. Игнорируя эти насмешки, в разум Примарха вкралось шёпот. Чуждый, но соблазнительно-могущественный шёпот. — Сыновьям по праву положено превзойти отцов. Дай эльдар сделать то, что они задумали. Перестань бороться с неизбежным. Зачем 10 000 лет сражаться против меня, если я лишь хочу обнять тебя? Тёмный Принц нашёл Искандра. Талисман Певца черпал из человеческого творчества и опыта, бросая кровавую приманку в Пучину Варпа для самого молодого из Богов. И теперь ОНА нашла его. ЕЁ любимый Примарх, ЕЙ предназначенный змей. Слаанеш жаждала Примарха III легиона и никогда не отпустила бы его. Искандр почувствовал щупальца разложения, скользящие по его психике. Даже с пиршеством душ эльдар, именно он был тем, кого хотела Слаанеш. Тёмный Принц желала его — как супруга, наследника, пророка, трофей и чемпиона. Опиваемый арканной силой и эзотерическими переживаниями, Примарх рассмеялся. Лицом к лицу с похотью Бога Хаоса и злобой Арлекинов он провозгласил: — Я вкусил безумие! Оно горит в моей душе, как звезда! Оно — моё и только моё. Ксеносы, демоны — что бы ни пришло, у вас нет на него прав. Это моя погибель, и вам в ней не быть! По Варпу прокатился псионический гром, сметая щупальца разложения и потрясая Тёмного Принца. Искандр знал, что его время ограничено. Сила, втянутая в его плоть, искажала его, отравляя разум ядом Варпа. Но он не позволил бы другому диктовать ему путь безумия. Чтобы защитить отца и разрушить планы как Хаоса, так и эльдар, он будет сражаться. Искандр Базилеус сходил с ума на своих условиях. Генно-выкованная плоть пульсировала и менялась. Стало почти невозможно понять, где заканчивался психоделический туман, окутывающий Искандра, и начиналось его тело. Конечности, завершающиеся хлыстами, когтями и клинками, то появлялись, то исчезали. Его лицо было призрачной проекцией, мерцающей между императорским Адонисом и жуткой гримасой. Высший Аватар воспользовался этим проявлением распадающегося разума и тела демиурга. С силовым мечом в одной руке и монофиламентным жалом в другой, ксенос вонзил оружие в два сердца Примарха. Пси-плазма и рвущиеся нити испепелили его органы. Ноги Искандара подкосились, его новые когти и щупальца вцепились в покрытый пеплом пол. Там, где когда-то Примарх возвышался над Аватаром, теперь он стоял на уровне его насмешливой маски. Аватар, словно любовник, прикоснулся к лицу Искандара и прошептал древнюю колыбельную, желая, чтобы полубог умер. Так он лишал Тёмного Принца одного из предназначенных ему Принцев. Искандар взглянул в глаза Арлекина, скрытые за ужасающей маской, и улыбнулся. Из переливающегося тумана, окутавшего их обоих, вырвался клинок. Уру-клинок в форме стилета пронзил череп эльдара. Со сверхзвуковым ударом Примарх провёл кинжал с одной стороны головы ксеноса на другую. Аватар пошатнулся, словно пьяный дурак, хватая руками за лезвие, торчащее у него в мозгу. Умирающие нейроны бессильно срабатывали, пока конвульсии смерти не прекратились, и его движения вновь стали плавными. Кровь, слишком яркая для человека, стекала по его костюму, пока Арлекин склонил голову набок. Взглянув в глаза маски, Искандар почувствовал леденящий холод. Аватар был мёртв, и теперь его хозяин смотрел на Примарха через украденные глаза. Цегорах пришёл дирижировать представлением. С грацией, превосходящей любого смертного эльдар, Аватар-Цегорах начал аплодировать. Мёртвые руки хлопали в саркастичных овациях, и вскоре его последователи присоединились к нему. Арлекины единым порывом отступили от имперцев, аплодируя и делая насмешливые жесты поздравления. Вскоре к этому действу присоединились и марионетки из плоти. Они наполнили воздух громовой овацией. Ровно через земную минуту аплодисменты прекратились — мгновенно. Там, где должны были остаться эхо, воцарилась полная тишина, будто великий дирижер выключил звук. Аватар-Цегорах салютовал Примарху и заговорил, его слова были мистическими ласками для психики: — О, благородные сыны Терры! Вы выступили превосходно. Перед лицом предательства, смерти и безумия вы стояли твердо, делая всё возможное, чтобы спасти своего Призывателя Богов. Вы пожертвовали разумом и телом ради отца-кузнеца, который не любит вас. Какая трагедия, какой талант, какая воля. И всё это растрачено впустую на втором шансе, который тоже будет потерян. Вы яростно боретесь против угасания