Восходящий Империум

Вход в улей-шпиль зиял, словно пасть, достаточно огромная, чтобы вместить Лендрейдер. Солнечный свет, казалось, обрывался, едва пересекая порог, образуя стену непроглядной тьмы. Без страха Данте и его охрана шагнули вперёд. Шестнадцать Астартес из Офаним, избранные Азкаэллоном, образовали стальное кольцо вокруг Примарха, и сам Азкаэллон возглавлял его, всегда готовый сражаться и умереть за своего повелителя. Тьма казалась почти осязаемой, субстанцией, поглощающей свет. За пределами сияния, исходившего от Примарха, элита IX Легиона оставалась слепа. Данте протянул свои духовные чувства и изучил тьму. Это было творение инопланетной варп-магии — миазмы, созданные, чтобы дать Хравам ту омерзительную тьму, которую они так любили. Хотя Хравы способны выносить естественный и искусственный свет, по природе они — существа теней. Но этот покров тьмы не подходил. Данте был Архангелом Императора, и куда бы он ни шёл, за ним следовал свет. Данте ощущал нечистое присутствие Хравов, скользящих во тьме. Глаза насекомых и ведьминское зрение ксеносов уставились на Примарха. Теневые твари оценивали Ангелов, которые вырезали их сородичей. Нити пси-энергии протянулись от Хравов, ища слабости или трещины в психике Ангелов — какую-нибудь уязвимость, которую можно было бы использовать. Подобные пси-искусства облегчали охоту и делали добычу слаще. Примарх чувствовал, как эта паутина чужого разума оплетает его. Она не могла коснуться его света, но жаждала его. Хравы пожирали разум и душу своих жертв, увеличивая пси-силу с каждой трапезой. Поглощение Примарха вознесло бы даже самого ничтожного Храва в элиту Империи Рангды. Данте позволил ксеносам наблюдать за ним, пока сам анализировал их. В предыдущей схватке он почувствовал нечто странное. Невероятные пси-чувства Архангела уловили «слепые зоны», вплетённые в Хравов — тончайшие дыры в Варпе, линии, прочерченные в плоти ксеноса, к которым Данте был слеп. — Пустые, — пробормотал Примарх. Будто у Хравов была целая система органов, нейтральных к Варпу. Каждое разумное существо регистрировалось как псайкер (положительное), пустые (нейтральное) или пария (отрицательное). Существо могло находиться в любой точке шкалы, но не в двух одновременно. И всё же Хравы казались частично пустыми — будто какой-то отдельный организм заразил их червеподобные тела. Похоже, у паразитов были собственные паразиты. Неважно. Адепты Марса вырвут секреты Хравов, как только их крепость падёт. Закончив наблюдение, Примарх собрал свою духовную силу, окутав тело сиянием пси-энергии. Он привлёк внимание Хравов в преддверии улья-шпиля к себе. Если первой ошибкой ксеносов было то, что они не бежали при появлении Ангелов Императора, то это станет их последней. Данте выпустил вспышку света — пси-волну энергии Варпа и фотонов, ярче атомного взрыва и божественнее миллиона чудес. Хравы завизжали, корчась от боли всеми способами, наполняя воздух какофонией ксеносных криков, феромонами тревоги и пси-разрядами. Свет ослепил их, разорвал незащищённые глаза насекомых, обжёг украденные зрительные ткани и отбросил варп-щупальца ксеносов. Освещение разогнало тьму, обнажив зал и его обитателей. Это был огромный атриум и док, с арочными сводами и рёбрами, напоминающими древние соборы и кости давно умерших чудовищ. Сотни хравов прятались в тенях, отступая от света Примарха и выжидая момент для атаки. Теперь же они слепо хватались за повреждённые фоторецепторы и в панике бежали вглубь шпиля. Но ксеносам не суждено было долго мучиться. Сталь IX Легиона косила их десятками. Астартес не страдали в свете Данте — напротив, они обретали новые силы, их геносемя оживало под воздействием его ауры. Примарх и его сыновья рассредоточились, методично уничтожая ослеплённых ксеносов. К Офанимам и Данте присоединился новый поток Астартес — армия трансчеловеческих ангелов, жаждущих пролить ксеносскую кровь. Каждый отряд сражался как единое целое, создавая смертоносные вихри. Крылья, мечи и когти косили хравов. Некоторые из более стойких ксеносов начали приходить в себя, призывая клинки и щиты из пси-энергии. Эти «иллюзии Варпа», как называли их хравы, были изменчивы и смертоносны — они пробивали силовую броню и разлагали любую плоть, к которой прикасались, причиняя невыносимую боль и требуя иссечения поражённых тканей для заживления. Но даже это не спасло бы хравов. Хотя каждый из них превосходил Астартес в силе, они не могли противостоять элите IX Легиона, действующей слаженно. Даже будучи ангелами, IX сражались так, как и должен был сражаться каждый легион — как стая волков, разрывающая врага на части. Данте возглавлял атаку, его клинки разили хравов, словно заточенный ветер. Парные мечи — белый и чёрный — вместе с крыльями Примарха рассекали воинов ксеносов. Каждый удар был сверхзвуковым, разрубая врагов и разбрасывая их останки кинетической силой удара. Те хравы, что находились дальше от пси-удара Примарха, уже бросались в бой, быстро регенерируя повреждённые глаза и оправляясь от ослепляющей вспышки. И тут прибыла вторая волна Астартес — тяжёлые транспорты, следовавшие за полётом Примарха, теперь высаживали свой груз. К гимну битвы добавился новый звук: кроме визга хравов, боевых кличей Астартес и лязга стали теперь гремели выстрелы. Ангелы Бычьего Воинства в терминаторских доспехах, сопровождаемые Воинством Камня с волкитными пушками и болтганами, вступили в бой. Неудержимые, как падающий астероид, терминаторы двинулись вперёд. Вооружённые громовыми молотами, штормовыми щитами и болтганами, установленными на их бронированных крыльях, они пробивались сквозь ряды хравов под знаком Крылатого Быка — символом второго крыла IX Легиона. Воинство Камня, в свою очередь, рассредоточились, находя бреши в схватке, чтобы открыть огонь из своих устрашающих орудий. Если у Бычьего Воинства были массивные металлические крылья с орудийными платформами, способные служить щитами и турелями, то у Воинства Камня настоящих крыльев не было — вместо них из спины выступали мехадендриты с тяжёлым вооружением. IX Легион продвигался вглубь шпиля, следуя за Архангелом и сметая любое сопротивление. Примарх усилил свою пси-ауру, превратив ее в сияющую сферу света, выжигающую тьму Варпа, порождаемую хравами. Неумолимый, как восход