Восходящий Империум

Место: крепость Хазрик, мир-крепость системы Караг Дата: 889.M30 (Имперское стандартное время) Последняя крепость Скватов лежала на краю цепочки звёзд — крошечный угасающий уголек Хазахунского Альянса. После тысячелетий войны орки наконец прорубили себе путь сюда. К Грунгрону, священнейшему миру Хазахун. Он не был ни первой колонией, ни самым крупным родным миром, но занимал почётное место по двум причинам. В его каменных цитаделях впервые появились Живые Предки — древнейшие из скватов, коснувшиеся Варпа и подчинившие его своей воле с упорством мастеров. А если верить легендам, именно здесь первые скваты изменили себя, чтобы выжить в мирах ядра, отказавшись от хрупких долгокостных тел чужаков в пользу коренастой мощи Хазахун. Будучи ритуальным сердцем народа скватов, Грунгрон закономерно стал их последним рубежом. Его укрепляли тысячелетиями, ещё до войн с орками, на случай, если понадобится окончательный оплот. Теперь его час настал, и он доказал свою стойкость снова и снова. Грунгрон держался почти столько же, сколько Линнар-Хаз в своё время, — но с куда меньшими силами и ресурсами. И немалую роль в этом играла сама природа Грунгрона и системы Караг. На орбите древнего красного сверхгиганта, Грунгрон был в шесть раз больше Терры — настоящая каменная громадина. Расположенный близко к звезде, он купался в её жаре, радиации и чудовищной гравитации, что превратило его кору в чудо звёздной и геологической алхимии. Поверхность Грунгрона состояла из природного адамантия и макробриллиантов. Адамантий — один из самых ценных и полезных материалов в известной галактике. Ирония в том, что человечество открыло его лишь спустя долгое время после исхода из Солнечной системы. Жёлтая звезда и её соседи не способны породить этот чудесный материал. А вот в ядре галактики он встречался повсеместно — бурные древние звёзды галактического ядра ковали его в недрах своих миров-детей. Теперь адамантиевая кора Грунгрона отполировалась до блеска под постоянными орочьими бомбардировками, тщетно пытавшимися пробить её почти непроницаемую поверхность. Зеленокожие искали любой способ расколоть последнюю крепость, обойти её естественные и искусственные защиты. Всё напрасно. Лишь однажды в истории поверхность Грунгрона была пробита — в зените первого Золотого Века человечества. Интеллект и мощь человечества, как плоти, так и стали, были брошены на испытание. Был построен лазерный бур, питаемый умирающей звездой. Всплеск энергии, видимый через всю галактику, пробил в адамантиевой коре дыру размером с целую страну. Расплавленный камень и металл хлынули из раны, как фонтан внутренностей Грунгрона, извергаясь в его атмосферу. Это был древний вход шахтёров в мир адамантия. Десятилетия труда позволили им укротить вулканическое извержение размером с целую нацию. Они направляли потоки камня и металла, создавая место богатства и безопасности. В ране мира возникла крепость. Веками, а затем и тысячелетиями горные кланы Грунгрона прорывались сквозь кору планеты, воздвигая исполинскую твердыню там, где пробили её поверхность. Под твёрдой внешней оболочкой из адамантия лежало царство невообразимых богатств: самоцветы, металлы, газовые карманы — всё, что нужно для создания империи в недрах. Глубже, под поверхностью, текли моря расплавленного адамантия. Здесь и поднялась твердыня Хазрик. И вот, спустя тысячелетия, она всё ещё стоит неколебимо. Супервулкан, рождённый из дыры в коре Грунгрона, разросся до гигантских размеров. Сто километров в высоту, шпиль из обсидиана, адамантия и вулканической породы, размером с целую страну, изрытый упорным трудом Скватов. Из его вершины и высеченных тоннелей непрерывно изливаются потоки лавы, окутывая твердыню плащом из раскалённого камня. Это не только увеличивает размеры крепости, но и защищает её от любых атак. От вершины до основания твердыни низвергается огненный водопад, направляемый в древние каньоны, образуя океан-ров из лавы вокруг крепости Хазрик. Твердыня уходит вглубь планеты так же далеко, как её пики возносятся в небо. Под корой и вулканическими морями этого мира-крепости живут миллиарды, и лишь через великую твердыню можно попасть в глубины. Но теперь орки обрушили на твердыню Хазрик всю свою ярость. Ливень десантных кораблей и Булыг сбивается залпами турелей и орудий, встроенных в гору. Однако это не главная защита Скватов. Система Караг полна природных угроз: от блуждающих лун до диких астероидов. Древние Скваты создали оружие против таких опасностей. Супервулкан крепости Хазрик был приручён, чтобы разрушать планеты. Его вершина, обычно извергающая лишь ровные потоки лавы, скрывала секрет: этот естественный поток был лишь клапаном, сдерживающим истинную мощь вулканического сердца. Была создана система тоннелей и камер, воплощающая знания Скватов в геологии, термодинамике и масс-драйверах. Мощь ядра Грунгрона, вырывающаяся через эту рану, никогда не ослабевала. Рана не затянулась — её поставили на службу. Сжатый пузырь раскалённого камня, несущий в себе энергию ядра тяжёлой планеты, направлялся через систему рельсотронов и гравитационных катапульт, превосходящих размером те, что устанавливались на звёздных фортах. Результатом был управляемый выброс перегретых тяжёлых металлов и силикатов — грубо нацеленная пушка, способная разорвать целые планеты потоком плазмы и раскалённого металла, летящего на релятивистских скоростях. Скваты превратили свою последнюю твердыню в самозаправляющуюся нова-пушку, во много раз превосходящую Олимпа Монс. Неточную, чудовищно опасную. Они назвали это оружие Рикказрик — Молот Короля. И теперь оно было нацелено на Грюнхага Свежевателя и его Бальшому Скитальцу. Эта теперь уже планетарного размера масса из обломков и трофеев разрослась с падением каждого мира-крепости. Увидев входную гору крепости Хазрик, Варбосс, как говорят, захохотал в безумии и приказал мекбоям подготовить Бальшой Скиталец к «идём на таран»! От точки Мандивелля системы до орбиты Грунгрона Бальшой Скиталец разгонялся изо всех сил. Блуждающая планета, несущая ярость ксеносов, мчалась через систему. В её лабиринтах из обломков и украденных деталей жили миллиарды орков, все скандировали в безумии: «Ищо быстрее! Ищо быстрее! Ищо быстрее!» Бальшой Скиталец летел к крепости Хазрик, готовый разнести гору-вход в пыль. Скваты молились своим богам-предкам. За тысячелетия войны с орками Бальшой Скиталец стала для хазакунов символом горя и гибели, войдя в их саги как зловещее предзнаменование, Плохая Луна Урков. Больше и ужаснее, чем когда-либо, Бальшой Скиталец надвигался на крепость Хазрик. Готовый врезаться в шпиль расплавленной скалы, венчавший мир-крепость. Непоколебимая вершина последней твердыни — главная цель жестокой ярости Грюнхага. Именно на это и рассчитывали Скваты. Они молились своим предкам не о спасении — они молились о мести. Взывали к почтенным мертвецам о точности и силе. Скваты давно знали, что обречены. Орки сотрут их с лица галактики, как река смывает камни. Но это не значит, что они уйдут без боя. Грюнхаг должен умереть