света, не замечая, что эта борьба погасит сами звёзды. Король мон-кей приведёт ваш вид лишь к жалкому концу. Я не стану оскорблять вас, предлагая вам, его самым верным рабам, покинуть его. Но скажу вот что: Анафема должен умереть, чтобы вселенная жила. Его собственное высокомерие и слепое эго убеждают его в обратном. С глубоким поклоном Аватар-Цегорах продолжил: — А теперь — шоу должно продолжаться. Преданные мон-кей страдают и борются. Сражаются против невозможных шансов и врагов, которых не в силах понять. Видите ли вы свет в конце пути? Это лишь иллюзия. Гневайтесь! Гневайтесь, мон-кей. Покажите вселенной своё безумие! Всё ещё склонившись, Аватар-Цегорах поднял лицо, чтобы взглянуть на Искандара. С театральным жестом он схватил свою улыбку — одну руку поместив на верхнюю губу маски, другую — на нижнюю. В отвратительном фарсе Бог-Клоун раздвинул рот маски, растягивая его всё шире и шире, не нарушая её формы. В промежутке между клыками маски зияла бездонная тьма. И как только маска больше не могла растягиваться, тьма извергла свет. Ослепляющий, уродливый свет. Аватар-Цегорах словно сдулся, изрыгнув массивное существо, объятое пламенем и позолоченным сиянием. Перед Искандаром стоял новый участник Танца Без Конца — эльдар в позолоченных доспехах, столь вычурных, что от них тошнило. Ксенос был выше и массивнее любого из эльдар, которых Искандар когда-либо видел. Его тело покрывали слои сигилов, медальонов и украшений из черепов. В одной руке он сжимал меч, пылающий жестоким огнём, в другой — ядовитый коготь. В то время как другие арлекины носили маски с преувеличенными эмоциями или пугающе безликие, этот был облачён в шлем, стилизованный под кричащий труп — искажённую предсмертную гримасу, отлитую в потрескавшемся золоте. Вглядываясь в маску, Искандар осознал, с чем столкнулся. Но прежде чем он успел выкрикнуть ужас, быстро распадающийся Аватар Цегораха провозгласил: — В этом акте Трупный Тиран Мон-Кей присоединяется к представлению! Младенческий бог Хаоса Угнетения вступает в Танец Без Конца — вместе со своими собратьями из первого порядка Солитеров! Развернувшись к Искандару, Труп-Тиран поднял меч и бросился в атаку, ревя двойным голосом: — Очистить нечистых / Мэл Даннан! Двинувшись, словно древний змей Терры, Искандар увернулся от удара, вскрикнув от боли, когда волна пламени, выкованного в слепой ненависти, опалила его кожу. Рванув мимо Тирана, он вырвал Уру-клинок из тела Аватара и встретился взглядом с ксеносской пародией. С новой яростью арлекины атаковали имперцев, а те в ответ сражались с безрассудной отвагой. Насмешка над их раненным повелителем разожгла кровавую ярость даже среди Кустодиев. Искандар отчаянно бился с Труп-Тираном. Его удары были сравнимы по силе с падением метеоров, а каждое движение источало испепеляющий жар. Израненный и истощённый, Примарх сражался против этого ужаса, превосходящего воображение. Защищённый Цегорахом и наполненный анафемской энергией, Тиран легко парировал его атаки. Если так продолжится, Искандар падёт. Чувствуя, как разъедающая порча проникает в его душу, Примарх рассмеялся. Тёмные Боги желали, чтобы он убил своего отца. Что может быть лучше, чем отвергнуть их, уничтожив эту пародию? Пространство-время дёрнулось и скорчилось. Примарх вобрал в материум безумные объёмы пси-энергии, наполнив своё тело и разум необузданной магией. Искандар сбрасывал телесную оболочку. Всё, что осталось — природный дух Примарха, насытившийся силой человеческого воображения, вытекающий из тела и растворяющий его. Больше идея, чем плоть, Искандар атаковал. Клинки и мысли, одинаково острые, рубили и били Трупа-Тирана. Его огненный меч и ядовитый коготь рассекали подвижную форму Искандара. Рыдая и смеясь, Примарх извивался вокруг врага, атакуя изо всех сил. Инферно покоряющего света столкнулось с бурей бешеных цветов. Вскоре имперцы и арлекины прекратили схватку. Энергия, высвобождаемая в дуэли полубогов, создала ураганный шквал, сметающий марионеточные трупы с расколотой площади и заставляя воинов удерживать равновесие. Труп-Тиран был мерзостью, насмехающейся над Императором и извращённо копирующей его. В его основе лежал могущественный и надменный эльдар. В иной жизни он мог бы стать Археоном, Маэстром труппы или Автархом. Но сегодня Цегорах украл его судьбу. Бог манипулировал и исказил