солнца, Данте вел свой легион вглубь улья. Его крылья жаждали полета, и Примарх рвался вперёд, с легкостью сокрушая хравов и предательскую пехоту. Данте знал их цель — главный транспортный узел в сердце шпиля. Вокруг ядра улья располагалась система лифтов и вертикальных железных дорог, служившая основным способом перемещения в Бел-Хаусте. Она была сильно укреплена, но уязвима для атак с верхних уровней. Защита была рассчитана на вторжение или мятеж, начинающийся у основания улья. Но ангелы сражались иначе — они не шли на долгую осаду, не перемалывали врага в прах. Они обрушивались с небес и низвергали своих врагов. Сквозь весь хаос поля боя Данте поддерживал связь с флотом. Смесь голосового и телепатического общения позволяла Примарху руководить наземной битвой и одновременно контролировать орбитальные и воздушные сражения. Колонны танков как Астартес, так и Ауксилии высадились вокруг улья, сокрушая любое сопротивление на его окраинах и стремительно приближаясь к основанию. В то время как Громовые птицы и истребители атаковали вершину улья, бронированные силы наносили удары снизу, а десантники проникали в башню изнутри. Оборона Хравов и предателей-бел была растянута до предела. Вид Ангелов, атакующих по всему Бел-Хаусту, ошеломил и потряс его человеческое население. Менее зомбированные граждане и солдаты улья обратились против своих повелителей, отчаянно пытаясь заслужить прощение у вторгшегося Легиона. Среди всего этого Примарх готовился. Его предвидение показало ему защиту Хоссака почти полностью — включая ту единственную вещь на этом заражённом мире, которая могла угрожать имперскому наступлению. Истинного стража Хоссака. С того момента, как IX Легион вошёл в орбиту планеты, Данте чувствовал его — непостижимое инопланетное присутствие, дремавшее в глубинах улья Бел-Хауст. Со стороны казалось, что Хоссак защищён лишь умеренно. Это был сельскохозяйственный мир Рангды на окраине их контролируемого пространства — место тактически важное, но не охраняемое ничем, кроме оккупации Хравов и предателей-людей. Эта кажущаяся слабость была ловушкой. Ловушкой, в которую Имперский Архангел попал, полностью осознавая её. Хоссак был богат природными ресурсами, помимо «скота» для Рангды. Это была идеальная приманка для любой растущей галактической цивилизации. Атака на Хоссак показывала, что цивилизация, клюнувшая на наживку, достаточно сильна для этого. Новая добыча, представляющая себя Империи Рангды — здоровая растущая галактическая сила, идеальная пища для властителей Звёзд Гало. Атака на Хоссак связывала вторгшиеся силы осадой, давая Рангде время собрать войска и выследить новую добычу. Однако если атакующие оказывались достаточно сильны, срабатывал сюрприз, оставленный Рангдой на Хоссаке. Оружие, которое не только сломило бы наступление, но и травмировало захватчиков, сделав их лёгкой добычей. Это оружие теперь пробуждалось. Ловушка захлопнулась, и первые зовы войны начали раздаваться в глубинах галактического севера. Теперь Данте предстояло уничтожить оружие и захватить Хоссак до того, как Рангда полностью пробудится. Когда IX Легион спускался в улей, оружие Рангды открыло свои не-глаза и уставилось на Примарха. Скоро оно придёт за сыном Императора. После почти часа боёв в шпиле улья Данте и IX Легион достигли ближайшей части транспортного ядра — огромного цепного подъёмника, представлявшего собой линию платформ размером с здание, циклически перемещавшихся от основания улья до самой вершины. Даже несмотря на бушующую вокруг битву, подъёмник продолжал работать, вращая массивные платформы по всей структуре улья, останавливаясь для соединения с каждым сектором и давая отсутствующим рабочим время на перемещение грузов. Данте подошёл к ближайшему контейнеру. Примарх знал, что находилось в каждом из этих ящиков. Он знал это с того момента, как впервые заглянул в будущее этой битвы. И всё же он надеялся, что ошибся. Что, возможно, в этот раз его видения его подвели. Вложив серебряный меч в ножны, он выдернул один из ящиков и одним движением сорвал его крышку. Контейнер легко поддался под хваткой Примарха. Ледяная слизь начала сочиться из ящика, растекаясь по полу и наполняя ноздри Данте запахом промышленного хладагента, который почти не скрывал другой запах, исходивший из контейнера — запах замороженной плоти. Бронированной рукой Данте стёр слои слизи, пока содержимое ящика не стало видно. Это было человеческое тело. Ребёнка, не старше тринадцати лет. Лишённое всех волос и истощённое. Данте потребовалось мгновение, чтобы понять, что перед ним девочка. Её плоть была искажена стимуляторами роста, скудным питанием и годами лишений. Её глаза смотрели в пустоту, а ужас смерти застыл в окоченевшей гримасе. На животе виднелись серии клейм — одни зажившие и растянутые годами роста, другие нанесённые уже после смерти. Все — надписи на языке Рангды, серийные номера. С удивительной для сверхчеловеческого воителя нежностью Данте провёл одним могучим пальцем по лицу девочки, а затем закрыл её глаза. Отстранившись от убитого ребёнка, он прошептал слова силы и призвал золотое пламя, обратив тело в пепел. Быстрее, чем могли среагировать даже его почётные стражи, Данте схватил ещё один гроб из стопки и уставился на очередного мёртвого ребенка. Чуждые химикаты раздули этих детей до размеров взрослых, ускоряя развитие костей, нервной ткани и других органических веществ, которые жаждала империя Рангды. Повторяя свои предыдущие действия, Примарх кремировал останки и перешёл к следующему гробу. Затем к следующему. И к следующему. В тот момент Данте возненавидел свой трансчеловеческий гений. Всего одним взглядом он автоматически подсчитал количество тел на палете. Десять тысяч человеческих детей, упакованных как пища на огромной платформе. Миллион за каждый цикл подъёмной цепи. Продукция сотен городских ферм по всему Хоссаку. Всё это транспортировалось в космос, чтобы накормить ненасытную империю чудовищ. Охватив платформу огнем взмахом руки, Данте отошёл от неё. IX Легион рассредоточивался по улью. Бычье воинство пробивалось в более укреплённые секторы верхнего улья. Сопротивление Хравов было яростным, но едва ли замедляло Астартес. Хаййот и другие высшие командиры Легиона действовали безупречно. Поступали сообщения