вместе с ними. Теперь в этом была цель. Не просто выстоять под натиском орков, а убить Грюнхага и заставить его ВАААГХ! страдать за каждую жизнь, отнятую у народа Хаз. Рикказрик станет орудием возмездия. Скваты предвидели, что Грюнхаг захочет стереть с лица галактики последний памятник их народу. И эта жестокость станет его гибелью. Когда Бальшой Скиталец приблизился на миллион километров к планете, Рикказрик приготовился открыть огонь. Великие адамантиевые шлюзы распахнулись, и машины разрушения пришли в действие. Вся горная твердыня содрогалась от нарастающего жара, её адамантиевый остов вибрировал, словно древний камертон. Внутри искусственного кратера нарастали давление и жар. Жизненная сила Грунгрона, управляемая гравитацией, магнитными полями и адамантиевыми клапанами, сжималась в запечатанный гейзер плазмы и расплавленного металла. Тысячи Скватов по всей крепости-горе отчаянно трудились, используя знания поколений, чтобы зарядить и навести Молот Короля. Глубоко под горой Владыка Хазрика отдал приказ открыть огонь. Этот седой старый Скват правил последней твердыней и долго ждал этого дня — дня, когда месть его предков наконец свершится. По его слову древние механизмы Рикказрика пришли в действие. Электромагнитный луч и гравитационный импульс вырвались с вершины входной горы, уничтожив несколько неудачливых орочих кораблей на пути к Бальшому Скитальцу. Приятный побочный эффект крупнейшей в известной галактике системы наведения, созданной для формирования электромагнитного коридора и гравитационного тоннеля. Бальшой Скиталец не заметил луча и продолжил движение. Даже если бы орки знали, что произойдёт, они не смогли бы это остановить. Корабль-убийца уже летел на полной скорости, и потребовалась бы невообразимая энергия, чтобы замедлить или перенаправить его. Именно такую энергию и выпустили Скваты. Гейзер металла и камня, перегретый до состояния псевдоплазмы и выброшенный с релятивистской скоростью, извергся из Рикказрика. Даже древний красный гигант системы Караг померк перед Молотом Короля. Пространство-время содрогнулось под давлением. Десятки микро-чёрных дыр возникали и исчезали, создавая небесные взрывы сверхплотного излучения Хокинга и нестабильных сингулярностей. Заряд, похожий на дробовик из неродившихся звёзд, окутанный туманностью плазмы и расплавленного металла, врезался в Бальшой Скиталец. То, что корабль не испарился мгновенно, — заслуга поля ВАААГХ! и древних знаний, дарованных оркам старшими богами. Инженерный кошмар из наложенных друг на друга и несовместимых щитов покрывал Бальшой Скиталец, успешно перенаправляя достаточно энергии в Варп, чтобы дестабилизировать целые демонические меры, прежде чем системы перегрузились. Способность орков изменять реальность часто понимают неправильно. Это не всемогущее божественное искажение, подчиняющееся лишь их вере и численности. На самом деле, это манипуляция вероятностью. Продвинутые орочьи технологии полагаются на эту способность, чтобы «смазывать шестерёнки» реальности. Орочье ружьё теоретически может стрелять, но сделано настолько халтурно, что даёт осечку в половине случаев. Поле ВАААГХ! не делает оружие качественнее — оно просто увеличивает шансы, что оно сработает. С миллиардами орков в ВАААГХ! Грюнхага эта сила могла искривлять законы физики до невероятных пределов. Если теоретически Бальшой Скиталец мог пережить удар Рикказрика — он переживал. Это не значит, что он остался невредимым. Вместо того чтобы превратиться в экзотические молекулы и космическую пыль, Бальшой Скиталец была разорвана на части. Даже сила миллиардов орков, веривших в неуязвимость и мощь Бальшого Скитальца и Грюнхага, не смогла спасти её от гнева скватов. Энергия выброса супервулкана нашла путь наименьшего сопротивления, разрезая окаменевшие корабли, скреплявшие Скиталец воедино, перегревая менее прочные металлы до взрывов плазмы. Как драгоценный камень, расколотый молотом в точке излома, Бальшой Скиталец разлетелся на миллионы осколков — от космического пепла до дымящихся гор величиной с континент. В одно мгновение орочье супероружие было уничтожено. Грюнхаг, движимый садизмом, хотел лично сокрушить Последний Оплот своим величайшим оружием. Скваты заставили его дорого заплатить за эту жестокость. Десятилетиями крепость Хазрик окружал искусственный пояс астероидов. Бальшой Скиталец, «Зловещая Луна» из скватских легенд, превратилась в кольцо мусора. Это облако обломков, вместе с плазменными выбросами Риккарика, окутало орбиту Грунгрона. Но это не остановило орков. Сотни кораблей потерпели крушение, пытаясь прорваться сквозь пояс обломков, но тысячи других всё же достигли поверхности Грунгрона в дожде из шлака. Война продолжалась, и вскоре её зачинщик вернулся в строй. Над Последним Оплотом почти постоянно шёл метеоритный дождь — остатки Бальшого Скитальца, падающие с орбиты. Один из крупнейших обломков, континентальный кусок полурасплавленного металла и обугленной породы, врезался в адамантиевую кору под углом, оставив за собой 8000-километровый след разрушений. Орки, уже обезумевшие от войны, ринулись к месту падения, охваченные новой манией. Гарганты и другие безумные конструкции мекбоев были брошены на раскопки. Они рылись в гигантском осколке, ведомые глубинным инстинктом ВАААГХ!!! — зовом Варбосса. Несмотря на всё, что скваты сделали, чтобы уничтожить его, Грюнхаг Свежеватель выжил. «Выжил» — возможно, слишком громкое слово. Продержался — точнее. Чистая сила орочьего ВАААГХ! , сфокусированная на Варбоссе, не дала ему умереть. Она исказила саму вероятность, сохранив Грюнхагу жизнь — пусть и в самой примитивной форме. Заживо зажаренный, запечённый в спрессованном шлаке, который когда-то был мостиком Бальшого Скитальца, он представлял собой лишь торс и голову, покрытые ожогами четвёртой степени. Но он цеплялся за жизнь. Когда первые грот-копатели откопали своего Варбосса, полумёртвый орк всё же успел откусить одному из них голову, доказав ВАААГХ!!! Грюнхага, что босс всё ещё в себе. Элитная команда доков и меков взялась за восстановление Варбосса. Кибернетические конечности и органы, созданные из скватских технологий и орочей изобретательности, были собраны воедино. Десяток нобов, попытавшихся захватить власть после гибели Бальшого Скитальца, были разобраны на запчасти под весёлый хохот доков, радостно тестировавших новые методы киборгизации. К концу этой прометеевой операции Варбосс Грюнхаг Свежеватель вернулся. Больший, злее и безумнее, чем когда-либо — даже по меркам орков. Его кожа сгорела дотла и не восстанавливалась, поэтому один из предприимчивых доков, вдохновившись прозвищем босса, нашёл решение. Огромные лоскуты содранной кожи — с несчастных орков и ещё более несчастных пленных скватов — были сшиты в жуткий костюм. Облачённый в этот лоскутный панцирь и усиленный мощной кибернетикой, Грюнхаг вернулся. В бешеной ярости вырвавшись из опирация «Славна», он вновь возглавил свой ВАААГХ!!! , оглашая Грунгрон боевым кличем орков. Когда эхо ВАААГХ!!! прокатилось по планете, скваты приготовились к последней битве.