возможного чемпиона, превратив его в титана эго и пси-силы, защищённого от Слаанеш и поддерживаемого арлекинами. Он создал жертвенного агнца, пресыщенного силой и высокомерием. Алтарь Цегораха — сцена, и его жертва играла свою роль безупречно. Душа возможного чемпиона полыхала украденным огнём, создавая пародию на Анафему, которая сожжёт себя дотла. Но до этого момента она сражалась, как бог, и владела убийственным пламенем Огненного Прилива. Это был живой ад, пожирающий Искандара. Искажённая материя Варпа, наполнявшая его тело, воспламенилась в присутствии этого лже-Анафемы. Крича в бредовой агонии, Примарх прорывался сквозь пламя, обрушивая удары на врага и сражаясь за последние крупицы рассудка. Затопленный миллиардами идей, грёз, фантазий и безумий, он быстро поддавался влиянию Варпа. По мере того как его разум разрушался, его сила росла. Талисман разорвал душу Искандара, превратив его в живой врата Варпа — дыру на дне Моря Душ, извергающую сырую материю возможностей через Примарха прямо на врага. Таков Примарх. Это живой разлом Варпа, облечённый в плоть и закреплённый в психике человечества. И эта изначальная природа была использована с разрушительным эффектом. Эльдарский Труп-Тиран и человеческий Примарх рвались поглотить друг друга в предсмертных судорогах. Пространство, время и сама материя искажались вокруг их поединка. Бытие трещало под напряжением этой схватки. Подобную мощь редко видели со времён Войны в Небесах. Они были дуэлирующими сингулярностями, отчаянно пожирающими друг друга. Ничего человеческого, даже живого, нельзя было разглядеть в бурлящем шторме. Лишь два источника неудержимой энергии. Каждый свидетель видел это по-своему. Арлекины наблюдали песни и истории, обменивающиеся в столкновении остроумия, духи, сражающиеся в метафорах. Стойкие Астартес и Кустодес видели скрещение клинков и разряды оружия. Каждая группа интерпретировала непостижимое через собственный фильтр. Поединок достиг кульминации, когда техноцветный вихрь, бывший некогда Примархом, начал расти, поглощая палящее пламя Труп-Тирана, словно чёрная дыра пожирает умирающую звезду. Труп-Тиран использовал собственную душу как топливо для своей ужасающей силы. Искандар же лишь открыл шлюзы, скрытые внутри него. С визгливым воплем, который звучал одновременно как шипение пламени, залитого холодной водой, и как лопнувшие струны, Труп-Тиран погас. Волна подсознательного отвращения прокатилась по Кустодиям и, что удивительно, даже по Арлекинам. Даже в этой театральной версии Великой Игры гибель Анафемы для неограниченной психической силы отозвалась мрачным эхом. Но времени на размышления не было. Смутно сферический водоворот невозможных цветов, бывший Искандаром, продолжал расти. Теряя форму, шторм расширялся, превращаясь в живой разлом Варпа, способный поглотить целые миры, если его не остановить. Всё на этом охваченном Варпом поле боя, среди пепельных останков и осколков кристаллов, наблюдали, как приближается гибель Примарха. Его физическая форма была уничтожена, а душа превратилась в зияющие Адские Врата. Искандар Базилеус мог только кричать, умирая. Рассудок и плоть отделялись от него, оставляя лишь обнажённую душу юного бога, выпущенную на свободу. Очарованные этим прекрасным кошмаром, никто не заметил, как поднялась коленопреклонённая фигура. Константин Вальдор, Первый из Десяти Тысяч, встал, чтобы исполнить свой долг. С Аполлонийским копьём в руках Генерал-Капитан шагал к умирающему Примарху с холодной уверенностью. Проходя между рядами ошеломлённых Астартес и Кустодес, застывших в шоке от его внезапного движения, Вальдор приблизился к обезумевшему Примарху. Яростный ветер и варп-молнии, исходившие от него, не трогали Кустодиев. Эльдар наблюдали с чуждым любопытством. Они считали его просто ещё одним големом мон-кеем. Роковая ошибка. Вальдор не провёл битву, прячась у павшего тела Императора, избегая своего долга. Он был занят высшим призванием. Испытывая разум, тело и душу, он общался с повреждённой душой Императора, давая Повелителю Человечества опору в материуме, чтобы направлять его усилия по исцелению. Теперь Анафема Человечества пробудился в своём целительном сне. Не в силах проснуться, но достаточно осознанный, чтобы направлять своё Копьё. Слова его создателя звучали в его разуме, и Константин Вальдор пробивался сквозь