о падении целых городов на Хоссаке. Внешний периметр Бел-Хауста пал. Имперская бронетехника разрушала стены чистой мощью артиллерии. Скауты докладывали о первых отступлениях. И защитники-Хравы, и предатели Бел ощущали давление. Хравы не были воинами. Их предназначение — находить и контролировать источники пищи для своих Владык. Белы, в свою очередь, прожили более века, совершая худшие преступления, на которые способно человечество. Сколько бы пропаганды или ксеносской скверны они ни поглощали, что-то внутри них знало: то, что они делали, было неправильным. Не из чувства морали, а из страха перед наказанием, когда придётся ответить. Протянувшись телепатически, Данте обратился к Хаййоту и передал ему оперативное командование. Силы внутри улья должны были найти генераторы щитов и уничтожить их. Он доверял своим старшим сыновьям действовать достойно. Они были созданиями войны, созданными для борьбы и победы даже в самых жестоких конфликтах. Примарх же был иным — больше, чем просто орудие войны. Он был древним божеством, обрётшим плоть. Сила, отвоёванная на Молехе, облачённая в форму, созданную гением человечества. Данте был Ангелом Человечества. Рождённым наблюдать, защищать и уничтожать. С самых ранних дней человеческой истории верили, что величайшие преступления караются божественным возмездием. Ангелы Смерти, Ангелы-Разрушители, Гнев Богов, Небесный Суд, Божественные Стражи, Орудие Карания — столько терминов для этой изначальной идеи. Идеи о том, что силы, превосходящие все, что мог представить примитивный человек, защитят слабых и накажут злодеев. Данте был этой идеей — и многим другим. Он сбросил бремя командования на своих сыновей и принял свою истинную природу. Вонзив серебряный и чёрный мечи в пол улья с такой силой, что они не просто пробили металл, а раскололи его на двадцать метров вокруг, Данте расправил крылья и издал боевой клич, брошенный в лицо улью проклятых: — ВСТРЕТЬ МЕНЯ! Ударная волна прокатилась по улью, словно Труба Апокалипсиса, разбивая стекло и раскалывая камень на мили во всех направлениях. Тысячи и тысячи Белов в ульевом шпиле мгновенно оглохли. Хравы были повержены псионическим взрывом. Вызов Примарха прозвучал в обеих сторонах реальности, прокатившись и через Варп, и через атмосферу улья. Данте хотел вызвать Оружие, оставленное Рангдой. Пусть Архангел встретит чудовище, достойное его гнева. И оно было более чем готово. Весь улей Бел-Хауста почувствовал, как что-то изменилось… среди миллиардов смертных, населяющих улей, распространилось смутное ощущение головокружения. Чувство, будто зияющая бездна открылась перед ними. Бездна, расширяющаяся, чтобы поглотить всех. Страх и напряжение битвы перешли в кипение. Слабые духом предатели лишились рассудка от Гнева Ангела и пробуждения чудовища. По улью разлился крик. Тысячи добровольно бросались вниз, рыдая и смеясь. Вспыхнули бунты, целые жилые блоки погружались в безумие толпы. Всё это время нечто первобытное поднималось из глубин улья. Каждое живое существо в радиусе пятидесяти километров ощущало это. Имперские Ауксилии дрогнули, но быстро взяли себя в руки — их готовили к худшему. Сражаясь бок о бок с Ангелами, Ауксиларии превозмогли боль и продолжили бой. Из самых недр улья что-то скользило всё выше и выше. Ощущая его приближение, Данте вспомнил колодец, стремительно наполняющийся гнилой водой. Поднимающаяся волна зла, текущая вверх по центральным шахтам улья. Спустя долгий миг присутствие достигло уровня, на котором стоял Данте. Медленно Примарх поднял мечи и сменил стойку. Он чувствовал, как уродливый разум давит на его душу. — Давай, чудовище, прими свой приговор, — прошипел Данте, зажигая пси-пламя и силовые поля на оружии. В ответ раздался оглушительный грохот рвущегося металла и ломающегося камня. Рангданский страж поднялся из своего логова через термальный тоннель в центре улья. Теперь он пробивался сквозь структуры Бел-Хауста, чтобы добраться до своей цели. Местный улей содрогался от удара за ударом, пока монстр крушил его конструкцию, не считаясь ни с препятствиями, ни с путями наименьшего сопротивления. Он просто мчался напрямик. Из-за наносимых разрушений по всей акрополии прокатились толчки. Данте не обращал на них внимания — его разум и тело были сосредоточены на том, что приближалось к нему. С кошмарной силой монстр проломил последнюю преграду, ворвавшись в док, где стояли Примарх и его почётный караул. Он был быстрым — слишком быстрым даже для Астартес. Отшвырнув Азкаэллона и его братьев мощным ударом, чудовище достигло своей цели. Клинки/конечности/нечто обрушились на скрещенные мечи Данте с силой артиллерийского залпа. Примарх не дрогнул, но металл под ним слегка прогнулся от удара. Глядя на врага, Данте почувствовал его имя на своих губах. Имя, которое в грядущие годы станет последним отчаянным воплем миллионов имперских солдат. Так называли самых могущественных из боевых пород Рангды — тех, кто заслужил это титул немыслимыми деяниями и кошмарной силой. Теофаг. Пожиратель Богов. В последующие годы Империум узнает правду о Рангде. О том, что они — природные пустые, защищённые от угроз Варпа, но всё же способные использовать его силу через проклятые методы. Когда Рангда заражает тело носителя, она пожирает его полностью. Ксенос поглощает душу и использует её как топливо для пси-искусств. Хравы и некоторые другие подчинённые породы были созданы от природы псиониками, способными получать крупицы силы из того, что они пожирали. Но они всё же были уязвимы к угрозам Варпа. Истинные же рангданцы были иными. Давным-давно они изменили саму свою связь с Варпом, став расой пустых, неуязвимых к Хаосу и многим опасностям Имматериума. Однако эти паразиты не желали отказываться от его силы. Они освоили искусство пожирания душ так же, как и плоти, используя обломки варп-присутствия своих жертв для подпитки биологического колдовства. Они пожирали разумных существ, питая чуждые ритуалы и варп-ремесла — окончательное осквернение и поглощение добычи. Сильнейшие боевые породы Рангды доводили этот ужасающий паразитизм до нового уровня, захватывая носителей, уже отмеченных иной силой. Они заражали и пожирали демонов Хаоса, захватывали одержимых и воплощённых Нерождённых, поглощая их целиком. Для этого требовалась