***

Место: Крепость Хазрик Дата: 890.M30 (Имперское стандартное время) Орки пришли. Миллионы, если не миллиарды зеленокожих высадились на Грунгроне. Собранные под началом своего Варбосса, они двинулись к могучей крепости — Хазрик. Рвы, наполненные лавой, и непрерывные реки расплавленной породы огибали твердыню, защищая её от большинства видов атак. Башни и зенитные платформы усеивали поверхность крепости Хазрик, прячась между потоками лавы и застывшими обсидиановыми формациями. Для орочих полчищ был только один вход в крепость Хазрик — Врата Предков. Достаточно высокие, чтобы пропустить Титанов Золотой Эры, и встроенные в торхаус размером с город, Врата Предков были величественным входом в подземное царство скватов. Их защищала вся мощь последних хазакунов. Мост, высеченный из адамантия веками труда скватских мастеров, пересекал огненный океан лавы, отделявший торхаус Врат Предков от выжженных равнин поверхности Грунгрона. Именно здесь скваты Грунгрона дадут свой последний бой. Тысячелетие за тысячелетием зелёные волны штурмовали древний мост, но каждый раз их отбрасывали огнём и стойкостью хазакунов. Много раз оркам удавалось прорваться через весь мост и ворваться в пещеру, где стояли Врата Предков. Но каждый раз их сокрушали. Огромный торхаус служил километровой зоной смерти, где болтерные залпы и взрывы кромсали орков, а управляемый поток лавы смывал с пола грязь орочей крови и тел. Гарганты и скватские големы очага сходились в поединках на древнем мосту, и могучие удары штормовых молотов сбрасывали десятки орков в вулканическую бездну. Орков отбрасывали снова и снова, но их число было бесконечно, и зов войны владел ими безраздельно. Даже по меркам орков ВАААГХ! Грюнхага достиг патологического уровня одержимого насилия. В отличие от большинства сородичей, они не знали ни страха, ни усталости, с маниакальной яростью бросаясь в бой. Причина такой невероятной упорности орков долго оставалась загадкой для скватских хронистов и архивариусов. Древние золотые носители данных и воспоминания старейших Живых Предков говорили о другом поведении зеленокожих — о легко отвлекающихся, глупых убийцах, бесцельно бродящих между войнами. А не о сконцентрированном молоте зелёной ярости, с которым они столкнулись сейчас. Но чего скваты не знали — и, скорее всего, так никогда и не узнают — так это истинной цели ВАААГХ! Грюнхага. Орки — искусственный вид невероятной сложности. Любые аналогии, описывающие их поведение, вынуждены обращаться к примерам эусоциальных членистоногих, вышедших из-под контроля машинных армий и грибных заражений. Их создали величайшие мастера биологических и варп-наук как идеальное оружие. Даже спустя миллионы лет упадка эта природа всё ещё проявлялась. Древние крорки были созданы, чтобы сдерживать серебряное истребление К’тан. Они могли стремительно эволюционировать и деградировать по необходимости, подстраиваясь под любую угрозу. Это позволяло экономить ресурсы и обеспечивало гибкую оборону. Эпоха Несостоявшихся Наследников, как назвал этот период некронский хронист Тразин Неисчислимый — время между завершением Войны в Небесах и Падением эльдар. Крорки деградировали. Их упадок контролировали и направляли эльдар, К’ниб, Кинебрахи и человечество, превратив некогда грозное оружие в галактическую напасть. Но в Эпоху Раздора не осталось великих сил, способных сдержать зелёную волну. Оркам оставалась только война — и они наслаждались ею. Больше не сдерживаемые волей Древних и лишённые цели, орки с радостью сражались по всей галактике, постепенно поднимаясь по предначертанному Древними пути эволюции. Однако что-то пошло не так. Крорки развивались под контролем Древних, их прогресс был регулируемым. Но с исчезновением «мозгоголовых» орки начали превращаться в нечто новое — нечто, невиданное со времён Рассвета Империи эльдар. Они не эволюционировали в истинных крорков, как полагали некоторые ученые. Они просто становились лучшими орками, высвобождая заложенные в них знания и мощь. Больше не Двуликая Война Древних, а просто дикий зверь. Даже миллионы лет кровавых битв не вернули бы им прежний облик. Все, кто мог направлять или контролировать их, были мертвы, исчезли или не желали действовать. Вместо крорков, если их оставить без управления, эти зеленокожие превратились бы в Великого Зверя Истребления и Разрушения. Этот уход с предначертанного пути имел множество странных последствий. Главным из них стал ВАААГХ! Грюнхага. В то время как другие ВАААГХ! и орочьи империи объединялись под властью Зверей-Боссов и их королевств грубой жестокости, некоторые орки отвергали этот «прогресс», желая сохранить старые традиции — набеги и дикую бойню. Великое Зелёное пси-поле орков не знало, как реагировать на этих отщепенцев. Подобно одичавшим оркам, отказывавшимся менять камни и копья на слагги и чоппа, орки ВАААГХ! Грюнхага не желали становиться чем-то новым. Они отвергали мечты о завоеваниях и господстве, рождённые на Улланоре, и подчинялись древним инстинктам, заложенным Древними. ВАААГХ! Грюнхага бросился на самого могучего врага, какого смог найти, чтобы погибнуть в огне славы, напитав Большое Зелёное пси-поле и засеяв бесчисленные миры спорами. Так началась их тысячелетняя самоубийственная война против скватов. Ведомые самими Горком и Морком, а также безумием Грюнхага, орки не желали просто умирать. Варбосс хотел доказать, что его путь и его ВАААГХ! лучше, чем у Зверь-Боссов Улланора и Горро. Разгромить скватов, разграбить их миры, переманить орков от Зверей-Боссов к себе — вот его цель. Но саморазрушительная природа орков вновь дала о себе знать. Подобно тому, как Горк и Морк сражаются в Варпе, Грюнхаг и Зверь-Боссы боролись за будущее орков. Если бы Грюнхаг сумел уничтожить скватов и доказать, что он — самый «крутой» орк в галактике, возможно, старые пути восторжествовали бы над новыми. Для скватов это обернулось бесконечной волной обезумевших зеленокожих, куда более целеустремлённых и организованных, чем всё, с чем сталкивался народ Хазкун. В каждой битве орки несли сотни потерь за каждого павшего сквата — но для зеленокожих это не имело значения, а для защитников значило всё. Камень Хазкуна медленно, но верно стирался под натиском зелёного прилива. И всё же Врата Предков держались. Ни один орк даже не приблизился к их адамантиевой громаде — все они гибли в окружающих Врата укреплениях. Эти подземные крепости были шедеврами скватской инженерии: простреливаемые тоннели, артиллерийские позиции, подвижные платформы и бронированные бастионы. Великие баллады и саги слагали о битвах за пещеру. Рассказы о том, как орочьи великие Гарганты тащились через древний мост во главе толпы орков и стомп. Прорываясь сквозь ряды стражей очага и полевых орудий, чтобы добраться до пещеры. Только чтобы встретить свой конец, когда толпа големов очага устроила им засаду внутри пещеры. Размалывая орочих меков в куски, пока потоки лавы излились