нарастающие волны силы, исходившие от Примарха. Шаг за шагом он преодолевал искажённое пространство-время и отвергал потусторонние энергии. Если варп-разлом причинял ему страдания, Вальдор не показывал этого. Имперцы и ксеносы застыли, когда Генерал-Капитан приготовил копьё. Приняв боевую стойку, отточенную десятилетиями опыта и веками генетического знания, Константин Вальдор рванулся вперёд и вонзил своё выкованное Императором Копьё Стража в зияющую дыру в центре пси-урагана, в который превратился III Примарх. На мгновение ничего не произошло. Время замедлилось, и леденящий хаос, исходивший из разлома, стих до шёпота. Затем дыра в пространстве-времени, бывшая когда-то Примархом, взорвалась. Громкая, как сверхновая, и нежная, как мыльный пузырь, она разорвалась в вихре невозможных цветов и звуков. Пронзённая оружием, выкованным с душой Императора, она потеряла всякую видимость формы. Ударная волна, не поддающаяся описанию, распространилась вокруг, швырнув ксеносов, сбитых варп-ураганом, и пригнув транслюдей к земле. Как нарыв, варп-разлом был пронзён и взорвался. Материя безумного воображения накрыла Проксиму и оборвала нити миллиардов ходячих трупов. Эльдар бежали, ныряя в поспешно вызванные врата Паутины, спасаясь от грядущей гибели. Астартес безмолвно молили о своём Примархе, слишком потрясённые, чтобы сделать что-то, кроме как стоять и смотреть на неописуемое зрелище перед ними. Когда волна эзотерической энергии рассеялась, взору открылась мрачная картина. Варп-разлома больше не было. Закрытый Вальдором и его копьём самым прагматичным способом. На месте бурлящей бездны лежало изуродованное тело. Обугленный, разбитый труп, едва сохранивший торс и голову, пронзённый насквозь сияющим Аполлонийским копьём. III Примарх сжёг свой разум, тело и душу в пепел. Его жизнь угасла, а Талисман Певца деактивировался. Его золотой диск врос в обугленную плоть Примарха. Крик отчаяния наполнил закопчённый воздух Проксимы. III Легион ринулся к своему павшему прародителю. Вальдор выдернул копьё из тела Примарха и позволил его безжизненному трупу рухнуть. Повернувшись к Астартес, он произнёс: — Император создавал Примархов не хрупкими созданиями. Тем более не тех двоих, что должны были пережить саму вечность. Моё Копьё — больше чем оружие. Это инструмент и способ возрождения вашего прародителя. Если он окажется его достоин. Фульгурит, рожденный от отвергнутого молота света Императора, мог убивать или воскрешать. В другой временной линии его использовали для чудес и ужасов. Он исцелил безумие замученного Саламандра и убивал бессмертных предателей. Эти подвиги совершил кусок пойманной молнии. Просто заостренный камень по сравнению с тем, что пронзило Искандара. Аполлонийское Копьё было выковано Повелителем Человечества и освящено самой его сущностью. По велению Императора Вальдор пронзил им Примарха Третьего. Вонзив искру чистого света в сломанного полубога. Эта искра протекла сквозь Искандара, коснулась осколков его раздробленной души, собрала их воедино и исцелила любовью Отца. Золотой свет наполнил мёртвого Примарха. Ему нужно было лишь вернуть бессмертную биологию и вечную душу Искандара к их предназначению. Как и его младший брат Вулкан, Искандар был вечным. С криком возвращенной жизни падший Примарх вдохнул вновь. Пси-свет танцевал на его разорванной коже и искалеченных мышцах, словно небесное сияние. Плоть регенерировала, а пламя золотого света кружилось вокруг Искандара, нарастая по мере того, как жизнь возвращалась в Примарха. Талисман Певцов растворился в его плоти. Ур-золото протекло по возрождённым венам к ране, нанесённой Вальдором. Трансчеловеческая плоть и микроскопические пластины золота, отмеченного тессерактом, слились воедино, оставив на его груди золотой знак, напоминающий форму пламени, но сохранивший бесчисленные надписи и связь с Варпом. С трудом поднявшись на быстро регенерирующие ноги, Искандар простёр руки и издал победный клич. Из его тела вырвалось пламя, развернувшееся от рук в форме золотых крыльев, ярче солнца и столь же величественных. В этот момент Примарх был больше, чем просто Примарх. Он был Фениксом. Светом возрождения, предвещающим рождение человечества. Чемпион Императора. Его возрождённый Феникс. Когда пламя улеглось, Третий Легион преклонил колени перед своим Примархом. Словно