сила воли и мощь, недоступные большинству смертных рас. Но и это не было вершиной их варп-пожирающего искусства. Величайшие из великих Рангды охотились на избранников Тёмных Богов — Демон-Принцев, Великих демонов, глашатаев и прочих слуг/частиц Четвёрки. Такой и был Теофаг. Охотник на великих демонов. Само воплощение Хаоса, порабощённое и пожираемое мощью Рангды. Больше не питающийся жалкими обрывками душ, а переваривающий останки избранников Тёмных Богов. Хоссак был лишен привычного роя Нерожденных, обычно встречающихся в местах великих злодеяний. Но не из-за искаженной природы раздробленных душ. А потому что они боялись хищника, превосходящего их самих. И теперь этот монстр стоял перед IX Примархом. Теофаг Хоссака, жаждущий вкусить плоти чада Анафемы. Великие Демоны в материальном мире — это сгустки силы Варпа, обернутые вокруг тела-носителя, обретающие форму в соответствии с природой демона. Носители Душ видели демона через призму его легенды. Существо, рождённое резнёй и кровопролитием, являлось как крылатый исполин с рогами и огромным мечом. Плод пандемий представал в виде раздутого гниющего трупа, окруженного роями паразитов. Но у Теофагов не было такого контекста. Они не были порождением эмоций или событий внутри Варпа. Они — это вся эта сила, поглощенная чуждым разумом и выкованная в живое оружие. Теофаг перед Примархом выглядел как дыра. Разрыв реальности, который двигался, словно живое существо. Обратное пространство, принявшее смутно гуманоидную форму. Вспышки света, звука и эмоций мерцали сквозь/внутри/на его теле. Если Примарх сосредоточится, то мог разглядеть смутные очертания под этой «не-формой» — кошмарный лик, сочетающий человеческие и инопланетные черты, изуродованный древними шрамами. Теофаг заговорил — не телепатически и не обычным способом. Он втягивал в себя воздух, создавая нечто обратное речи, выдавая рваные фразы, вырванные из памяти поглощенных им людей: — Спящий-Камень-Ценность-Сейчас. Наказание-Страж-Завершено. Пробуждение-Порождение-Освобождение-Смерть-Питание-ПИТАНИЕ-ПИТАНИЕ-Бог-Враг-Наш. Данте ответил рыком и рубанул мечами в Теофага. Тот отразил удары шупальцеподобными псевдоконечностями, похожими на варп-иллюзии Хравов. Клинки, сотканные из мерцающего безумия, обрушились на Примарха. Имперский металл и варп-плоть Рангды сошлись в схватке, слишком быстрой для человеческого глаза. Данте парировал удар, направленный в голову, и Теофаг, используя инерцию, развернулся, перенаправив силу удара в стоящего рядом Офанима. Астартес превратился в кровавое месиво на полу. Проклиная себя, Данте рванулся вперёд. Поймал клинки Теофага на свои крылья и вонзил оба меча в плечи чудовища. Глубже. Сильнее. Затем, с чудовищной силой оттолкнувшись от земли, взметнулся вверх, увлекая Теофага за собой. Они пробили своды доков Хоссака, взлетев на сотни футов. Разжав пальцы на мечах, Данте обхватил латами то, что счёл горлом Теофага. Удар о потолок освободил его крылья, и теперь он использовал их на полную мощь. Сверхчеловеческая сила и телекинетическая ярость слились воедино, неся Примарха и Теофага к вратам дока. С каждым взмахом крыльев Архангела дуэт летел быстрее. Мечи, застрявшие в теле Теофага, жгли его не-плоть, заставляя её мерцать, словно слабый вокс-сигнал. Но хватка обжигала и самого Данте. Едкая, искажённая природа Теофага разъедала аурамит его перчаток, заставляя Примарха сжимать горло демона голыми руками. Боль, сравнимая с погружением рук прямо в Варп, ничто по сравнению с гибелью его сыновей и подданных из-за его неудач. Он выволок Теофага из доков в открытое небо Хоссака, пролетая мимо целых отрядов Астартес, прежде чем те успевали среагировать. Затянутое сажей небо Хоссака сомкнулось над ними, когда Данте разжал хватку. Вырвав мечи из плоти Теофага, он нанёс бронированным сапогом удар в тушу чудовища и отступил. Взмах крыльев — и Примарх взмыл вверх, наблюдая, как монстр рушится вниз. Телепатическим импульсом он отдал приказ Азкаэллону и остальным Офанимам: помочь в уничтожении щитов Бел-Хауста. Перенаправив внимание на падающего Теофага, Данте почувствовал отвращение при виде его новой формы. Существо по-прежнему оставалось зияющим провалом в реальности, лишь отдалённо напоминающим человеческий облик, но теперь оно извращённо пародировало его полёт. Тело Теофага пульсировало, раздуваясь и сжимаясь, словно у терранского головоногого, позволяя ему двигаться в воздухе так же плавно, как те древние твари — в воде. Его руки вытянулись в длинные, извивающиеся щупальца, тянущиеся к Примарху. Воздух вокруг Теофага мерцал, будто сама атмосфера стремилась отдалиться от этого окутанного энергией Варпа существа. Данте ощущал его голод, бурлящий в океане Хаоса. Чудовище даже не пыталось скрыть свои чуждые мысли, открыто транслируя одно желание — расколоть череп Примарха и пожрать его мозг и нервную систему. Даже облачённый в экзоскелет из украденной варп-энергии, Рангда оставался Церебвором. Его щупальца рванулись к Данте, но Примарх легко увернулся. Теофаг на мгновение замер, расширив восприятие, ощущая, как битва за улей Бел-Хауст складывается не в его пользу. Но даже всепоглощающий голод по плоти и душам сильных не затмевал его разум. Это не было тупое животное. Напротив — оно принадлежало к высшей касте боевых пород Рангды, взращенных в плоти носителя-варгейста и обученных с момента вылупления охоте на Нерожденных. Как и противостоящий ему Примарх, Теофаг был не просто убийцей — он был командиром и усилителем боевой мощи. Эхом разносясь сквозь Варп и реальность, Теофаг обратился к защитникам Бел-Хауста, отдав приказ на языке Рангды. Человеческие языки не способны передать его точное значение. Ближайший аналог — провозглашение, означающее «Вылупляйся-Поднимайся-Пробуждайся-Возрождайся-Захватывай-Защищай-Высвобождай». Когда команда прокатилась по улью, что-то изменилось. В рядах Хравов и предателей-людей, сражающихся против Империума, начался перелом. Ибо Империум не знал, что слово Рангда для «фермы» или «агрокомплекса» имеет и второе значение — «гнездо» и «питомник». Хоссак был не просто миром-скотобойней, где выращивали человеческую плоть. Это был инкубатор для детей Рангды. Хравы были созданы ими в далёком прошлом, чтобы бороздить звёзды в поисках разумных видов