на них с укреплений Врат. Скватские кремниевые стражи и орочьи боевые ходоки сражались посреди реки лавы, поднимавшейся до их механических колен. Которая уносила и сжигала орочью орду. Скваты существовали в состоянии постоянной осады тысячи лет. Поколения вели проигрышную войну. Среди хазкунов царило глубокое утомление. Не апатия и не желание сдаться, а всеобщее истощение. Меланхолия, вызванная медленной смертью их цивилизации. В то время как большая часть человечества лишь смутно представляла, что потеряло из-за жестокости галактики, Скваты и их древние архивы хранили почти полную память обо всём, что у них отняли. Каждый потерянный мир, каждый уничтоженный клан, каждое утраченное чудо и разрушенная реликвия. Любая надежда давно исчезла, и всё же Скваты выстояли. Отчасти из-за упрямой гордости, но в основном из-за одного отчаянного желания: оттянуть конец хоть ненамного. Чтобы ещё одно-два поколения смогли прожить. В этом ужасном мышлении — сражаться за каждый день — Скваты продержались тысячелетия. Пока в одно роковое утро, когда раздувшийся красный гигант системы Караг поднялся над горизонтом тяжёлого мира Грунгрон, защитники последней твердыни не увидели любопытное зрелище. Странная орочью процессия из траков, транспортов и прочих конструкций приближалась к горному шпилю. В центре этого каравана зеленокожих машин находилось огромное устройство неизвестного назначения. Размером с самого большого Гарганта, которого Скваты когда-либо видели, оно было грубо кубической формы, с массивными латунными панелями на передней части. Хазкунские защитники дали несколько пробных залпов. Огромные снаряды вылетели из расщелин горы. Но вспышки зелёных молний, вырвавшихся из конвоя, сбили их в небе. Орочья процессия остановилась вне досягаемости самых мощных орудий твердыни Хазрик. Продолжался методичный обстрел, пока Скваты наблюдали, как группа мекбоев и гретчинов вносила изменения в огромный куб. Затем, спустя почти час возни, они в панике бросились прочь. С мощным гулом энергии куб активировался. Аварийные пустотные щиты и бесчисленные защитные системы были приведены в готовность хазкунами, ожидавшими, какое орочье оружие сейчас обрушится на них. Но вместо мощных струй плазмы или разрывающих мир гравитационных волн орочья машина заговорила. Техноусиленный голос был настолько громким, что повредил барабанные перепонки Скватов на наблюдательных постах в горах за много километров. — О! ЭТА ШТУКА РАБОТАЕТ? — проревела машина. Похоже, орки нашли самый простой способ донести послание до Скватов — через чистую громкость. На своём грубом языке Грюнхаг обратился к последней твердыне. — ПАСЛУШАЙТЕ АСТАЛОПЫ! ЕСТЬ ДЕЛО! ЙА ЗАСКУЧАЛ И НУЖДАЮСЬ В ЧЕМ-ЛИБА НОВАМ! ЗАВТРА ЙА ПРИДУ К ВАШЕЙ БАЛЬШОЙ СКАЛЕ И БУДУ ДРАТЬСЯ С САМЫМ ТВЕРДОЛОБЫМ АСТАЛОПОМ ИЗ ВАС! ЕСЛИ ОН УРОЕТ МИНЯ — МАИ ПАРНИ УЙДУТ. ПОИЩУТ ДРАКУ ПОЛУШШЕ. ЕСЛИ ЙА УРОЮ ИВО — БУДИТ ВИСИЛУХА! А КОЛИ ВЫ ГЛУПО МНЕ ОТКАЖИТЕ, ЙА УСТРОЮ ВАМ МАЧИЛОВО! ПОКАЖУ ВАМ, АСТАЛОПЫ, ЧО ОРКИ ДЕЛАЮТ С БЕСХРИБЕТНЫМИ ТРУСАМИ! И вот огромный вокс-кастер, построенный орками, перегрузился, выпустив при взрыве небольшой грибовидный облако. До конца дня орки больше не атаковали крепость Хазрик, оставив скватов обсуждать послание зеленокожих. В глубинах родовых залов последнего оплота разгорелись жаркие споры. Старейшины кланов и мастера гильдий всех мастей спорили — но не о том, примут ли хазкуны вызов орков, а о том, кто станет чемпионом скватов. Силика-кузнецы хотели выпустить экспериментального голема, чтобы разнести Грюнхага в щепки. Гуриай Гранит, Живой Предок ныне исчезнувшего клана Красного Топора, жаждал лично отомстить за своих сородичей. Стражи оплота присутствующих лидеров сравнивали подвиги, ища самого достойного воина в силовой броне, который примет вызов. Каждый скватт мечтал стать тем, кто сорвет голову Грюнхага Свежеветеля с плеч. Такой шанс отомстить нельзя было упускать. После нескольких часов горячих дебатов было принято решение. Группа древнейших Живых Предков явилась перед военным советом крепости Хазрик и объявила, что лишь один хазкун достоин великой чести убить Грюнхага. Старейший из ныне живущих Хранителей Обид. Ур-Даммаз — сокрушитель обид и бастард Гримнира. Его истинное имя давно забыто. Он был одним из первых, кто принял Клятву Искупления, вобрав в себя грехи и страдания тысячелетий скватов. Исповедник целой расы абхуманов. Но не просто живая исповедальня — Ур-Даммаз, как и все его собратья, изменился под бременем Хранения Обид. Каждая обида, каждое тёмное воспоминание, переданное ему Живыми Предками, обладало силой. Это были не просто воспоминания — а эмоции. Безумные осколки, отсечённые от скорбящих псионическим умением Предков, чтобы те могли пережить боль. Жгучая ярость потери, горе, гнев и стыд превращались в терпимую ношу. Тысячелетиями Ур-Даммаз впитывал в себя части душ в их самый мощный и яростный момент. Этот процесс Хранения Обид был примитивным апогеем. Осколки душевной материи сливались в Хранителе, как духовные осадки, спрессованные под собственной тяжестью во что-то твердое и несокрушимое. Это даровало Хранителям силу, превосходящую даже Живых Предков. Врождённые псионические способности, сращивающие сломанные кости и разорванные мышцы крепче прежнего. Пламя ярости, столь жгучее, что материализовалось в волнах огня, извергающегося из Хранителя. Адамантиевая воля и одержимая, неумолимая решимость. Так рождались берсерки-полубоги, знавшие только боль своего народа. Но не только возраст и количество обид сделали Ур-Даммаза тем, кем он был. В Золотой Век скватов Хранители Обид выполняли ещё одну роль: когда кланы, гильдии или целые крепости вступали в конфликт, именно Хранители решали его — в ритуальном поединке. Хранители, связанный с каждой из сторон, сражался на священной арене. Логика была проста: Хранители черпали силу из боли, которую несли. Чем больше страданий — тем сильнее Хранитель, и тем больше шансов на победу. Суд через бой, смешанный с арбитражем. Эти ритуальные поединки заканчивались только тогда, когда проигравшая сторона сдавалась. Не сам Хранитель Обид, а те, кого он представлял. Покровитель мог позволить своему Хранителю погибнуть в схватке — крайняя мера, применявшаяся лишь в самых тяжёлых обстоятельствах. Обычно дуэли завершались, когда исход становился очевиден, а Скваты не желали рисковать честью или потерей Хранителя своей группы. Независимо от результата, проигравшая сторона лишалась части или всего бремени своего Хранителя. Живые Предки переносили согласованную сумму обид с проигравшего на победителя — или всё, в случае смерти. Это привело к появлению поколений всё более могущественных Хранителей Обид, усиленных и измученных победами. Согласно древним Позолоченным Архивам, Ур-Даммаз никогда не проигрывал ритуальных поединков. Он даже добровольно принимал на себя бремя Хранителей, чьи покровители погибли во время Войн с Орками. За тысячелетия