изваяние, полубог прошел сквозь угасающее пламя и повелел сынам встать. Импульсом телекинеза Искандар поднял Уру-клинок с земли и воздел его. Глубоко вдохнув и осмотрев себя, он тихо рассмеялся: — Феникс, точно. Хорошо сыграно, Отец… Склоняясь в благодарности перед Вальдором, Примарх произнёс: — Благодарю тебя, сородич. Я обязан тебе жизнью и рассудком. Я — его Клинок Феникс, и я буду пылать ярко и рубить безжалостно во имя Императора. Отныне и навеки. Вальдор лишь коротко кивнул. Его разум был переполнен псионическим откликом Искандара. Копьё Вальдора впитывало воспоминания и эмоции всех, кого он убивал — такова была его сила и бремя. В момент первой смерти Примарха частица его сущности коснулась Вальдора. Генерал-Капитан был потрясён тем, что ощутил. Любовь. Любовь к Императору и любовь Императора к своему сыну. Это было нечто примитивное и грубое по сравнению с преданностью Адептус Кустодес, но её интенсивность поразила Вальдора. В тот миг он понял кое-что. Примархи куда опаснее, чем он мог представить. Эта любовь могла так легко превратиться в ненависть, и она оставляла брешь в броне его Повелителя. И всё же что-то глубоко внутри Кустодия дрогнуло. Часть его существа ощутила эту связь и задумалась: может, Примархи — нечто большее, чем он предполагал. Подняв меч, Искандар обратился к своим легионерам: — Слушайте, сыны мои! Из пепла войны мы восстаём! Отныне мы — Клинки Феникса! Чемпионы Империума! Во имя Его мы станем пламенем, что сожжёт тьму и осветит будущее! Его сыны ответили ликующим рёвом, поднимая окровавленное и иззубренное оружие. В этот момент небо вспыхнуло плазменным огнём. Прорвавшись из Варпа в рискованном прыжке, в орбиту Проксимы вошёл «Буцефал». Игнорируя собственную безопасность, корабль прибыл прямо из Имматериума. Любое менее совершенное судно было бы разорвано гравитационным колодцем или врезалось в небесное тело. Но Когнату Феррум использовал весь свой внушительный интеллект, чтобы доставить колесницу Императора к раненому повелителю. Искандар поднял взгляд и увидел, как с корабля хлынули десантные катера и десантные капсулы. Империум пришёл, и Император был в безопасности. По приказу Вальдора, всё ещё бездыханное тело Императора доставили на борт катера Кустодиев, который немедля направился к скрытому святилищу на «Буцефале» — месту покоя и медитации, где Повелитель Человечества мог исцелиться. Искандар прикрыл нагое тело добытым плащом и начал отдавать приказы. К тому моменту, как его отец очнётся, скопление Центавра будет полностью в руках Империума. Направляясь к десантному кораблю, чтобы принять командование на «Буцефале», Примарх задержался. Он обернулся и подошёл к раздробленным останкам Солитеров, которые привели его к первой смерти. Тела были слишком испорчены для омофагии — пропитаны скверной Варпа и смрадом желания Тёмного Принца. Но они могли послужить другой цели. По всему скоплению, во все 52 системы Центавра, было передано послание. В нём раскрывалась правда о «ангелах» Многоцветного Короля — коварных ксеносах, которые предпочли уничтожить всю Проксиму, чем позволить Императору разоблачить их. Итераторы искусно сплели правду и пропаганду, рассказав о Падении Эльдар и его последствиях для галактики. Через месяц по терранскому счёту 90% храмов Многоцветного Короля лежали в руинах.

***

Место: Варп Дата: ~884.M30 (Невозможно точно измерить) Прошло почти три земных недели. Всё это время Император спал в своих личных покоях, медленно восстанавливая молекулярную структуру тела и собирая воедино свою душу. Цегораху не удалось убить его. Божественный клоун устроил представление для Него и Его слуг. Император наблюдал за битвой из своего бессмертного сна, переполненный горечью и яростью. Всё это было насмешкой над Богом-Императором и Его Империумом. Преднамеренное унизительное послание, адресованное лично Ему. Цегорах дал понять, что знает о сдвиге временных линий и что любые дальнейшие попытки изменить их бессмысленны. Почти полностью исцелившись, а убийцы-арлекины рассеявшись по Паутине, настал момент, когда Император должен был встретиться с богом-клоуном лицом к лицу. Погружаясь в Море Душ, Он приготовил приманку для своего врага. Подобно ныряльщикам за жемчугом древних земных племён, Он ушёл в глубины Имматериума. Его внимание привлекли тринадцать душ, отчаянно пытающихся вырваться