для пожирания. Но не только. Само слово «Храв» переводится на готике как «Мусорное чрево». Они рождаются паразитическими червями, захватывающими украденные тела, находят популяции для завоевания и пожирания. И когда источник пищи надежно закреплён, а первые поставки мозгов, костей и тел отправляются к центральным мирам Рангды, Великий Дом Империи, владеющий захватчиками-Хравами, одаривает их своим семенем. Вирусная форма жизни, известная как Рангда, заражает Хравов и их носителей. Постепенно червь и тело-хозяин трансформируются в полноценного члена клана Рангды. Инфекция может распространяться стремительно, захватывая целые миры, подчиняя популяции изнутри, поедая их нервную систему. Но это — метод для низших каст или времен кризиса. Рангда высших кровей взращиваются Домами, медленно созревая в избранных носителях годами или десятилетиями, чтобы родиться сильнее и умнее. Хравы созданы для этого — красть полезные тела для господ, защищать их, улучшать плоть… и ждать, пока инфекция Рангды не проникнет в их собственную нервную систему. Завершая жизненный цикл Храва. Начиная цикл Рангды. Червь Хравов даже служит ценной отвлекающей добычей для врагов. Они вырвут червя и оставят позади, казалось бы, мёртвую оболочку, не подозревая, что внутри уже вырос Рангда Церебвор или Оссивор. Это позволяет Рангде выжить и ждать нового дня. Или быть пробуждёнными преждевременно, если понадобится, вместе со всеми своими сородичами. И именно это и задумал Теофаг — пробудить сотни тысяч Рангд, растущих внутри Хравов, живых или мёртвых. Сначала ничего не происходило. Битва продолжалась в том же духе: Астартес методично уничтожали Хравов. Затем Хравы перестали умирать. Болт-снаряды срывали голову воину Хравов, но он продолжал идти вперёд. Мельта-выстрел превращал его торс в горящую массу, но конечности ксеноса по-прежнему управляли оружием. По всему улью Астартес и Ауксилии были застигнуты врасплох. Чемпионы-дуэлянты отворачивались от разрубленных врагов к новому противнику — и тут же получали клинок в бронированные рёбра от пробудившегося рангданца. Тела Хравов, оставленные гнить, внезапно начали шевелиться. Искры варп-энергии, направляемые киберорганической некромантией, восстанавливали кости, ткани и пластик. Девятый Легион больше не сражался с оккупационными силами Хравов — теперь перед ними было новое поколение Рангды. Разумные вирусные колонии, дремавшие внутри, пробудились и взяли под контроль подготовленные для них тела. Знания и навыки, вплетённые в этих порождений кланов и домов Рангда, активировались. Примитивные варп-иллюзии Хравов были отброшены. Плоть и металл, пропитанные энергией Варпа, фильтрованной через чуждые разумы, обнажили своё истинное предназначение. Вспышки некротического света превращали конечности в гнилые обрубки. Ужасные стальные шипы, покрытые плёнкой заражённой слизи, вытягивались из заживающих конечностей. В Бел-Хаусте Азкаэллон вёл отряд Астартес через тёмные залы верхнего улья. Они следовали приказу Примарха, прорубаясь к центру вершины улья, оставляя за собой след из растерзанных тел. Лидер почётного караула Примарха взмахнул клинками, когда его рота героев оказалась в окружении. Павшие Хравы позади них поднялись как Рангда, а защитники впереди пробудили разрушительную силу. Азкаэллон разрубил атакующего Церебвора Рангды, в то время как четверо его сородичей вцепились в терминатора из Бычьего воинства. Даже сквозь толстую керамитовую броню Азкаэллон слышал предсмертные крики ярости и боли своего брата по оружию. Рангданец сорвал шлем терминатора режущими щупальцами-мечами, и самый крупный из четверых ксеносов вонзил свои хищные отростки в мозг Астартес, пожирая его, пока тот бился в предсмертных судорогах. Рыча от ярости, Азкаэллон расправил крылья. Сверхчеловеческие мускулы и археотех-металл с лёгкостью отбрасывали боевые формы Рангды. Вестник Примарха выхватил болт-пистолет и прицелился в пожирающего ксеноса. Переключившись на инферно-патроны, капитан-командор Офаним открыл огонь. Штурм гиро-реактивных снарядов, раскалённых настолько, чтобы плавить сталь, обрушился на Рангду, сбивая ксеноса с жертвы и позволяя Азкаэллону всадить в него ещё больше болтов. Даже объятый пламенем, рангданец продолжал биться и пытался подняться. Но по мере того как он горел, его движения становились медленнее. Вирус рангды, служивший нервной системой, умирал от жара. Когда последний патрон покинул магазин, Азкаэллон вонзил клинок в тело рангданца, безжалостно изрубив его на куски. Разорванный на пылающие клочья, рангданца не подавал признаков жизни. Приказав своим бойцам перейти на энергетическое или раскалённое оружие, Азкаэллон собрал Ангелов, и они двинулись вперёд, сжигая и разрывая рангданцев на своём пути. За пределами улья Данте осознал, что только что произошло. Теофаг мобилизовал свою армию, чтобы противостоять Легиону Астартес. Это секретное оружие, оставленное Рангдой для контроля над Хоссаком, нужно было остановить. Пока Архангел и Пожиратель Богов сражались в небе, Примарх собрался с силами. Он намеревался завершить эту дуэль и эту битву как можно скорее. Он выжжет послание в самой Рангде — послание гнева и гибели, показав им, что их ждёт. Рангда носят украденную плоть своих жертв как тела. Теофаг — не исключение. Его истинная форма скрыта в экзоскелете из варп-материи, добытой из десятков Великих Демонов, которых он пожирал веками. Это делало его одним из сильнейших бойцов в галактике. Лишь немногие чемпионы Астартес могли бы сравниться с Теофагом в поединке. Даже могучий Абаддон или стоический Сигизмунд оказались бы бессильны против этого чудовища. Но Теофаг столкнулся не с Астартес, Фаэроном, Варбоссом, чемпионом Хаоса или другим мастером войны, бродящим по галактике. Он столкнулся с Примархом. Теофаг был создан как охотник на Великих Демонов — инструмент, способный паразитировать даже на власти Тёмных Богов. В лучшем случае он был конкурентом избранных Хаоса. Но Примарх — это нечто иное. Они не созданы быть соперниками или охотниками на демонов и чемпионов ксеносов. Они — само воплощение их вымирания. Рангданец-чемпион, сражавшийся с Данте, Владыкой Девятого, называл себя Пожирателем Богов. На самом же деле он был всего лишь величайшим из паразитов. А Данте… Данте был