Ур-Даммаз стал воплощением страданий народа Хазкун. Настолько мощный и психоактивный, он содержался в стазисном сне, когда не был нужен, закованный в цепи из траурного металла — психоусиленного сплава адамантия, выкованного из останков умерших Живых Предков и Хранителей Обид. Его хранили в храме у самого Сердца Горы. Совет быстро поддержал решение Живых Предков, и началась подготовка к пробуждению Хранителя Обид. Его доспехи извлекли из глубочайших арсеналов — боевой скафандр, выкованный из адамантия, траурного металла и утраченных технологий. Самые мощные реликвии и изобретения Гильдий были собраны воедино. Кланы пожертвовали наследственные ценности и сокровища, сохранившиеся ещё со времён Диаспоры. Всё это должно было вооружить Ур-Даммаза для поединка. Живые Предки, искусные в артификации, величайшие кузнецы и гильдейские Скваты принялись за работу. Тем временем жрецы Гримнира, бога войны, обид и мести, готовились пробудить живого аватара своего божества. По всему подземному миру Последнего Оплота зазвучали великие колокола — бронзовые артефакты, создающие мелодичный хаос. Символический молот Скватов гремел с каждым мощным ударом. Каждый Хазкун, от самого древнего Живого Предка до самого юного ребёнка, понимал в сердце, что грядёт. Это будет последний день славы Скватов. Даже если Грюнхаг будет повержен, а его ВАААГХ! отступит, потери уже слишком велики. Родные миры опустошены, и они никогда не оправятся до следующей великой угрозы. Так или иначе, конец Хазкун близок. Но они не сдадутся без боя. Как и со времён Железной Войны, Скваты будут сражаться против неизбежного. Ур-Даммаз станет Топором Скватов, и он вырежет кровавую рану в орках. Зеленокожие будут бояться Хазкун. Крепость Хазрик врежет свою историю в орков, как резец в камень. Гигантский стазисный саркофаг извлекли из гробницы — монумент из резного обсидиана, встроенный в стену глубокой кальдеры. Восемь Стражей очаго в полных доспехах вместе с Военными Жрецами двинулись в глубины, неся саркофаг по Адским Дорогам — тропам, проложенным через огромную вулканическую камеру, ведущим в верхнюю кальдеру Риккариза. Военные Жрецы были облачены в минимальную защиту, их кожа покрыта ожогами и боевыми шрамами. В унисон они пели погребальный гимн мести. Вынесенный из глубин гроб Ур-Даммаза доставили в королевский арсенал, где когда-то готовились к войнам Владыки Оплота и Верховные Короли древности. Окруженный военным советом и Жрецами Гримнира, древние ритуалы для открытия саркофага начались. Вскоре саркофаг распахнулся, и из него хлынуло облако пара. Как древний титан Старой Земли, появился Сокрушающий Обиды. Ур-Даммаз был исполином среди хазкунов — вдвое выше самого рослого сквата и на голову возвышался даже над долговязыми родичами с окраин галактики. Телосложением он походил на своих сородичей, но был увеличен псионической силой. Каждая рана, полученная за тысячелетия, заживала, делая его крепче: кости становились плотнее и массивнее, органы увеличивались и работали эффективнее, осколки от бесчисленных ран врастали в кожу, образуя подобие внутренней кольчуги из металлических прожилок. Лысый, но с величественной алой бородой, ниспадающей до колен, с медным оттенком кожи, он стоял почти обнаженный, лишь в истлевшей набедренной повязке. Его чёрные, как обсидиан, глаза окинули присутствующих, и густой бас пророкотал: — Что должно пасть от моей руки? Хотя Ур-Даммаза пробуждали много раз за время Войн с Орками, последние столетия он пребывал в покое. Его поднимали лишь тогда, когда иных вариантов не оставалось. Гнев, накопленный в его душе, был столь велик, что даже его присутствие источало ауру ярости, проникающую в сердца слабых. Некоторые скваты уже чувствовали, как в их разум прокрадывается та самая мрачная злоба, от которой и должны были охранять Хранители Обид. Душа Ур-Даммаза, переполненная ненавистью, изливалась в мир вокруг. Вперёд выступил владыка крепости Хазрик — Бури Огненный Щит, глава клана Огненного Щита, правившего Хазриком с незапамятных времён. Его род, благородный и славный, дал множество Верховных Королей хазкунов — до тех пор, пока выборная монархия не пала вместе с Линнар-Хазом. К всеобщему изумлению, Бури преклонил колено и произнёс: — Владыка Хранитель, Грюнхаг пришёл. Он желает сразиться с сильнейшим из хазкунов в поединке на рассвете. Если он падёт — вечная осада может закончится. — Ур-Даммаз лишь кивнул и рявкнул в сторону Гильдийных Мастеров и глав кланов оружейников: — Вы слышали владыку крепости! Принесите мне топор! Я сниму голову с этого проклятого зелёного ублюдка, когда Звездный Караг коснётся горизонта! Весь оставшийся день и ночь (что по меркам Терры длилось почти неделю) Сокрушающего Обиды вооружали и облачали в доспехи. Его могучий костюм силовой брони вживляли прямо в плоть: нейроинтерфейсы вонзались в позвоночник без каких-либо обезболивающих, но Ур-Даммаз даже не моргнул. Вместо шлема — горжет и коф, прикрывающие шею, виски и затылок, но оставляющие лицо открытым. Нейрошунты позволяли броне успевать за его движениями — никакой дисплей не сравнится с его собственными глазами. Борода исполина покрывала нагрудник, спускаясь до ног, и была украшена древними амулетами и миниатюрными энергощитами. В завершение на броню нанесли десятки рун древней красной охрой — отголосок старейшей магии человечества. Дочери Валаи, мудрые провидицы, начертали их, взывая к предкам. Склонив голову в знак уважения к благословениям, Ур-Даммаз поблагодарил их и направился за своим оружием. В королевскую оружейную вступили два боевых шагохода скватов. Их миссия — доставить Топор Погибели своему владельцу. Созданный поколениями скватских мастеров за тысячелетия, он, возможно, был величайшим оружием ближнего боя из когда-либо выкованных хазкунами. Это было титаническое и великолепное творение. Изначально созданное для использования Горными Стражами — классом боевых шагоходов, крупнейших и мощнейших среди пехотных машин. Однако Топор Погибели оказался слишком тяжёлым даже для их выдающихся синтетических мышц и гидравлических систем. Три метра от навершия до двойного лезвия. Его древко было выковано из скорбного металла и покрыто рунами и схемами. Нижнюю треть топора обтягивала кожа лавового змея. Основная масса оружия заключалась в его голове — двойное лезвие, высеченное из гигантского псевдо-алмаза, добытого в глубинах Грунгрона. Его сверхплотная кристаллическая решётка, усиленная металлическими сплавами и техно-алхимией, сделала его неразрушимым всеми известными способами. Лезвие было атомарно приварено к древку, а в металл вставлены драгоценные камни, вырезанные в форме божественных символов. Потребовалось два боевых шагохода, чтобы доставить топор в королевскую оружейную и преподнести его Ур-Даммазу. Древний полубог скватов осмотрел оружие и поднял его одной рукой, вращая многотонный Топор Погибели, словно это был простой посох. В его руке руны на