из пасти Той-Что-Жаждет. Солитеры, втягиваемые в пучину Хаоса, молили своего бога о спасении. И тут они ощутили иное присутствие… что-то ослепительное и ужасающее. Подняв взоры, наполненные страхом, они увидели призрак, превосходящий всякое понимание. В облике хищной птицы, с могучими крыльями из чистого света и упорядоченной мысли, Повелитель Человечества ринулся вниз, в царство Хаоса, и схватил Солитеров своими исполинскими когтями. Мощным взмахом бесчисленных крыльев Император вырвался из глубин Варпа к свету Астрономикона. Как истинный хищник, Он швырнул похищенные души на край скалы из твёрдого света и, кружа над ними, изрёк: ++Вы ранили моего ребёнка и устроили гибель стольких людей. Это не останется без ответа. Но сейчас важнее другое. Вы — знак переговоров. Молите своего бога-лицедея явиться. Если он откажется, я сожгу вас всех. Это будет менее мучительно, чем то, что уготовил вам Хаос, но боль всё же будет значительной.++ И почти сразу же пространство вокруг озарилось взрывом техноцветного света. Появилась серебристая маска с широкой ухмылкой — лицо существа, окутанного звёздной тайной. Его форма мерцала, словно собранная из осколков образов и сияния. Цегорах пришёл. Рука, сотканная из переливающихся потоков, скользнула по световому утёсу, подхватывая Солитеров и исчезая вместе с ними. Развернувшись к Императору, Цегорах поклонился с показной, фальшивой почтительностью. — О, великий и славный Анафема! Какое счастье видеть тебя! Как поживают твои геноциды, погромы, бесчисленные злодеяния, мой прославленный повелитель праведности? Какие дела привели тебя ко мне? О! Неужели из-за той стычки на Проксиме? Прошу, не держи на меня зла. Я всего лишь хотел спасти вселенную от вечных, невообразимых мук. Император, сверкая золотыми глазами, с отвращением наблюдал за насмешками Бога-Клоуна. ++Ты носишь маску за маской, Древний. Пляшешь и отвлекаешь. Я — чудовище, тиран, на чьих руках кровь несчётных жизней. Но ты куда хуже. Ты пляшешь перед божественным конструктом, притворяясь простым беглецом, вроде Кроваворукого или Матери Жизни. Но я знаю, что ты есть на самом деле. Я вырвал это из умов твоих игрушек-хрудов. Ты не бог — ни естественный, ни созданный. Ты их творец. Трикстер. Последний из Древних.++ На мгновение серебряная маска «бога»-клоуна исказилась. Её улыбка больше не была насмешливой — теперь это был оскал с обнажёнными клыками. — О, я один из первых, но не последний. Некоторые из моих сородичей ещё остались. Один даже был на твоём драгоценном голубом камне в день твоего рождения. Он наблюдал, как шаманы перерезали себе глотки на вершине высочайшей горы. Этот ритуал провалился бы без него. Ещё одна стая полуживотных, погибших впустую. Они надеялись спастись от Изначального Уничтожителя. Если бы Ремесленник не направил их, тебя бы никогда не существовало. Всё, что от него осталось, теперь — в твоей примитивной душе. Полагаю… это делает меня тебе чем-то вроде родича. Расправив крылья, Император ощерился, и золотые когти сжались в ярости. ++Ты лжёшь. Ваул — всего лишь живое орудие, как и все твои созданные боги. Сломанная тварь, созданная строить и строить. Он не мог вмешаться в дела другого вида, не то что помочь моему рождению.++ Из тьмы раздался хохот, и Древний провозгласил: — Такой яркий, такой блистательный… и такой тупой! Я говорю не о боге-творце, которого мы сделали для эльдар. Это было всего лишь орудие. Я говорю о том, кто пользовался этими орудиями. О моём сородиче — Ремесленнике. О, он был великолепен! Миры, виды, оружие, столько чудес… всё создано его волей. Он делал вселенную ярче с каждым циклом. И чтобы ты стал его последним наследием… это позор. Невежественный тиран, который скорее сожжёт вселенную в истерике, чем посмотрит правде в глаза. ++И в чём же эта правда, Клоун?++ прогремел Император. Он знал, что он чудовище. Он знал, что мало существ во вселенной совершали больше зла, чем он. И всё же этот жалкий реликт первых путешественников Варпа осмелился его судить. Трикстер и его сородичи выпустили в мир орков, Поработителей, Тёмных Богов, даже К’тан — всё из-за их беспечности. Цегорах сверкнул черными прорезями глаз и усмехнулся: — Правда в том, инфантильный Анафема, что Вселенная сможет жить, только если ты умрёшь. Кабал — дураки, они не видят дальше своих убеждений. Опасность — не человечество. Опасность — это ты. Пока ты жив, Боги Хаоса будут кормиться твоими грехами и строить козни, чтобы породить Пятого. Ты — всего лишь проводник заразы Хаоса, обманывающий себя, будто невозможный Сияющий Путь спасёт тебя и твой вид. Если ты переживёшь свои геноцидные завоевания — мы все погибнем. Император ответил тихо: ++Сияющий Путь не невозможен. Если мой народ сможет пройти по нему, Хаос будет уничтожен, и эта вселенная — каждая вселенная — будет спасена.