Архангелом. Нет, он был Архангелом. В давние времена во Дворце Императора Его Величество открыл сокровенную истину своему девятому сыну. Сын, которому были дарованы крылья, чтобы научить человечество летать, хранил ещё одну тайну. Загадку, скрытую помимо его крыльев, видений и гнева. Когда Примархи родились много лет назад на древней Терре, Император дал каждому из них имя. Истинное имя. В отличие от изменчивых имен смертных или проклятых имен демонов, истинные имена Примархов были неизменными, наполненными силой и достоинством. Можно было лишить демона воли, просто произнеся его имя — так же, как ложь теряет силу перед правдой. Произнесение истинного имени Примарха лишь глубже врезало его легенду в ткань мироздания. И потому все Примархи были известны под великими именами, данными им отцом. Все, кроме одного. Того, чьё имя уже было вписано в реальность настолько глубоко и чисто, что даже его произнесение с пониманием его сути могло сокрушить горы. Изначальный Ангел Девятого Легиона стал легендой настолько великой и благородной, что её отзвуки пронеслись сквозь историю и временные линии. С того момента, как Великий Ангел удержал Врата Вечности и пал на «Мстительном Духе», человечество мечтало о полёте. Так же, как Боги Хаоса существовали с момента своего рождения, Ангел существовал с момента своей смерти. Фигура милосердия и ярости, простирающаяся сквозь пространство и время. Вдохновляющая первые легенды о божественных стражах и дарующая мужество Золотому Воину, стоящему перед гробницей Трона в конце времён. У этого существа были бесчисленные имена и бесчисленные роли. Оно обрело свою окончательную форму и совершило величайшие деяния, когда соединилось с величайшим сыном своего величайшего сына. В иной временной линии Данте, Магистр Кровавых Ангелов, достиг бы апофеоза вместе с Вестником своего Примарха, объединившись с Чёрным Ангелом и его Красным Воином, чтобы возродиться на закате Империи Бога-Императора. Примарх Данте не был известен галактике под своим истинным именем. Он носил золотую маску в честь своего величайшего сына, скрывая свою подлинную силу. Теперь, столкнувшись с Теофагом и миром, кишащим кошмарами, Примарх Девятого сбросил маску. Он произнёс имя, которое надеялся однажды заслужить, позволив наконец Данте уснуть так, как тот желал. Впервые Примарх провозгласил своё истинное имя — и тьма во всей галактике содрогнулась. — Я — Сангвиний, Архангел Человечества. Ты призвал мой Гнев, и Милосердия не будет. В материальном мире ничего не изменилось. Примарх устремился к Теофагу с занесёнными клинками, готовый нанести смертельный удар. Но в Имматериуме это было подобно вспышке сверхновой. Очищающий сектор взрыв белого света, в одной руке которого — серебряный пульсар по имени Сангвинор, а в другой — чёрная дыра по имени Мефистон. Сила и идея Великого Ангела во всех его формах обрушились на Теофага. Когда эта мощь накрыла оружие Рангды, его чуждый разум сформировал несколько последних мыслей. Всю свою жизнь его называли Пожирателем Богов. Воспитанный, чтобы пожирать слабую жизнь и охотиться на хищников Варпа, он за всё это время так и не увидел настоящего бога. До этого момента. Мерцающие отсветы внимания Тёмных Богов были лишь волнами больной ненависти. Давящее присутствие и интеллект Великих Разумов Домов были сильны, но сотканы из украденной силы. Но этот… Ангел перед ним был иным. Чистый. Могучий. Божественный. Свет Сангвиния пал на Теофага, как падал на Перворождённого Гиптуса, Избранника Кхорна, флоты-ульи и Армии Проклятых до него. Он стёр его из существования, как пылинку, сметённую солнечным штормом. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Обугленный пустой остов Теофага рухнул с небес Хоссака, недостойный делить небеса с Архангелом. Его плащ, сотканный из украденной варп-материи, был сорван, а тело разрублено клинками Примарха. По всему Варпу могущественнейшие псайкеры и хищники заметили произошедшее. Далеко на «Буцефале» Повелитель Человечества позволил себе лёгкую улыбку. Ангел снова поднялся в небеса. На каком-то далёком Искусственном мире юный провидец прервал медитацию в шоке, почувствовав, как будущее изменилось в вихре золотого огня и серебряных крыльев. Зеленокожий исполин на мгновение замер, душа в руках соперника, и принюхался к воздуху. Древний звериный инстинкт подсказал ему — битва приближается. Боги Хаоса прервали свою схватку в Варпе, лишь чтобы взглянуть в Материум и увидеть того, кого желали больше всего. Лучшее, что создали Император и человечество — и что они так надеялись осквернить. Нечто, что нельзя было назвать ни плотью, ни машиной, устремило взгляд из Звёзд Гало. Ткани, настолько древние, что казались окаменелыми, пришли в движение по воле древнего интеллекта. Эта первобытная тварь зарегистрировала угрозу и послала предупреждение мирам Рангды за пределами галактики. По Хоссаку тень воспоминания о силе Великих Ангелов текла через его геносемя. Наполняя плоть и души Астартес мощью и яростью. Призрак Чёрной Ярости наполнял сердца IX Легиона, позволяя им сражаться быстрее и сильнее, чем прежде. Они разрывали порождения Рангды с праведным безумием, бросаясь в бой с гневом Ангела, усмиренным его милосердием. Они не были поглощены мстительными видениями Чёрной Ярости или жаждущей крови Красной Жаждой, что прокляли изначальных сыновей Сангвиния. Вместо этого они воспламенялись, словно Ангелы, какими и должны были быть. В Материуме их поднимали на трансчеловеческие высоты благословенная кровь Ангела, текущая в их жилах. В Варпе же их души пылали, облачённые в золотой и багровый свет Примарха, ослепляя ведьминское зрение любого ксеноса, осмелившегося взглянуть на них. Пока Ангелы Смерти сражались по всему улью, а Азкаэллон вел своих братьев к вершине Бел-Хауста, в IX Легионе возникло смутное ощущение. Облачённые в трансчеловеческую плоть и связанные со своим Примархом, они были созданы для войн Материума. Но, возможно, не всегда. Озарённые сиянием полубога, Ангелы Императора задумались: в каком-то далёком будущем их могут призвать к иным битвам. Когда Легионы Света пойдут на твердыни Хаоса, они станут существами духовной мощи. То, что они чувствовали сейчас, когда Примарх коснулся своей истинной природы, было лишь намёком на грядущее. Серебряные