топоре засветились, а силовое поле ожило. Бросая реплику скорее себе, чем окружающим, Ур-Даммаз пробормотал: — Сойдет. Покинув оружейную в сопровождении процессии знаменитых скватов, Ур-Даммаз направился к Вратам Предков. Он шёл медленно, его гигантские шаги заставляли свиту бежать, чтобы поспеть за ним. Полубог вступил на Дорогу Сердца — великий путь, ведущий от Врат Предков вглубь Грунгрона, пролегающий по дну искусственного каньона, в стенах которого располагался целый город. Дорога была очищена от транспорта: вулканических трамваев, летающих каров и циклопов-танков, даже от простых пешеходов. Пустота, нарушаемая лишь Сокрушающим Обиды и его свитой. По всему Хазрику звонили колокола, и звучали песни мести. Великое множество скватов — от простых горожан до воинов — заполнило утесные кварталы и вырезанные в скалах цитадели вдоль стен Дороги Сердца. Все жаждали увидеть, как Ур-Даммаз идёт на войну. Древние гимны, столь же неотъемлемые от культуры скватов, как и сам камень, пронеслись по каньону. Импровизированный хор из миллионов голосов затянул погребальную песнь о Последнем Оплоте: — Когда молот падает, и грохот идет по залам, когда молот падает, сокровища освобождая от стен, когда молот бьет, и королевство оживает… Владыка-Хранитель и его последователи тихо зарыдали, следуя за Ур-Даммазом. Психическое воздействие переполненных душ Сокрушающих Обиды уже давало о себе знать. Столько боли, столько потерь… украденные миры, утраченные сокровища, прерванные роды, забытые чудеса и бессчетные мёртвые. Долго сдерживаемая скорбь тысячелетий наконец вырвалась наружу. Каждый хазкун, выстроившийся вдоль каньона и заполнивший последнюю твердыню, носил на себе шрамы орочих войн — будь то личная утрата семьи и друзей, упадок культуры или гнёт бесконечной осады. Хазкун были умирающим народом, и это было их живой тризной. — Когда молот падет, кует оружие для всех, когда молот падёт, песни битв наполнят зал… Ур-Даммаз наконец достиг Врат Предков. Стена адамантия простиралась к замкнутым небесам Хазрика, обрамленная парой исполинских статуй — титанических монументов стойкости полуросликов. Встав перед Вратами, чемпион воздёл свой топор. В ответ на этот сигнал каменные исполины пришли в движение — это были не статуи, а големы, созданные для защиты Врат от любых угроз. Грохот их шагов потряс каньон, когда каждый из них ухватился за массивные рукояти на Вратах Предков. Медленно, с пронзительным скрипом колоссальных петель, металлические гиганты раздвинули врата — ровно настолько, чтобы Ур-Даммаз мог выйти из последней твердыни. — Когда молот дрогнет, враг поползёт вспять, когда молот тряхнёт, кости орков затрещат, когда молот бьёт, армии их отползёт, когда грянет гром, чудовищ сметет он в прах… Последние слова песни короткоросов прозвучали в спину Сокрушающего Обиды, когда врата сомкнулись за ним. Привратная пещера не была пуста — ряды воинов хазкун выстроились на ее стенах и во дворе, замершие, словно каменное воинство. Сильнейшие Хазрика собрались здесь, чтобы дать отпор зеленокожим. Ур-Даммаз прошёл мимо них, выступив в предрассветный свет Грунтрона. Так или иначе, сегодняшний день станет расплатой для орков.

***

Место: Старейший мост Крепости Хазрик. Дата: Рассвет последней битвы последней крепости. Медленно красный гигант — солнце Грунгрона — поднялся над горизонтом. Его багровый свет отбрасывал кровавые тени на Последний Оплот, отражаясь от доспехов двух армий, стоящих друг против друга. Скваты крепости Хазрик выстроились за своим чемпионом, облачённым в сияющий адамантий и вооружённым могучими молотами и буровинтовками. По другую сторону древнего моста бушевало море ревущей зелени — орки, гретчины, стомпы, гарганиы, вирдбои, банки-убиванки, багги и баивых фур, все жаждали битвы. Во главе сил Скватов стоял Ур-Даммаз. Медленно шагнув к центру моста, нависающего над вулканической бездной, чемпион остановился на его вершине. Уперев топор в прочный адамантий, он громовым голосом, разносящимся по пепельным равнинам, захваченным орками, и величественным вершинам Хазрика, прогремел: — Выходи и встреться со мной, ты, вонючий, дерьмом вымазанный опозорившийся воин! У меня есть топор, а твоя шея назначила с ним встречу! На мгновение орочья орда затихла, уставившись на величайшего из Скватов. Но вскоре тишину разорвал громоподобный звук — тяжёлые шаги массивных ног. Зелёная волна расступилась, и в поле зрения появился огромный сквиггота, размером с орочий трак, покрытый бронёй и граффити. Чудовищный зверь приблизился к мосту, а на его спине, на троне из рваного металла и костей, восседал сам Грюнхаг Свежеватель. Семь метров мускулов, кибернетики и ярости — вождь орков был живой горой. Отбросив поводья, Грюнхаг спрыгнул со спины сквиггота, подняв облако пепла. Орки и Скваты замерли, наблюдая, как Грюнхаг приближается к Ур-Даммазу. Вождь зеленокожих был чудовищным творением орочих технологий: уродливая мега-броня вживлена в его плоть, сервоприводы и механизмы рычали с каждым движением. В демонстрации извращенной орочей гениальности мекбоев и лечил снабдили Грюнхага четырьмя руками: две основные, вооружённые мощными когтями с встроенными шота и огнеметами, а две дополнительные, тонкие, как механические паразиты, торчали из его лопаток. В них он держал экзотическое орочье оружие: одно — отрубленную голову вирдбоя, стреляющую пси-молниями, другое — миниатюрный тракторная пушга, способная швырять лёгкую технику как игрушки. Грюнхаг тяжело шагал по древнему мосту, пока не оказался примерно в сотне шагов от Ур-Даммаза. Два чемпиона этой долгой войны пристально смотрели друг на друга. Подняв свои силовые когти вверх, Грюнхаг издал древний боевой клич, который потрясал галактику шестьдесят миллионов лет: — ВААААААААААААААААААААААААГХХХ!!! Собравшаяся орда орков ответила оглушительным рёвом. В ответ все воины хазкунов ударили ногами, оружием или щитами. Первобытная ярость столкнулась с ритмичным гулом гнева умирающего народа. Ур-Даммаз бросился вперёд первым. Пси-пламя взметнулось вокруг него, создавая огненную гриву над его головой и бородой. Он двигался быстро — куда быстрее, чем можно было ожидать от его коренастой фигуры. Даже без поколений пси-усилений скваты обладали природной взрывной скоростью и силой. Их низкий и плотный стан скрывал мышцы, подобные сжатой пружине, готовой развернуться в любой момент. Грюнхаг ответил на вызов и прыгнул вперёд. Его шота и ззап-ган открыли шквальный огонь — ливень свинца и молний. Древние энергощиты хазкунов отражали и поглощали выстрелы. Эта битва должна была решиться в ближнем бою. Сократив дистанцию, Ур-Даммаз ответил на град снарядов своим оружием. Держа великий топор в одной руке, он второй достал с пояса мастерски изготовленную буровую пушку — скватский аналог болтера. Оружие выпустило очередь спирально-рифлёных снарядов в Грюнхага. Зелёные молнии сверкнули на броне вождя, лишая снаряды импульса