++ Голосом, способным разорвать небеса и свести смертных с ума, Трикстер взревел в ответ: — ЕСЛИ! ЕСЛИ! ЕСЛИ! ЕСЛИ! Ты идёшь по пути, которого даже не понимаешь до конца. Один неверный шаг, одна ошибка — и все мы познаем участь хуже смерти. Хватит единого изъяна, и ты обрекаешь себя и всю вселенную. Ты уже терпел поражение, Анафема. Что гарантирует, что не проиграешь снова? На это у Императора не нашлось ответа — или, по крайней мере, такого, которым он хотел бы поделиться. Приблизившись к нему, Трикстер сменил маску на скорбный лик, и гнев его угас. Вместо него прозвучал мягкий, почти умоляющий голос: — Мне нужно, чтобы ты понял, почему ты должен умереть. Если ты выживешь и покоришь эту галактику — все умрут. Если ты проложишь путь к господству через кровь и пепел, Варп ответит. Четверо найдут способ запустить рождение Пятого. Ты чуть не погиб на Проксиме, угодив в примитивную ловушку. Анафема, то, что твои божки созрели у тебя на глазах, не значит, что они не уничтожат тебя. Я видел, как погиб Эльданеш. Я видел, как его самый верный друг и творение обрело ту проклятую окровавленную длань. С тобой будет то же самое. Плоды твоих трудов отравят тебя в конце. Рано или поздно что-то сломает тебя. Вряд ли у Темных Богов найдётся сила, чтобы убить тебя по-настоящему, но сломать — смогут. Они нанесут тебе рану, Анафема. И из твоего искалеченного тела и души родится Пятый бог. Ты встречал это чудовище, когда оно, цепляясь за последние крупицы разума, отправило послание. Бог-Император на пороге истинного ужасающего апофеоза. Все дороги ведут к этому… или к чему-то худшему. С несвойственной грубоватому Древнему мягкостью Трикстер продолжил: — Вот что такое Сияющий Путь, по которому ты так смело идешь. Неизбежная гибель, где ставки немыслимо высоки. Я предлагаю тебе другой выбор. В тебе заключена сила Анафемы — воплощенного разума галактики. Её пламя разгорается ярко, питаемое душами миллиардов. Если ты будешь по-настоящему уничтожен сейчас, эта энергия не окажется скованной в Двигателе Душ и не исказится примитивными молитвами. Она высвободится. Опалит Варп так, как Талисман Семи Молотов и представить не мог. Твоя смерть покалечит Богов. Твоя душа, освобожденная в Варпе с твоей гибелью. Если ты умрёшь — по-настоящему умрёшь — Боги Хаоса будут изгнаны из этого мира в твоём погребальном костре. Древняя погибель, запущенная нами миллионы лет назад для остановки К’тан, наконец завершится. Галактика обретёт покой. Тишина, нарушаемая лишь рёвом психического пламени. Император задумался, прежде чем спросить: ++Возможно, ты прав. Но что насчёт угроз в материальном мире? Даже если Боги Хаоса мертвы, а их приспешники сломлены, другие чудовища всё ещё живы. Орки, Рангда, не говоря уже о Ингир и Голоде между Звёзд. Какой у тебя ответ на эти угрозы для моего народа? Я с радостью умру за человечество, если это обеспечит его безопасность. Твой план несовершенен.++ Улыбка, глубже, чем горизонт событий, прорезала маску Трикстера: — Ты сам даёшь ответ, задавая этот вопрос. Орки и Рангда — творения моего народа. Пусть я и утратил былой контроль, они всё ещё марионетки. С мёртвыми Богами Хаоса, а тобой — исчезнувшим, единственными, кто сможет покорить галактику, останутся орки и Рангда. Они сойдутся в битве за господство. И я не позволю ни одному из них победить. Десять тысяч лет два самых смертоносных и могущественных существа во всём творении будут оттачивать себя в схватке друг с другом, превращаясь в оружие, не знающее равных. И когда Ингир пробудятся, они найдут галактику, полную воинов, готовых раздавить их раз и навсегда. Они очнутся в самый слабый момент, а Крорки были созданы, чтобы сражаться с ними на пике силы. Когда же явится Великий Пожиратель, он столкнётся с паразитом, взращённым за эпохи. Рангда покалечат Ульи на поколения, заражая их и раня тот великий