языки пламени вспыхнули на крыльях Астартес, а зачарованный огонь покрыл их оружие, позволяя рассекать солдат Рангды и Бел, одержимых киберорганическим вооружением. Космодесантники проливали слёзы из красного золота, когда сила их Примарха наполняла их. Любовь и мощь величайшего сына Императора были поистине чудесны. На самом пике Бел-Хауста отряд, ведомый Герольдом Примарха, обнаружил огромный комплекс генераторов щитов. Технодесантники поспешили установить связь с отступническими машинами, пока их боевые братья защищали их от последних защитников. Братья Янтарного Воинства, развёрнутые технодесантники, обрушились на проклятые машины Рангды и Бел, изгоняя еретические-технологии и разрушая генераторы щитов бинарными экзорцизмами. Когда великие щиты улья пали, начался финальный этап битвы. Вся ярость Имперского флота обрушилась на Бел-Хауст. Лэнс залпы сносили целые шпили, бомбардировочные орудия превращали укрепления в расплавленный шлак. Не сдерживаемые больше зенитным огнём, с орбиты хлынули ливни десантных кораблей. Теофаг был мёртв, и Рангда осознали, что битва проиграна. По всему улью церебворы и оссворы бежали, отступая в тёмные трущобы под ульем, преследуемые Астартес. Пока защитники улья были сокрушены мощью Империума, по небу пронёсся сияющий Архангел — путеводная звезда для своих сыновей и воинов. Скрытый за псионическим сиянием, Примарх страдал. Его перья были опалены и потрепаны в некоторых местах, лицо осунулось, будто он не ел несколько дней. Обычно безупречная кожа Данте стала бледной, покрытой заживающими ожогами. Общение с силой Сангвиния и её направление оказалось невероятно тяжёлым испытанием для Примарха. Каждый из его братьев должен был создать легенду о себе, способную эхом прокатиться по Варпу. Данте же столкнулся с противоположной проблемой: его легенда уже существовала, и ему нужно было доказать, что он ее достоин. Истощение и боль, которые он чувствовал, ясно напоминали — он ещё не достиг этого. Данте мог использовать силу, недоступную ни одному из его братьев, но ценой самого себя. Дар его отца заключался в этой силе… и в предупреждении о том, как с ней обращаться. Примарх надеялся, что за десятилетия Крестового похода он достаточно вырос, чтобы применить её. Хотя он не сгорел и не был одержим ни Золотым, ни Чёрным Ангелом, он всё же подлетел к солнцу слишком близко, как Икар до него. Глубоко вздохнув, пролетая мимо главного шпиля Бел-Хауста, Данте напомнил себе, что со временем он овладеет этой силой. Он лишь надеялся, что демонстрация её стала достаточной угрозой, чтобы заставить Рангду действовать осторожнее. Вернувшись на «Серафим» и отдохнув, Примарх командовал оставшейся частью битвы с флагмана, доверив ведение боя своим верным сыновьям. После месяца сражений Хоссак был полностью подчинен. Остатки Рангды засели глубоко под Бел-Хаустом, а последние предатели-люди сдались. Вскоре начали поступать первые подробные отчёты о фермах Бел-Хауста — концлагерях размером с целые страны, где миллионы деформированных детей, выращенных в чанах или похищенных, содержались как скот. Рангда питались нейротканями и нуждались в богатых источниках, поэтому человеческий скот не был деградировавшими оболочками или мясными громадинами, как на мирах орков или других ксеносов. Их выращивали умными и сообразительными: в загоны постоянно транслировали простые логические и математические задачи, а правильные ответы вознаграждались едой. Но Рангда осознавали угрозу разумного скота, поэтому вносили в свою пищу небольшие изменения. Вскоре после рождения каждого ребёнка лоботомировали с помощью ксеносского промышленного оборудования, тормозя развитие мелкой моторики и социальных навыков. Так создавались миллионы искалеченных детей и подростков с ловкостью малышей, загнанных в загоны и выращиваемых на корм чужим монстрам. Освободительные силы пытались помочь им. Дети-скоты могли только стонать и кричать. Они бились друг о друга и об имперцев неестественно вытянутыми конечностями. Некоторых забрали с фабрик-ферм, и они кричали при виде Солнца и неба. Эти невозможные для их понимания вещи заставляли их выть, пока они не теряли сознание. Другие были ещё хуже. Покрытые грязью, они мычали, выпрашивая питательную жижу за правильные ответы на вопросы, проецируемые на больших голо-экранах. Имперские хирурги осмотрели человеческий скот и обнаружили целые колонии чужеродных бактерий внутри них. Регулирующие и управляющие агенты, заменявшие некоторые биологические функции, которые не могли выжить в ужасах ферм. Читая отчёт за отчётом, Данте чувствовал, как его два сердца немеют. Он видел часть этих ужасов в своих видениях, но надеялся, что это лишь ещё одна иллюзия, порождённая Хаосом, искажающим нити судьбы. Каждый отчёт заканчивался одним и тем же скорбным выводом: лишь Мир Императора станет для них спасением. Ярость кипела в нём, и Данте почувствовал, как дата-планшет в его руках рассыпается в мелкий порошок. Он взглянул вниз с лёгким недоумением — не осознавал, что сжимал стеклянный планшет так сильно. Закрыв голубые глаза, он почувствовал, как красный цвет ненависти окрашивает его зрачки в багровый. Примарх желал обрушить на Рангду тысячу смертей за их преступления. Но ему придётся ограничиться одним истреблением. С командного трона Данте отдал приказы относительно уцелевших людей на Хоссаке. Вольный народ, выживший как дичь для охоты Рангды, будет обращён в имперских граждан. Империя Бел и все её подданные должны погибнуть в огне. Они предали человечество и совершили великое зло. Пусть найдут прощение в свете Астрономикона. А для миллиардов сломанных людей Хоссака была приготовлена жестокая милость. Было развёрнуто орудие эвтаназии — Аманита-Финис. Его выпустили над тысячами ферм. Разработанный так, чтобы его можно было легко нейтрализовать имперскими технологиями, он убивал незащищённых людей безболезненно и почти мгновенно. Лёгкость лечения делала его бесполезным в качестве биологического оружия, но идеальным для этой миссии. Когда бледные облака дыма опустились на мир, Данте почувствовал, как миллиарды душ входят в Варп. Запутанные и потерянные, они попали в сеть душ силы его Отца. Когда смерть на Хоссаке завершилась, остался последний вопрос: что делать с уцелевшими рангданами? Прячась