и заставляя их беспомощно падать на землю. Убрав пушку, Ур-Даммаз схватил Топор Погибели обеими руками и взмахнул им, готовясь встретить орочьего тирана. Грюнхаг обрушил свои силовые когти вниз, словно молот. Когти столкнулись с Топором Погибели. От удара взметнулся вихрь искр, отбросив обоих чемпионов на несколько шагов назад. Кривая ухмылка расползлась по лицу вождя. Зубы из адамантия, золота, серебра и натурального орочьего кальция сверкали в свете звёзд. С рёвом древнего боевого клича своей расы Грюнхаг снова бросился на Ур-Даммаза. Его когти и оружие искали слабое место в обороне сквата. Пламя, рождённое пси-силой и прометием, плясало вокруг Ур-Даммаза. Лезвие его топора и пылающая голова оставляли за собой шлейф огня и углей, уворачиваясь от ударов вождя. Топор Погибели был создан из уникальных материалов и задумывался не просто как топор. Его рукоять, утяжелённая сверхплотными сплавами, позволяла Ур-Даммазу сражаться как топором, так и древковым оружием. Сокрушающий Обиды использовал преимущество дистанции. Его компактное телосложение позволяло легко уклоняться или парировать удары, а затем контратаковать раскалённым лезвием или докрасна нагретой рукоятью. Каждый раз, когда Грюнхаг слишком увлекался или терял бдительность, Топор Судьбы наказывал его. Пока что орку везло — Ур-Даммаз успел оставить лишь несколько дымящихся царапин на его броне. Сражаясь с терпением гор и яростью расплавленного камня, чемпион скватов намеревался измотать вождя. Медленно, как каменотёс, дробить врага своего народа, пока от него не останется лишь сломанный, поверженный орк. Грюнхаг Свежеватель предавался веселью, наслаждаясь жизнью. Варбосс стал настолько огромным и могущественным, что мало что могло угрожать ему. Во время своего ВАААГХ!!! против скватов он привык издеваться и унижать менее полезных нобов — просто чтобы устроить лёгкую разминку, когда те, не выдержав, бросали вызов его власти. Теперь, столкнувшись с этим большим рыжим коротышкой, Грюнхаг получал настоящее удовольствие. Даже когда орк схлестнулся со скватом и парировал его смертоносные удары, извращенный разум варбосса был полон мрачных фантазий о том, что он сделает после победы в поединке. Как он осквернит тело чемпиона скватов и сокрушит последний оплот, прервав их надежды его смертью. Два бойца не могли быть более разными. Грюнхаг был громадной грудью механизмов и мышц, слепленной из безумных технологий и жаждущей битвы. Он сражался не как воин, не с каким-то особым стилем или техникой. Варбосс дрался как помесь дикого зверя и уличного головореза — звериная хитрость, помноженная на мастерство, отточенное в тысячах жестоких схваток. Он следил за Ур-Даммазом, выискивая слабости, и обрушивал на него весь свой арсенал при малейшей возможности. Его силовые клешни работали и как когти хищника, и как кулаки громилы, рубя и круша сквата в почти непрерывном вихре ударов. А тем временем шута, фламма, запп и тракторная пушга Грюнхага палили по Сокрушающему Обиды — первобытный монстр испытывал своего врага, ожидая момента, чтобы разорвать Ур-Даммаза с садистским наслаждением. Чемпион скватов и носитель древней скорби, Ур-Даммаз был твёрд и стоичен. Живое оружие, выкованное из лучших и худших качеств своего народа. Если Грюнхаг был зверем и бандитом, то Ур-Даммаз — защитником и воином. Каждый его удар был выверенной атакой, заряженной невероятной яростью. Топор Погибели обрушивался, как пасть дракона, оставляя на броне и механизмах Грюнхага обжигающие шрамы. Сокрушающий Обиды чувствовал, как крохотные красные глаза врага неотрывно следят за ним. Грюнхаг после своего почти смертельного ранения на Бальшом Скитальце заменил выбитые глаза органическими — гигантские глаза сквиггов и орков, сращенные каким-то особенно мерзким лечилой. Варбосс хотел смотреть на своих врагов в момент их смерти настоящими глазами. Но закалённый воинский ум Ур-Даммаза разглядел слабость и решил ею воспользоваться. Размахнувшись топором, скват вызвал бурю пламени, на мгновение скрывшую его от глаз. Грюнхаг вынужден был отвернуться от огненного вихря, и в этот момент Ур-Даммаз рванул вперёд, словно живой шквал огня, подняв топор и рубанув им по варбоссу. Тот едва успел отпрыгнуть, рыча и полагаясь на другие чувства. Зелёная молния орочих технологий, усиленная энергией ВАААГХ, столкнулась с пламенем Ур-Даммаза. На лбу Грюнхага выступила лёгкая влага. Подняв деактивированную клешню, варбосс почувствовал, как его кровь стекает на бронированную руку. Ур-Даммаз пролил первую кровь — его топор легко пробил щиты Грюнхага. Тот мгновенно прижёг рану, активировав клешню, и остановил кровотечение. Уставившись на готового к бою сквата, он увидел на его лице оскал яростной жажды битвы. И Грюнхаг понял: у него и большого рыжего коротышки куда больше общего, чем казалось сначала. Два бойца, оба — порождения резни и кровавого разрушения, рождённые жить и умирать на полях войны. Оба счастливы лишь с окровавленным оружием в руках и свежими шрамами от битв. Глубокий раскатистый хохот вырвался из груди Грюнхага, и Варбосс проревел: — Я аб этам и гаварю! ВИЖУ, ШО У ТЯ КИШКА ТАНКА! Битва продолжалась. Два чемпиона сошлись в яростной схватке, каждый искал слабости противника, мгновенно адаптируясь к любым уловкам. Грюнхаг быстро привык к жару пламени, а Ур-Даммаз на собственной шкуре ощутил мощь энергетических когтей врага, недооценив его готовность идти на риск. Это была дуэль двух мастеров боя, и закончиться она могла лишь одним решающим ударом. Чемпион скватов методично изматывал врага, подготавливая момент для смертельного удара, в то время как Грюнхаг сражался с дикой яростью, жаждая нанести свой решающий удар. Ирония заключалась в том, что битва за финальный удар превратилась в войну на истощение. Ни одна из сторон не уставала — усиленная выносливость делала их равными. Часы напролёт они сражались. Грюнхаг атаковал, атаковал и снова атаковал Ур-Даммаза, меняя стиль и тактику не из-за стратегии, а просто от скуки. Он пытался вырвать Топор Погибели из рук противника тракторной пушгой или столкнуть его с моста. Но Ур-Даммаз выстоял. Он принял сотни ударов, чтобы ответить одним — но таким, что стоил сотни атак Грюнхага. Бой затягивался, и оба бойца покрылись сетью ран — царапины и ожоги затягивались быстро, оставляя после себя лишь корки запёкшейся крови. Удары Ур-Даммаза почти не вредили варбоссу — его тело, перекованное десятками конкурирующих мехов и доков, было напичкано броней и резервными системами. Лишь одна цель стоила усилий Сокрушителя Обид: он поклялся отрубить голову Грюнхагу — и не собирался нарушать клятву. Отбивая десятки ударов и уворачиваясь от выстрелов, Ур-Даммаз начал готовить план. План, требовавший всей его выдержки и мастерства. Постепенно Великий Сокрушитель Обид позволил оттеснить себя к краю моста, поддаваясь напору врага. Грюнхаг, уверенный в победе, рванул вперёд. Его плащ из содранной кожи