непостижимый разум. Если коллективный ум откажется покинуть эту галактику, он познает объединённую ярость сверхдуш орков и Рангды. Я был там, когда их создавали впервые. Я знаю, как сломать их так, чтобы последующее разрушение лоботомизировало и Великого Пожирателя, и орков, и Рангду. Жестом Трикстер открыл тысячи порталов Паутины и продолжил: — А когда пел осядет, мои избранные вернут галактику. Тысячи видов и культур были отобраны, чтобы пережить этот апокалипсис. Я скрою их глубоко в Паутине под своей защитой, где они окрепнут и будут готовы отвоевать галактику из пепла. Человечество, конечно, будет среди них. Мои слуги долго помогали или наблюдали за теми ветвями твоего вида, что этого достойны. Интерекс, хазукан, аурейцы, инвиты и многие другие. Достойные пережить бурю и пронести имя Хомо Сапиенс в далёкое будущее. Я защищал своих избранных от Падения, от Войны в Небесах, от конфликтов с К’ниб и многого другого. Человечество выживет без тебя, Анафема. Оно может выжить только без тебя. Император ответил с невозмутимым спокойствием: ++Ты прав. Это был бы самый эффективный способ сохранить галактику. Убить богов и прижечь Варп, чтобы они не возродились в этой временной линии. Сжечь галактику и дать достойным восстать из пепла. Но я не позволю этому случиться. Твой план спасёт нашу вселенную, но только нашу. Великий Враг останется там, снаружи, питаясь бесчисленными реальностями. Я иду по пути, который убьёт их раз и навсегда. Я могу спасти не одну вселенную. Я могу спасти их все. Человечество вознесётся. Империум под моим руководством поведёт их по пути, чтобы превзойти тебя и твоё наследие. Трикстер, я сражался слишком долго и слишком яростно, чтобы позволить тебе бежать и прятаться с моим народом.++ Сбросив облик могучего орла, Император принял ту форму, что считал своей истинной — простого человека с бронзовой кожей и золотыми глазами. Глядя вверх на древнее существо-Трикстера, он произнёс голосом спокойным и ужасающе, леденяще холодным: ++Если я проиграю, я начну снова. Бог-Император протянул руку и даровал мне души и знания. Если я паду, я сделаю то же, что и он. С каждым поражением я буду расти в силе, с каждой вселенной, скользящей к распаду, я буду учиться. Души каждой временной линии будут в безопасности во мне. И тогда все эти страдания и ужас обретут смысл. Я буду существовать в живом смерти на Золотом Троне миллионы лет, если потребуется. Мне нужно победить лишь однажды, а у меня впереди вся вечность.++ Трикстер содрогнулся, его туманное тело отпрянуло от ужасающей мысли. — Это безумие. Каждая неудача породит новую вселенную кошмаров. Я сомневаюсь, что реальность выдержит такое напряжение. Столько смерти, столько боли… ты сможешь спасти лишь горстку с каждой попытки. Ты обречёшь квинтиллионы на смерть ради этой невозможной мечты?! Ты играешь с силами, которые даже тебе не подвластны, Анафема. Ты безумен, Атам Откровение. Откровение улыбнулся, глядя на существо, носившее богов как маски: ++Я не безумен. Я знаю: если Сияющий Путь преуспеет хотя бы раз — всё окупится. Все ужасы Хаоса и любого иного зла никогда не существовали. При всей своей мощи, Трикстер, ты едва ощущаешь течение времени. Ты знаешь, что Бог-Император отправил послание из мрачного будущего и изменил ход истории. Но ты не знаешь, сколько раз это уже происходило. Как думаешь, с какой попытки я действую, Трикстер? Сколько раз я уже слышал этот снисходительный спор? Мой план работает, Трикстер — куда лучше твоего. Надеюсь, когда мой сын Магнус наконец отберёт у тебя Чёрную Библиотеку… он окажется милосерден. Иначе ты станешь отличным образцом для исследований.++ С этими ужасающими словами Император растворился в месте их встречи, оставив последнего из истинных Древних потрясённым и напуганным. Обращаясь лишь к себе и своим воспоминаниям, Трикстер прошептал: — О, Ремесленник… что ты выпустил? Что побудило тебя помочь этим гоминидам? Они выросли в тени Хаоса и К’тан, а ты решил вручить им ключи от космоса. На борту «Буцефала» Император пробудился. Его тело исцелилось, душа восстановилась. Поднявшись с хрустального алтаря в своих покоях — места, усиливающего психическую энергию, — он открыл глаза и устремил взгляд в космос. Пока слуги и Кустодес бросились к нему, он произнёс: — Ещё так много предстоит сделать. Великий Труд должен продолжаться.