под ульем Бел-Хауст, выжившие ксеносы зарылись глубоко, создавая гнёзда и укрепления для защиты от Империума. Экспедиции Ауксилии и Астартес были тяжёлыми и безрезультатными. Казалось, Рангда надеялась переждать вторжение, используя инфраструктуру и размеры улья как щит. Но IX Примарх не потерпел бы этого. Имперские силы покинули планету — тысячи десантных кораблей переправили целые армии на орбиту. Мир, лишённый человеческой жизни, был готов принять гнев человечества. По приказу Примарха нова-пушка «Серафима» выстрелил по улью Бел-Хауст. Боеприпас, способный расколоть луну, ударил по улью. Волна плазмы накрыла сотни миль во всех направлениях, пробив улей от вершины до границы мантии планеты. На месте улья остался кратер размером с тектоническую плиту, заполненный обсидианом. Горы пепла покрыли планету, похоронив тела миллиардов невинных жертв Рангды и шрамы, оставленные их владычеством. Когда расплавленное стекло, бывшее когда-то Бел-Хаустом, начало остывать, Хоссак был объявлен очищенным от Рангды.

***

Записи Адептус Умбрекс — составлены стальными агентами Эйгеном Диркинд и Татьяной Су-Вонг Образец текста историко-тактической оценки ранних ксеноцидов Рангды. По приказу Примарха Хоссак был помещён под тысячелетний карантин, чтобы удостовериться в уничтожении Рангды и почтить память людей, погибших от рук ксеносов. По всему флоту началось создание бесчисленных произведений искусства. Страсть и скорбь IX Легиона воплощались в мемориалах, посвящённых Хоссаку. Несмотря на военный триумф, в воздухе витала горечь потерь. Они сокрушили Рангду и послали чёткий сигнал, но теперь осознавали, с чем столкнулся Империум. Это был всего лишь пограничный форпост и агро-мир. Миллиарды невинных жизней были прекращены Астартес — единственная милость, которую они могли предложить. IX флот Крестового похода осознал масштабы и немыслимую жестокость Империи Рангды. Среди смертных чиновников и солдат, участвовавших в «освобождении» и эвтаназии ферм, нередкими были случаи самоубийств. Усилия итераторов и капелланов по борьбе с этим отчаянием были удвоены. Физические ранения также оказались губительными. Повреждения, нанесённые оружием Рангды или Хравов, были ужаснее, чем казалось на первый взгляд. Ткани, обожжённые некротическим пламенем, не заживали, и во многих случаях требовалось иссечение, чтобы остановить инфекцию и некроз. Шрамы в виде сетки — следы удалённой кожи и мышц — стали обычным явлением среди Астартес и войск ауксилии флота. Хуже всего приходилось тем, кто вступал в физический контакт с Рангдой. Инфекция ксеносов распространялась безжалостно. Трансчеловеческая биология защищала Астартес от худшего — их тела естественным образом изолировали вирусные кластеры. Однако это не отменяло необходимости в мучительных операциях, ампутациях и прижиганиях. Заражённые смертные, благодаря имперской медицине, успевали написать прощальные письма и попрощаться. Большинство принимало смертельные дозы обезболивающих или совершало ритуальное самоубийство согласно традициям своих миров. Некоторые даже вызывали Астартес на почётные поединки, желая пасть в бою. Ангелы принимали вызов и отмечали свою броню чёрной полосой в знак уважения. Механикум и Адептус Умбрекс собрали образцы с бесчисленных тел Рангды и их оружия. Жутким открытием стало то, что даже расчленённые и сожжённые ткани Рангды оставались технически живыми и под контролем ослабленного ксенос-разума. Казалось, лишь полное уничтожение могло их остановить. Техножрецы на борту кораблей-кузниц флота приступили к разработке новых боеприпасов и процедур дезинфекции. После трёх месяцев в системе Хоссак имперский флот приготовился к продвижению вглубь пространства Рангды. IX Легион начал кампанию быстрых обезглавливающих ударов и зачисток, чтобы изматывать и угрожать окраинам ксеносской империи. Вскоре к ним должен был присоединиться VIII Легион вместе со своим Примархом Конрадом Керзом. Данте и Конрад, как Примархи провидцы, предстояло вести войну шока и ужаса, пока Империум мобилизовывал силы. Это давало мирам-кузницам и рекрутским мирам столь необходимое время. Их психическое предвидение позволяло предугадывать передвижения армий Рангды, предоставляя множество возможностей для ударов и заставляя ксеносов страдать. Стратегия кампании заключалась в продолжении этой тактики до тех пор, пока не соберутся пять других Легионов, чтобы начать полномасштабное наступление на Рангду. В грядущие десятилетия войны IX Легиону предстояло пройти испытания, невиданные прежде. Благороднейший из Легионов сражался бок о бок со своими самыми жестокими собратьями в изматывающей войне на уничтожение, в перекрестье которой погибли триллионы. В последующие века и тысячелетия учёные спорили, почему именно IX Легиону выпало сражаться в самой ужасной войне Великого Крестового похода. Некоторые утверждали, что это была простая случайность — IX оказался первым, кто атаковал Рангду и начал войну на уничтожение ксеносов. Другие считали, что это был метод Императора закалить своего Архангела в боях, направляя возвышение и эволюцию Данте в Сангвиния, подготавливая его к поединку с (ОТРЕДАКТИРОВАНО) во время Великого Прилива Гибели на Восточной окраине. Согласно засекреченным записям и заявлениям самого Императора, причина заключалась в обоих этих факторах, а также в одном дополнительном. В самые тёмные дни Ксеноцида, когда Империум пожертвовал столь многим из своей человечности во имя выживания и победы, Данте и IX Легион оставались там, чтобы напоминать человечеству, что рассвет грядёт. Они стали живым свидетельством добра внутри человечества. Данте сиял, как путеводная звезда, помогая своим братьям, сыновьям и племянникам сохранить человечность. Он был Ангелом Гнева и Милосердия, наблюдающим и ведущим Империум через самые тяжёлые времена. Если Эддард Фендрагон был командующим Крестового похода Ксеноцида, а Тирик Балдрсон — его клыками, то Данте был его сердцем. IX Легион и его Примарх напрямую спасли миллионы человеческих жизней и защитили миллиарды по всей галактике, демонстрируя сострадание, честь и багровую ярость во имя Императора и Империума. Поистине, IX Легион заслужил титул, который носит и по сей день: Ангелы Рассвета, девятые из Легио Астартес и Стражи Человечества.