высыхал под палящими лучами Карага — красного гиганта, висевшего прямо над ними. Бой длился уже несколько земных дней — бесконечная дуэль между неудержимой силой и несокрушимым препятствием. Ур-Даммаз бережно расходовал силы, вернувшись к методичному стилю скватов — не для убийства, а для удержания линии, пока пушки не сделают своё дело. Его пламя сжалось, став плотнее, горячее. Синие и белые языки сменили клубы красно-оранжевого огня. Каждый удар он парировал с величайшей концентрацией, пока Грюнхаг смеялся и издевался, оскорбляя сквата на грубом языке орков. Варбосс был уверен — победа за ним. Это была весёлая драка, но он сомневался, что коротышка сможет его ещё чем-то удивить. И в каком-то смысле он был прав. У Ур-Даммаза не осталось ни хитростей, ни скрытых приёмов. Но у него было то, что никогда не подводило его народ — Гора. Грюнхаг обрушил на врага всю свою мощь, когда солнце скрылось за вершиной хазриской твердыни. Её неприступные склоны поглотили свет, бросив древнюю тень на мост. В одно мгновение всё погрузилось в почти кромешную тьму. Глаза Грюнхага мгновенно адаптировались — орки были созданы для жизни в подземных пещерах, тьма не была для них преградой. Но угроза пришла не из тени. Она пришла в виде того, чего орки боятся. Она пришла в виде огня! Кровавые глаза Грюнхага расширились, поглотив последние проблески света. Ур-Даммаз разжёг свое пламя так ярко, как только мог. Горячее и мощнее, чем когда-либо. Вся его психическая сила влилась в рождение новы белоснежного огня, окутавшего Топор Погибели. Ярче и жарче атомного взрыва. Топор оправдал своё имя. Грюнхаг взревел, когда его глаза выжгло, а чувства перегрузились. Он дрогнул от ослепляющего света, открыв брешь. Мощным взмахом, вложив всю оставшуюся энергию своего крепкого тела, Ур-Даммаз рассёк Грюнхага. Броня порвалась, как фольга, под чистым горизонтальным ударом. С рёвом мести Хранитель Обид снёс голову Грюнхага. Остроконечная голова варбосса высоко взмыла в воздух, подхваченная силой удара. Вращаясь, она стала мрачным знаменем победы. С грохотом лавины тело Грюнхага рухнуло на колени. Ур-Даммаз уставился на своего ненавистного врага, губителя его народа. Древний воин-скват вырвал себе руку из сустава силой удара. Его тело и душа были истощены в этой схватке. Пот стекал в могучую бороду, а пламя, плясавшее на его голове, угасло, превратившись в пар. Опираясь на топор, измождённый воин позволил телу обмякнуть. Только он собрался вправить плечо, как странный механический рык привлёк его внимание. Подняв глаза, он не успел среагировать, когда массивный силовой коготь вонзился ему в живот, пронзая тремя искрящимися когтями. В ошеломлении Ур-Даммаз наблюдал, как обезглавленное тело Грюнхага поднялось на ноги. Затем свободной рукой оно с мерзким хлюпаньем поймало свою же отрубленную голову. Рывками тело водрузило голову на кровавый обрубок шеи. Раздался щелчок — встроенный в руку шутер переключал тип боеприпасов. С скрежетом плохо смазанного гидравлического пресса Грюнхаг выстрелил двумя металлическими скобами в свою шею, скрепив голову кольцом швов. На морде орка расплылась дикая ухмылка первобытной жестокости. Восставший орк уставился в потрясённые глаза сквата. Сжимая силовой коготь, Грюнхаг разорвал живот Ур-Даммаза. Вцепившись одним когтем в рёбра, он начал вырывать кишки. Почти будничным тоном Грюнхаг процедил: — Кишка у тя есть, полурослик! Посмотри на неё. Из вас, каратышки, я скора наделаю трофеев для маиво знамени. Сокрушитель Обрезов издал скорбный крик, соскальзывая с когтей орка. Не крик боли или поражения — рёв ярости, стон отмщения, которому не свершиться. Почти разрубленный пополам, с кишками, вываливающимися наружу, Ур-Даммаз рухнул на адамантовую поверхность древнего моста. Размахивая окровавленными когтями, Грунхаг проревел: — ХТО СЛЕДУЩИЙ?! Громогласный клич ВААААААГХХХ!!! потряс землю, когда орки праздновали победу своего Варбосса. Ужас охватил сердца скватов по всей твердыне Хазрик. Их защитник пал — теперь и они падут перед зеленокожими. Неотомщённые, забытые, потерянные во времени и ужасах войны. С покорностью обречённых воины последней твердыни приготовились к битве. Если этому суждено стать концом, то он будет славным. И тогда вспышка света рассекла небо. Ярче дня, ослепительная энергия вспыхнула в небесах. Ещё одна, ещё и ещё — вскоре небо пылало огненными сполохами. Лишь плотные пепельные тучи Хазрик скрывали этот свет. В тот же миг по всей системе Караг хлынул поток сообщений. Орочьи каналы взорвались паническими криками о вражеской атаке. Что-то обрушилось на армаду зеленокожих по всей системе. Грюнхаг включил свой вокс и был оглушён рёвом орков и наложением голосов. Связавшись с флагманом ВААААГХ! — гигантским Деднотом под названием «Крушитель-Булыга», — он услышал отчаянный ответ каптина Кранчера. Сквозь взрывы и вопли тот выкрикнул: — ВОЖДЬ, ПАМАГИ! НАМ НУЖНА УБИРАЦЦА АТСЮДА! КАРТЫ ВЕРНЫ, ВОЖДЬ! ДРАКОНЫ ИДУТ СЮДА! Взрывы заглушили каптина, раздался звук рвущегося металла — и связь прервалась. Паника, словно чума, расползлась по орочей орде. Размахивая когтями, Грюнхаг двинулся к своей армии, намереваясь вправить им мозги, чтобы они перестали бояться. Но не успел он сделать и десятка шагов, как раздался рёв, заглушивший даже рёв орков. Мощный ветер пронёсся по поверхности Грунгрона, разрывая его пепельную атмосферу. Второй рёв потряс небеса, и пепельные тучи, окутывавшие последнюю твердыню, раздвинулись. Будто исполинская сила разорвала их, создав гигантский вихрь, подобный оку урагана. И сквозь это «око» на Грунгрон спустилось нечто из легенд. То, чего не должно существовать, но оно было здесь. Дракон. Огромный за грань разумения. Змееподобный колосс с пастью, способной перекусить линкор пополам. Восемь когтистых конечностей сгрудились на брюхе, десять крыльев из обугленной кожи и живого пламени простирались за спиной. С каждым дыханием из его пасти вырывались сгустки плазмы. Изумрудная чешуя, покрытая застывшей магмой и вулканическим пеплом, мерцала в свете. Как падающая звезда, дракон ринулся сквозь атмосферу. Серебряные украшения, усеивавшие его тело, мерцали энергией — антигравитационные генераторы, созданные по образу орбитальных платформ Терры. Это невозможное создание огня парило в небе, управляемое крыльями и струями горящего водорода. Пасть дракона разверзлась, и его рёв потряс звёзды. Он грациозно облетел супервулкан Хазрик, будто играючи. Огнь скватских турелей, в панике стрелявших в него, отскакивал от чешуи, не причиняя вреда. И ни скваты, ни орки не заметили единственного металлического украшения на лбу чудовища. В отличие от генераторов, это был мостик — кабина, созданная невероятными технологиями, вмещавшая истинную силу на поле боя. Дракон был могуч. Древний хищник, давно считавшийся вымершим. Но в той кабине находился тот, кто укротил его. Истинный Дракон Империума. Вулкан. Примарх XVIII Легиона.